Пианино. Сборник рассказов

ЧАШКА КОФЕ

Пахомов Борис Иванович, бизнесмен пятидесяти лет отроду, а среди своих просто Бориваныч, гулял по узким пражским улочкам, вдыхая нежный весенний ветерок. В Питере в это время года еще гнусь полнейшая – грязь, слякоть и продирающий до костей ветер. А тут – весна идет, весне дорогу. Газоны почти зеленые, народ без шапок и улыбается без причины. Красота!

Ну, так и гулял бы себе дальше, добрел бы до Староместской площади, поглазел бы на знаменитые часы – как раз подходило время появиться апостолам в маленьких окошках. Потом купил бы пару магнитов на холодильник, а там уже и в отель пора, в аэропорт собираться. Но черт его дернул зайти в магазин мобильных телефонов. Маленький такой, с виду совершенно неприметный, он привлек его внимание вывеской на русском языке. На небольшом плакате в окне красовалась реклама нового сотового телефона. Она гласила – стоит только нажать кнопку с нарисованной на ней кружкой, и клиенту обеспечена доставка чашечки кофе в любую часть света.

– Такого быть не может, наглое маркетинговое вранье, – подумал Бориваныч и пошел было дальше. Но через пару метров повернул назад, помялся немного на крутых ступеньках и нырнул в подвальное помещение. Он и сам был любителем придумывать разные заманухи для клиентов, но чтоб такое!

Там было уютно. Диванчик и небольшой стеллаж с телефонами. Милая девушка налила ему кофе, и как бы невзначай выложила на стол несколько моделей.

– Екскюз ме, ай вонт ту си – начал было потеть и заикаться по-английски Бориваныч, но девушка ласково накрыла его руку своей ладошкой.

– Я отлично говорю по-русски. Не волнуйтесь. Чашечку кофе? Сахар? Две ложки?

Сотруднице компании было на вид лет 25, она напомнила Бориванычу его первую любовь, Катьку Громову. Нежная как пыльца одуванчика.

Чешская девушка была так хороша в серебряном платье, а карие глаза с поволокой смотрели на Бориваныча как на мужчину, для которого покупка телефона за несколько тысяч евро – обычное дело. Элегантно помешивая кофе ложечкой так, чтобы маникюр искрами переливался в свете настольной лампы, дива ласковым голоском поведала, что у телефона суперпрочный корпус. Из тех, что в огне не горят и в воде не тонут. И даже если похоронить его вместе с владельцем, то он пролежит там тысячу лет. Только представьте себе – вы уже давно прах, но вам все еще можно позвонить.

– Что находятся и такие? Любители загробного общения?

– Вы даже не представляете, сколько тафефобов среди наших клиентов!

– Кого?

– Тафефобия – боязнь быть похороненным заживо. Однако, не будем о грустном.

Девушка улыбнулась Бориванычу, и в уютной комнатенке зацвели акации.

– Главная наша фишка – это, конечно, кофе.

– А если я буду в Зимбабве? В пустыне Сахара?

– Почитайте договор. Мы обязуемся доставлять кофе в ЛЮБУЮ точку мира. В том числе и в Россию. Если кнопка хоть раз не сработает – вернем деньги за телефон в полном объеме.

С драгоценным пакетом под мышкой Бориваныч вышел на пражскую улочку и будто околдованный побрел к отелю. Денег на сувениры не осталось, а на кредитке безнадежно повис баланс в триста тысяч. Хорошо еще, что билет до Ростова был выкуплен заранее.

Увы, бизнес Бориваныча давно агонизировал, его маленькая турфирма «Южный рай» медленно угасала на фоне других гигантов-монополистов. Он продолжал делать вид, что все по-прежнему, пушил перья и ездил на машине, чей движок жрал половину его месячной зарплаты. А сам получал лишь небольшие проценты с продаж, которых едва хватало на то, чтобы отбить аренду офиса. Как получилось, что он отдал в пражском магазинчике последнее – мужчина искренне не понимал. Все произошло как во сне: девушка из прошлого с красивым ногтями размешивает ему в чашке – кофе… Он мечтал об этом с тех пор, как Катька Громова разбила ему сердце и вышла за другого.

