Время перерождения
- -
- 100%
- +
– Ага, типа того! – радостно соглашается Браток. – А ты сечёшь, в натуре!
Мне приходится охладить его пыл.
– На самом деле не секу. Мне вот интересно, как вы это состряпали? Я ж на самом деле никого не убивал, да и оргии не было, верно?
– Верняк, чувачила! – ржёт Браток. – Ты, в натуре, дятел. Ща, типа, в лёгкую можно какие угодно спецэффекты сварганить. Сечёшь? «Звёздные войны» рисуют, «Аватар», «Хоббита», в натуре. Двадцать первый век на дворе, чувачила!
Тут он прав, компьютерная графика совершенствуется семимильными шагами. Вряд ли Браток её освоил, скорее всего нанял кого-то… В то же время его слова совершенно не объясняют моего пробуждения в ванне с остаточными следами секса. Если честно, я уже даже не хочу знать всех подробностей. Меньше знаешь, крепче спишь – иногда это действительно так.
– А как же экспертиза? – спрашиваю я. – Она ведь сразу покажет, что запись сфабрикована.
Браток чуть не лопается со смеху.
– Да ты реально лошара, в натуре! Ща, типа, сколько платишь, такая и экспертиза. Сечёшь?
– Зачем вообще понадобилось меня подставлять? – интересуюсь я.
Браток сразу переходит на деловой тон.
– А затем, в натуре, чтоб ты не соскочил. Извиняй, чувачила, ничего личного, но на кону слишком большие ставки. Сечёшь? Ты плакал, что у тебя работы нет, вот мы тебе и подыскали непыльную работёнку.
На самом деле, я и в тот раз не помнил и сейчас не помню, есть ли у меня работа. Я же просто так ляпнул, чтоб поскорей закрыть тему. Но если вдуматься, раз я плачу за хату, значит я при деньгах, а раз при деньгах, значит я их где-то зарабатываю. Больше я ни в чём не уверен, ветры всё ещё гоняют по степи перекати-поле. Раз я хакер, то, может, просто ворую…
– Выручишь нас, – продолжает Браток, – мы и хату твою приберём, и с соседями перетрём, чтобы мусорам не стучали, и баблишка подкинем. Будет у тебя всё тип-топ. А нет, придётся тебе петушарой зону топтать. Расклад такой, в натуре. Ты покумекай.
Я понимаю, что взывать к совести или к жалости Братка бесполезно. Такие, как он, живут не по совести, а по понятиям, и с жалостью у них не очень. Допустим, я откажусь, Браток перейдёт к угрозам – что от этого изменится? Это ведь только кажется, что подобные ему индивиды остались в девяностых. На самом деле они остепенились (некоторые даже патриотами заделались), ещё глубже срослись с государством и остались такими же всесильными и безнаказанными. Что я могу противопоставить Братку? Ну обращусь я в полицию, ну приедет наряд. Очевидно же, что в первую очередь ментов заинтересует убитая Марчелла, а не угрозы в мой адрес.
– Что за работа? – спрашиваю я.
Братку нравится моя прямолинейность и скорый подход к делу.
– Всё-таки правильный ты крендель, чувачила! – воодушевляется он. – Короче, есть одна шарага, НПО «Сигнал», которую мы хотим отжать. Сечёшь? Но там всё время какие-то непонятки возникают, в натуре. Директор вроде лошара полный, без крыши, без связей, а к нему, типа, хрен подберёшься. Борзый, сучара. Братва забивает с ним стрелку и конкретно исчезает. Сечёшь? Ни слуху, ни духу, в натуре. Жмуриков нет, по понятиям предъяву не кинешь, верняк. Директор отмажется, скажет, типа, я не при делах и всё такое. И не прижмёшь его, в натуре, все тёрки не в нашу пользу. Мы за ниточки подёргали, подняли связи среди больших шишек в госструктурах. Сечёшь? Но и у тех пошли сплошь косяки, в натуре. Натравили они на шарагу всякие комиссии, проверки, инспекции – те внутрь заходят, типа, а назад возвращаются как контуженные, лыка не вяжут. Короче, хрен пойми, что в шараге творится. Сечёшь?
