( Не ) моё проклятие

Он снова вторгся в мой сон, выдёргивая из привычного кошмара и показывая совершенно иную реальность.

На этот раз я стояла на просторном балконе, вцепившись руками в ажурные кованые перила. Вид отсюда открывался просто нереальный!

Половину картины застилало собой небо – глубокого синего цвета, оно казалось настолько близким и глубоким, что захватывало дух. Но ещё большее впечатление производило то, что находилось внизу. Река, извилистая и бурная, показывая свой норов многочисленными порогами, протекала через лес, теряясь где-то в горах.

– Как красиво, – едва слышно выдохнула я, осматривая открывшийся глазам пейзаж.

– Очень, – вторил мне его голос.

– Послушай, а… – окончание моего вопроса повисло в воздухе, как только я почувствовала на своих плечах его руки.

Едва ощутимое касание, но такое… важное.

Другого слова я подобрать не смогла, отмечая, как он слегка сжимает свои пальцы. Едва заметно, будто сам себя сдерживает. Прикрыв глаза, я, повинуясь наитию, прижалась к нему спиной. Практически наяву увидела, что он одет во всё чёрное. Длинные волосы, стянутые в низкий хвост… резкие черты лица с невероятными глазами янтарного цвета и такими манящими губами, что порыв развернуться и прикоснуться к ним, казалось бы, невозможно сдержать…

– Не надо, маленькая, – неожиданно прохрипел он, от чего я распахнула глаза, избавляя себя от видения.

– Почему? – вопрос вырвался из меня с нотками обиды.

– Этого никогда не будет, – ровно ответил он, едва ощутимо поцеловав меня в макушку. – Не будет…

– Но…

Моё несогласие потонуло в ночном мраке комнаты. Я снова оказалась на своей кровати.

– Ты здесь? – тихо спросила, но в ответ не услышала ничего, кроме звенящей тишины.

Откуда взялись слёзы? Не знаю… Но они упорно продолжали прокладывать влажные дорожки по лицу.

«Перестань!» – раздалось властным приказом в моей голове.

– А тебе есть дело до моих слёз? – обиженно протянула, пряча лицо в подушку.

«Мне всё равно!» – раздалось равнодушное и насквозь фальшивое.

От этого стало ещё больнее.

– Кто ты? – совсем жалобно вырвалось из меня. – Зачем ты прицепился ко мне? Оставь меня в покое!

«Мне так жаль, маленькая… моя…» – едва различимо услышала на грани сознания. – «Я всё исправлю. Я исчезну…»

– Не исчезай, – прошептала я, – пожалуйста…

«Ты сама не понимаешь, кого и о чём просишь…»

– Так расскажи мне! – сорвалась на крик, закрывая лицо руками, чтобы хоть немного приглушить рвущиеся наружу всхлипы. – Расскажи мне!

«Прости меня, маленькая… это пора заканчивать…»

Я физически ощутила, как он ушёл. Эту пустоту, образовавшуюся вокруг, ни чем другим нельзя было объяснить.

Он ушёл.

Он оставил меня одну.

Он действительно сделал это.

1

Месяцем ранее...

Гравий привычно шуршал под подошвами ботинок, заставляя немногочисленных прохожих оборачиваться на звук. Странно, обычно в пятницу вечером здесь редко можно встретить людей. Как и в любой другой будний день. Праздник, что ли, сегодня какой-то церковный? Возможно. Это бы объяснило оживлённость. Жаль, что я не верующая, так бы не пришлось сейчас ломать голову над внезапным скоплением народа на кладбище. Вру – не жаль. Если бы высшие силы существовали, как и любая другая справедливость в этом мире, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому! Так что верю я только в себя. И рассчитывать привыкла только на свои силы, а не на пустые молитвы и веру в чудо. Только я сама помогла себе выжить, так о какой ещё вере тут можно говорить?

– Привет, мам. Пап. Нютка… – голос предательски дрогнул, стоило мне остановиться напротив трёх неприметных могил с небольшими крестами, вместо памятников, и круглыми фотографиями на них. – Это я, Крис. У меня всё хорошо.

Горло сжал ком, а порыв осеннего ветра заставил поднять выше воротник старенького пальто. Вот только слёзы в глазах появились совсем не от буйства природы.

