- -
- 100%
- +
1
Этот человек возник на пустынной дорожке Нескучного сада как будто из ничего. Мгновение назад его еще не было, и вот на тебе – появился. Материализация посетителя не сопровождалась никакими эффектами: не было ни хлопка, ни дыма, ни запаха серы. Да и выглядел неизвестный заурядно: лет тридцати, чуть выше среднего роста, худощавый, с правильными, но не броскими чертами лица. Таких молодых людей в Москве – десять на дюжину. А вот одежда… Облегающий тело комбинезон серого цвета, интегрированные с ним ботинки и капюшон смотрелись странно. За плечами у неизвестного висел рюкзак в тех же тонах. Необычно, но в Москве фриков полно. Этот еще скромный.
Неизвестный осмотрелся по сторонам, довольно кивнул и направился к лавочке. Там снял рюкзак, поставил его на сиденье и примостился рядом. Замер. Со стороны могло показаться, что он размышляет. На самом деле гость говорил, только мысленно.
«Что с языком? – спросил неведомого собеседника. – Залил обновленную версию?»
«Заканчиваю, – прилетел ответ. – Есть! Поработай с произношением и артикуляцией. Они не похожи на наши. Обрати внимание на звук “р”. Аборигены произносят его твердо. Вот образец. Повторяй за мной!»
Посетитель огляделся. В этой части сада было пустынно. Раннее утро понедельника, осенний день… Посетитель прокашлялся и продекламировал:
– Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, береговой ее гранит…
«Еще разок! – потребовал невидимый собеседник. – Тверже!»
Посетитель подчинился. Ему пришлось прочитать стихи еще пару раз, прежде чем невидимый собеседник дал команду: «Достаточно!»
«Небольшой акцент есть, – сообщил неизвестному. – Но скоро исчезнет. Пообщаешься с аборигенами и переймешь. Но пока и так сойдет. В столице много приезжих».
«Идентификация?» – спросил посетитель.
«В базе данных службы охраны – они называют ее МВД – 2142 подходящих объекта. Я подобрал троих».
«Почему этих?»
«Одиноки. Уехали, но нигде более не появились. Давно. Их не ищут – не было заявлений. Внешне похожи. У всех высшее образование. Выбирай!»
Посетитель на некоторое время замер, рассматривая нечто, видимое только ему одному.
«Этот!» – сообщил, наконец.
«Николай Валерьянович Ковалев, – прокомментировал голос. – Двадцать шесть лет, не женат, окончил Новосибирский государственный университет по специальности “журналистика”. Сведений о работе не имеется, возможно, официально не трудился. Диплом получил год назад. Несколько поздно по местным меркам, но поступал после службы в армии. Сирота. Родители погибли в автомобильной аварии. Других родственников не имеется. Успехами не блистал, но учился добросовестно. По отзывам в социальных сетях близких друзей не имел. Однокурсники связывали это с перенесенной трагедией. После получения диплома, исчез. Нигде более не объявился, что необычно для журналиста. С большой долей вероятности можно предположить, что погиб. У него были деньги – продал квартиру. Однокурсникам сообщил, что едет в Москву, но в столице не объявился. Можно предположить, что убит. Сумма, полученная за квартиру, привлекательна для преступников. Если б ограбили или обокрали, обратился бы в милицию. Но заявления не было».
«Подойдет!» – одобрил посетитель.
«Включай принт!»
Посетитель полез в рюкзак. Достав из него коробочку размером в ладонь, примостил на лавочке. Движение пальцев – и коробка зажужжала. Спустя пару секунд у ее днища открылся лоток. В нем лежала красная книжечка – паспорт. Неизвестный взял ее и полистал страницы.
«Поздравляю вас, Николай Валерьянович! – прозвучал в его голове голос. – Вы стали гражданином Российской Федерации».
– Не язви! – буркнул новоиспеченный Ковалев вслух. – Диплом?
«Извольте!»