Жене Татьяне такой аргумент не годился. Она была женщина суровая, не гнушалась даже рукоприкладством. Изо всех сил пытаясь забыть Катьку, Борис сразу после армии женился на воздушной студентке из Педагогического. Милое создание каждый раз беззащитно поправляло очки, перед тем как что-то сказать. А через несколько лет Бориваныч с ужасом обнаружил, что женат на детском кошмаре. Теперь каждое утро за столом перед ним сидела злая училка из его школы, с красными губами, буклями на голове и уродливой брошкой-ящерицей на груди. Из тех, что ненавидят детей, этих мерзких карликов и их идиотов – родителей.

Но вот, наконец, долгожданный момент настал. Леночка, дочка, которая работала у него секретаршей в турфирме, отпросилась на свидание. Мать ее никуда не пускала, поэтому он иногда «крышевал» девятнадцатилетнего ребенка. В пределах разумного, разумеется. Сидя в офисе, Бориваныч крутил в руках новенький телефон. Аппарат был сделан безупречно. Идеально. Будто его ковала артель инопланетян. Он лежал на ладони так, словно гигантская капля ртути, растекаясь, приняла форму руки.

Палец потянулся к иконке с кофейной чашкой.

–Была не была, – подумал Бореваныч и нажал на заветную кнопку.

В ответ жалобно пискнула смс-ка. «Заказ принят. Ожидайте»

Бориваныч пригладил волосы, причесал косматые брови и поправил галстук. Накануне он сходил в парикмахерскую, обновил в солярии оставшийся от поездки в Египет загар и был во все оружии. Когда жены не было рядом, он снова становился самим собой. Короткая стрижка, честные серые глаза, немного суховатая фигура. А при Татьяне усыхал на глазах, горбился и пытался забиться в угол.

Мужчина нервно походил по небольшой комнатке с двумя компьютерами и сел в кресло для клиентов. Затем поправил букет на окне. Он купил красные розы.

В дверь постучали.

– Да-да, – прочистив горло, как можно басистее сказал Бореваныч.

В офис ввалился грязноватого вида мужичонка со спортивной сумкой Адидас на плече. Он немного помялся при входе, словно оценивая обстановку, потом увидел Бореваныча и расхлябанной походкой прошел к столу.

– Чашку давайте.

Бориваныч автоматически достал из ящика стола чашку с грудастыми девахами в купальниках – сувенир благодарных клиентов из Турции.

Мужичок вытер руки об штаны, открутил крышку термоса, который вытащил из сумки, затем высыпал что-то из пакетика в чашку и помешал все это авторучкой, лежавшей поблизости.

Потом вытер авторучку об себя, достал из кармана лист бумаги и попросил подписать.

–Что это? – в изумлении воскликнул Бориваныч.

– Кофе по требованию. Все как в договоре.

– А где она?

– Кто она?

– Серебряная девушка.

– А..Эти. Они там, – мужичок с тоской махнул рукой куда-то далеко за окно. А тут я за них. Что-нибудь еще?

– В смысле?

– Ну, сливки там…Сахар.

– Нет, спасибо.

– Не за что. Обращайтесь.

Мужичок замешкался за спиной.

– Наверное, ждет чаевых, – устало подумал Бориваныч и машинально отхлебнул из чашки. Изображение мира вокруг поплыло, а потом и вовсе погасло с тоненьким писком, словно кто-то выключил старый телевизор.

Очнулся Бориваныч оттого, что телефон отчаянно вибрировал у него в нагрудном кармане. Кругом была темнота, и Бориваныч с трудом пошевелил затекшими руками. Плечи уперлись в преграду, и он осознал, что лежит в ящике. Кое-как он вытащил из кармана телефон и посветил вокруг. 50 пропущенных вызовов от жены не сулили ничего хорошего, но еще хуже было то, что мужчина оказался в гробу.

– Вы уже прах, а телефончик работает, – вспомнились слова чешской красавицы. Кислород заканчивался, а батарея угрожающе разряжалась. Из последних сил Бориваныч нажал кнопку с чашкой.

Она стояла в свете желтого фонаря, опираясь на соседнюю оградку, и улыбалась. В кладбищенском освещении серебряная девушка превратилась в золотую. Волосы, как у боттичелливской Венеры струились по плечам. За спиной мерцали кресты.

– Наша компания приносит извинения в связи с произошедшим. Ужасная история. Сотрудник в России оказался вором, он отслеживал кофейные вызовы, приезжал к богатым клиентам, грабил и убивал их. Вы родились в рубашке. Согласно пункту пять точка два нашего договора, вы можете требовать материальную компенсацию. Это почти миллион рублей. Будем писать рекламацию?

