- -
- 100%
- +
– Партизан? – глаза-щелочки на мгновение округлились.
– Ну да, повстанцев там всяких и прочий лесной сброд. Нам какая разница, какого зверя в лесах выслеживать, обычного или двуногого, только за двуногого государь хорошо платит.
Через полчаса за столом уже не смолкала оживленная беседа, купец предложил отужинать за его счет.
– Вот недавно был случай, – продолжал подвыпивший клинок. – Сопровождал я как-то по улицам знатного вельможу. Проходим мы, значит, по рыночной площади, а там какой-то трубадур памфлеты обидные про власть распевает, так этот вельможа схватил с мостовой камень, размахнулся и запустил в него. Мне пришлось сбить трубадура с ног, пока тот размахивался и кидал, чтобы камень его не задел. А иначе обвинили бы проарийские правозащитники этого вельможу в нарушении прав простолюдинов и негуманном обращении. Вот как ты думаешь, легко быть быстрее летящего камня?
– А не проще было камень из рук вельможи выбить?
– Проще. Но только мы защищаем тех, кто правит и платит, а не простой народ. А иначе это уже не государство было бы, а какая-то островная анархия.
– За государя!
Оба сотрапезника гулко стукнулись кружками и принялись осушать их до дна.
Над трактиром давно взошла луна, поток новых посетителей уже иссяк, а в кабаке становилось все больше пустых столов.
– А что там в деревнях?
– Да что в деревнях, – махнул рукой клинок. – Ежели какой староста начнет землекопов против власти подбивать, высылаем карательный отряд. Со старостой проводим профилактическую беседу, не сильно, без увечий. Ну и совмещаем приятное с полезным. Зажиточных мужичков обираем, чтобы соблазнов не было партизан снабжать. Да смазливых девок трахаем.
– Во, сука, жалко, я не краснокожий, а то тоже к вам бы в клинки пошел, – заплетающимся языком признался узкоглазый.
– Я тебе больше скажу. Если бы не было таких, как мы, не было бы и правителей. Кто бы их охранял? Их бы враз истребили, потому как есть за что.
– За Клинков! – провозгласил тост узкоглазый.
Кружки дружно стукнулись, разбрызгивая пену. Разгоряченные собеседники принялись жадно лакать прохладное пиво.
– Но самое трудное – это выявлять полуэльфов – проарийских агентов. Сто лет уже эту мразь изводят, да никак до конца не искоренят. Живучие, гады.
– Точно, – икнул сильно пьяный купец.
– Так и живем. Выявляем, хватаем, пытаем, – хвастался клинок.
– Теперь я понимаю, почему эту часть света называют «Срадномир» – сраное дно мира, – с явным презрением отозвался за соседним столом брутального вида «Рыжебородый» – здоровенный, как медведь. Похоже, ему наскучила слишком громкая беседа двух собутыльников, или он испытывал патологическую неприязнь к клинкам, а может, ему просто надо было привлечь чье-то внимание, затеяв ссору.
– Ты кто такой, чтобы лезть в чужой разговор? – угрожающе прокричал клинок, вставая из-за стола и направляясь к незнакомцу, – Я патриот, и не позволю обсирать мою страну всяким там… О-па, а что-то ты подозрительно смахиваешь на проарийского агента. Может, борода у тебя приклеена? – клинок вплотную подошел к столу и хотел схватить медведеподобного за бороду. Незнакомец, полубоком наблюдая за его приближением, резко отстранился. Похоже, он отслеживал еще какие-то процессы, происходившие в трактире. Раздосадованный промахом клинок наклонился к нему.
– А ну-ка, быстро встал и пошел отсюда нахер, – рявкнул ему прямо в ухо клинок.
В глазах рыжебородого вспыхнули огненные искры.
– Ну что ж, будь по-твоему, – спокойно сказал брутальный незнакомец, быстро поднялся и молниеносным ударом отправил клинка валяться на пол.
Последнее, что запомнил в этот вечер клинок, – это тяжелый сапог, наступающий ему на промежность.
Шаман
Южнее Пурской империи и до Континентального моря, от Самоцветных гор на востоке до арийских земель на западе раскинулись бескрайние равнинные просторы – «Великая Степь». По берегам рек в луговых прериях обитали многочисленные вольные племена краснокожих – охотников и кочевников. Занимаясь в основном скотоводством, промышляя охотой и рыболовством, они периодически устраивали военные набеги на поселения желтокожих или враждовали друг с другом.