Коробка вновь зажужжала, и в лотке появилась синяя книжечка. Ее Ковалев просмотрел бегло.
– Военный билет?
Спустя несколько минут он стал обладателем красной книжечки. Отметки в ней он внимательно просмотрел.
«Все правильно, – успокоил его голос. – Данные министерства обороны. К тому же билет вряд ли понадобится. Срочную ты отслужил, Родине более не нужен», – голос хихикнул.
– Язва! – вздохнул Ковалев. – Что еще?
«Деньги».
– Без этого не обойтись?
«Если пойдешь пешком. А нам далеко. Можно остановить такси, и надавить на водителя. Отвезет бесплатно».
– Нет, – подумав, сказал Ковалев. – Лепесток в памяти останется. Может всплыть. Не нужно привлекать внимания. Воспользуемся метро. Там многолюдно. Деньги… Картридж почти на исходе – он крохотный. Давай самый мелкий номинал – из тех, что не подделывают.
Коробочка прожужжала. В лотке появилась банкнота в сто рублей. Ковалев взял ее и сунул в карман. Затем собрал принт и спрятал его в рюкзак. Забросив его за плечи, и пошел к выходу. За воротами осмотрелся и зашагал к станции метро. Куда идти Ковалев знал. Перед глазами висел нужный маршрут, но видел его только он сам. Прохожие не обращали внимания на странно одетого мужчину – Москва. В фойе станции Ковалев купил билет, получив на сдачу горсть мелочи. Сунув ее в карман, подошел к турникету, поднес билет к валидатору, и получил допуск в метро. Спускаясь на эскалаторе, он рассматривал рекламу на стенах, одновременно анализируя ее и делая выводы.
На платформе людей было немного – час пик кончился. Ковалев прислонился к колонне и словно слился с ней. Подошел поезд, раскрылись двери, он шагнул в вагон. Тот был наполовину пуст. Пассажиры смотрели в экраны смартфонов или читали книги, на Ковалева не обратили внимания. Только девчушка в красной курточке и такой же шапочке засмотрелась. Ковалев, уловив ее взгляд, подмигнул. Девчушка прыснула и показала язык. К ее сожалению, тем и кончилось. Незнакомец вышел на следующей станции. Там он пересел, и вскоре показался из дверей станции «Арбатская». Осмотрелся и пошел пешком, разглядывая дома, людей, проезжавшие по улице машины. Прошагал он довольно много. Наконец остановился у дома, чуток постоял и свернул в подворотню. Дверь подъезда встретила его кодовым замком домофона. Ковалев задумчиво посмотрел на него и быстро набрал код. Панель выдала мелодию, и замок отворил дверь.
* * *Звонок в дверь застал Гадаева врасплох. Он никого не ждал. Домофон сигнала не выдал, значит, соседи. Но кто? Гадаев активировал планшет, и камера, смонтированная над дверью, показала мужчину, одетого в странный комбинезон. Незнакомец был молод и худощав. Словно почувствовав взгляд, он улыбнулся в объектив.
– Кто? – спросил Гадаев.
– Я от Семен Семеновича, – сказал незнакомец.
Гадаев задумался. «Семен Семенович» – пароль для клиентов. Но их появлению предшествовал звонок, а его не было. Странно. С другой стороны, на киллера незнакомец не походил, как и на полицейского. Так вырядиться… И говорил с акцентом. Подобный бывает у людей, долго живущих за границей. Все же клиент…
Гадаев выдвинул ящик стола, достал макаров. Загнал в ствол патрон, сунул оружие за пояс сзади. Прошел в прихожую и открыл дверь.
– Здравствуйте Ахмат Умарович, – сказал незнакомец. – Извините за беспокойство. Меня послал к вам Руслан Даудович.
– Почему он не позвонил?
– Не знаю, – незнакомец развел руками. Гадаев думал не долго. Руслан мог забыть – он человек занятой.
