Аниме Взрыв. Что? Почему? Вот это да! Феномен японской анимации

Вы видите их по японскому телевидению утром, днем и ночью, а также на киноэкранах и на DVD. Их смотрят мужчины и женщины, младшеклассники и студенты, домохозяйки и бизнесмены. Они могут содержать грубоватый юмор, или религиозные домыслы, или ужасающую порнографию – а иногда и все сразу. Иногда перед нами простые рисунки, как, например, в «Южном парке», а иной раз – ультрасовременная компьютерная графика. Благодаря кабельному телевидению, DVD и особенно интернету количество их поклонников по всему миру в последние годы выросло и продолжает расти. Вы, наверное, смотрели их всю жизнь и, возможно, не осознавали этого.

Я говорю о японских мультфильмах (точнее аниме, от англ. animation — «анимация»), и для их понимания большинству гайдзинов (иностранцев) информация из этой книги абсолютно необходима. Дело в том, что аниме совсем не похоже на западные мультики вроде «Хитрый койот и Дорожный бегун»[1] или «Приключения Рокки и Буллвинкля»[2]. Отсутствие сходства выглядит забавно, поскольку оба явления имеют примерно одни и те же источники. А разошлись они по нескольким причинам.

Прежде всего японцы не считают анимацию игровым продуктом «только для детей». Конечно, существуют мультфильмы, рассчитанные на юношескую аудиторию, и они часто попадают на западное телевидение с незначительной адаптацией. Однако японские аниматоры также использовали анимационные фильмы для исследования более широких тем, таких как любовь и смерть, война и мир, историческое прошлое и далекое будущее. Сделав однажды первый гигантский скачок и отойдя от возрастных и тематических ограничений Запада, эти аниматоры продолжали двигаться вперед, желая увидеть, что будет дальше.

Еще одно большое различие между японской и западной анимацией заключается в том, что, как и манга (японские комиксы), аниме никогда не предназначалось для экспортного рынка. Голливуд часто создает свои продукты, думая о зарубежных продажах. В фильмах о полиции и вестернах, например, следят, чтобы у полицейских не оказалась шестиконечная звезда вместо значка, так как даже случайное сходство со звездой Давида повлияет на продажи в арабских странах.

А вот художникам японской поп-культуры обычно не приходилось беспокоиться о таких проблемах. Некоторым полнометражным аниме удается попасть за границу, но до недавнего времени можно было с достаточной уверенностью предположить, что большинство таких фильмов не будут – и не могут – свободно распространяться. В конце концов, аниме – это разговор Японии непосредственно с самой собой, это укрепление культурного кода страны, ее предпочтений и моделей поведения. Существует ли какой-либо диссонанс между аниме и реальностью вроде, скажем, сравнительно ограниченной и пока еще развивающейся роли женщины в японском обществе по сравнению с ее положением в мультфильмах – этот вопрос следует рассматривать отдельно. А пока отметим, что большая часть аниме, с которыми мы познакомимся в этой книге, не предназначалась для просмотра гайдзинами. Для непосвященных нужен какой-то путеводитель, объясняющий культурные вехи и даже шутки.

Почему это имеет значение? Мультфильмы ведь считаются детским развлечением, верно? На самом деле к любой среде поп-культуры не стоит относиться несерьезно, так как она имеет способность формировать у ее потребителей социально приемлемые мысли и действия.

Кинокритик Питер Бискинд напоминает нам, например, что «фильмы влияют на манеры, отношения и поведение. В пятидесятые они говорили нам, что надеть, чтобы произвести впечатление, и в чем пойти на заседание совета директоров, насколько далеко можно зайти на первом свидании, как относиться к… евреям, темнокожим и гомосексуалам. Ониучили девочек, нужно ли им искать мужа или делать карьеру, а мальчиков – тому, к чему нужно стремиться— к работе или к удовольствиям. Они объясняли нам, что правильно, а что неправильно, что хорошо, а что плохо; они определяли наши проблемы и предлагали решения. И они до сих пор это делают»[3].