Десять лет прошло с того рокового дня, когда я в одно мгновение потеряла всю семью. Нам с сестрой тогда было по тринадцать лет, совсем малышки по сути, но себе мы казались невообразимо взрослыми! Ещё бы! Две совершенно одинаковые сёстры-близняшки с рыжими, почти огненными волосами и большими зелёными глазищами на пол лица – мы неизменно притягивали к себе взгляды. А если добавить к этому белоснежную кожу с отсутствием даже намёка на веснушки… о, мы по праву считали себя красавицами! А учитывая бурную фантазию родителей, выбравших для дочерей замысловатые зеркальные имена: Анна-Кристина и Кристианна – мы мнили себя ну минимум герцогинями! Даже сейчас, спустя столько лет, глядя на фотографию Ани на кресте, я вижу там своё отражение. Да, я повзрослела, и изменилась, но… застывшее во времени лицо сестры было всё равно моим.

Я плохо помню тот день. Вернее, не помню почти ничего, кроме момента аварии. Мы куда-то ехали на машине, мама с папой о чём-то тихо переговаривались, периодически посмеиваясь. Мы же с сестрой читали модный в то время журнал, пытаясь пройти глупый тест с названием: «Узнай, насколько ты нравишься своему парню». Парней у нас тогда, конечно же, не было, зато воображение работало хорошо, да и объект воздыхания в лице симпатичного одноклассника имелся. Так что тестом мы увлеклись настолько, что я не сразу поняла, откуда идёт странный свистящий звук и почему меня резко мотнуло в сторону, из-за чего я больно ударилась головой о стекло пассажирской двери.

Дальнейшие события я помню расплывчато, лишь урывками. Пришла в себя я лежащей на асфальте. Помню, как сильно болела голова, и как саднили ладони и колени. Вокруг суетились люди, что-то кричали, кто-то куда-то звонил, останавливались машины. Ко мне подошла женщина и попросила не вставать, но я не обратила на её просьбу никакого внимания, так как увидела, как горит наша машина. А ведь там мама с папой и Анька!

Не помня себя от ужаса, и перестав чувствовать боль, я просто бросилась в огонь, не думая ни о чём совершенно, кроме того, что там моя семья! Меня оттаскивали, держали, я вырывалась и снова бросалась к машине, голыми руками пытаясь открыть охваченные огнём двери, совершенно не замечая появляющиеся ожоги и игнорируя останавливающих меня людей. Всё смешалось в один сплошной поток из огня, криков и медленно накрывающей меня темноты.

Пришла в себя я уже в больнице, под капельницей, с перевязанными от самых пальцев до плеч руками. Там же социальный работник мне сообщил, что после того, как меня выпишут, я буду жить в детском доме номер девять, так как мои родители погибли, а из родственников никто не изъявил желание стать моим опекуном до наступления совершеннолетия. Это было ударом. Смерть родителей и без того не лёгкое испытание для маленькой девочки, особенно вкупе с потерей сестры. А здесь от меня отказались все родственники! Все! Все, кто приезжал на праздники в наш дом, все, кто всегда в лицо улыбался и называл своей семьёй! Все отказались от меня. Но это, как выяснилось, было не самым страшным, что ждало меня впереди.

Жизнь в детском доме была похожа на ад. По крайней мере, именно так я до сих пор, хотя уже прошло пять лет, как я покинула это место, и представляю себе мифический ад. Подросткам всегда сложно вливаться в новый коллектив, особенно в тот, что складывался не один год. Но ещё сложнее попасть к слишком рано повзрослевшим и озлобившимся на весь мир детям. Меня дразнили, били, называли уродкой или прокажённой, из-за безобразных шрамов от ожогов на руках. Каждый день там был похож на предыдущий. Каждый день я проклинала свою судьбу и теряла надежду. Каждый день я задавала в пустоту вопросы и не находила на них ответы. И ждала, ждала, что как только мне исполниться восемнадцать, и я вернусь домой из этого кошмара, в нашу с Анькой и родителями квартиру, и всё наладится. Мои ожидания снова разрушила реальность.