Асарийские страны предпочитали нанимать приграничные племена краснокожих для охраны своих границ от набегов им подобных, что было весьма эффективно и ненакладно. Но иногда случалось так, что в бескрайних степях появлялся Великий Вождь, способный сплотить многочисленные, но разрозненные племена краснокожих в единую Орду. И тогда все земли и Ра, и Асарии в страхе склонялись и выплачивали Орде дань до тех пор, пока она снова не распадалась на разрозненные племена кочевников.
В ночной степи, под ясным звездным небом горел большой костер. Вокруг костра сидели краснокожие воины в старинных традиционных одеждах, сделанных из охотничьих трофеев: кожи и шкур животных, украшенных клыками и когтями зверей. Сейчас уже трудно встретить краснокожего в таком одеянии, многие предпочитают носить трофеи, снятые с двуногих врагов, а некоторые, приноровившиеся к торговле, и вовсе заказывают себе легкие кожаные доспехи у желтокожих.
Но сегодняшняя летняя ночь была особенной – «Ночь откровений», когда духи огня общаются со смертными, открывая завесу грядущего, а все тайное становится явным. Когда ложь и обман сгорают в большом костре примирения, и каждый воин может в братском кругу покаяться в содеянном и сокрытом, не боясь осуждения.
Шаман приступил к ритуалу, достав большую длинную трубку и набив в чашу особую смесь, специально приготовленную к празднику. Раскурив трубку от уголька из костра, он сделал несколько глубоких затяжек, выпустил дым во все стороны света и отправил трубку по кругу.
Дым вздымался от костра, окуривая небо, дым из трубки обволакивал воинов. Каждый делал несколько затяжек и передавал ее дальше, всматриваясь в языки пламени, пляшущие в костре.
Снопы искр взлетали к звездам, угли потрескивали в костре, пламя танцевало в кругу воинов, а огонь в трубке дышал и разгорался, освещая задумчивые лица краснокожих.
– Вижу, вижу! – вдруг вскричал шаман. – Грядет день, придет час, явится на просторы степи из далекой страны славный рыжебородый вождь – непобедимый воин. Он объединит многочисленные племена краснокожих, и настанет время Великой Орды.
Все одобрительно загудели, закивали головами, некоторые захлопали в ладоши. «Да сбудется реченное!» – восклицали одни. «Слава Орде!» – кричали другие.
Дальше каждый по очереди описывал свои видения и думы. Кто-то громко смеялся, не в силах говорить от восторга, кто-то тихо плакал и просил прощения. Так шло время, трубка сделала три круга, каждый мог высказаться и открыть душу. Воины курили, обращаясь в центр, к огню, говорили слова благодарности и добрые пожелания, делали затяжку и передавали трубку дальше, глядя в глаза друг другу.
Когда трубку выкурили, а пламя костра исчезло, оставив груду рубиновых углей, шаман громким басом затянул старинную степную песню, а ему припевом вторило многоголосие воинов, сидящих у догорающего костра.
Дух Огня
Я – Дух Огня, дитя Стихии.
Мне нравятся таверны, очаг – мой дом.
Подойди ко мне ближе и присядь.
Взгляни на меня, в твоих глазах запляшут отблески пламени, и, возможно, ты что-то увидишь.
Прислушайся к треску угольков, и, возможно, ты что-то услышишь.
Протяни ко мне свои ладони, и я согрею их своим теплом.
Поведай мне свои мысли, и я сохраню их в тайне.
Тебе одиноко, грустно, холодно или страшно – не бойся, успокойся, рядом со мной ты в безопасности.
Ты задремлешь у очага – я укутаю тебя теплом, и, возможно, проникну в твое тело.
И тогда ты уже никогда не будешь как прежде…
Блеск озаряющей мысли в твоей голове – это я.
Вспышка гнева в твоем сердце – это тоже я.
Вкус острой пищи и крепкого напитка в твоем чреве – я.
Тепло внизу живота – это мой поцелуй.
Твои мысли, чувства, ощущения и желания – возможно, это я в тебе.
Подойди ко мне ближе, присядь.
Поведай мне свои мысли – и, возможно, ты что-то услышишь.
Открой свои чувства – и, возможно, ты что-то увидишь в отблесках пламени.
А если вдруг ты встретишь человека, в глазах которого блеснет огонь – знай, что я рядом!
