Все приметы любви
- -
- 100%
- +
Дмитрий Драгилёв родился в 1971 году в Риге. Образование – Латвийский университет (история), Веймарская консерватория и Йенский университет (славистика). Работал на радио, выступал с концертами как джазовый пианист, аранжировщик и руководитель ансамбля. Редактор журнала «Via Regia» (Эрфурт) в 2001–2003 гг. Стихи, проза, эссе и переводы публиковались в журналах («Даугава», «Уральская новь», «Воздух», «Крещатик», «Дети Ра», «Литературный европеец», «Родная речь»), антологиях («Освобожденный Улисс»), онлайн-изданиях («Теxtonly», «Современная русская литература с Вячеславом Курицыным»). Автор сборника стихов «К чаю в пять» (2001, 2003), книги очерков «Лабиринты русского танго» (2008). Лауреат премии журнала «Дети Ра» за 2006 г. и призер берлинского открытого русского слэма.
Предисловие
Название книги «Все приметы любви» звучит, как строчка из песни. Но песни такой я пока ещё, кажется, не слышал. И в смелости автору книги не откажешь, и в зрелости, чтобы отличить важное от банального, и сделать это не выспренне, а просто. Тема любви никогда не уйдёт из поэзии и никогда не станет банальной. Банальной может стать только безответственность в отношении к любви, когда потребительство подменяет собой служение.
О Дмитрии Драгилёве написано не очень много, но более трёхсот упоминаний о нём, тем не менее, наберётся. Некоторые объявляют его «эстетическим формалистом», иные видят в его поэзии «развитие метареалистических традиций».
Честно говоря, я просто не понимаю, что такое эстетический формализм. А под метареализмом, насколько я знаю, понимается по определению Михаила Эпштейна (http://www.topos.ru/article/2553) «художественно-интеллектуальное течение 1970–1990 гг. в России, представленное поэзией и эссеистикой Виктора Кривулина, Ольги Седаковой, Алексея Парщикова, Ивана Жданова, Александра Еременко, Елены Шварц, Аркадия Драгомощенко, Ильи Кутика, Владимира Аристова и некоторых других».
Метареалисты противопоставляют своё творчество и свою эстетику смыслосозидания и смыслопереживания малосодержательности и переносу социально-рыночных отношений в поэзию, характерных для концептуалистско-постмодернистского искусства 20 в., которое все больше превращается в так называемую «арт-деятельность» и функционирует как производство, конструирующее арт-объекты – некие как бы музыкальные, информационные, художественные и литературные «продукты».
Поэзия Драгилёва несомненно ближе к служению, нежели к производству. Однако противопоставления концептуализму мне недостаточно, чтобы положительно охарактеризовать поэзию Драгилёва, как принадлежащую какому-либо течению. Если уж сравнивать, то – при всей несравнимости хороших поэтов – поэтика Драгилева напоминает мне по силе и по направленности Сергея Арутюнова.
Поэзия обоих опирается на раскрытие внутренней силы слова и не чурается сленга. Оба экспериментируют со смыслом и с синтаксисом, черпают из всех слоёв современного русского языка, при этом несут в себе редкое в наше время безусловно положительное начало, создают новый потенциал возвышенного и делают мировую поэтическую ось снова главной опорой Человека. Поэтическая мировая ось определяет верх и низ в нашем ментальном мире, которые соотносятся с понятиями возвышенного и низменного. Только с этой осью, со стремлением вверх, а не вниз возвысится Россия и достигнет достоинства и благоденствия. Да простит мне читатель не принятый ныне пафос этих строк. Оба автора строят свою поэтику на основе музыки, на природе Слова звучащего. Но если Арутюнов опирается в основном на классическую просодию, то Драгилёв явно тяготеет к джазу.
Частое отсутствие знаков препинания только подчёркивает музыкальную организацию поэтического текста. В отличие от многих современников, Драгилёв не стремится к редукции ни текста, ни смысла. Ровно наоборот, он разворачивает свою звуковую палитру на всю гамму музыкальных жанров от лёгкого скерцо, как, например, в стихотворении «Тисмень…» и до симфонической сюиты, как в поэме «Реминисценции».
Музыкальность произведений Драгилева имеет действительно джазовый характер, и звук его стиха окрашен истинно фендеровским тембром. Его поэзия состоится в первую очередь в пространстве звука и интонации. Буквы – это ноты. Тот, кто будет читать Драгилёва только глазами, воспримет разве что половину живой прелести его произведений. Бормочите, господа, свиристите, выпевайте, насвистывайте стихи Драгилёва, хоть полным звуком, хоть мурлычте себе под нос, но обязательно вслух!
Ассонансная настроенность, ритмическое разнообразие, богатство рифм создают ощущение свежести и приятного послевкусия. «…А ещё бесконечно важен звук, – пишет о своей поэтике Дмитрий Драгилёв, – будь это едва заметный щелчок или пряный многослойный аккорд большого джазового оркестра. Эти аккорды не случайны, ибо только благодаря ним мелодия отбрасывает тень, прорастает в глубины, находит свои корни и отражения».
