Философские притчи и мысли о важном

– Он сам виноват. Ты видел, и ты обещал пропустить следующим меня!

– Я помню о своём слове. Ползи в свою нору.

Убедившись, что со стороны «спеца» ему ничто не угрожает, он развернулся и подпрыгнул.

– Тащите, – заорал он в проём спасателям, – быстрее!

Но те отвлеклись на крик беременной, что она рожает, и подать руку Игорю так никто и не успел. В этот момент последний трос лопнул, и последнее, что помнил Игорь, это мелькнувшее лицо спасателя, полное ужасного сожаления.

И вот он, живой и здоровый, лежит в палате. От осознания данного факта на него налетела волна необыкновенного счастья и воодушевления.

Поднявшись в кровати, он осторожно поставил ноги на пол. Они были целые. Он не сломал ни косточки! В эту секунду дверь открылась и в палату вошла женщина в белом халате.

– Игорь Львович, здравствуйте. Меня зовут Марина Александровна. Я ваш врач. Как вы себя чувствуете?

– Отлично! Как давно я у вас?

– Вторые сутки. Вы везунчик.

– Да, чёрт подери. Я такой. Когда меня выпишут?

– Я думаю, сегодня, осталось заполнить несколько формальностей, и мы передадим вас полиции.

Его лицо тут же сменило энтузиазм на растерянность.

– Какой ещё полиции? Что значит «передадим»?

– В здании был совершён теракт. Много жертв. У полиции есть к вам вопросы.

– Какие ещё ко мне могут быть вопросы? Я, что ли, совершил этот теракт? Я жертва!

– Не кричите, Игорь Львович, мне всё равно. Для меня вы пациент, который должен выйти здоровым. Вам сейчас принесут вашу одежду. Конечно, не ту, в которой вы были, та пришла в негодность, а эту принесли ваши родственники. Мы заполним несколько бумажек, и всё. Я отпущу вас с чистой совестью.

Её последние слова он пропустил мимо ушей. В голове сидела мысль про полицию. «Зачем я им нужен? Неужели им что-то известно? Но что? Что они могут знать?»

Внезапно мелькнула мысль, что, возможно, в лифте кто-то вёл запись происходящего. От этой мысли он похолодел. Потому что с неё он перешёл на ещё более глубокое предположение, что всё происходящее в лифте записывалось на камеру. Почему он ни разу не подумал о том, что в лифте была камера?

На спине выступила испарина. Если есть запись и, не дай бог, аудиофайл, то его карьере конец. Наверху этого не простят и прикрыть не смогут. Можно сколько угодно презирать пипл в банных кулуарах, официальная версия поведения всегда должна быть вежливая и дружелюбная, открытая простому избирателю.

– …Игорь Львович, вы меня слышите?

Он сфокусировался на женщине.

– Да, конечно.

– Я жду вас в коридоре. Одевайтесь.

Спустя пять минут он оделся в потёртые джинсы, клетчатую рубашку и поношенные ботинки, которые пришлись ему в пору. Странный наряд после классического костюма.

Выйдя в коридор, он увидел офицера полиции, который безучастно посмотрел на него.

Сердце Игоря дрогнуло.

«Чего я боюсь? – мелькнул в голове немой вопрос. – Почему я боюсь? Мне плевать на всё, что они мне скажут. У меня неприкосновенность».

Они шли по длинному светлому коридору. Врач, он и полицейский за его спиной.

Через три минуты они остановились.

– Подождите меня, пожалуйста, здесь. Мне нужно забрать вашу карточку.

Она скрылась в кабинете. Они с полицейским остались вдвоём. Игорю всё это не нравилось. Он не мог понять почему, но внутри поселилось неприятное чувство надвигающейся беды.

* * *

Завтра важный день. Очень важный. Завтра есть шанс всё изменить и попытаться сделать жизнь его семьи лучше. Он немного нервничал. Сомнения относительно того, сможет ли он сделать то, в чём был уверен, его не одолевали.

Он был дома один. Трое детей находились у его родителей, а жена в который раз пыталась подать прошение на улучшение жилищных условий.

Его угнетала собственная нереализованность и постоянная нужда, в которой находилась семья.

С другой стороны, именно в них он находил силу для того, чтобы меняться и быть лучше.

Завтра великий день. «День протеста», как он его называл. Завтра он постарается изменить то, что было частью его 34-летней жизни.