– Я-то чем могу помочь? – удивляюсь я. – Если даже у шишек ничего не вышло…
– Погоди, чувачила, не кипишись, – не даёт мне договорить Браток. – Мы нахрапом лезли, в натуре, да видать у директора своя сила есть. Вот сила на силу и напоролась. Сечёшь? Тут, типа, другой подход нужен, мягкий. Ты же дрищь дохлый, тебя никто не заподозрит, верняк. Мы тебе, типа, подсобили и освободили вакансию айтишника. Сечёшь? Дельце-то, в натуре, непыльное – просочись в шарагу и разнюхай, чё там и как. Ты ж, типа, про сталкеров мне втирал, вот и сталкери.
Я тяжело вздыхаю.
– Я ж не себя имел в виду. Где я вам чего разнюхивать буду?
Упрямый Браток ничего не хочет слышать. Моя кандидатура уже рассмотрена и участь решена. Отступить мне никто не даст.
– Да не очкуй ты, в натуре, – говорит он. – Пошарься там и, типа, как-нибудь сориентируйся. Не бзди, чувачила, поверь в себя!
– Легко тебе говорить. Я же никогда айтишником не работал… – На самом деле, может и работал, просто ничего об этом не помню. – Нихрена в этом не разбираюсь. Поглядят на меня, поглядят, да и вытурят. Долго не продержусь.
– А долго, типа, и не надо. Уметь тоже ничего не надо, верняк. Сечёшь? По-быстрому разнюхай чё-как и пока тебя вытурят, всё уже будет кончено, в натуре. Шарага достанется нам, а мы тебя не обделим. Не ссы в компот, чувачила!
Я не разделяю невежественного оптимизма Братка, но и мотать срок петухом мне неохота, так что я соглашаюсь. Выбора у меня нет.
– Когда приступать?
– Прям ща, в натуре! – орёт в трубку Браток. – Короче, не суши вафли. В почтовом ящике найдёшь адрес шараги. Двигай туда, а мы пока в хате приберёмся. И это, слышь, звонить не забывай. Сечёшь? И кинуть нас не вздумай.
– Да понял я, – говорю я со всей искренностью. – Ты за кого меня держишь? Думаешь, мне охота быть зарытым в лесу?
Браток противно ржёт и перед тем, как попрощаться, добавляет последнее напутствие:
– Ни с кем о нашем деле не базарь. Сечёшь?
– Ага.
– Ну бывай, чувачила, бывай. Жду звонка с хорошими новостями, в натуре…
Обдумывая порученный мне квест, я иду на кухню. Химическая музыка способствует пофигизму и помогает просто плыть по течению и смотреть, что будет. В животе урчит, я так и не позавтракал. Вид мёртвой Марчеллы у кого угодно отбил бы аппетит, но только не у меня, когда я под таблеткой.
На кухне хоть шаром покати. В холодильнике нахожу засохшую горбушку хлеба и ломоть варёной колбасы. Завариваю чай и завтракаю. Времени на часах почти полдень. Сегодня я долго дрых.
Под таблетками моя голова думает не обо всём вообще, а только об одной выборочной теме за раз. В данном случае это тема предстоящего устройства в какое-то НПО «Сигнал». Убийство Марчеллы смещается куда-то на периферию сознания. Я рассуждаю просто: Браток пообещал меня найти и нашёл; теперь он пообещал прибраться, значит приберётся. Так чего метаться и психовать? А вот о том, как себя вести и что говорить на предстоящем собеседовании, стоит поразмыслить.
Я рассеянно кручу в руках связку ключей и обращаю внимание на один – обычно такими отпирают велосипедный трос. Конечно, у меня есть велосипед… Погода на улице хорошая, поеду своим ходом, чтобы не увеличивать углеродный след.
В вестибюле открываю почтовый ящик и вижу два конверта. Один большой и пухлый, другой поменьше. В толстом конверте нахожу две пачки пятитысячных купюр (миллион рублей, между прочим!) и бумажку с адресом, написанным от руки. Почерк корявый, хуже, чем у меня. В конверте поменьше лежит пачка фотографий, сделанных на «Полароид».
Когда ты избран Мета-игрой для сомнительных забав, нельзя расслаблять булки и ожидать, что раз ты уже получил порцию дерьма, то новой в ближайшее время не будет. Ещё как будет!