Бискинд имел в виду голливудские фильмы и то, как они отразили американскую жизнь и повлияли на нее. Мы говорим о японской анимации, но механизм и в этом случае тот же самый. Да, здесь обитают милые животные, но есть и советы относительно свиданий с возлюбленным, которые дает девушка на видеокассете, и есть уроки бывшего самурая. Студентам рекомендуют продолжать учебу; молодым напоминают об уважении к пожилым. Фарс и колдовство, юмор и ужасы, спорт и секс, механизмы, управляющие небом, и боги-владыки леса— все это сосуществует в аниме. Создается впечатление умопомрачительного разнообразия материала, пока ты вдруг не понимаешь, что всякий раз перед тобой одна и та же история, которую на протяжении сотен лет рассказывают и пересказывают в Японии. Хитрость состоит в том, чтобы отделить это послание от блистательного высокотехнологичного оформления.

Это проблема не только японской культуры. Во всем мире поп-культура по сути своей является компромиссом. По мнению социолога Тодда Гитлина, популярная культура успешна постольку, поскольку она сочетает в себе старое и новое: «Капитализм как культура всегда настаивал на новом, модном, ранее не существовавшем… Гений общества потребления заключается в его способности преобразовывать желание изменений в стремление к принципиально новым товарам… Кроме того поп-культура преходяща; это гарантирует не только сменяемость ее культурных деятелей, но и актуальность для ее потребителей. Интересно, что экономическое и культурное давление в сторону новизны должно сосуществовать с давлением в сторону постоянства. Ностальгия по „классике“—старым фильмам, старинным песням, антиквариату – это дань общества потребления нашей жажде стабильного мира. Потребители желают новизны, но не риска; производители… хотят развивать испытанный репертуар таким образом, чтобы добиться новизны и не рисковать при этом»[4].

Гитлин говорил конкретно об американском телевидении. Он, вероятно, не имел в виду культуру, в которой духи умерших предков каждый год заглядывают на летний фестиваль, где музыкальный хит может взорваться как традиционными барабанами тайко[5], так и дюжиной слоев синтезированного техно и где до сих пор по-новому рассказывают и пересказывают мифы тысячелетней давности. В отличие от культуры Соединенных Штатов, просто младенца возрастом чуть более двухсот лет, японская культура через века пронесла гитлинский баланс старого и нового. Она отточила основополагающие правила, о которых большинство посторонних может только догадываться – вот здесь и пригодится наша книга-гид.

Книга разделена на две части. Часть первая посвящена основным темам японской культуры, использующимся в аниме – темам, которые не всегда проявляются в совершенно очевидной форме. Часть вторая более подробно рассматривает некоторые из известных художественных фильмов, телесериалов и OVA[6], которые стали «классикой» своего жанра. Многие, если не большинство, аниме основаны на манге, так что здесь даются примеры и из этого источника, равно как рассказывается о различных героях и чудовищах японского фольклора, а также о легендах, которые до сих пор живут в аниме. Выбор аниме в Части II основан не на популярности в Японии или на Западе, а на том, в какой степени они отражают жизнь и взгляды японцев.

И все же зачем вообще нужен такой гид? Разве устойчивость искусства не должна определяться его собственной способностью говорить на межкультурном языке? Проблема этой точки зрения состоит в том, что культура является живым существом, а ее проявления – нет. Ошибочно путать японскую культуру с любым из ее производных. Манга и аниме, так же как борьба сумо или кабуки, являются не культурой в целом, а лишь ее определенными аспектами. Рождение или смерть средства коммуникации или вида искусства не обязательно ведет к серьезным изменениям в более широкой культуре. Например, до телевидения существовал уличный рассказчик ками-сибай[7], который рассказывал сказки и иллюстрировал их; он уступил место манге, но анализ содержания историй в обоих средствах информации показывает больше преемственности, чем различий.

Кроме того, культурные изменения не всегда происходят изнутри. США обвиняют в ведении культурной войны против остального мира, и в этом есть доля правды. Американские фильмы дают большую часть японских кассовых сборов, а стили одежды и музыки из Калифорнии пересекают два океана. Изучение американизированных аспектов Японии может привести нас к ошибочному предположению о том, что японская культура в точности такая же, как американская. И там и там носят костюмы, слушают рок-группы, едят в KFC – разве они могут быть другими?

Примеры поп-культуры в этой книге показывают различия культур; однако, несмотря на различия, они способны передавать важные истины из одной культуры в другую. Тот факт, что этот материал не предназначался для экспорта, не означает, что на Западе из него нельзя извлечь урок. И среди того, чему мы можем научиться у японской культуры, есть то, из чего мы можем извлечь уроки.