Раздался звонок в дверь. Посмотрев в глазок, он увидел соседку Альбину Викторовну. Старая пенсионерка.

– Игорюша, здравствуйте. Прошу вас, помогите, пожалуйста. Мишка опять напился и свалился прямо на пороге. Мне никто кроме вас не помогает его донести.

Он выдохнул и улыбнувшись сказал:

– Конечно. Сейчас приду.

Каждый день её сын приходил пьяный в стельку, и несколько раз в неделю он повторял тот фокус с переносом тяжеленного тела в комнату. Она звала его – Игорюша, страдая старческим маразмом. В честь своего погибшего сына. Он никогда ей не отказывал, но в глубине души ненавидел всю эту ситуацию. Её опойку-сына, это имя «Игорюша» и саму соседку, что выучила дорогу только в их квартиру. Как же он хотел от всего этого сбежать.

Пыхтя и кряхтя, он тащил вонючего, здорового мужика к больной, старой женщине в квартиру. Тащил, потому что по-другому не мог. Помогать ближнему, проявлять доброту и заботу научили его родители. И он не мог иначе. И пусть внутри него всё поднималось на дыбы от подобного сердолюбия.

Ну ничего. Завтра всё изменится. Завтра «Игорюша», и все эти походы и помощь соседке сыграют свою роль. Завтра он скажет свой протест этому миру. Он заслуживает большего счастья. Он готов его создавать.

* * *

По коридору ходило много разного вида людей, что немного удивляло. Больница представлялась ему помещением изолированным. Тут же врачей было немного, зато сновала куча других личностей. Они подошли к лифту.

– Что, опять лифт?

– У вас появилась боязнь? – тут же спросила врач.

– Нет, просто меня удивляет, как долго мы идём до вашего кабинета.

– У нас большое учреждение.

Двери лифта открылись. Оттуда вышли трое. Женщина и двое мужчин. Женщина неожиданно сказала:

– Привет. Как ты? Получилось? Мы верим, что ты справишься.

Он непонимающе посмотрел на неё, но не успел ничего сказать, так как один из сопровождающих мужчин тут же встал между ними и сказал:

– Извините. Она потеряла дочь в катастрофе и не понимает, что говорит. Проходите, пожалуйста.

Игорь презрительно поморщился.

«Господи, как можно жить среди этих людей. Они же пахнут даже по-другому!»

В лифте действительно стоял запах немытого тела.

Он постарался не дышать. Они проехали два этажа и вышли на этаже, где никого не было, кроме полицейского.

– Здравствуйте. Здесь мы проследуем все вместе.

Игорь улыбнулся:

– Конечно, офицер.

Наконец они подошли к кабинету. Там была уютная обстановка. Что-то вроде кабинета психологической разгрузки. Большой аквариум с рыбками в полстены, картины экзотических пейзажей и океанов. В центре небольшой стол с идеальным порядком. Перед ним кожаный диван, на который ему предложили присесть. Полицейский расположился в углу, напротив. Врач села за стол.

Игорь вдруг понял, что ему ужасно надоел этот затянувшийся с выписыванием спектакль.

– Послушайте, – начал он немного надменным, но миролюбивым голосом, – когда я наконец выйду отсюда и как мне позвонить моему помощнику?

– Наша беседа займёт не более получаса, – ответил полицейский. – Несколько вопросов от полицейского департамента и несколько от социально-медицинского. При всём уважении к вам и вашей должности есть установленный порядок.

Слова полицейского его успокоили. «Ну наконец-то хоть какое-то уважение! А то можно подумать, они забыли, с кем разговаривают».

– Игорь Львович, как получилось, что вы оказались в этом лифте? У вас должен был быть приём посетителей.

Игорь напрягся. Вопрос полицейского был ни о чём и одновременно в нём чувствовался какой-то подвох.

Никогда ни перед кем не оправдывайся – вернула уверенность старая мысленная установка.

– Я закончил рабочий день, так как посчитал, что меня ждут более важные дела государственного уровня.

Полицейский что-то записал.

– У вас были конфликты в лифте с другими пассажирами?

«Снова подвох. Конечно, они были, но какое тебе до них дело, вонючая ищейка!»