– Проходите! – Гадаев отступил в сторону. Проведя гостя в кабинет, он сел за письменный стол. Клиенту указал на кресло. Тот устроился в нем, поставив рюкзак у ног. – Слушаю.
– Хочу продать камни.
Гость отстегнул клапан рюкзака и достал узкую коробочку. Открыл, подцепил ногтем нечто небольшое, встал и положил на стол два круглых, прозрачных камушка. Осеннее солнце, светившее в окно, заиграло в их гранях. Гадаев сглотнул: «Не менее трех карат в каждом!»
– Я посмотрю?
– Пожалуйста!
Клиент вернулся в кресло. Гадаев извлек из ящика тестер, включил, подождал, пока тот покажет готовность к работе. Затем выставил нужное значение. Коснулся иглой камня. Светодиоды на шкале ушли вправо. Не стекло. Второй камень дал аналогичный результат. Гадаев отложил тестер, сунул в глаз лупу и взял пинцет. Подхватил им бриллиант и стал рассматривать. Затем подсветил извлеченным из того же ящика фонариком. Камень был хорош. Эталонно прозрачный, но в то же время не искусственный. Пара крохотных, мелких включений подтверждала его природность. Очень, очень хороший. Он осмотрел второй – не хуже. Давно не видел таких.
Гадаев достал весы, взвесил камни. Три с половиной карата в каждом. Даже больше, чем думал.
– Сколько хотите?
– Триста тысяч. Долларов.
Гадаев скрыл усмешку.
– Семьдесят пять.
– Камни стоят триста пятьдесят. Это если продать сразу. Пятьдесят тысяч – хорошие комиссионные.
– Маладой чэловэк, – в речи Гадаева прорезался акцент. – Не знаю, кто вам это сказал, но он не разбирается в камнях. Бриллиант не просто продать. Это не хлеб и не мясо, которые кушают. Сто тысяч – последняя цена.
– Нет! – сказал незнакомец и встал.
– Погодите! – Гадаев прикрыл бриллианты ладонью. – Откуда камни?
– Куплены у ювелира, – клиент попытался поднять ладонь, но не смог. Скупщик не выпустил добычу. – Они не находится в розыске, а я не вор. Просто нужны деньги. Если не сойдемся в цене, пойду к другим. К Михаилу Иосифовичу, например.
Гадаев мысленно выругался. Еврей не упустит гешефт и даст триста. После торга, конечно, но даст. Затем продаст за четыреста. Камни того стоят. Но вся сущность Гадаева вопила: «Нельзя! Всего сто тысяч навара. Ни за что!»
– Сядьте, молодой человек! – сказал делец. – Мы не договорили. Триста так триста. Но у меня нет таких денег. Поэтому предлагаю сто сразу и двести потом. Скажем, завтра. Идет?
– Нет.
– Я позвоню, и мне привезут деньги. Придется ждать.
– Нет.
– Дарагой, – Гадаев вздохнул. – Нельзя так. Вас ко мне направил уважаемый человек. Он говорил, что я заслуживаю доверия?
– Говорил. А также то, что вы можете заплатить миллион долларов сразу. И даже больше.
Гадаев поперхнулся. Руслан это сказал? Как гяур на него вышел? Кто за ним стоит?
– У вас есть камни на миллион?
– Да, – подтвердил незнакомец. – Но сейчас продаю два.
Гадаев вспомнил узкую коробочку. Судя по форме, там есть еще камни. Нельзя терять такого клиента.
– Хорошо, – он выдавил улыбку. – Пусть триста. Вам все в долларах?
– Часть можно в рублях.
– Подождите.
Гадаев сунул камни в карман и вышел из кабинета. В спальне он отодвинул тумбочку, из-за которой показалась стальная дверца. Набрав код замка, Гадаев открыл ее и выбросил на кровать двадцать восемь пачек черно-зеленого цвета. Мысленно сосчитав, добавил к ним одну в светло-коричневых тонах и другую – в зеленоватых. Сбросил деньги в извлеченный из тумбочки непрозрачный пакет и вернулся к гостю. Тот, взяв пакет, пересчитал пачки, проверил каждую на «куклу». Гадаев хотел возмутиться, но удержался. Гость сунул деньги в рюкзак и встал.