На фотографиях зарёванная девочка, которой на вид не меньше девяти и не больше двенадцати лет. Девочка стоит в том самом лифте, на каком я сейчас спустился. На ней нарядное платьице, волосы стянуты в два хвостика и украшены большими бантами. По сморщенной мордашке ручьём текут слёзы. Каждая последующая фотография демонстрирует тот же лифт и ту же девочку, только на ней на один предмет одежды меньше. Наконец девочка оказывается в чём мать родила, со связанными за спиной руками. А вот и снова парень, похожий на меня – держит малышку и вытворяет с ней всякие непристойности, за которые на зоне точно отпетушат…
Теперь-то я тёртый калач и знаю, что в двадцать первом веке монтировать спецэффекты проще простого. Догадываюсь я и о причинах очередной подставы. Остаётся вопрос, кто осмелился конкурировать с Братком.
Звонит телефон, я отвечаю.
– Семён Леонидович? – вопрошает официальный голос.
– Да, – говорю я и ловко действую на опережение. – Как раз сейчас изучаю своё портфолио. Получилось весьма эффектно. Фотографии, разумеется, подлинные, это признает любая экспертиза. Так?
– Очевидно, учитывая, что производить экспертизу будут наши люди…
– А суд под давлением неопровержимых улик будет вынужден назначить мне психиатрическое обследование, в ходе которого врачи поймут, что имеют дело с озабоченным педофилом, растлителем малолетних. Мне диагностируют полный распад личности и запрут в психушке, где санитары будут по ночам анально растлевать меня самого. Широкая общественность возмутится надругательством над ребёнком и потребует от государства распять меня и посадить на кол. Но если я соглашусь выполнить непыльную работёнку, этих фотографий никто не увидит. Верно? Я всё понимаю, сейчас «Звёздные войны» рисуют, «Аватар» и «Хоббита», но всё же, если не секрет, какой вы софт использовали – фотошоп или что-то другое?
Строгий официальный голос, не ожидавший от меня подобной тирады, издаёт отрывистый смешок.
– Приятно иметь дело с умным человеком. Сразу берёте быка за рога? Одобряю. Что ж, значит можно опустить прелюдию. Нам, Семён Леонидович, нужна от вас небольшая услуга…
– «Мы», «нам», «наши» – слишком неопределённые и расплывчатые местоимения. Вы вообще кто? Или мне знать не положено?
– Нет, почему же… Скажем так, мы представляем Контору. Понимаете, о чём речь?
Он многозначительно молчит, ожидая моей реакции. Но когда я под таблеткой, у меня нет реакций.
– Тогда я буду звать вас Куратором, – говорю я. Не спрашиваю и не предлагаю, просто констатирую факт.
Обескураженный моим хладнокровием собеседник делает ещё одну паузу.
– Э-э… Хорошо… Так вот, нам всё известно. Вы приняли предложение от представителя криминальной группировки…
– Я зову его Братком, – говорю я, не вдаваясь в детали относительно генератора прозвищ.
– Вы должны и дальше делать вид, будто работаете на него, – требует Куратор, – а на самом деле все добытые вами сведения будете передавать мне.
– Приятно вести диалог, когда обе стороны понимают друг друга с полуслова, – передразниваю я его. – Шарага должна достаться правильным людям, верно? В смысле, государству.
– Совершенно верно! – хвалит меня Куратор. – Мыслите правильно. Я бы даже сказал, патриотично. Но есть один нюанс, который вам нужно иметь в виду и о котором Браток вряд ли вас предупредил. С директором НПО «Сигнал» вообще очень странная история. С середины девяностых никто ни разу не видел его лично. С ним можно поговорить по телефону, но не лицом к лицу. Также нет никаких сведений о его семейном положении, о его близких, друзьях или родственниках. Когда кто-то из чиновников рангом повыше приезжает к нему в шарагу (сам он никуда не ездит и, судя по всему, вообще не покидает пределов предприятия), то впоследствии не может вспомнить никаких подробностей своего визита. По нашей версии, никакого директора на самом деле нет, это целиком фиктивная личность, за которой скрывается кто-то ещё. Попытки силового проникновения на объект не удались. Взвод комитетского спецназа просто испарился, как корова языком слизала. В другой ситуации мы бы просто объявили персонал шараги террористической группировкой и обрушили на него всю мощь государственной машины, но мы… мы… в общем…
Куратор мнётся, не может сразу подобрать правильные слова и я ему помогаю.
– Хотите обтяпать всё по-тихому? Иначе придётся делиться добычей с кем-то, с кем совершенно не хочется?
– Браво, Семён Леонидович! – В голосе Куратора звучит уважение. – Не ожидал, что вы настолько догадливы.
– Благодарите Братка. Это он отобрал мою кандидатуру.
Куратор смеётся.
– Раз мы всё обговорили, я, пожалуй, пойду?