Стоило мне вернуться в нашу трёшку, и дать волю слезам в пустовавшей пять лет квартире, но каким-то чудом сохранившей родные сердцу запахи, как мой мир, не успев толком сформироваться, снова рухнул. Со мной связались представители банка, в котором мои родители оформляли ипотеку на эту самую квартиру. Оказалось, чтобы не переплачивать деньги, они отказались от всех видов страхования, включая страхование жизни, и кредитные обязательства теперь ложатся на мои плечи, как на единственную наследницу. Это было начало нового витка ада в моей жизни. Зато стало понятно, почему никто из родственников не захотел брать меня к себе. Конечно, с таким интересным дополнением в виде кредита, кому я нужна? А родственные чувства и совесть – так помучают и отстанут, главное платить никому ничего не придётся…

2

Сумма в размере чуть больше семидесяти тысяч рублей в месяц была для меня неподъёмной. Устроиться на работу, где я буду иметь такой заработок, было совершенно невозможно. Всё, что я получила, покинув территорию детского дома, были корочка о получении среднего специального образования по профессии продавец-кассир и сберкнижка с накопленными на ней ежемесячными выплатами от государства. Денег на ней было ничтожно мало, так что это был не выход. Да и в том, что кассиры не получают зарплаты таких размеров, я была уверена. Оставался лишь единственный, хоть и очень горький, выход из положения – продать квартиру. Что я и сделала, погасив кредит и приобретя себе крохотную квартиру-студию на отшибе города. Но на этом история с банком не закончилась.

Денег погасить основную часть долга мне хватило, но вот что касалось процентов по задолженности, начисленных за те пять лет, что я находилась в детском доме…

От отчаяния хотелось выть, крушить всё вокруг и плакать, но, спасибо дедовщине в детдоме, я всё же приобрела внутренний стержень и сдаваться просто так не собиралась.

Пять лет я работала почти круглосуточно, чтобы выплатить все долги. Бралась за любую возможную работу, чтобы начать жить своей жизнью! Что только мне не приходилось делать! Убирать, стирать, гладить – на подработке в третьесортной гостинице. Готовить, мыть, терпеть постоянные крики – когда работала помощником повара в ресторане для среднего класса. Ещё были спортивный клуб, куда меня каким-то чудом взяли администратором; конюшня; магазин электроники…

Иногда помогала соседке, за деньги, естественно, работающей швеёй на дому, если та не успевала с заказами. В свои двадцать три года у меня было столько умений и опыта за спиной, что не у каждого сорокалетнего найдётся! Но и не было многого. Например, семьи. Объявившиеся с примирительными речами родственники, стоило мне выйти из-под опеки социальных служб, были посланы лесом. Сразу, и без объяснения причин. Впускать в свою жизнь людей, которые смогли так подло поступить с родной кровью, я была не намерена.

Ещё у меня не было друзей. Трудно наладить с кем-либо общение, когда ты носишься с одной работы на другую, тратя несколько часов свободного времени лишь на сон. Да и сама я не страдала общительностью. Угрюмая, короткостриженная рыжая девушка, без грамма косметики на лице и постоянно, вне зависимости от погоды и времени года, с длинными рукавами и в перчатках без пальцев – как-то не вызывала у окружающих желание познакомиться поближе. Именно поэтому и в личной жизни у меня было пусто. Ну как, пусто? Точнее будет сказать, что вообще никакой личной жизни у меня не было, и нет. Стыдно признаться, но я даже не целовалась ни разу! И это в двадцать три года. Многие мои сверстницы уже детей вовсю нянчат, а я вот… как-то так! Не то, чтобы я хотела детей, или мужа – нет. Я хотела просто любви. Даже не так. Мне до одури хотелось вновь ощутить то давно забытое чувство, когда возвращаясь домой, знаешь, что там тебя любят и ждут. И я очень надеялась, что с сегодняшнего дня всё изменится.

– Я сегодня внесла последний взнос по кредиту, – встряхнув головой и слегка улыбнувшись портретам родных, прошептала я, – мне больше не нужно загонять себя. Всё закончилось.

Я действительно так считала. Кредит был полностью погашен несколько часов назад, дав мне возможность впервые, за долгое время, вздохнуть полной грудью. Выйдя из банка я первым делом решила приехать сюда, поделиться радостью с семьёй. Да, может это и глупо, и многие скажут, что здесь только земля с памятниками, а не настоящие люди, и что говорить с ними пустая трата времени, ведь они уже ничего не слышат…

А мне плевать! И пусть я не верю ни в Бога, ни в Дьявола, ни в рай и ад подавно, но для меня разговоры с крестами были не глупостью. Смотря на их портреты, где они выглядят такими счастливыми, мне казалось, что они улыбаются мне. Что они поддерживают меня. И чтобы там не думали другие, одна я знаю, что мои с ними разговоры здесь, на кладбище – это единственное, что помогало выдержать все удары судьбы и не давало опустить руки.