«Все приметы любви» – строчка из песни, а песня эта – жизнь поэта, народа и жизнь языка. Так пусть нам всем поётся, и пусть нам всем живётся приметами любви. А песня, как польётся, так в сердце отзовётся – ты только позови.
Борис ШапироБерлин, 2008«Успокойся мое сердце –…»
Успокойся мое сердце – говорил парень игравший у меня на валторнеИли саксгорне. Сферическом инструментеГорячая вода льется днямиТрехгранное поперечное сечение отражает свет без люминофоров и люкс- секунд Производишь впечатление человека забывшего кастанеду во вторник В избе-читальне на эскалаторе новостной лентеБеднягиМного повидавшего на векуСоседская девушка увлекается трилобаломБалуется кислосладким хлебом шестнадцатым номеромВ мыслях набитых спаржей возвращается с балаХабалка все еще слушающая «You’re in the Army Now»Думаешь я про тебя? Отнюдь. Подбивает наждакПрометей на спокойствие мер и весейПротеиновые существа и без ментов да менторов должны догонять и ждатьКак учил адмирал Эллингтон «жди известий»Трилобал – витамин. А из раструба слюни летят в радиатор новенького джукбокса1Забавляет не Грета Скаччи но скачет селезень водолаз поетВ Поднебесной джонку освоят близнецы-братья на «в» – чемпионы боксаБудешь скачивать – обрати внимание на наличие буквы «ё»По следам паутины витражных звенящих снов баснословных призовВсе летит… навстречу заре как доблесть и кажется там ещеПолотнище по утрам развевалосьКаждый день в тростянке пахнет сосной и сосут подзолТеща – камуфляж ариадны – обходит посты и бабла завалы(что останется положи на счет)Моя милая, ты скушала свои вафельки?Тебе скучно в этой пыли, красавица?Музыкант и сын писателя Андрей Хермлин освобожден из тюрьмы в АфрикеНастоящий житель Тюрингии – хрустящий2 и не кусаетсяТы тоску не отксеришь но можешь затеять кроссПошляки захлебнутся криком напрасным ведьЗдесь не пахнет серой или ванильюВот прошел с пирожками большой медведьВы мне девушка не звонили?Это был контрольный вопросОт башенок островерхих остался один домик зеленыйКарусельные кольца в парке имени Агапкина или же АгасфераВ последнее время особым успехом пользуются листья кленаГазами на селе не загажена атмосфераНа лугу не резвись забытый пей иван-чайНа болоте метан до́ски-шилевки пойдут на постройку гатиДевушка отрезвит спросит: не кончил еще? Кончай, –Ответишь, – маяться дурью будто одна из гадинГорит камин огнем охваченныйПереезд номер зибен закрытТы не встречаешь меня танцуя у штангиТема вражды между Востоком и Западом восходит к атланту и гиперборейцуИстория единоборств проникает в ры-Бу «земыгу»3 синкопу танго Милая, может хватит, а?Все равно зарастешь, сколько ни брейсяИстома дядюшки Тома – для него у нас есть всегда запасная хижинаДятел не утомился с восторгом буравит кору а кора плесневеяНачинает казаться березовой но если подойти ближе намСтанет заметно что это был крем «Нивея»Все имеет естественное развитие штурманом – баргузинПодарок-шарик имеет kein’Sinn4 если platzt5И оборзевшие воры любят анфас твой который я когда-то возилВ портмоне украденном на станции Бундесплатц«Тисме́нь*…»
Тисме́нь6и тискать и не сметьи оттиск сменщика и таймингдля парусов свиданий тайныхместами очень не глубокМатисс на стенке как лубокпойми и нервы не мотай мнеНа берегу надежный гроттеперь уже наоборот:пишу. чего же боли втунетревожат в сердце ли, во рту ли?подобна лакмусу стернягде стерва перьями звеняи на съедение фортунеТебе с подругой повезлоона пользительна зелокогда б еще не киданулада ну данай дунай да ну даи что-то в толк я не возьмуо чем без устали комуболтает долбаный занудаЯзык всамделишный мой врагдавно закончилась физ-раи возвращаясь с аэробикменя ты встретишь по дорогена станцию где фонарии поезда уходят в Ри-гурьбой в кривом должно быть рогеИ Рио очень дорог мнекогда иду я по стернеи мне кивают занавескикак будто даже по-советскии совесть оптом наразвесне отпускает друг-собеси ладят мамы и невесткиНе без греха любая плотьзаплатишь так уж повелоськогда вино когда вас троевас развести или построитьа треугольник хоть и старно нет приличных аватари вновь не раскопаешь ТроюКак знать Мидас или Матиссты за стоянку заплати-сторопит тыкву серый кучери я могу тебе наскучитьвсе дело в горном хрусталев Бажове в меди и золеи даже в вереске пахучемЗнать без парада ты не принцна парадоксы обоприсьвыходит парусник из докапассат для русских как плевок иты при цитате «синих птицслучилось в небо отпустить»не опасайся экивокаДа будет всякий эксклюзивведь авантюра на мазидобудем слезы ведь зрачкамирасполагаем мы покаместклиент давно уже созрела ты на долбанной физ-реили с романом МуракамиОчки похожие на лифкарету мне хотя бы лифткогда разобраны каретыв твоем реликтовом либреттоврагами или на дроватебя подставить пасть порватьпод самогон из табуретаЛюбые сведения табутащите цитрус на горбугрузите бочки для графиниа мы ее к пруду подкинеми с замечательным лицоммы отчитаем подлецовнас проводивших на мякинеЯ уезжаю не сердиськлаксона стон и подан «ЗиС»к твоим навязчивым воротаммне помаши до поворотакалитка снится мне давноа жизнь мудрее чем кинои глубже каменского гротаЛиго 2003 7
«Курсы около парка Шевченко…»
O.S.