– У меня были споры. Скорее даже у всех нас там были споры. Конфликты – это не то слово. Конфликтов не было. – Он был вынужден любезно улыбаться и отвечать максимально учтиво. Его это изрядно выводило из себя, но он решил подыграть. – Когда столько времени несколько человек находятся вместе в столь небольшом замкнутом пространстве, у них неизбежно возникнут споры, разве это ненормально?

– Да, конечно, – тут же включилась врач. – Несчастье людей объединяет и разъединяет одинаково. Ситуация, в которой вы оказались, – испытание для нервной системы. Даже, я бы сказала, шок. В таких условиях люди обязаны ругаться. Скандалить.

– Но человек, облечённый властью, должен быть немного выше этих дрязг. Вы не находите? – добавил полицейский. – Тем более человек такого статуса, как вы, должен соблюдать закон. Не оскорблять других людей, уважать их достоинство и право на своё мнение.

И снова в груди Игоря тревожно ёкнуло.

«К чему они ведут? Что значит этот разговор?»

– Безусловно с вами согласен. Но законники тоже люди и могут иногда перейти на ступень пониже, чтобы быть ближе к народу. Поговорить с ним на одном языке. Ну, вы же понимаете, о чём я. Да?

Офицер и врач одновременно вежливо улыбнулись.

В эту секунду картина, что висела за спиной врача, сменилась и на её месте появилась надпись: «Чтобы понимать счастье других, нужно уметь это счастье создавать». Фоторамка. Как банально.

Игорь обратил внимание на фразу и решил сменить тему разговора.

– Отличные слова у вас за спиной. Отражают дух времени и смысл нашей работы. Они висят у меня в кабинете в рамке. Конечно, он соврал и ничего у него там не висело. Но он ловко использовал ситуацию, чтобы сменить тему и тон разговора.

– Да, прекрасные слова. У их автора есть ещё одно прекрасное изречение: «В идеальном обществе каждый счастлив на своём месте».

Игорь сузил глаза. Одновременно с ним на него внимательно уставились четыре взгляда напротив.

Эту фразу придумал он. Она не могла принадлежать какому-то автору. Или могла? И он её просто сплагиатил? К чему этот бестолковый разговор?

– Не знал, что у этих фраз один автор. Запомню.

– Почему вы не пропустили пожилого мужчину перед собой? Перед тем, как упал лифт.

Вопрос раздался словно щелчок хлыста. Прямо в лоб.

«Потому что…» Неожиданно для себя, вместо того чтобы послать офицера подальше с его любопытством, Игорь почувствовал сожаление. «Почему я его не пропустил? Должен был. Он старше и слабее. А я его ударил и не дал спастись. Или?..» – совестливый позыв тут же проявился в вопросе:

– Он жив?

– Нет. Он погиб.

«Тогда откуда вы знаете?»

– Оба мужчины погибли.

– А с чего вы взяли, что я не дал ему выйти? Я, наоборот, выталкивал его, чтобы он поскорее вылез, но его охватила паника. – Игорь врал на ходу. В ситуации, когда не знаешь, что знает твой враг, лучшая тактика – это провокация. Так враг должен оголить свои позиции и показать, что ему известно. «Раз они знают, значит, есть запись. По-другому быть не может».

– А сотрудник спецслужбы здания? Он не пробовал выбраться?

– Конечно, пробовал. Эта здоровенная детина просто хотела вылезти первым, но не пролезла в отверстие. И только спасатели настояли на том, чтобы первой прошла беременная женщина. Этот человек мне, кстати, угрожал.

– Женщины, которые спаслись, сообщили немного иную информацию.

– Эти женщины лгут. У них предвзятое отношение к представителю власти. Они просто решили оклеветать меня. Уверен, если их допросить с пристрастием, вы поймёте, что они врут.

В его голос вернулась прежняя уверенность. Всем своим видом он показал, что ему надоел этот разговор.

– Мы закончили?

– Думаю, да, – ответила врач.

– Я провожу вас на выход, – добавил полицейский. – Чтобы избежать ненужных вопросов, давайте выйдем через чёрный ход. Сами понимаете, такое происшествие.

– Как скажете, офицер.

– Ваши вещи, – протянула конверт врач. – Тут наше заключение, осмотр и ваши личные документы.

Коридор казался бесконечным. Они шли и шли.

Они не сели в ближайший лифт, так как он вёл в центральное фойе. Поэтому нужно было пройти к лифту, находящемуся в другом крыле здания. И они снова шли и шли.