На дальнем западе, где кончались арийские земли, начиналась суровая и загадочная территория «Красногорье» – край извергающихся вулканов и огнедышащих драконов, царство пламени и обитель духов огня. Там, где адские горы погружались в холодное море, была родина Краснолюдов: рыжебородых воинов и рыжеволосых красавиц.
Повстанцы
Рыжебородый, безоружный, с плотно завязанными глазами, сидел в седле. Конь неспешно, но уверенно ступал по хорошо ему знакомой узкой лесной тропе, периодически фыркая, недовольный весом седока. Сопровождавший его всадник всю дорогу молчал, на вопросы отвечал предельно кратко, не вступая в диалог. И только стук копыт второго коня выдавал его присутствие.
Долго ехали по ручью, очевидно, чтобы замести следы. Журчание воды и неспешный шаг коня убаюкивали, в голове то и дело возникали воспоминания прошлого.
Сначала вчерашний разговор с трактирщиком:
– Эх, Рагнар, Рагнар. Не знал бы я твоего отца, даже разговаривать бы не стал. Ишь, чего удумал, Дриад найти! А если их вообще не существует? А если это все пьяные байки? Столько лет прошло, а ты все не угомонишься. Все ее ищешь? Да была бы она жива и здорова, уже сама бы домой вернулась.
Затем всплыли воспоминания далеких дней: страстная ночь с любимой незадолго до похищения и неожиданное нападение пиратов на их поселение.
В многочисленных островных государствах, где все женщины от природы смуглые брюнетки, рыжеволосые красавицы ценились на вес золота. Поэтому наиболее отчаянные пираты устраивали набеги на Красногорье, чтобы захватить их в рабство и продать в гаремы островных правителей и вельмож. Пока одна группа пиратов выманивала рыжебородых воинов, не ввязываясь в бой, другая приставала к берегу и пленяла женщин, а потом вместе сматывались на всех парусах. На тяжелых драккарах догнать быстроходные пиратские корабли было практически невозможно.
Вспоминалась многодневная, изнуряющая и безуспешная погоня. Долгие месяцы поисков. Позже узнали, что пираты попали в сильный шторм и напоролись на отмели у прибрежных скал, недалеко от «Лукоморья». Удалось найти место кораблекрушения, но к тому моменту прошло уже много времени, и отыскать выживших, если такие были, не получилось.
Однако через несколько лет прошел слух, что в близлежащих от места кораблекрушения лесах появилось таинственное племя Дриад – беспощадных рыжеволосых воительниц, – состоящее исключительно из женщин.
В памяти вновь возник вчерашний день:
– Ладно, Рагнар, слушай. Кроме нескольких племен краснокожих, обитающих на границе с Дивнолесьем, о Дриадах никто ничего не знает. Потому что остаться в живых после встречи с ними мало кому удается. Охотники тех племен стали часто бесследно пропадать в лесах, а те, кто возвращается, молчат, как рыбы, – трактирщик усмехнулся.
– Какой воин будет трепаться о том, что его бабы в плен взяли и отымели? В общем, если хочешь найти Дриад, у тебя два пути. Или выходи на краснокожих и расспрашивай жертв изнасилования, которым удалось от них сбежать, или отыщи Друидов – они все ведают о том, что творится в Дивнолесье. Но только мало их осталось, да и в наших краях о них тебе никто не подскажет, тут я не смогу помочь. Да и никто не сможет, друида в Дивнолесье отыскать невозможно, пока он сам того не пожелает.
А вот насчет краснокожих можно подумать. Одному к ним соваться опасно, они между собой грызутся, а уж с чужаками и вовсе не церемонятся. Но у нас в окрестных лесах завелись партизаны – повстанцы значит, а у них с кочевниками связь налажена, краснокожие их уважают за то, что они клинков истребляют.
– Так ведь клинки же выходцы из краснокожих племен?
– Так-то оно так, да они для них вроде ренегатов. Для краснокожего чести нет – на службу идти. Чтобы добрый охотник в услужение пошел, это надо, чтоб в лесу медведь от голода сдох, да и все зверье с ним в придачу. Вот поэтому отщепенцев, которые узкоглазым за деньги служат, они не любят.
А повстанцы дружбой с краснокожими дорожат, так как к ним опальных и беглых переправляют, да и сами у них время от времени отсиживаются, когда им клинки хвост прищемят. С Танаиса, как известно, выдачи нет!
