Историческая Москва. Увлекательный путеводитель по центру нашего города

От автора

Писать книгу о Москве чрезвычайно сложно. Этот город не может не волновать сердце русского человека. У любого из нас есть свое представление о столице. Например, Лев Николаевич Толстой говорил: «Всякий русский человек, глядя на Москву, чувствует, что она мать». В любви Москве признавались, наверное, все наши крупнейшие писатели и поэты. Да и не только наши! Австрийский поэт Райнер Мария Рильке, увидев Москву с высоты Воробьевых гор, воскликнул: «Если бы моя душа была городом, она была бы Москвой!» Но Москва из тех городов, которые открываются не сразу. Она покоряет постепенно, требуя огромной отдачи, внимания и любви. Нужно набраться терпения, и тогда нам откроется, что по глубине своего внутреннего содержания наш город может соперничать с самыми древними городами Европы. Москва соединяет все, что дорого русскому сердцу.

В книге «Историческая Москва» я описываю палаты, церкви, особняки и другие здания в центре столицы в пределах Садового кольца, исключая Замоскворечье, которому я посвящу отдельную серию книг-прогулок. Первая – «Большая Ордынка. Прогулка по Замоскворечью» – уже вышла в свет. Здания (герои книги «Историческая Москва») расположены как на главных улицах, так и в уютных московских переулках. Как правило, они никогда не попадают в списки самых известных и красивых памятников столицы, но достойны не меньшего внимания, чем собор Василия Блаженного или Пашков дом.

Безусловно, для исследователей, краеведов или москвичей, страстно увлеченных историей своего города, объекты, о которых рассказывается в книге, не станут открытием. Именно такие здания создают облик Москвы. Но зачастую мы так спешим от метро до работы и обратно или торопимся к месту встречи, что не замечаем многого даже на хоженых-перехоженых улицах. А уж заглянуть в тихий переулок обычно и в голову не приходит! Московские переулки дарят нам столько ярких впечатлений и хранят столько тайн и загадок, что приходится лишь удивляться, как близко к нам на самом деле находятся эти удивительные места.

Кроме того, каждое из зданий расположено в пяти – семи минутах ходьбы от одной из центральных станций метро. Это значительно упрощает изучение этих памятников. Представьте, например, что ваш друг или деловой партнер задерживается на пятнадцать минут. Вместо того чтобы бесполезно стоять и ждать его, вы можете прогуляться до ближайшего интересного здания, предварительно узнав его историю из книги. Даже в свободное, случайно появившееся время у вас есть возможность изучать любимый город!

Исторический очерк

Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем.

«Приди ко мне, брате, въ Москову!» – так обратился суздальский князь Юрий Долгорукий к северскому князю Святославу Ольговичу, приглашая его на честный пир. Этот, может быть, случайно записанный летописцем зов в лето 1147 года открывает для нас страницы истории Москвы. Выдающийся историк И.Е. Забелин отметил значение летописного слова: «Приди ко мне, брате, въ Москову. В этих немногих словах как бы пророчески обозначилась вся история Москвы, истинный смысл и существенный характер ее исторической заслуги. Москва тем и стала сильною и опередила других, что постоянно и неуклонно звала к себе разрозненные Русские земли на честный пир народного единства и крепкого государственного союза»[1].

Но 1147 год – это только начало официальной, основанной на документах истории Москвы. Археологические исследования говорят о том, что поселения на территории Москвы были еще в середине IX века. Например, при устье ручья Черторыя были найдены серебряные монеты диргемы 862 и 866 годов. Это значит, что жители находившихся здесь поселений не только занимались земледелием, скотоводством, рыбной ловлей и охотой, но и вели торговлю с восточными странами. На высоких берегах Москвы-реки и впадавших в нее рек и ручьев появлялись городища – небольшие поселения, укрепленные земляным валом. Например, известны Андреевское, Кремлевское, Яузское, Симоновское, Драчевское и Чертольское городища.