– Всего доброго!
– Когда вас ждать снова? – не удержался Гадаев.
– Я позвоню.
– Запишите номер…
– Я знаю, – перебил незнакомец и пошел к выходу. Хозяин проводил его и вернулся в кабинет. Достав камни из кармана, некоторое время любовался бриллиантами. Порывшись в ящике, нашел футляры. Поместив в них бриллианты, отнес в спальню, где спрятал в сейфе. Затем достал телефон и набрал номер. В памяти его не было – такие нельзя хранить.
– Алло? – отозвался абонент.
– Руслан, дорогой! – Гадаев перешел на родной язык. – Тут приходил человек от тебя.
– Я никого не посылал.
– Как? – Гадаев от неожиданности растерялся. – Пришел, сказал, от тебя, продал камни.
– Хорошие?
– Очень.
– Паленые?
– Не похоже. Очень приличный молодой человек. Судя по выговору, из-за границы. Сказал, что купил камни у ювелира.
– Сертификат показал?
– Нет?
– Лазерная гравировка на камнях есть?
– Не было.
– Ахмат… – абонент вздохнул. – Тебя развели. Камни паленые. Дорого дал?
– На четверть меньше цены.
– Будет трудно ее взять. Если камни в розыске…
– Но как?.. – Гадаев задохнулся. – Назвал пароль, сказал, что от тебя. Он и еврея знает.
– Может, тот и послал?
– Нет, – ответил Гадаев. – Зачем? Мы не мешаем друг другу. Увести клиента – да. Но подослать камни… Он бы их сам сбыл. У еврея лучшие связи. Сдать меня полиции? Так та бы ломилась в дверь. Но ее нет.
– Кто-то чужой знает о нас. Это плохо. Сам разберешься или помочь?
– Сам! – ответил Гадаев и отключил связь. Некоторое время помедлил, шумно вдыхая воздух. Затем вновь набрал номер на экранной клавиатуре.
– Салман? Приезжай ко мне! Быстро…
* * *Ковалев, выйдя из арки, осмотрел улицу. Ничего необычного. Катят автомобили, спешат прохожие. Один из них, пожилой мужчина, бросил взгляд на Ковалева и покачал головой. Нужно сменить одежду.
«Советую поспешить, – сказал голос. – Торговец навел справки. Вызвал охрану».
«Почему? – удивился Ковалев. – Ему же выгодно».
«Посчитал камни крадеными. Такие сбыть труднее, и прибыль меньше. К тому же ему приказал главный. Они опасаются властей».
«Так это криминальный бизнес? – удивился Ковалев и покачал головой. – Мозг…»
«Что я? – огрызнулся собеседник. – Ты хотел быстро. В ломбарде не держат таких денег. Сдать на комиссию и ждать – долго. К тому же камни вызвали бы подозрение. Нет лазерной гравировки. Я послушал разговоры и нашел вариант».
«Не мог лучше?»
«Все они одинаковые. Этот был ближе. Спеши! Найдут».
«Замучаются», – ответил Ковалев и поднял руку. Проезжавший желтый «фольксваген» затормозил. На крыше его виднелся фонарь «taxi». Ковалев открыл заднюю дверцу и влез в салон. Сел и поместил на колени рюкзак.
– Куда? – поинтересовался водитель.
– Мне нужно переодеться, – сказал Ковалев. – Сами видите, – он ткнул пальцем в комбинезон.
«Так чего напялил?» – подумал водитель, но вслух этого не сказал.
– Подороже или подешевле?
– Качественнее.
Водитель кивнул и включил передачу. Такси повернуло на перекрестке, выскочило на Тверскую, с нее вкатило в Охотный ряд и зарулило на парковку.