А какие уроки мы можем извлечь? Давайте посмотрим. Но сначала о том, что такое аниме…

Спойлеры, каламбуры, имена и секс

Эта книга расскажет о концовках классических (или тех, которые скоро станут классическими) аниме. Поскольку цель состоит в том, чтобы изучить общество, в котором возникло аниме, было бы неправильно не обсудить все соответствующие сюжетные события. Некоторые из историй являются архетипами, окончание которых можно угадать в любом случае. Другие концовки также известны заблаговременно именно потому, что произведение является популярным образцом этого жанра. Говорить о спойлерах в случае классической литературы, мифологии или даже истории абсурдно.

Кстати, вот несколько спойлеров: Джейн Эйр выходит замуж за мистера Рочестера, Том Сойер и Бекки выбираются из пещеры, Дракула делает ставку на сердце, а «Титаник» тонет.

О, вы уже знали? Понимаете, что я имею в виду?

Японцы часто пользуются каламбурами. Поскольку в языке очень много китайских иероглифов, которые можно произносить двумя или более способами, и поскольку существует множество разных слов, которые можно произносить одинаково (например, иероглифы «цветок» и «нос» оба произносится как «хана», хотя и с разными ударениями), то всегда остается место юмору. Впервые я столкнулся с этой игрой слов в магазине азиатских продуктов. На упаковке маринованных зубчиков чеснока был изображен популярный персонаж манги: крепкий, профессиональный борец в маске. Почему борец рекламирует чеснок? Потому что он был главным персонажем многолетнего японского комикса «Кинникуман» («Мускулистый человек»). А чеснок по-японски – «ниннику». Итак, если вы продаете чеснок и интересуетесь анимацией… Благо, что эти шутки становятся смешнее, чем больше вы их встречаете (например, имя китайской невесты Ранмы Саотоме транслитерируется как Сиань Пу (Шань Пу) и произносится близко к «шампунь»[8]). Для объяснения некоторых не таких прозрачных шуток требуется прибегнуть к весьма разговорной лексике, так как простого перевода часто бывает недостаточно. Я постараюсь сделать объяснения краткими.

Поскольку для некоторых читателей это руководство может быть введением как в саму форму искусства, так и в культуру, которая его создала, большинство японских имен приведены в соответствие с западной традицией, когда фамилия ставится в конце. Например, имя великого карикатуриста и мультипликатора доктора[9] Тэдзуки Осаму, здесь дается так: Тэдзука Осаму. Только для героев «Сейлор Мун» делается исключение, так как, чтобы правильно донести идею художника, последовательность нужно начинать с фамилии. Также обратите внимание, что в японских словах в этой книге не используются макроны, или знаки долготы для обозначения долгих гласных звуков; часто имена и названия оставлены в том виде, в каком они существуют в англоязычных изданиях, или же они представлены в иных вариантах, например, «Бродяга Кэнсин» или «Таинственная игра». Кроме того, есть и варианты в названиях фильмов в зависимости от времени и страны выпуска зарубежного релиза. Мы старались соблюдать последовательность, но проблемные моменты неизбежно возникают…

Хотя аспекты христианства в японской поп-культуре присутствуют в изобилии, они часто заканчиваются в предисловии. Христианство имеет в лучшем случае периферийное влияние на повседневную жизнь и историческую культуру Японии. Одной из христианских групп, совершенно сбившей с толку японцев, стало протестантство, которое сделало слово «пуританин» синонимом «сексуального подавления и воздержания». Японцы, напротив, имеют долгую историю пикантного и непристойного юмора, что позволяет им использовать в своей поп-культуре примеры ничем не прикрытой наготы, секса, грязной порнографии и крайней степени насилия, которые никогда бы не пропустили ни Кодекс комиксов[10], ни Федеральная комиссия по связи США. В Японии все это полностью демонстрируется даже в аниме, которое не считается хентаем[11], или сексуально ориентированным; и здесь это могут использовать в немного больших объемах, чем в обычном вестерне. Больше не буду намекать, а просто приведу строчку из песни телевизионного аниме-сериала 1973 года (она есть и в последующих выпусках и переделках) в духе «плохого парня» манги Нагаи Го[12] и его «воина любви» Милашки Хани. Строка звучит так: Oshiri no chiisana onna no ko («Осири но писана онна но ко»), или «Она девушка с милой маленькой попкой».

Вас предупреждали.