Вот что мы сделаем. Сегодня вечером ко мне в кабак должен заглянуть один тип. Поговаривают, что он связной у повстанцев. Я с ним не общаюсь, но и делам его не препятствую. Публика у меня непростая собирается, сам понимаешь, кто дело ищет, кому схорониться надо, так что он тут персона нужная. Так вот, когда он появится, я дам тебе знать и на него укажу, а как ты на него впечатление производить будешь – это уже твое дело.
Дальше вспоминались звуки: смачный хруст под сапогом, крик, переходящий в поросячий визг, вопли пьяного купца и голос нынешнего проводника: «Что стоишь? Быстро за мной, пока гвардейцы не набежали».
Повязку сняли только в пещере, тускло освещенной огнями факелов. Перед рыжебородым стоял высокий худощавый человек, сильно смахивающий на полуэльфа. Даже в столь неподходящем месте его суровое лицо и осанка сохраняли свою аристократичность. Рядом стоял проводник – вчерашний гость трактирщика. Судя по всему, где-то неподалеку был лагерь партизан.
– Ты опять к нам привел неизвестно кого? – спокойным голосом обратился к проводнику полуэльф.
– Ну, так а что мне было делать? Оставить его на растерзание гвардейцам?
Повстанец смерил взглядом медведеподобного гостя.
– Значит, ты и есть тот молодец, что отдавил клинку яйца? – полувопросительно-полуутвердительно сказал худощавый.
Рагнар молча кивнул.
– Да, устроил ты переполох. Чтоб клинки из дальних дозоров не возвращались – такое случается часто, а вот чтобы их в центре столицы калечили – это нечто новое.
– А вы, стало быть, и есть повстанцы? Борцы за правое дело? – уточнил рыжебородый.
– Правое, левое. Тут у многих одно дело – обида на власть, у кого-то личные счеты с клинками. Слыхал, что они в деревнях вытворяют?
Рагнар не ответил.
– Ладно, нет времени тут с тобой политбеседу проводить, давай к делу. После того, что ты сделал, у тебя есть два пути: примкнуть к нам или валить за пределы ПуРы. Что скажешь?
– Мне к краснокожим надо.
– Значит, пополнить наши ряды не желаешь?
– Дело у меня там.
– Давай так: ты подсобишь нам, а мы поможем тебе попасть к краснокожим. Ну как?
– Что я должен сделать?
– Об этом тебе твой попутчик расскажет, – полуэльф указал на стоящего рядом проводника. – А мне пора заняться другими делами. Лис, – обратился он к проводнику, – теперь он в твоем распоряжении, сам привел – сам и наставляй. Все, вы свободны.
Лис кивнул рыжебородому, указывая на выход.
– Постой, – окликнул гостя полуэльф, – звать-то тебя как?
– Рагнар Красногор, местные кличут просто – Горыныч.
– Горыныч, стало быть. Ну, добро.
Друид
В центральной части континента, отделяя земли Асарии от страны Ра, раскинулся широкий лесной массив, названный «Дивнолесьем», – царство природы, не принадлежащее людям. Узкая полоса степей, доходившая до арийских границ, отделяла Дивнолесье от морских вод, прерываясь в одном месте, у Лукоморья, где стоял тысячелетний дуб.
С незапамятных времен в Дивнолесье обитали лесные отшельники – Друиды, представляя собой определенную загадку. Разные по происхождению и не имеющие ничего общего, будучи представителями различных рас, все они становились эльфоподобными, живя в уединении, в полной гармонии с природой.
Среди живописных холмов Дивнолесья, близ Лукоморья затерялась маленькая хижина, вся заросшая вьющимися растениями и цветами, с травяным ковром на крыше, облюбованным мелкими певчими птичками. Обитавший здесь старичок-полурослик несколько дней бережно выхаживал раненую молодую женщину, применяя лечебные снадобья и травы, используя живительную силу природы. Рыжеволосая, не в меру высокая, внушительных форм гостья едва уместилась в маленьком домике друида. Постепенно выздоравливая, она все чаще задавала ему вопросы, на которые он старался дать ответы, непременно втягиваясь в долгую, но неспешную беседу.
– Так значит, Дедандр, ты отменный лекарь, – говорила рыжеволосая, удивляясь, как быстро затягиваются у нее раны.