Наконец они пришли, и офицер нажал кнопку вызова.

Немного левее лифта Игорь заметил одну из немногих открытых дверей, где сидело две женщины. Он мельком посмотрел на них и отвернулся, чтобы посмотреть, далеко ли лифт. Однако что-то в кабинете привлекло его внимание. Он нахмурился и посмотрел в его сторону ещё раз. «Достоинство измеряется не сантиметрами» – гласила надпись под фото женщины, висевшее на стене. Он сделал шаг поближе, чтобы рассмотреть, кто изображён на фото. Прищурил глаза.

– В нашей стране бедных нет… – услышал он голос одной из женщин.

– «Есть только нуждающиеся», – автоматически продолжил он за неё слова президента.

И тут внутри него что-то оборвалось. Возникло твёрдое ощущение дежавю.

Он перевёл взгляд на даму, которая сказала эту фразу.

Женщина показалась ему знакомой. Он сделал шаг в её сторону.

Та продолжала очень эмоционально говорить посетительнице:

– Ну знаете, ваша ситуация не самая плохая. У вас есть дети. Находите счастье в них. Не каждому такая радость даётся. Четверо детей…

Игорь почувствовал, как его сердце учащённо забилось.

Но тут женщина заметила, что он появился в проёме, встала и направилась к двери.

Игорь стоял поражённый. Он знал эту женщину, но не мог понять откуда.

– Простите, мы знакомы? – спросил он в тот момент, как она попыталась закрыть дверь.

– Впервые вас вижу. Уберите ногу, мне нужно закрыть дверь.

В это мгновение сидевшая посетительница сказала:

– Как это нет? У меня трое детей, мы бедные, нам не хватает на еду. Через месяц, бог даст, четвёртый будет.

От этой фразы сердце Игоря подпрыгнуло, он надавил на дверь, чтобы увидеть лицо говорившей.

– Уберите ногу, – зашипела дама.

Он надавил всем своим телом, сопротивляясь.

– Девушка, девушка, вы беременны? – закричал он внутрь кабинета.

Но тут его потянули за руку, он отвлёкся, и дверь захлопнули. Полицейский за его спиной молча указал на врача.

– Игорь Львович, забыла дать вам лекарство. Вот выпейте, оно снимает тревожность и головные боли. Когда оно начнёт действовать, вы почувствуете вибрацию. Вот, возьмите.

Игорь непонимающе смотрел на руку врача, протягивающей ему таблетку и какую-то бумажку.

В его голове пульсировало два слова: «Вы беременны?» Ему зачем-то нужно было узнать ответ на этот вопрос.

– Игорь Львович, я с вами разговариваю, а вы не отзываетесь. С вами всё в порядке? Что вам нужно в этом кабинете?

Он снова посмотрел на врача, пытаясь отогнать странную мысль. Выпил лекарство и засунул бумажку в карман.

– Ничего. Мне показалось, что я увидел там знакомую.

– Может быть.

– Лифт приехал. Пройдёмте, Игорь Львович, – подал голос полицейский.

Двигаясь механическими движениями, Игорь вошёл в лифт.

Ощущение надвигающейся неприятности усилилось. Игорь вдруг понял, что его что-то ужасно беспокоит, но не понимал, что именно. «Эта женщина и её посетительница. Я их знаю. Кто-то очень знакомый. Я знаю их обеих. Они говорили о чём-то важном».

Двери лифта закрылись, и офицер нажал на кнопку. На них цифры и буквы.

«Д2».

«Убил», – мелькнула мысль, и он почему-то вспомнил последний бой с замом во время заседания. «Д-2 убил» – последнее СМС, что пришло в лифте.

У Игоря заболела голова.

– Странный лифт. Буквы с цифрами.

– Это уровни.

– Уровни?

– Да. Уровни безопасности.

Двери открылись, и они оказались в безлюдном коридоре, в конце которого виднелась парковка.

– Там вас ждёт водитель. Всего доброго, Игорь Львович. Извините за неудобные вопросы. Вы живёте в идеальном обществе, где заботятся о каждом из нас.

Но Игорь его уже не слушал. Он шёл и держался за виски. В ушах стоял звон.

«Уровни безопасности. Идеальное общество. Д-2 – убил».

На смену пульсирующей фразе об идеальном обществе пришла фраза женщины из кабинета: «У нас в стране бедных нет… бедных нет». Фразы скакали галопом в его голове.