– Вон! – указал водитель рукой. – Торговый центр. Там все есть.
– Можете меня подождать?
Водитель выразительно потер большим пальцем об указательный. Ковалев достал из рюкзака пачку пятитысячных банкнот и протянул одну.
– Хватит?
Водитель кивнул и взял деньги. При этом завистливо проводил пачку взглядом. Клиент выбрался из машины и зашагал в указанном направлении. Обратно вернулся спустя час. На нем была расстегнутая куртка, под ней кургузый приталенный пиджачок, надетый поверх белой рубашки, брюки и модельные туфли. В руках клиент нес свой рюкзак и средних размеров сумку.
– Как выгляжу? – поинтересовался у водителя. Тот показал большой палец. Клиент улыбнулся и достал из сумки бумажный пакет.
– Вам!
– Что это? – удивился водитель.
– Бутерброды. Хочу арендовать такси на весь день. Ешьте! Голодному за рулем нельзя. Я перекусил.
Водитель покрутил головой – надо же! – и взял пакет. Заглянул внутрь. Бутерброды были завернуты в бумажные салфетки. Водитель взял верхний, содрал бумагу. В ноздри ударил аппетитный запах. Ветчина! Причем не дешевая, сделанная из неизвестно чего, а явно натуральная. И дорогая, соответственно.
В этот день таксист встал рано, поэтому есть хотел. Он впился зубами в бутерброд. Некоторое время ел, едва не постанывая от удовольствия. Насытившись, запил чаем из термоса.
– Теперь куда?
– Покатайте по городу.
– Вы здесь впервые?
– Да.
– Москва большая. Интересует что-то конкретно? Ну, там Кремль, Поклонная гора, памятники архитектуры? Или магазины?
– Просто покатайте по улицам. Завезите в какой-нибудь спальный район. Потом в гипермаркет. Вот! – клиент протянул водителю пятитысячную купюру. – Кончатся, скажете. Дам еще.
Водитель улыбнулся и взял деньги. Хороший клиент! Каждый день бы такой! Он повернул ключ в замке зажигания и вырулил со стоянки. С Моховой он свернул на Новый Арбат, затем – на Бульварное кольцо. Проехал его все. Дорогой таксист комментировал виды города, движение и поведение пешеходов. После чего разговор сам собой переключился на политику. Говорил только таксист. Клиент слушал и кивал. С таким и пообщаться приятно. Таксист высказался о президенте, премьере и его министрах. Не забыл и московское правительство. Затем вспомнил Европу и гребаный Пиндостан. К тому времени, как такси въехало в Крылатское, водитель охрип.
– Один из лучших районов Москвы, – сообщил клиенту. – Но дорогой. Могу завезти, где дешевле. Ищите жилье?
– Еще не решил, – сообщил Ковалев. – Думаю, оставаться в Москве или поискать другой город?
– Собираетесь открыть бизнес?
– Что-то вроде того.
– Тогда Москва – лучший город. Все деньги здесь. Но жить тут… – таксист вздохнул.
– Вы не местный?
– Из Украины, – таксист вздохнул во второй раз. – А вы?
– Издалека. Очень.
Таксист не стал уточнять.
– А где вам нравится? – спросил клиент.
– Я мало, где был, – признался таксист. – Украина, Россия, Белоруссия… В Польшу заезжал пару раз. Но там нас не любят. В Европе, говорят, тоже. Не нужны мы им. Где хотел бы? Наверное, в Белоруссии.
– Почему?
– Тихо и спокойно. Порядок. Но денег у людей мало. Зарплаты выше, чем в Украине, но и цены – соответственно. У меня родственники в Минске живут, бывал у них. Очень понравилось. Хотел остаться, но когда посчитал… Я горный инженер, работы по специальности в Белоруссии нет. Одна шахта в Солигорске, своим трудно устроиться. Идти на завод? Платят мало. Съемное жилье дорогое. За квартиру отдашь, на еду еле останется.