– Как вас зовут?

– Меня? Геля.

– Выпейте со мной кофейку, Геля. За жизнь после жизни.

ДОМИК ДЛЯ БАРБИ

Свадьба моей сестры была отвратительна. Я вообще не хотела туда идти, но мама заладила песню про передавшееся мне генетическое уродство по линии Олениных. Уродство было невидимым, потому что пряталось (по словам мамы опять же) в непомерной гордыне нашей родни. Маленький голожопый, но очень гордый народец, – любила обзывать маман меня и бабулю. Да, может так оно и есть.

Ехал на ярмарку ухарь-купец, молодой удалец, чтобы купить там, на базаре невест, мою Дуську. Торгаш был упакован по полной программе – дорогая тачка, квартира, дача за колючей проволокой на хрустальном озере. Что такое чувства он не знал, но был уверен, что если назначить хорошую цену, то они придут. Во время свадебной прогулки он всю дорогу трещал по телефону. Фотограф и оператор тужились изо всех сил, чтобы сделать из этого борова романтического принца, но он только отмахивался от них как от надоедливых мух и орал в телефон довлатовское «абаномат». Дуська пыталась сказать ему, что надо позировать, но он отпихнул ее в сторону и велел заткнуться. Что-то не ладилось там, в далеком денежном мире ухарей-купцов. А молодая жена забывала, что ее место отныне как у багажа в самолете – под лавкой. Систер изо всех сил улыбалась, до последнего пытаясь мне доказать, что Алик достоин вселенской любви и уважения.

Вот и получала теперь, коза упрямая.

– Дуська, не дури. Ты не любишь его, – тысячный раз пыталась я ее образумить.

– Ну почему ты такая злая? Он сказал, что вытащит нас из дерьма. Посмотри в чем ты ходишь! А мама? На нее же без слез не глянешь. Алик добрый и заботливый.

– Расчетливый барыга. Жабий сын загробастал дюймовочку. Помнишь сказку про мини девочку, что очень хотела замуж?

С тех пор мы больше не разговаривали. Дуська объявила мне холодную войну. А мама была не ее стороне. Сестренка родилась после того как мы переехали в коммуналку. Папа выгнал нас из квартиры, когда мама была уже изрядно беременной. Так и образовалось наше тесное женское комьюнити в одной комнате – бабушка, мама и мы с сестрой. Мама молчит как партизан, но я подозреваю, что Дуська – незаконный плод любви, за который мы все дружно поплатились. Папан решил забыть о прошлом и выкинул нас из своей жизни разом, будто снес коробку слепых котят на помойку. А мы ничего, выжили. Бабуля, правда, вскоре умерла. Она была дворянка, которую выдали замуж за торгаша. Говорят, дед в ней души не чаял, осыпал бриллиантами. Но она влюбилась в офицера и ушла к нему. Согласно легенде, дед сказал – Милочка, ведь все что на тебе – драгоценности, одежда – это ведь все я купил. Как ты можешь так поступать? На что бабуля сняла с себя все, кроме нижнего белья, и ушла навстречу любви. Дед вскоре умер, а офицера убили на войне. Бабубля осталась одна и без гроша в кармане, но ни разу не пожалела о том поступке. Хотя мама, которой бриллианты никто никогда не покупал и на руках не носил (был муж, да и тот выгнал) бабулю за ее дворянские выкрутасы тихо ненавидела. За глаза называла «рыбья кровь». Я одна была с ней близка.

– Ты пойми, Нюся, одну вещь, – говорила бабуля, – если бы я осталась тогда с дедом, я бы всю жизнь жалела, что струсила. А так мне не в чем себя упрекнуть. За такую любовь ни то что квартиру, жизнь не жалко отдать. Никогда не выходи замуж, если нет огня. Даже если угольки тлеют – тоже не выходи. Никакими силами не распалить то, что само не горит. Полыхать должно так, что ничем не задуешь и не зальешь. Так, чтобы вдохнула от счастья, а выдохнуть не смогла.

В Питере всегда тучи, серый блин застыл над городом. Надеюсь, сегодня бабуле с неба не видно, что тут творится.

