Наслаждаясь вином и не только…

– На скучнейшем сборище акционеров в клубе, а я решил сбежать от них.

– Я думаю, мы сможем отлично провести этот вечер, ты не представляешь, какой изумительный Шенен Блан мне доставили недавно, – Катрин и Дэниэл могли лишь с улыбкой переглянуться при этих словах, ведь мистер Бэйкс мог часами рассуждать на свою любимую тему.

Так они ещё долго общались втроём, никто больше не зашёл в этот вечер в магазинчик, но они были этому только рады. Такая уютная, даже семейная атмосфера царила в их компании сегодня. Они говорили о вине, о жизни, о семейных легендах, и разошлись за полночь. Такие моменты душевной близости оставляют ощущение радостного удовольствия, но не сразу откладываются в памяти, прячась в потоке будней и рутины. Они выплывают из воспоминаний, как маленькие кораблики после долгого шторма в момент затишья. Начинаешь особенно дорого ценить их, когда возникает острая нехватка таких моментов тихой радости.

Уходя, Дэниэл спросил, когда у Катрин выходной и очень обрадовался, услышав, что как раз завтра. Он пригласил её на прогулку и попросил номер телефона. Что-то радостно затрепетало у Катрин внутри. Дэниэл позвонил на следующий день ближе к вечеру. Как будто знал, что Катрин нужно время, чтобы собраться на свидание. С утра она успела вымыть волосы – укладывать же их было сущим наказанием. Утюжок кое-как помог выпрямить непослушные локоны, но она подозревала, что первое же дуновение ветра, и у неё будет взъерошенная шевелюра. Потом настало время думать, что надеть. Ох уж этот французский стиль: продуманный и в то же время небрежный. Катрин с унынием разглядывала свой гардероб, временами отходя от стойки с одеждой и в бессилии падая на диван. В итоге она решила остановиться на простом, но элегантном образе, надев лёгкое светлое платье в мелкий цветочек с коротким рукавом и дополнила его тонким ремнём на талии. Сверху она накинула серый жакет, закатав рукава до локтей. Запястье украшали часы с большим чёрным циферблатом и золотым ремешком, которые шли в комплекте с браслетом с гравировкой известной фирмы – подарок отца. На лице у неё было минимум макияжа: она лишь использовала свою любимую нюдовую матовую помаду с контуром на два оттенка темнее самой помады. Это так освежало её лицо с идеальной белой кожей, что ничего больше не требовалось. Взглянув на время, она схватила свою сумочку от Шанель из стёганой кожи на цепочке и выскочила из дома.

Во дворе её уже ждал Дэниэл.

– Привет, я готова. Куда пойдём? – выпалила Катрин.

– Просто доверься мне. Нам предстоит пешая прогулка, никаких автомобилей. И для начала, давай поедим. Я жутко голоден. – Дэниэл улыбался и Катрин подумала: какой же он красивый. – Здесь недалеко есть знаменитое кафе, первое в Париже.

– Я знаю. Идём туда?

– Ну конечно, ты же живёшь здесь. Кстати, не каждый студент может снять жильё в Латинском квартале. И дело даже не в деньгах, просто много желающих из числа студентов жить поближе к Сорбонне. Я сам, когда учился столкнулся с трудностями поиска квартиры. Как тебе удалось поселиться здесь? – спросил он.

– Мне повезло, моя мама преподаватель и обучала живописи сына хозяйки квартиры, – ответила Катрин, – теперь они подруги. Комната небольшая, но обходится мне в символическую плату.

Они уже дошли до кафе. Казалось, свободных мест не было, но Дэниэл уверенно махнул какому-то официанту, и они стали пробираться к своему столику. В зале было тесно не только из-за местных посетителей, но и большого количества туристов. За соседним столиком пара из Америки пыталась разобраться в меню.

– Какое вино заказать? – спросил Дэниэл, даже не раскрывая винной карты.

– Выбери сам, – улыбнулась Катрин, – удиви меня. У тебя дома целый подвал изысканных напитков, и ты спрашиваешь?

– Я совершенно не смыслю в этом. Вот моего отца можно назвать даже экспертом в каком-то смысле. Он, как настоящий патриот, обожает французские вина, – Дэниэл подозвал сомелье и заказал розовое Пино Нуар.

Пока они ждали заказанного на ужин нежного ягнёнка, Катрин в задумчивости немного крутила бокал, не торопясь оценивая аромат вина с легко узнаваемыми фруктовыми и цветочными нотками, немного терпким вкусом и накрывающей в конце глотка бархатистостью и обволакивающей древесной ноткой. Дэниэл же лишь смотрел на неё почти не отрываясь, а тёплый свет лампы, стоящей на столике между ними, отражался в виде искристых, сверкающих огоньков в его серых глазах.