– А что не в Украине?
– Там война… – таксист помолчал. – В Москве у меня родственники, помогли с работой. Здесь тоже дорого, но заработать можно. Кручусь.
– Ясно! – сказал Ковалев. – Остановите у магазина.
Вернулся он скоро, с пластиковым пакетом в руке. Бросил его на сиденье и попросил:
– На Белорусский вокзал!
Там он дал водителю еще купюру.
– Могу я вас попросить… – он скосил взгляд на карточку на приборной доске. – Михаил Николаевич?
– О чем?
– Будут спрашивать обо мне, не говорите, куда отвезли.
– Кто будет? – насторожился водитель. – Полиция?
– У меня нет проблем с правоохранительными органами, – успокоил Ковалев. – А вот кое-кто может искать. Эти… Дарагой, – передразнил он.
– Этим я и так бы не сказал, – ухмыльнулся водитель и прибрал купюру. – Чем вы им насолили?
– Ничем, – пожал плечами Ковалев. – Наоборот, дал заработать. Но им мало.
– Эти такие, – согласился водитель. – Не беспокойтесь. Облезут.
Ковалев поблагодарил и забрал вещи. Войдя в зал, прошел к кассам.
– Я заказывал купе до Минска, – сказал оператору. – Поезд 95, фамилия Ковалев.
– Есть такой заказ, – подтвердила та, спустя несколько секунд. – Ваш паспорт?
Ковалев подал красную книжечку.
– А остальные?
– Я еду один.
Оператор хмыкнула, но книжечку взяла. Огласила цену. Ковалев подал ей купюры. Получив сдачу, поднялся в зал ожидания, купил в киоске стопку газет и оставшееся до отправления время внимательно их читал. Затем оставил газеты на металлическом сиденье и отправился на перрон. Проводник, женщина средних лет, удивилась поданным ей билетам, но виду не показала – и не такое видела. Пассажир выкупил целое купе – его дело. Ковалев поднялся в вагон, нашел купе и сложил поклажу на нижней полке. Сел к столику. Вскоре объявили отправление, и перрон медленно поплыл назад. Пришла проводник. Ковалев отдал ей билеты и отказался от чая. Закрыв за женщиной дверь, взял рюкзак, отстегнул клапан и достал шар величиною с футбольный мяч. Шар был серебристого цвета и отливал металлом. На самом деле сделали его из композита. Оказавшись на полке, шар выбросил из «макушки» тонкий щуп, наверху которого показался и крутнулся «глаз» величиною с горошину.
«Наконец-то! – прозвучал в голове Ковалева голос. – Купил?»
Ковалев достал из пакета бутыль кока-колы.
– Говорят, гадость, – сообщил шару. – Но сахара много.
«Это хорошо».
Из боков шара выдвинулись тонкие, хрупкие на вид манипуляторы. Ими он ловко свернул пробку с бутылки. Затем выбросил хоботок и запустил его внутрь. Уровень жидкости в сосуде стал стремительно понижаться, пока не показалось дно.
«Вкусно! – сообщил шар Ковалеву. – Сахара много. Еще есть?»
– А не лопнешь? – поинтересовался Ковалев. – Это усвой.
«Не жадись! – послышалось в голове. – Давай!»
Ковалев достал шоколадку. Шар выхватил ее манипулятором и ловко развернул. В нижней части его выдвинулся лоток. Шар стал ломать шоколадку на кусочки и грузить в лоток. Время от времени тот втягивался внутрь, после чего шар довольно урчал, и лоток появлялся снова. Так продолжалось, пока шоколад не кончился.
«Хорошо! – сообщил шар Ковалеву. – Вкусно!»
– Сахарный наркоман! – буркнул тот.
«Углеводы нужны для мозговой деятельности, – наставительно сообщил шар. – Шоколад тоже».
– В следующий раз куплю тебе рафинаду.
«Э-э! – возмутился шар. – Он плохо усваивается.