– Идите, – разрешает он. – Жду от вас ежевечерних докладов.
Ни он, ни я не упоминаем о мёртвой Марчелле в моей хате и меня такой вариант устраивает. Надеюсь, Браток не подведёт…
г) Мета-игра
Мне не хочется никуда ехать, не хочется никуда устраиваться. Я мог бы хакнуть компьютерную сеть шараги из любого места с бесплатным вай-фаем и всё узнать, но тогда Браток догадается, что я его обманул. И раз он, или кто-то из его корешей, за просто так прикончил Марчеллу, не хочу даже думать, что сделают со мной. Поэтому я выхожу из подъезда с твёрдым намерением устроиться в чёртово НПО «Сигнал», чего бы мне это ни стоило. Выхожу и вижу единственный электробайк, пристёгнутый тросиком к железным перилам. Ключ точно подходит к замочку, значит это мой электробайк.
Погода странным образом не портится. На языке знаков Мета-игры это означает, что она готовит мне какую-то особенную пакость. Иногда Мета-игра придерживает мелкие напряги ради чего-то грандиозного. Однажды я познакомился в чате с девушкой из Челябинска и собрался съездить к ней на свидание – тогда же на Челябинск упал знаменитый метеорит… Мне бы побеспокоиться, однако, под таблетками я никогда не беспокоюсь.
Навигатор показывает, что до нужного мне адреса всего несколько минут езды – на автобусе или своим ходом. Я выбираю экологичный электробайк, потому что меня реально беспокоит тема углеродного следа. Если что, я за экологию.
Под таблетками я не думаю ни о чём лишнем и, стало быть, легко абстрагируюсь. А в таком режиме сознание постоянно генерирует какие-то мысли и идеи, которые требуют анализа и осмысления для последующего соотнесения выводов с действительностью. Этим я и занимаюсь, пока еду на байке – размышляю.
Я уже выяснил: всё, что со мной происходит, это закономерность, хоть и по большей части невыясненная. Будем считать это доказанным фактом и подумаем, какие силы нашего мироздания могли вызвать данный феномен. В природе любые закономерности являются природообразующими факторами и всегда приводят к каким-то явлениям, которые могут быть восприняты – либо непосредственно, либо с помощью специальных приборов. На сей раз нам необходимо разобраться, какой контекстуальный континуум порождает жизненное дерьмо. Оно ведь неспроста меня преследует. Приятно, конечно, думать, будто Мета-игра так развлекается (и я иногда себе это позволяю), но не является ли такая интерпретация чересчур примитивной? Не принижает ли она и не преуменьшает ли роли мироздания в нашей жизни? Не представляет ли Мета-игрока каким-то неразумным ребёнком, что резко противоречит структурной сложности окружающего бытия, ничего по существу не объясняя? А нам как раз важно понять, почему именно я привлекаю повышенное внимание Мета-игры.
Ещё один фрагмент степи с перекати-полем преобразуется в складную картинку и я вспоминаю, что встреча с Братком на Кузнецком Мосту произошла, когда я возвращался из книжного магазина. Книжные магазины и сетевые библиотеки я посещаю регулярно и отнюдь не просто так. Уже несколько лет я штудирую самую разную литературу в поисках ответов на интересующие меня вопросы. Считается, что в книгах содержатся все ответы на любые вопросы. В принципе это действительно так, просто нужно перелопатить целую гору книг, прежде чем среди плевел отыщешь золотое зерно. Среди плюсов – книги расширяют кругозор и эрудицию, что здорово облегчает и ускоряет мышление. За всю недолгую жизнь я прочитал, наверно, около тысячи книг и лишь недавно у Макса Тегмарка обнаружил идеи, укрепившие меня в собственных догадках по поводу реального устройства мироздания.
Пока электробайк везёт меня к цели, я привычно шевелю извилинами. Доказано: за однообразным занятием, не требующим интеллектуальных усилий, думается лучше всего.
Первая догадка забрезжила у меня ещё в детстве, когда мне подарили первый компьютер. Моя жизнь с её потоками жизненного дерьма подозрительно напоминала компьютерную игру. Что обычно происходит с игровым персонажем? Он передвигается по неким локациям, зачастую одним и тем же, и с ним постоянно что-то происходит, какие-то неприятности, которые он должен преодолевать, в обстоятельствах, совершенно не зависящих от его воли. Отличие лишь в том, что игровым персонажем управляет геймер, а я вроде как свободный индивидуум и живу сам по себе, не повинуясь ничьим командам… Или нет? Предположим, что все игровые персонажи стали разумными. Сумели бы они осознать и почувствовать, что где-то сидит чувак с джойстиком и контролирует каждое их движение? Очень хороший вопрос!