После ужина они пошли бродить по узким улочкам Латинского квартала, минуя книжные магазинчики на своём пути и парки с журчащими фонтанчиками. Над крышами хорошо виднелся купол величественного Пантеона, стоящего на холме. Уже в наступающих сумерках они прошли зелёный сквер и остановились перед прекрасным видом на подсвеченный в темноте Нотр-Дам де Пари. Дэниэл очень медленно приблизился к Катрин, встав спиной к громаде собора. Ему хорошо было видно освещённое лицо Катрин, сам же он оказался в тени. Всё ещё смотря прямо в глаза, как будто изучая каждую янтарную чёрточку в глубине её карих глаз, Дэниэл наклонился к её губам. Катрин не выдержала и, закрыв глаза, сама потянулась к нему. Их поцелуй был лёгким, нежным, неторопливым. Его губы совершенно не были требовательными: лишь мягко касались её – снова и снова.

Он опять поцеловал её, когда они уже прощались во дворе её дома. Она быстро вбежала по ступенькам на второй этаж, открыла дверь своей квартиры и в каком-то изнеможении прислонилась спиной к двери, даже не зажигая свет. «О Боже, Боже…» – только и стучало в голове, а она уже ждала их новой встречи. Ждала до дрожи в коленях, до вспотевших ладоней, до бешеного стука в сердце будто бы так и норовящего выпрыгнуть из груди и поскакать, как мячик, впереди неё – догоняй, если сможешь!

В следующий её выходной Дэниэл предложил съездить к морю. «У него что – нет никаких дел? Или он всё бросает ради того, чтобы побыть со мной?» – с радостным трепетом в душе думала Катрин.

– Только давай поедем на моей машине. Она старенькая, но досталась мне от папы; а мы всегда путешествовали на ней. В общем, мне будет приятно, – попросила Катрин.

– Как скажешь, я согласен. Только пустишь меня за руль? – спросил Дэниэл. – И ещё придётся взять Леона, он скучает дома один.

– Да, конечно. А куда мы поедем?

– Вёль-ле-Роз, ты когда-нибудь была там?

– Нет, это ведь не винный регион, по которым мы колесили с папой.

– Ну, да. Зато ты наконец-то узнаешь мои предпочтения. И одно из них – это местный Кальвадос и сидр, там повсюду яблоневые сады. И розы. Неимоверное количество роз! Надо как-нибудь съездить туда и весной. Цветущие сады – это что-то невообразимое.

– А ты, оказывается, романтик! – сказала Катрин, но Дэниэл лишь рассмеялся.

Дэниэл был приятно удивлён видом машины Катрин. Перед ним предстал шедевр автопрома пятидесятых годов прошлого века в глубоком, приятном голубом цвете, с выпуклым ветровым стеклом, изящной крышей, а задние крылья почти полностью скрывали колёса. Даже указатели поворота располагались в необычном месте – по краям крыши. Очертания машины были так легки и изящны, будто она сама стремилась в воздух.

– Вот уж точно богиня! – восхитился Дэниэл.

– Я рада, что моя машинка не разочаровала тебя, – улыбалась на переднем сидении Катрин. А на заднем вовсю размахивал хвостом довольный Леон.

Двухчасовая поездка к Ла-Маншу на такой машине была просто удовольствием. Когда они выехали из Парижа Дэниэл спросил:

– Ты не хочешь заехать в Живерни? Нам по дороге. Увидишь какими красотами вдохновлялись импрессионисты.

– Моя мама преподаёт живопись, и ты думаешь, я не знаю, что в Живерни творил свои шедевры Клод Моне?! Тебе меня не подловить. Только не на этом, – рассмеялась Катрин.

– О'кей! Это ты меня подловила, – тоже улыбался Дэниэл. – А серьёзно, можем заехать, – повторил он.

– Нет уж! Представляешь, сколько там туристов летом?! Не меньше, чем в Лувре. И у нас в планах было море, – ответила Катрин.

– Ты права: двигаем к морю.

Они быстро добрались до побережья. Впереди уже виднелись деревянные мельницы, привлекающие туристов, а деревенские дома с гортензиями и геранью на балкончиках сменялись шикарными виллами начала 20 века. Повсюду многочисленные сады источали аромат роз, оправдывая название этой курортной деревушки. Музыка из их машины вырывалась в открытое окно, а порывистый летний ветерок ласкал шею и играл с волосами. Они оставили машину возле городской площади, а сами стали гулять по местным магазинчикам. В одном из них Дэниэл, как и обещал, угостил её местным кальвадосом.

– Я люблю яблоки, но точно не в таком виде! Слишком крепко для меня, – улыбалась Катрин.

– Тогда тебя спасёт лёд или сок, давай я наполню твой бокал, – Дэниэл ушёл к стойке бара, а вернулся уже с коктейлем, судя по цвету напитка и дольке лимона на краешке бокала.

– Вот, держи, – сказал он.

– Спасибо. Ты же понимаешь, что, как истинная француженка, я предпочитаю что-то изысканное и в то же время нежное!

– Я теперь буду учитывать это, – примирительно отозвался Дэниэл.