– Я скучаю… – всхлип вырвался из груди помимо моей воли.

Всё же неправильно говорят, что время лечит. Ни черта оно не лечит! Оно лишь немного притупляет ту безвозвратную остроту боли, которую испытываешь при осознании потери человека, который был рядом ещё вчера, и казалось, никогда не исчезнет из твоей жизни. Время всего лишь притупляет. Вылечиться от этой боли невозможно.

Глубоко вздохнув, пытаясь справиться с эмоциями, я начала делиться с родными планами на будущее. Их было немного. Сейчас, когда мне не нужно раскошеливаться ежемесячно на кругленькие суммы, отдавая всё заработанное, я хотела работать там, где мне нравится. На конюшне. Звучит, возможно, странно, но за то время, что я убиралась в стойлах и чистила лошадей, я умудрилась научиться весьма неплохо держаться в седле и брать препятствия верхом. Владелец конного центра не раз уже предлагал мне устроиться работать на постоянной основе с перспективой повышения. Он считал, что у меня талант находить общий язык с лошадьми и хотел видеть меня в числе своих наездников. Мне его предложение было по душе, да и зарплата, которую он обещал, без кредитов устраивала полностью.

Так же в планах было пойти учиться, получить вышку. Продавец-кассир – это конечно очень круто (ага!), но к лошадям меня действительно тянуло, так что я пока склонялась к профессии ветеринара.

– Вот, вроде и всё, – закончив свой односторонний разговор, я обратила внимание, что на улице уже стемнело, и выругалась, достав телефон из кармана и посмотрев на время. – Очень вас люблю, но, если сейчас не уйду – опоздаю на последний автобус. Если уже не опоздала!

Привычно махнув рукой фотографиям, я побежала в сторону выхода с территории кладбища. Что-то сегодня я засиделась здесь! Обычно я лучше слежу за временем, сказывается состояние эйфории из-за закрытия всех денежных отношений с банком, не иначе! Моя интуиция меня не обманула – стоило добежать до дороги, как на противоположной стороне, на остановке, уже готовился к отъезду автобус! Мой автобус! И до шести утра – последний автобус на этом маршруте!

– Стой! – крикнула я, без особой надежды, что буду услышана водителем.

Понестись сломя голову к автобусу через дорогу, не посмотрев при этом по сторонам – было плохой идеей. Я это поняла по визгу тормозов, яркому свету ослепивших меня фар, и глухому, но отчего-то болезненному, звуку удара. Кажется, перед тем, как потерять сознание, ещё я услышала хруст.

3

Запах.

Насыщенный запах полевых цветов вперемешку с чем-то еловым заставил резко распахнуть глаза и вскочить на ноги, отчего перед взглядом начало всё расплываться, снова отправляя меня в лежачее положение. Пока глаза привыкали к яркому солнечному свету, подмечая, что лежу я на траве в лесу, память услужливо подкинула воспоминания об уезжающем автобусе и глухом звуке удара. Об мою тушку удара!

Прикусив губу, я осторожно приняла сидячее положение, ощупывая и осматривая себя на момент повреждений. По всему выходило, что меня вчера сбила машина, а урод, что был за рулём, не придумал ничего лучше, чем оттащить моё тело в лес! Даже не проверив, а жива ли я!

– Скотина! – прошипев сквозь зубы ругательства, я нащупала пару синяков на ногах, но не более того. – Повезло…

И это ещё мягко сказано! Никаких травм, кроме нескольких ушибов, мной обнаружено на ощупь не было. Голова тоже оказалась цела, хоть и болела. Как и всё остальное, но это не так страшно – главное жива осталась! Было бы очень несправедливо умереть, так и не начав жить по-человечески.