Курсы около парка ШевченкоКирха напротив тысячи мелочейВечером без очков, бескозырка – не козырь, без фонарейБез цветов для джазовых москвичейДым и пар из дверейИ черешня и жалобы на врачейВ очереди за чем-тоМного в квартале утильсырьяИ мешок именуется уличным словом sack9Кот в мешке замещает кота в сапогахПонимая в этих вещах только гулкий гавГде полкан, старый шкет, где на вас снизошла шизаПусть гроза не картавит разрядами на зигзагСпят Амур и Аму-ДарьяСпит Самара традиций и Тясмин тасует сныНо во сне ворочаешься (точно усатый кот)Чу, мелькает в полете твое трико –Вот ты в чешках, чулках, трапеция высокоНа глазах луныЭтот ворох подробностей нужно понять суммарноИ детали не вычесть, помарки не принимаяВсе, что ты говорила, идя по проспекту МарксаИ свернув в подворотню в начале маяЛаментации
1Он не хочет снести эту может быть злую казаньон боится сегодня вам больше чем нужно сказатьи максимыч вдогонку не будет грустить и мычатьна такси полигон и котурны и контуры чащно мигрирует цвет у обложки когда позабыла про стыдподоконник подначила с ней коротать вечерата тетрадка из общих а след или голос простылнезаконна играи пугливый зверек будто спрятанный в колике фибротзывается только на магдебург или на каменоломни и капли и падают капли в эфири меняет рекасвое русло во мгле и желтеет как скомканный лист(здесь фиксаж закрепляет любой отпечаток цветка)берег в пойме и спит (если спит) заблудившийся лисна тетрадных полях он давно уже ждет колобка2Может быть не спешить обойтись без осады казаницеломудрен момент что на стыке дурацких символикно рассудок шуршит и ты в ужасе ждешь наказанийкак в цементном раствореэти лис или кот или скверная пища умуа не жив(н)ость? молчит хлебороб-звероловпрежде чем он опробует дробьжестяного покрытия в старом двореподражая степистам в триконо при этом с мешком (не поймут!)без баулов и шкур, дураков, колобковзимний полдень в ударе ментально здорови аукнет открыткойсмешком в декабретихий пестель усталнаплевать – офицер, пароход«все ведущее к благоденствию есть обязанность»малахолен рассвет над Москвой (это только имхо)направленье укажет петля на колготках вязаныхне петляй но по стрелке иди и на стрелку путьне потерян вагон цирковой и огонь сдуватьоблака или пену стремается пульс у льваа вдогонку истерику целить забудь забудь(де, не стоило сеять и лить, боронить, мол, делянку здесь,и столбить у стен крепостных, и мозолить чужой забор.но селедка в ответ: «пи-пи» – это мышь и она – в узде,ты отбросишь ее, как сопливую мысль, или возьмешь с собой)ни шпана ни Абраша Аршавский не скажут «ша»прошпиндует кларнет и покажет иной контекстup to you (ты забыл, кто автор? напомнит Ф.С.-отец10)tet a tetи тебе решатьПисьмо в Итаку
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
1
Juke Box
2
два сообщения, появившиеся одно за другим на мониторе в вагоне берлинской подземки.
3
рыба «земыга» – неологизм. В каком-то смысле продолжаю традицию собственного деда, который копченую салаку называл стремижкой (есть версия, что это областное слово происходит от Strдmling). Я представляю себе земыгу этаким фантастическим (метафорическим) подвидом-родственником латимерии – кистеперой, не слишком приспособленной к жизни, не самой промысловой (востребованной), неуклюжей и одинокой.
4
не имеет никакого смысла (нем.).
5
лопнет (нем.).
6
летописное название реки Тясмин – правого притока Днепра.
7
Лиго – в Латвии так называется день Ивана Купалы (день летнего солнцестояния).
8
Шервудский лес, где скрывался Робин Гуд, и мельник шервудский – разные вещи, на мельнице в г.Каменка работал некто Шервуд, выдавший замыслы декабристов царю.
9
мешок (нем.).
10
Ф.С.-отец – Фрэнк Синатра (старший), есть еще младший – сын, тоже Фрэнк; Абраша Аршавский – композитор, дирижер, кларнетист и писатель Арти Шоу, настоящие имя и фамилия – Абрахам Исаак Аршавский.
11
«Алдарис» – марка рижского пива.