Он шёл и чувствовал, как его виски словно сжимают тисками, выдавливая боль и странные мысли-скачки. Все картинки последних дней словно смешались, причудливо переходя одна в другую, накладываясь словами и образами разных людей.

* * *

Внезапно раздался детский крик:

– Папа! Мы здесь, папа!

Он повернулся на крик и увидел стоявших возле машины женщину и троих детей. Ещё там было несколько мужчин и женщин, которые стояли чуть поодаль. Все они выжидательно глядели ему в лицо.

Словно ждали от него ответа. Хотя на самом деле они смотрели куда-то ему за спину. Он повернулся и увидел офицера полиции. Тот также смотрел на них.

– Получилось? – раздался чей-то вопрос.

Офицер утвердительно кивнул головой.

– Документы у него с собой. Всего доброго.

Он развернулся и непонимающе посмотрел на всех этих людей.

– Серёжа, пойдём, – сказала женщина, закусив губу.

– Иди к нам, папа.

«Серёжа? Папа?»

Кто все эти люди? Что это за представление они ему устроили… Его голову скрутила дикая боль.

«Я Игорь. Какой, к чёрту, Серёжа…»

И тут боль отпустила и память накрыла волна воспоминаний…

* * *

«…Почему вы пропустили депутата вперёд?

У вас четверо детей, разве вам не хотелось спастись?

Разве хамское и наглое поведение депутата не заслуживало того, чтобы он вышел из лифта последним?

Вопросы, вопросы, вопросы. Он даже не успевал сформулировать ответ на один вопрос, как сразу следовал другой.

Почему?

– Там была женщина. Она сказала фразу, что достоинство измеряется не сантиметрами. Думаю, эта фраза произвела на меня впечатление. Моё достоинство. Если бы я оставил депутата и мужчину в лифте, а сам выбрался, я бы не смог потом жить в ладу с самим собой. То достоинство, про которое сказала та женщина… Его бы не было. Я в этом уверен. Такая жизнь не жизнь, а сплошное несчастье.

– Да, согласна с вами, чтобы делать счастливыми других, нужно чувствовать счастье в себе.

– Думаю, мы закончили, вы можете идти. Вот ваши документы на выписку…»

* * *

Он стоял посредине пустого паркинга, не понимая, что происходит. Тут в кармане джинсов что-то завибрировало. Он сунул руку и вытащил что-то завёрнутое в бумажку.

Развернул. Это был таймер. Эту бумажку ему дала врач, перед тем как он сел в лифт и выпил лекарство, что она забыла ему дать. Цифры показывали ноль минут ноль секунд. Мятый тетрадный листок. На нём был какой-то странный рисунок. Квадрат, расчерченный на буквы и цифры. Старая игра «морской бой».

«Д-2 – убил» – снова мелькнула в голове мысль.

Он непонимающе смотрел на листок, на таймер. Внезапно волна адреналина ударила в кровь, и его затрясло.

Он достал из заднего кармана джинсов конверт с документами. Медленно распечатал его дрожащими пальцами.

Плотная пачка нескольких листов с какими-то непонятными картинками и знаками. Он перебирал один листок за другим, некоторые упали на тротуар. Среди них был синий листок с красными буквами: «критические ошибки» – предупреждение системы типа «Б-4 – убил», «Д-2 – убил», «А-9 – убил».

Тест: «отказ во имя общества» – провален, последний тест: «собеседование-сожаление-правда-ложь» – провален.

Он перевернул листок.

На его передней странице была рекламная надпись: «Идеальное общество – это общество, где каждый счастлив на своём месте. Считаешь себя несчастным? Пройди тестирование с правом перехода на другой уровень социальной ответственности. Докажи другим людям, что ты достоин быть лучше и богаче, чем они. Тест-уровень нового 2098 года».

Заключение:

Испытуемый: Сергей Евгеньевич Маврин.

Отрицательное восприятие имени – Игорь. Ассоциативный ряд – соседка.

Прототип запрашиваемого перехода – депутатский мандат высшего уровня.

Модуляция «совесть» и модулятор поведения «истинное зеркало».

Прототип: депутат с родной фамилией Маврина. Провальная реакция на всём этапе взаимодействия. Ни одного поведенческого отзеркаливания.

Модуляция корректора поведения в сторону социальной ответственности в обществе.