Князь Юрий Долгорукий

С началом Москвы связано множество легенд. Согласно одной из них, основателем города является библейский герой Мосох – шестой сын Иафета, внук Ноя. А названа Москва в честь Мосоха и его жены по имени Ква. Гадать, кто же действительно стоял у истоков основания Москвы, бессмысленно. Такие города зарождаются всегда в свое время и на своем месте не по воле человека, будь он даже самым мудрым правителем самого великого народа. Причина их появления находится вне человеческого понимания. И кто может объяснить, какая сила заставляет князя или короля ставить город именно на этом месте?

Может быть, Мосох и имел какое-то отношение к будущей столице, но в летописях до середины XII века Москва не упоминается. В 1147 году Москва была богатой княжеской усадьбой на западной границе Владимиро-Суздальской земли. О ее богатстве говорит тот факт, что князю Святославу и его людям «учинен был обед силен». Следовательно, в Москве были большие продовольственные запасы. В 1156 году, по сообщению Тверской летописи, «князь великий Юрий Володимировеч заложи град Москву на устни же Неглинны, выше реки Аузы»[2].

С сооружением деревянных стен значение Москвы еще больше увеличилось. Город занимал очень выгодное промысловое, торговое и военное положение. На такой местности – крутых высоких холмах, при слиянии рек и речек – основывались почти все древнерусские города. Связь со многими крупными реками сделала Москву бойким перекрестком, в котором сходились пути в Новгород, Киев, Владимир и Смоленск.

А.М. Васнецов. Постройка новых стен Кремля Юрием Долгоруким в 1156 году

Рост Москвы, как говорилось в старинном сказании, был «туг и медленен». Сразу после смерти Юрия Долгорукого его сын Андрей Боголюбский основал княжество Владимирское. Москва стала своеобразными воротами нового княжества. В 1177 году случился первый пожар. Рязанский князь Глеб, воевавший с Владимиром, сжег город и села вокруг него. Этот пожар положил начало бесконечной череде московских пожаров, раз за разом опустошавших город. До начала XIII века Москва была пригородом Владимира, в котором князья собирались в походы или на другое дело.

Во время нашествия Батыя в 1237 году Москва, уже имевшая собственное войско, разделила печальную участь многих русских городов. Монголо-татары разграбили Москву, истребили в ней всех жителей и превратили город в огромное пожарище. Вот что сообщает нам Лаврентьевская летопись: «Тое же зимы взяша Москву татарове люди избиша от старьца и до сущаго младенца; а град и церкви святыя огневи предаша, и манастыри вси и села пожгоша и много именья вземше отъидоша»[3]. Наличие в Москве церквей, монастырей и многого имущества («именья») говорит о благосостоянии города. После Батыева разорения Москва скоро выстроилась заново.

В 1246 году летопись впервые упоминает о московском князе Михаиле Хоробрите. Правда, некоторые историки утверждают, что еще до монгольского нашествия Москва была столицей удельного княжества. Князь Михаил был невероятно храбрым и сильным и пал в 1248 году в битве с литовцами. Его старший брат, великий князь Владимирский Александр Невский, по духовному завещанию в 1263 году отдал Москву своему младшему сыну – двухлетнему Даниилу. Младенец находился под опекой дяди Ярослава Тверского, ставшего великим князем. Как раньше говорили, «обыкли большая братья на большая места седати». Следовательно, самому младшему брату досталось самое маленькое княжество.

С именем князя Даниила связано начало возвышения Москвы сначала как центра Северо-Восточной Руси, а потом как центра всей России. Он стал основателем династии московских князей. Даниил был прекрасным руководителем и политиком, иногда мудрым и милосердным, иногда хитрым и жестоким. Но он всегда держался самого выгодного для Москвы курса. За тридцать лет его правления Московское княжество значительно расширилось за счет присоединения к нему Переславля, Коломны и Дмитрова. Даниил основал монастырь, посвященный своему небесному покровителю Даниилу Столпнику. Князь расширил городскую округу Москвы на значительное расстояние. Даниил Московский умер в 1303 году как внук Ярослава, правнук великого Всеволода — наследник славы великих князей Владимирских.