Тело немного ломило, вероятно и от удара, и от долгого лежания на траве. Не удивительно - я тут всю ночь провалялась. Хорошо ещё, что день выдался тёплым, можно сказать, что даже жарким. Необычно для нашей поздней осени. Медленно сняв пальто, оставшись в свитере с длинными рукавами и воротником под горло, я осматривала округу, соображая, в какую сторону мне идти. Сосны были повсюду, стоя рядом с берёзками и странными кустами с голубыми ягодами. Желудок просительно заурчал, но есть ягоды я не торопилась. Понятия не имею съедобные они, или нет. И рисковать зря желания нет никакого.

Интересно, насколько далеко от дороги меня оттащил горе водитель? Видимо, очень далеко, так как даже на слух мне было никак не определить, с какой стороны цивилизация. Только щебетание птиц, да стучащий по стволу где-то неподалёку дятел. И ведь не лень человеку было так напрягаться! Ну, ничего, сейчас к людям выйду, и первым же делом ментам позвоню!

– Телефон! – ударив себя по лбу и тут же поморщившись от боли, я судорожно начала обыскивать карманы. Почему идея позвонить в службу спасения не пришла мне в голову сразу?

Идея была хороша, но осуществить её не вышло. Мобильника не было! Впрочем, как и документов с деньгами. Вот ведь урод! Вместо того, чтобы вызвать скорую, или, на худой конец, просто оставить меня на обочине, меня обыскали, лишнее забрали и в лес утащили! И ведь не побоялся свидетелей! Там же автобус стоял, и люди были! Неужели никому не было дела до сбитой девушки?! Самое гадкое – меня почти не удивляет людское равнодушие. Каждый живёт своими проблемами. А может сбивший меня водитель просто закинул моё бессознательное тельце к себе в машину? Ну, мол, в больницу отвезу, быстрее будет, чем скорую ждать… на этом совесть очевидцев и была полностью удовлетворена. Угу. Как мало людям нужно для успокоения!

Кипя от злости, сквозь зубы проклиная сбившего меня козла, посылая на его голову всевозможные кары, я просто шла вперёд, петляя мимо деревьев и обходя слишком объёмные кусты. По ощущениям прошло уже несколько часов, но лес даже и не думал заканчиваться. Мысли развернуться и идти в другом направлении – не задумываясь отбрасывала в сторону. Сомневаюсь, что у меня получится вернуться ровно на то место, где я проснулась, скорее всего заблужусь ещё больше. Если в принципе возможно заблудиться сильнее…

Никогда не любила лес, а, чувствую, после такого приключения, так и вообще возненавижу всем сердцем! Ещё и погода сделала странный кульбит – жара стояла невыносимая, как будто и не осень сейчас на дворе, а самый разгар лета! Даже трава под ногами была насыщенного зелёного цвета, а не пожухлая, как ей полагается. На этой неделе первые заморозки обещали, но, зная наш гидрометцентр, я ничему уже не удивлялась. Погода и не такое иногда устраивает. А вот тому, как я на ногах ещё держусь – я удивлялась, причем искренне.

Пить хотелось сильно, как и отдохнуть, но позволить себе ни того ни другого я просто не могла. Пить – просто нечего и негде взять. Ни один ручей или речка мне на пути не попались. А отдых – всё-таки в лесу я, а тут, как известно, должны быть дикие звери. Не знаю, насколько опасно для меня будет встретить кого-нибудь из них, но что-то проверять не хочется. Боюсь, лимит моей удачливости мог закончиться на оставшемся без ощутимых повреждений наезде автомобиля. И на том спасибо!

Наконец из-за деревьев показался просвет, и, подойдя ближе я не сдержала вздоха облегчения – лес закончился! Не совсем закончился, поняла подойдя ближе, я просто вышла на дорогу. Не трассу, к моему огорчению, а просто к не заасфальтированной, присыпанной утрамбовавшимся песочком, широкой дороге в лесу. Автомобильных следов на ней не было, но на это я обратила внимание лишь заметив множество отметит от лошадиных копыт. Приглядевшись повнимательнее, заметила, что не все лошади, проходившие здесь, были подкованы. Странно. Либо неподалёку конюшня, не сильно заботившаяся о копытах своего поголовья, либо ферма. В диких лошадей я не особо верила, а вот в одичавших, из-за плохого ухода и безразличия хозяев – вполне. Прикинув, с какой стороны скакали чаще всего подкованные – направилась именно туда. Пройдя несколько метров вновь остановилась. Логика меня явно подводила. Допустим, многие лошадки со своими наездниками скакали именно оттуда, но если там их, скажем, дом, то почему они обратно не возвращались? Вытерев выступивший от жары на лбу пот рукавом свитера и поудобнее перехватив пальто, я вновь продолжила движение. Какая, по сути, разница, в какую сторону идти? В любом случае куда-нибудь приду, а гадать, в каком направлении это случится быстрее – пустая трата времени.