Прототип: две бизнес-леди. Провал реакции осмысления, уважения и сдерживания.

Модуляция «сила и страх».

Прототип: сотрудник службы безопасности. Полное ведение и подчинение. Разрушение социальных связей, оставление в опасности.

Среда испытания:

1. Собеседование с беременной супругой. Прототип – социальный работник. Социальная форма ответственности для последующего контакта через депутатскую помощь. Тест провален. Контакт не установлен, модуляция нервного истощения не преодолена.

2. Уважение и принятие. Уровень – заседание в думе. Тест провален. Модуляция личного превосходства полностью подчиняет родные ценности кандидата.

3. Ведомость сексуальным мотиватором. Тест на устойчивость провален. Приоритетность социальной ответственности – тест провален. Приоритетность сексуальных желаний относительно прямых обязанностей, установленных расписанием.

4. Лифт…

У него всё поплыло перед глазами.

Память снова услужливо откликнулась на желание всё понять, восстановив старое воспоминание…

«– Всё как в прошлый раз. Как думаете, у вас получится?

Он задумался на секунду. Вспомнил, как голодный, полный сил и уверенности в себе, шёл с огромным желанием изменить свою жизнь. Это было так давно. Тогда получилось. Но сохранилась ли та сила в нём сейчас? Не растерял ли он себя?

– Уверен, что получится.

– Тогда приступим. В этот раз асоциальная форма поведения будет самого высокого уровня. Максимальная.

– Как я пойму, что переход прошёл успешно?

– Вас будут встречать. Или не будут. Вашим родственникам сообщат о том, что переход закончен.

– То есть если никого нет, то…

– То всё останется без изменений. Ключевые события снимут блокировки, лекарство снимет остаточные зажимы за несколько минут, и вы покинете здание в полном сознании и памяти.

– Какие ключевые события в этот раз?

– Они будут аналогичны вашему предыдущему переходу. Как и в прошлый раз, чтобы получить максимальный эффект, мы используем то, что вас сильно раздражало.

“Беременная жена ходит и просит поддержку у государства” – прочитал он.

– Да, всё верно, это одно из ключевых событий. Сначала вы тестируетесь через принятие вашего раздражения. Ваша задача – проявить устойчивость. Затем эта ситуация будет использоваться в качестве раздражителя, чтобы оживить естественную память и снять информативный инкубатор запрашиваемого перехода. Проще говоря, сыграет роль крючка для вашего истинного Я.

– Понятно. А если я не проявлю? Если я не проявлю устойчивость на своё раздражение?

– Если вы провалите этот этап, то социальная ответственность окажется неподготовленной на следующем этапе.

– А следующий этап?

– Заседание в городской думе. Ваша задача – проявить понимание, внимание и корректность к выступающей.

– В случае провала…

– Это уже серьёзнее. Будет критическая ошибка. Вы получите уведомление. Весь процесс будет отражён в ваших бумагах.

– И сколько таких ошибок?

– Допускается три критические ошибки. Как правило, это означает полный провал перехода. Их может исправить только отказ от себя в пользу общества. Но…

– Но?

– Опыт 100 % результатов показывает, что ни один из тех, кто сделал три критические ошибки, в конце не совершил такого отказа. Это сухая статистика.

– Бывают исключения. Это раз. И в конце концов не факт, что я совершу три ошибки…»

Ключевые события:

Переговорная соцработника с беременной женщиной.

Фраза «Идеальное общество»…

Фраза «У нас бедных нет»…

Фраза «Достоинство»…

Листок «морской бой».

Далее шли сплошные фразы: тест провален. Тест провален.

Он посмотрел на последний лист.

«Заключение: в ходе визуально-компьютерного моделирования среды высшей зоны ответственности перед обществом кандидат провалил все уровни проверки своих морально-волевых, социально значимых, общественно ориентированных установок. В ходе моделирования асоциально ориентированной модели личности внутренние ценности испытуемого не смогли преодолеть наложенные модуляцией ложные модели поведения, определив их доминантными, с последующим подавлением своего истинного поведения.

Итог: моральная и социальная ориентированность личности не соответствует запрашиваемому переходу.

Кандидат не смог преодолеть порог предыдущего успешного тестирования, оставшись на уровне «сотрудник службы безопасности».

Эпитафия теста: мальчик превратился в дракона.