Глядя на такое мясистое, под сто килограмм счастье как Алик, хочется взять пачку банкнот, сунуть в свадебный торт и забрать Дуську домой. Но брачный контракт подписан, кольцо с гигантским бриллиантом переливается на свету и наполняет мою незрелую восемнадцатилетнюю сестренку тем же восторгом, что и когда-то первая кукла Барби.

Я купила ей Барби после того, как месяц разносила рекламные газеты по подъездам. У Дуськи день рождение перед Новым годом, да и к тому же намечался знаменательный 2 и три нуля. Миллениум. Во всем мире люди, обнимая елку, взлетали 31го числа на воздушном шаре в небо, ныряли в океан или высаживались на льдины в Антарктиде. Все хотели отметить смену века как можно оригинальнее. А я, распихав кое-как последние рекламки, побежала в магазин. Мне хотелось купить настоящую, дорогую Барби. Ту, о которой страстно мечтала наша малышка, сидя по многу часов одна в комнате с серым грибком на протекающем потолке. Год выдался тяжелый – мама вкалывала на двух работах. Она поздно нас родила, Дуську почти в пятьдесят, да еще и на фоне развода, так что здоровье было подорвано. Начались проблемы с сосудами, и мама пролежала в больнице четыре месяца. Я разрывалась между школой, мамой, сестрой и работой. Никогда в жизни я не спала крепче, чем в 12 лет. Даже пьяница Леха, мечущийся в белой горячке в соседней комнате, не мог мне помешать. Голова падала на подушку, и я улетала в темноту. Снов не было – за день мозг так уставал, что не успевал их выдумывать. Оле Лукое с волшебным зонтиком под мышкой приходил к добрым и злым детям. Меня он ни разу не навестил. Наверное, потому что я сразу родилась взрослой занудой.

Так вот Дуське тоже было не сладко. Мы не отдали ребенка в школу, потому что некому было ее туда водить. Решили год подождать. И девочка целые дни сидела одна дома, подперев дверь изнутри креслом, чтобы Леха не смог вломиться в комнату. В нашей коммуналке есть еще соседка Элина, учительница русского языка (выглянуло солнце, и если бабуля ты посмотришь, то вон она сидит в дальнем углу, есть мраморный стейк за тысячу рублей кусочек) Она-то и подала идею сделать для Барби дом. Настоящие игрушечные дома для этих красоток стоили каких-то баснословных денег. Чтобы купить такой, надо было пятьсот лет разносить рекламки и ничего не есть. Мы на них с Дуськой ходили смотреть, как в музей. Роскошные спальни с миниатюрными подушечками, на которых вышиты малюсенькие красные маки; раздвижные шкафы с полками для обуви ломились от золотых и серебряных туфелек; белоснежная ванна с махровым пушистым ковриком внизу…Продавщицы уже знали нас в лицо. Одна из них, тетя Наташа, кормила нас конфетами и всегда радовалась, если приходили новые домики. Для нас это было знаменательное событие. А однажды она подарила Дуське Кена. У него была немного поломана нога, но это не мешало быть ему элегантным мужчиной. Мы назвали его Байрон и сделали ему крючковатую трость из ветки ольхи. Молодой паре нужен был дом. Мой одноклассник, друг и воздыхатель Димка сказал, что можно поискать чертежи для домика в интернете и попробовать сделать его самим. Дуська пришла в дикий восторг, и вскоре в нашей сумасшедшей квартире развернулось бурное строительство. Димка резал дом из фанеры. В нем должно было быть три этажа. Элина шила занавески и постельное белье, а я разрисовывала обои и делала мебель из картона. Счастливая Дуська помогала всем понемногу.

Воспользовавшись суматохой, к нам прорвался Леха. Домик был уже почти готов. Слегка покачиваясь, сосед долго смотрел в одну точку перед собой, потом смачно выматерился и сказал: – А че мебель бумажная? Как она сидеть-то будет.

Элина выставила его за дверь, и мы продолжили мастерить.

Мы делали домик около двух месяцев. В конец концов там было все – мы даже придумали как сделать камин из спичечных коробков и скатать из ваты тигриную шкуру. Леху несколько дней не было не видно- не слышно, а потом он принес нам чудесную деревянную мебель – ни чета нашим клееным поделкам. Там была настоящая кухня с навесными шкафами, стулья и столы, кровати. В общем все, чтобы окончательно заполнить домик мечты.

Дуська обожала домик. Она играла в него, даже когда выросла и стала барышней.