Они ещё погуляли по улочкам, поели мороженого – даже Леону досталось: он слизывал свой шарик прямо с асфальта и был весьма доволен. Затем вышли к широкому песчаному пляжу. Пёс тут же ринулся в воду, оглядываясь на Дэниэла: будет ли тот играть с ним. Маленькие волны легко набегали на берег, делая влажной широкую полосу песка на пляже. Катрин было так приятно ощущать и волны, и податливый, прохладный песок под ногами. Дэниэл тоже повыше закатал брюки, а Леон уже носился вдоль полосы прибоя, оставляя свои следы на песке. Дэниэл осторожно взял Катрин за руку. Она не ожидала этого, но в глубине души так мечтала о его прикосновении. Катрин смотрела на набегающие волны, стараясь скрыть охватившее её чувство опьяняющего восторга, которое медленно разливалось по всему её телу. И даже мурашками пробежалось по её рукам, будто окатив Катрин холодом в такой жаркий день. Со стороны они, наверняка, представляли идиллическую картину: собака и парочка, держащаяся за руки на фоне багряно-рыжих всполохов от заходящего солнца. Дэниэл, как мог, сдерживался от желания тут же начать расстёгивать пуговицы у Катрин на блузке и поэтому просто сказал:

– Поехали ко мне…

Катрин проснулась от боя часов, игравших где-то внизу в холле. Но звук от них всё равно доносился до спальни Дэниэла на втором этаже. Утреннее солнце уже вовсю врывалось потоком ослепительного света в комнату: не помогали даже плотные шторы. Катрин начала судорожно шарить рукой под одеялом в попытке отыскать своё бельё, стараясь не потревожить так мирно спящего рядом Дэниэла. Взглянув на свои часы, она немного успокоилась: до работы ещё было почти два часа, но всё равно стоило привести себя в порядок. «Не хватало ещё, чтобы дворецкий застал нас в постели.» – подумала Катрин, осторожно соскальзывая с кровати и подбирая свою одежду. На цыпочках она прошмыгнула в ванную комнату, правда сначала перепутала двери и заглянула в гардеробную.

– Прыгай ко мне, – сказал Дэниэл выходящей из ванной Катрин. Он уже проснулся, но всё ещё с наслаждением валялся в кровати, заложив руки за голову.

– С ума сошёл?! – рассмеялась Катрин. – Я уже убегаю, можешь не провожать. И твои слуги сейчас появятся.

– У меня только один Стивс, и он меня не смущает, – хитро улыбался Дэниэл.

– Зато меня смущает, – подняла брови Катрин.

– Ну, хотя бы поцелуй, – шутя продолжал умолять Дэниэл, – а то не отпущу.

– Невыносимый, – ответила Катрин, склоняясь над кроватью. А сама сожалела о том, что выходные закончились. – Увидимся? – спросила она уже в дверях, обернувшись.

– Да, – ответил Дэниэл просто, но как-то очень серьёзно и глядя ей прямо в глаза.

Катрин нашла свою машину прямо у входа, где они и оставили её вчера. «Я вовремя.» – подумала она, видя как в ворота въезжает мерседес представительского класса с тонированными стёклами. Она лишь разглядела водителя с безучастным лицом, в тёмных очках и белой рубашке.

***

– Стивс! Стивс! – звал Дэниэл своего слугу, спускаясь по лестнице на первый этаж. Вместо Стивса он увидел входящего в дверь отца.

– Здравствуй, отец, – удивился Дэниэл. – Ты рано, всё в порядке?

– Давай поговорим, – ответил Рэймонс-старший, направляясь в библиотеку. Дэниэл молча последовал за ним.

– Что происходит, может объяснишь? – начал отец, устроившись в кресле. – Ты не появляешься на собрании акционеров, тебя нет в офисе уже неделю. Всё дело в этой девушке, которая только что уехала?

Дэниэл молчал. Он стоял спиной к окну, оперевшись плечом на угол стены и держа руки в карманах брюк. Его лицо было серьёзным, а сдвинутые брови выдавали сосредоточенность.

– Я ожидал от тебя большего, Дэниэл, – продолжал отец, – когда брал к себе на работу, оплатив твоё образование. У меня большие планы на твоё будущее. Я рассчитываю, что ты сделаешь карьеру в политике. Ты же знаешь, сейчас у нас появилась такая возможность, которой не было у меня в твои годы.

– Вот именно, что это твоя мечта, отец, не моя! – с жаром ответил Дэниэл.

– Вот как? Пока тебя всё устраивало. И что-то раньше я не слышал про твои мечты.

– Ты просто меня не слушал. Когда я пытался заговорить о том, что действительно хочу, ты считал это ребячеством и просто отмахивался от меня.

– Да?! И куда же приведут твои мечты? Это я обеспечил тебе беззаботную жизнь. И это твоя благодарность? Ты хочешь просто бросить всё? – отец встал. – Посмотри, чего я добился. И этого же хочу для тебя, как ты не понимаешь?

– Это твоя жизнь, отец, не моя и не мой выбор, – впервые Дэниэл стоял на своём. – Посмотри, ведь ты же один! Я не хочу так…

– Я не один, Дэниэл, – ответил отец, направляясь к дверям. – И я всё ещё надеюсь на твоё благоразумие. – Он вышел ничего больше не говоря и не прощаясь.