Ни один напряг не настигает игрового персонажа где попало. Если всю игру топтаться на одном месте, то ничего не произойдёт (правда, и поиграть тогда не получится). События закручиваются лишь после того, как игровой персонаж в ходе блужданий по локации достигает триггерной точки. Пока он не прошёл триггерную точку, вокруг тишь да благодать, никаких напрягов.
Тогда я осознал, что границы моей квартиры – эта та безопасная начальная зона, где игровой персонаж (то есть я) может спокойно находиться сколько угодно времени и с ним ничего не случится. Нынешнее утро стало исключением, потому что квартира не моя, я её снимаю – сделав это, я, очевидно, запустил игровой челлендж, в процессе прохождения которого в данный момент и нахожусь.
Вся локация за пределами безопасной зоны усеяна триггерными точками, причём в отличие от игры, эти точки – блуждающие, они не привязаны к каким-то конкретным координатам. Можно сколько угодно раз загружать игру с одного и того же сейва, двигать персонажа в одном и том же направлении и на него в одном и том же месте раз за разом будут набрасываться одни и те же враги. Потому что триггерная точка намертво привязана к этим координатам и запускает строго один и тот же скрипт. В Мета-игре не так. Если сегодня я прошёл триггерную точку на углу улицы Вавилова и Орджоникидзе и поливальная машина окатила меня водой, то завтра на этом же месте ничего подобного не повторится. То же самое касается других точек и других напрягов. Нет каких-то координат, где в меня раз за разом врезался бы курьер на велосипеде или жалила оса. Та же шеренга в метро может возникнуть в переходе на Таганке, а может на Пушкинской или на Киевской. Сегодня мне могут отбить коленку, а через неделю на этом же месте уронят на ногу мороженое. Мета-игра сделала триггерные точки блуждающими и самообновляющимися, что отнюдь не характеризует её как неразумного ребёнка.
В компьютерной игре можно сколько угодно раз начинать уровень заново. Если твоего персонажа убили – просто перезагрузись. Спустя энное количество прохождений одного и того же уровня ты запомнишь всех врагов и все ловушки, будешь точно знать, в каком месте и что именно нужно делать. Потому что компьютерная игра – это упрощённая копия реальности, в ней всё детерминировано. А в Мета-игре – нет. Здесь я не геймер, здесь я сам являюсь игровым персонажем и потому ничего не помню о предыдущих прохождениях, не помню даже были ли они. Так что не только в таблетках дело. Сам сюжет недетерминирован и я не вижу никакого способа узнать, где именно прячется очередная триггерная точка и какое именно жизненное дерьмо она включает.
С некоторых пор попытки угадать ближайшую триггерную точку и скрывающийся за ней напряг стали моим повседневным хобби. Иногда получается, иногда нет, и дело тут вовсе не в везении. Мета-игра, несмотря на свои полноту и многообразие, почему-то предпочитает действовать по однотипным шаблонам. Сегодняшнее утро – редкостное исключение. Мета-игра генерирует напряг в непосредственной близости от меня, а затем привлекает его ко мне (или меня к нему), ибо всегда, в каждое мгновение времени располагает моими пространственными координатами и имеет представление о моих планах и намерениях, что позволяет ей действовать на опережение.
Невольные ассоциации с игровым персонажем задают ещё одну загадку. Если каждым игровым персонажем управляет некий геймер – субъект более высокого порядка, пребывающий вне игры и не зависящий от её правил, – то кто тогда управляет мной?
Помимо книг подсказка, бывает, приходит с совершенно неожиданной стороны. Из кинофантастики, например, киберпанка. Фильм «Матрица» подсказал весьма интересную идею о том, что мир только кажется нам реальным, ибо подобное восприятие прописано в наших настройках. В действительности же мы заперты внутри грандиозной виртуальной реальности, цифровой симуляции, которой управляет искусственный интеллект.