– Ну какой же я лекарь, Гунхильда, – улыбался старичок, поглаживая длинную, пышную белоснежную бороду. – Лекарь болезни лечит, а я человека исцеляю, стало быть, целитель.
– Все у тебя как-то чудно, да и сам ты чудной: со спины посмотришь – ростом маленький, типичный полугном, а в лицо взглянешь – настоящий полуэльф. Лицо – светлое, глаза – добрые. Всем известно, что низкий рост говорит о преобладании гномской крови, высокий – эльфийской. А у тебя не поймешь.
– Да ни о чем это не говорит. Если у человека есть хоть капля гномской крови, это открывает доступ всем Стихиям, а если у него есть хоть капля эльфийской крови, то он волен сам выбирать, к какой Стихии он стремится, та и будет над ним доминировать. В итоге все от его помыслов и стремлений зависит, а не от роста. Рост указывает только на предрасположенность, но человек волен ее изменить. Поэтому любой может стать эльфоподобным.
– А какие стремления свойственны Стихиям?
– Белая – Воздух: стремления к любви и творчеству; Желтая – Земля: к богатству и выгоде; Красная – Свет: к власти и славе; Синяя – Вода: к наслаждениям, приключениям и неизведанному; а Черная – Тьма: к причинению страданий и разрушению.
Древние эльфы имели исключительно «белые» стремления, и поэтому все жили в любви и гармонии. Гномы – стремились ко всему и сразу, а люди получили способность выбирать.
– Но почему так вышло, что эльфы исчезли, а Среднемир достался людям? – вопрошала Гунхильда.
– Кто знает, может быть, Душа, по собственной воле выбравшая путь любви, значит больше, чем изначально такой рожденная.
Некоторое время они молчали, друид неспешно возился с отварами и настойками, а девушка задумалась о чем-то своем.
– Гунхильда, а вы не пробовали вернуться домой?
– Пробовали – не получилось, – с досадой ответила она. – В Красногорье два пути, через море и через арийские земли. Через море нельзя, там хозяйничают пираты. Мы бы быстро оказались в гаремах островных правителей. До арийских земель далеко, а после кораблекрушения и стычки с выжившими похитителями, которых мы с удовольствием перебили, было много раненых. Надо было где-то отсидеться. Потом не заладились отношения с краснокожими. Мы позаимствовали у них коней без спроса, а им это не понравилось, пришлось опять прятаться в лесах. Теперь путь через степи нам закрыт. Ну а через Дивнолесье так просто не пройдешь, не зря же этот лес так называют. Вот и застряли мы тут, у Лукоморья.
– А если друиды согласятся помочь вам пройти через Дивнолесье? Что скажешь?
Рыжеволосая пожала плечами.
– Некоторые, особенно незамужние, уже не хотят возвращаться. У нас край куда суровей, чем здесь. Некоторые просто боятся.
– А ты?
– А я просто хочу увидеть любимого, – сказала Гунхильда, и в ее глазах заблестели слезы.
Лис
Лис – молодой парень, с виду чересчур смышлёный, с характерным прищуром, мог легко сойти за купца, если бы не солидный меч, висевший на поясе. Выйдя из пещеры на свежий воздух, он обратился к Рагнару:
– Ну что, поговорим о деле?
– Сначала верни мне оружие.
Лис, не возражая, направился к лошадям, отстегнул от своего седла громоздкий и увесистый сверток и передал его рыжебородому.
Рагнар не спеша извлек большую двуручную, обоюдноострую секиру с металлической рукояткой. Это был редкий и бесценный артефакт – древний гномский Лабрис, по своей смертоносности превосходивший все современные аналоги. Парень невольно залюбовался тусклым кровавым отблеском огненных рун, нанесенных на двух огромных лезвиях с обеих сторон. Рагнар водрузил секиру на свою широкую спину.
– Ну, рассказывай, что там у вас за дело.
– Видишь ли, – начал Лис, – у нас среди повстанцев много землекопов из соседних сел, а у них на вооружении только вилы и топоры. А тут нам стало известно, что вскоре отправляется обоз из Самоцветных гор с оружием и снаряжением для клинков. Для нас очень важно перехватить этот груз.
Самоцветные горы, расположенные на восточной окраине страны Ра, протянулись скальным хребтом с севера на юг, через весь континент. Эта территория никогда не имела централизованного правления и всегда сохраняла свою независимость, являясь родиной обособленных кланов Горцев. Сохраняя нейтралитет, кланы спокойно могли создавать драгоценные украшения, ковать превосходное оружие и изготавливать лучшие тяжелые доспехи. Для соседних народов торговать с горцами было выгодней, нежели воевать.