Шла я долго, жалея о выбранном направлении. Солнце медленно опускалось, принося едва заметную прохладу. С одной стороны, меня это очень радовало, идти на солнцепёке изрядно надоело. С другой же, я начинала нервничать – провести в лесу ещё одну ночь мне категорически не хотелось. И так шла по дороге на одном чистом упрямстве, спотыкаясь почти на каждом шагу. Пить хотелось ужасно, да и покушать я бы не отказалась.

4

Когда дорога в очередной раз вильнула, а из-за поворота показалось озеро, я чуть не завизжала от восторга! Захотелось броситься к нему из последних сил, напиться вдоволь, да и просто окунуться! Прямо в одежде! Немного остудила мой пыл группа людей, поивших лошадей на берегу и набирающих воду. Людей я была видеть безумно рада, но смущала их одежда. Выглядели они… интересно.

Пятеро высоких мужчин в металлических шлемах, кольчугах, с массивными мечами на перевязях у пояса и луками за спинами выглядели действительно интересно. Лошади также были не просто оседланными, а с дополнительной амуницией в виде мешков, прикреплённым к седлам. Ролевики, что ли? Или реконструкция какого-то боя здесь проходит? Знать бы ещё, где конкретно я нахожусь. Сомневаюсь, что рядом с городским кладбищем могут бегать разодетые люди, веселясь и изображая черт-знает-когда случившуюся битву. Мда… и не лень было идиоту, меня сбившему, увозить настолько далеко!

Решив слегка подпортить мужчинам сценарий сражения, я направилась в их сторону. Хуже точно не будет, и очень надеюсь, что дорогу до людей они мне покажут. Ну, или подвезут, если далеко окажется. Не пройдя и пяти метров, я заметила ещё одного странного мужчину, лежащего практически в кусте, и наблюдающего за компанией на берегу. Странная потёртая одежда, состоявшая из грязной, бывшей когда-то давно белой, рубахе свободного покроя, грубых чёрных штанов, заправленных в высокие кожаные сапоги по колено и торчащая из одного голенища рукоятка ножа – позволили мне сделать вывод, что передо мной ещё один ролевик. Шлема на нём не было, и я смогла оценить длинные русые волосы, собранные в низкий хвост. Даже немного позавидовала ему – мои были обрезаны и едва доходили до плеч. Некогда мне было с моим образом жизни заморачиваться с волосами! Но теперь, очень надеюсь, у меня будет в разы больше свободного времени и смогу отрастить. Эх, не о том я сейчас думаю!

Мужчина был так увлечен слежкой за рыцарями, что моё приближение не заметил.

– Извините, пожалуйста, – присев рядом с ним на корточки, прошептала я, стараясь не привлекать внимание компании на берегу, – не хочу мешать вашей… э-э-м… постановке! Но я заблудилась, вы не подскажете, в какой стороне город? Или просто люди? Администраторы реконструкции?

Мужик посмотрел на меня с таким выражением ужаса на лице, что стало не по себе. Ну, да, согласна – после ночевки в лесу и долгой прогулки выгляжу я как пугало, но зачем так откровенно это демонстрировать?! Тем более, что я и засаду его решила не портить, заговорив шёпотом, да и всё их дальнейшее действие прерывать без необходимости не собиралась. Вдобавок, уточнила, что заблудилась!

– Я с утра здесь плутаю, устала очень, и есть хочу, – выждав несколько минут тишины и паники в его карих глазах, я сделала ещё одну попытку выведать направление. – Можете хотя бы рукой указать, куда идти?

Мужчина чуть прищурился, медленно переведя взгляд на рыцарей, снова на меня и обратно. Решает, что важнее, что ли? Помочь девушке, либо продолжить партизанить? Да-а… действительно – очень сложный выбор. Или прикидывает, а не участвую ли я в их игрище?