Во франшизе Вачовски цифровой симулякр создан продвинутыми машинами. Разумеется, такая трактовка упрощает и оглупляет действительность. Чтобы машины управляли настолько сложной, запутанной, многообразной и масштабной структурой, их вычислительные мощности должны быть размером со вселенную. Компьютерные игры обходятся относительно малыми мощностями, потому что машина обсчитывает не всю локацию, а лишь малую её часть, находящуюся в поле зрения игрока на данный момент (на экране монитора). Для симулякра машинам пришлось бы непрерывно обсчитывать графику всей вселенной со всеми её случайными, хаотичными и нелинейными процессами, потому что людей-то внутри симулякра навалом и в каждый момент времени они смотрят в бесчисленных направлениях, где происходит уйма недетерминированных событий, а значит для них непрерывно должно отображаться всё мироздание во всей его полноте. Да всех запасов барионной материи во вселенной едва хватило бы на создание вычислительных машин для такой колоссальной работы и все запасы вселенской энергии ушли бы на их питание. Но тогда во вселенной ничего не осталось бы, кроме этих машин, и их существование потеряло бы всякий смысл. Трудно представить себе разумные машины, которые существуют лишь для того, чтобы поддерживать внутри себя искусственную симуляцию реальности, которую они собой заместили. Им что, заняться больше нечем?
Поэтому с недавних пор я избегаю употреблять понятие «Матрица», как не соответствующее действительности. Гораздо более адекватным я считаю понятие «Мета-игра».
В фильме «Матрица» машины используют симулякр, чтобы сделать людей живыми батарейками. Идея зрелищная, но глупая. Каков КПД человека-батарейки? Сколько энергии машинам приходится тратить на поддержание нескольких миллиардов саркофагов и на производство питательного раствора для них? В реале люди занимаются сексом и рожают детей – как люди воспроизводятся в саркофагах? Клонируются? А на клонирование энергия не нужна?.. И это лишь малая часть вопросов к фильму.
В мире полно доступных энергий, менее затратных в получении и с большим КПД. Почему, например, машины не используют солнечную энергию? Хорошо, перед войной люди нарочно испортили атмосферу, сделали её непрозрачной, но что помешало машинам вывести за пределы атмосферы орбитальные станции с солнечными батареями? Энергию ведь можно накапливать, квантовать и передавать на поверхность Земли в виде излучения. Подыщи волновой диапазон, для которого непрозрачная атмосфера окажется проницаемой, вот и всё. А всю землю покрой сетью приёмников и трансформаторов. Кроме того, есть ещё ядерная энергия, геотермальная и множество других. За сохранность экологии машинам бояться не нужно, любую разновидность энергии они могут добывать и использовать в каких угодно объёмах. Совершенно не обязательно при этом оставлять в живых двуногих макак, раз уж вы их так невзлюбили. Но почему-то из всех вариантов «разумные» машины выбрали самый идиотский, сложный, затратный и невыгодный. Кино получилось зрелищным, но никакой разумности в действиях машин не видно.
Нет, если наш симулякр чем-то и является, то уж никак не мега-компьютером с искусственным интеллектом. Я склоняюсь к мысли, что Мета-игру скорее всего вообще никто не создавал, ибо такое никому не под силу. А как же тогда симулякр возник? Полагаю, сама наша вселенная и есть мета-вычислительное устройство, Мета-игра и Мета-игрок в одном лице. Она возникла путём самосборки, достигла некоторой степени сложности в ходе естественной космологической эволюции, а затем произошёл диалектический переход количества в качество и вселенная осознала себя. Она сама прописывает себе задачи и параметры, сама придумывает сюжет и выбирает игровых персонажей. Сто миллионов лет назад игровыми персонажами были динозавры. Десять миллионов лет назад мамонты и саблезубые тигры. Теперь – мы…
Я еду по изнывающим от летнего зноя улицам в сторону промзоны и продолжаю мысленно философствовать, продолжаю выводить логические следствия из принятых предпосылок. Допустим, я прав и мир – это игровой симулякр. В традиционных играх главный персонаж выполняет поставленные перед ним задачи, развивает сюжет и переходит с уровня на уровень (если не погибает). На каждом последующем уровне его возможности возрастают, но и задачи усложняются. А что, если и в жизни так? На прохождение игры уходят часы, на прохождение жизни годы, а в остальном-то ведь то же самое. Каков же тогда мой нынешний уровень? Подозреваю, что нулевой, ведь я ещё ничего не совершил, ничего не предпринял для его повышения, да и никаких заданий мне пока никто не давал. Утренние звонки Братка и Куратора по сути можно считать первой ласточкой. Уже по одной этой причине моя поездка в шарагу ничего хорошего не сулит, там-то самое плохое и начнётся.