– Кто сопровождает обоз? – спросил Рагнар.
– С десяток клинков, – ответил Лис.
– А сколько людей в твоем распоряжении?
– Ты, да я, да с дюжину землекопов.
– Не густо.
– Так поэтому, Горыныч, на тебя и рассчитываем.
Рагнар задумался:
– В конном бою у нас шансов нет, – начал вслух рассуждать рыжебородый. – Из лука их тоже не перестреляем: ты пока тетиву натянешь, в тебя любой клинок пару стрел успеет всадить. К засадам они подготовлены, так что это рискованно, жертв среди землекопов не избежать.
– То есть, пока они на конях, нам их не одолеть, – вставил Лис.
– Верно мыслишь, – хлопнул парня по плечу Рагнар. – Остается одно.
Парень вопросительно посмотрел на Горыныча.
– Собирай своих землекопов и отправляйтесь наниматься работягами на переправу.
Схватка
Мгновения. Вся наша жизнь состоит из мгновений. Соединяясь и переплетаясь, словно звенья причудливой цепи, они образуют неповторимый жизненный узор, определяя наше пребывание в этом мире. Мгновения бывают разные.
Одни, чередуясь и постоянно повторяясь, создают дни, похожие друг на друга как две капли воды. Эти дни образуют такие же однообразные недели, месяцы и даже годы, которые проносятся мимо, не оставляя в нашей памяти никакого следа. И только смена сезонов года дает понять, что жизнь проходит, а мы все движемся по замкнутому кругу.
Бывают другие мгновения, которые выбиваются из общей цепочки звеньев, и тогда необъяснимые стечения обстоятельств и неожиданные случайности закручивают нас в жизненном вихре, ускоряя ход времени, и происходящее больше напоминает горную реку с ее бурным течением вдоль постоянно меняющихся берегов.
Некоторые мгновения могут совершенно изменить всю нашу жизнь, наполнив ее новым смыслом. И тогда ощущаются вдохновение, прилив сил и присутствие сверхъестественного рядом с нами.
Но случаются и другие мгновения – роковые, которые обрывают цепочку жизненного пути, и самое интересное, что наступают они неожиданно и внезапно.
Паром был небольшой, уместиться всем сразу было нереально. Поэтому клинки решили разделиться. Первая, основная группа переправлялась с обозом, вторая, меньшая – с лошадьми.
Рагнар, спрятавшись на пароме, притаился и ждал, когда минуют середину реки и приблизятся к противоположному берегу.
Этот момент наступил, и мгновения закружились в смертельном танце. Бой был скоротечный. Даже не бой, а бойня. Рагнар вышел из укрытия на середину парома, достал свое оружие, и его сердце застучало в немыслимо быстром ритме, разгоняя кровь. Глаза загорелись ярким пламенем, а обитавший в нем дух огня наполнял секиру-лабрис своей мощью. Огненные руны на обоих лезвиях вдруг запылали, словно расплавленный металл.
Клинки, стоявшие кучкой у переправляемого обоза, застыли в оцепенении, глядя на грозного воина. Рагнар стремительным вихрем ворвался в их толпу, крутясь, как гигантский волчок, и раскидывая их в разные стороны. Секира, нанося удар, воспламеняла врагов. А землекопы, работающие на переправе, вилами скидывали полумертвые горящие тела в реку.
Вторая группа клинков в бессильной ярости пускала стрелы с дальнего берега, которые, не долетая до парома, бесцельно ныряли в воду.
Ушкуйники
– Я свое дело сделал, – сказал Рагнар, глядя, как землекопы перегружают трофеи на своих лошадей. – Теперь ваш черед.
– Не сомневайся, Горыныч, мы свое слово держим, – ответил Лис. – У нас уже все готово.
Лис достал какой-то амулет, украшенный клыками и когтями зверей, с костяным диском посредине, на котором были вырезаны причудливые символы.
– Надень это и не снимай. Это знак, что ты друг краснокожих и кто-то из атаманов за тебя ручается.
Рагнар молча нацепил на шею амулет, который хорошо сочетался с его брутальным лицом.
– Видишь там, у берега реки, судно? – спросил Лис, указывая вниз по течению.