Благодаря тому, что у нас были четырехметровые потолки, мы сделали в комнате второй этаж. Детская была наверху. Я подросла и сползла вниз, а Дуська разместила там свое кукольное царство.

Незадолго до свадьбы я поймала ее на том, что она, разговаривает с куклами. Мне даже на секунду показалось, что ей отвечает мужской голос. Кажется, он говорил о том, что теперь им нужна загородная вилла и автомобиль.

Когда ей было 10, она утверждала, что жизнь в домики происходит по- настоящему. Она больше не плакала, если мы с мамой уходили работать и оставляли ее одну допоздна. У нее теперь был собственный мирок – там, в красивом доме жила большая счастливая семья. Там не надо было стоять в очередь в туалет по утрам и мыться холодной водой. Не надо было бояться по ночам пьяного соседа и его дружков. В домике Барби папа любил своих детей и возил их на рыбалку (озеро она нарисовала на бумаге, а лодку и крохотную удочку подарил Димка). Там никто не приходил с работы усталый до такой степени, что не мог разговаривать. Семья Барби собиралась каждый вечер за круглым обеденным столом с вышитой скатертью. Они шутили, смеялись и ели конфеты. И Дуська жила там вместе с ними. Это было райское место, где царила любовь.

Алик появился в нашей жизни, когда Дуська заканчивала школу. Он присмотрел ее на концерте, где сестренка выступала вместе с хором. Стал заваливать цветами и подарками, катал на яхте, в общем дал хлебнуть глоток красивой жизни. Как после этого было не захотеть выпить всю бутылку сразу? Я была категорически против, но мама обозвала меня Оленинским выкормышем и завистливой дурой. Мол, я ни с кем не встречаюсь, вот и завидую счастью сестры. А то, что Алик не красивый, так для мужика это не главное. Дуську любит и все для нее сделает. Совет им да любовь. Тем более что Алик прозрачно намекал о том, что вытащит нас из этой коммуналки. Слово честное купеческое он сдержал, и вскоре намечался наш грандиозный переезд в квартиру в спальном районе. Я заехала к Дуське в загородный дом узнать, что делать со старыми вещами. Сестренка была непривычно тихой, с отрешенными, словно выгоревшими на солнце глазами. На внутренней стороне локтя из-под рукава халата сверкнул синяк.

– Я хотела спросить, что делать с домиком? Может заберешь на память?

– Сожги его.

– В смысле?

– Полей горючим и кинь спичку. Они обманули меня, пусть сгорят в аду.

ПИАНИНО

Мое первое пианино с романтическим названием «Ласточка» я ждала целый год. У моей учительницы был Беккер. Удивительный инструмент с резным рисунком, витиеватой золоченой надписью по центру и встроенными канделябрами из латуни. Учеников у Елены Георгиевны было немного, человек шесть, и по особым праздникам она устраивала для родителей показательные выступления. При полном параде – мальчики в костюмах, девочки в вечерних платьях – мы должны были сыграть для публики несколько композиций. Я не помню, чтобы я когда-нибудь еще так переживала. Разве что, когда пыталась без взятки сдать вождение в ГАИ. Ладони потели, и в горле пересыхало, будто туда насыпали песка. Я смотрела на мерцающие свечи, потом пальцы робко ощупывали клавиши цвета слоновой кости. Глубокий вдох ныряльщика – и я забывала обо всем на свете и летела вслед за мелодией.

В советское время, которое кажется теперь волшебным, так как там осталось мое детство, пианино было дефицитом. Дефицит – это удивительное явление, благодаря которому многие простые и доступные на сегодняшний день вещи, тогда становились Прекрасной Грезой. Ты не мог вот так запросто зайти в магазин и прикупить себе рояль-другой. Они были страшно дорогие и главное – по записи. Раз в неделю надо было ездить в магазин проверять, не подошла ли очередь. Ждать было очень волнительно. Я заглядывала сквозь замерзшую витрину внутрь магазина «Рапсодия», и видела, как другие счастливчики забирают полированный «Красный октябрь», жмут его клавиши и педали, засовывают головы под крышку и слушают настрой. Пока грузчики несли пианино к машине, другая семья крутилась рядом с ними, охала на каждом повороте, пытаясь заслонить от всех руками и телом это чудо. Потом мать семейства долго ругалась с грузчиками, которые смели так небрежно, волоком тащить их хрупкую мечту. Их счастье казалось мне абсолютным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.