– Ты и камни усвоишь! – возразил Ковалев, но продолжать тему не стал. Достал из сумки бумажный пакет. Вытащив из него курицу гриль, и быстро съел всю. Сложил кости обратно в пакет, отнес его в тамбур, где бросил в ящик. Заодно умылся и почистил зубы. Щетка и паста были новыми, мыло нашлось в туалете. Вернувшись, Ковалев расстелил постель, разделся и залез под одеяло. Не забыв при этом закрыть купе.
«Будешь спать? – спросил его шар. – Или сбросить, что я нашел про Белоруссию?»
– Давай! – согласился Ковалев. – Посмотрю перед сном. Что-нибудь интересное?
«Не очень, – сообщил шар. – Авторитарная демократия. Президент у власти более двадцати циклов. На последних выборах собрал подавляющее число голосов – свыше 80 процентов. Страна не богатая, ископаемых мало, развита промышленность и сельское хозяйство. Большинство продукции поставляется в другие страны. Криминогенная обстановка низкая. Причина – большое число стражей порядка. Их много для такой страны. Население трудолюбивое и доброжелательное. Агрессивность низкая. Похоже на Иденс».
– Иденс в составе Федерации два века. Эти двадцать пять циклов назад вышли из империи.
«По данным Сети, не хотели. Их империя развалилась».
– Понятно, – зевнул Ковалев. – Посмотрим позже. Буду спать.
И он уснул.
2
Поезд прибыл в Минск рано утром. Удивительно, но в этом древнем средстве передвижения хорошо спалось. Мягко покачивался вагон, стучали, убаюкивая, колеса. Даже кварги не снились. Проводник разбудила меня за час до прибытия, но я выспался. В Минске выходили не все, да и пассажиров оказалось немного, так что я без проблем справил нужду, умылся и почистил зубы. Заодно выбросил в мусорный ящик маленький темный брикет – отходы переработанной Мозгом пищи. Брикет был затянут в тонкую пленку, не пропускающую запахи. Надо будет поискать местный аналог – запас не бесконечный.
В купе я побрился купленной в магазине электробритвой. Она мягко удалила отросшие волоски. Древняя технология, но вполне приятная. Мой световой эпилятор остался на Аллоу, как и другие вещи. Портал чувствителен к весу клиента. Каждый зул, здесь его называют «грамм», на счету. Пришлось облачиться в комбинезон, который и привлек внимание аборигенов. Зато весил комбинезон менее трехсот зулов, включая обувь. И ходить в нем удобно. Местная одежда рядом не стояла, как говорят здесь. Странное выражение. Как может стоять одежда? Разве что скафандр.
Проводник предложила чаю. Спрятанный в рюкзак Мозг дал совет брать. Я заказал два стакана и пачку печенья. Расплатился полученной в Москве мелочью. Поезд был белорусский, но российские деньги здесь брали. Отсталый здесь мир. В каждой стране своя валюта. Широко применяются наличные деньги, идентификаторов нет. В ходу заменяющие их карты. Их выдают после открытия счета, для чего нужно явиться в банк. Не всегда, правда, но все равно неудобно.
К чаю прилагался сахар. Я высыпал его в один стакан. Размешав, поставил остывать. Это Мозгу. Сам съел печенье, запив горячим настоем. Не вкусно. К местной пище придется привыкать. Не страшно. Метаболизм у нас одинаковый, пища схожа. Различны способы ее получения. Бычков и свиней в Федерации не растят – невыгодно. Мясо дают генетически выведенные черви, толщиной в полтора нерга – метра по-местному. Раз в декаду червю срезают задний сегмент. Световой луч заваривает рану, кровь не течет, червь продолжает жить дальше и отращивать срезанное. Боли он не чувствует – нет соответствующих рецепторов. Только на осваиваемых планетах растят животных. Там, где природа позволяет. Например, на Лио. Вкус этого мяса несравним с тем, что дают черви…