Что же представляла собой Москва в XIII веке? Фактически размер ее ограничивался лишь крайним юго-западным углом теперешнего Кремля. Крепость находилась на отлогой береговой горе, ниспадающей к берегам Неглинной крутым обрывом. В течение веков гора теряла первоначальный вид и была окончательно срыта в 1847 году. Посередине городка стояла церковь Рождества Иоанна Предтечи – первая в Москве. Другая церковь, Спаса на Бору, располагалась рядом с княжескими хоромами. За хоромами теснились всевозможные служебные здания – амбары, подвалы, сараи.

Вокруг крепости шумел дремучий бор, о котором даже сейчас напоминают названия Боровицких ворот и церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи под Бором. За стенами города стояла церковь Архистратига Михаила, построенная, вероятно, еще при Михаиле Хоробрите. Уже в XIII веке в Москве существовали торговый посад и отдельные поселения за пределами городских стен. Они располагались к востоку от крепости у подножия Кремлевского холма, в так называемом «подоле» – низменной части города, населенной торговым людом. За Москвой-рекой простирались широкие заливные луга, а еще дальше виднелись «дымы» сел, кольцом окруживших Москву.

Вот как описывает особенности города историк М.Н. Тихомиров: «Несомненные оборонительные удобства представляло то обстоятельство, что за Москвой-рекой перед Кремлевским холмом находилось большое пространство, затопляемое весной. Это место с давнего времени называлось «болотом». Внезапный набег с юга тем самым делался почти невозможным, так как необходимо было переправляться через болото и реку раньше, чем оказаться под стенами крепости. Северо-западная сторона кремлевского треугольника была обращена к речке Неглинной, русло которой можно хорошо увидеть на старых планах Москвы. Менее всего город был укреплен с восточной стороны. Он занимал площадь на остром мысу при впадении Неглинной в Москву-реку, а узкий перешеек между ними был перекопан рвом, так что приступная сторона крепости была более или менее хорошо защищена. Возникновение города при впадении Москвы-реки и Неглинной надолго определило рост Москвы в определенном направлении. Современный кольцевой план Москвы – явление позднейшего времени, когда городские поселения далеко вышли за древние пределы»[4].

А.М. Васнецов. Двор удельного князя (XIII—XIV века)

Сыновья Даниила, Юрий Данилович и Иван Данилович Калита, продолжили дело своего отца и добились верховенства Москвы над городами русскими. Дальнейший рост Московского княжества связан с превращением Москвы в важнейший торговый пункт. Главным противником Москвы в борьбе за гегемонию в Северо-Восточной Руси была Тверь, ставшая в начале XIV века великокняжеским городом. Москва соперничала с Тверью не только за выгодные торговые союзы, но и за ярлык на великое княжение. Тверской князь Михаил несколько раз подходил с войском к стенам города, и «бысть брань многа», как сообщается в летописи. В результате отчаянного дипломатического и военного противостояния Юрий Данилович, которого характеризуют как честолюбивого, предприимчивого, жесткого и хитрого правителя, получил в Орде грамоту на великое княжение. Но радость его была недолгой: он погиб от руки тверского князя в 1325 году. Однако факт остается фактом – Москва стала главным городом Северо-Восточной Руси.

Юрий Данилович укрепил торговые связи с Новгородом, который не раз обращался за помощью к московскому князю. Раньше новгородские торговые караваны спускались к Волге по Мете и Тверце. Но Тверь стала облагать северных гостей слишком большими пошлинами, что привело к разрыву отношений Новгорода с Тверью и заключению союза с Москвой. Князь Юрий бился рука об руку со своими северными союзниками не только против тверичей, но и против шведов. Например, именно он основал крепость Орешек в истоке Невы, ставшую при Петре I Шлиссельбургом и сыгравшую важную роль в Северной войне.

Великий князь Иван Данилович Калита

С 1326 года великокняжеский титул навсегда остается за Даниловичами. Брат Юрия Московского Иван Калита начал свое правление с соединения в Москве великокняжеского престола со святительским. Он призвал из Владимира в новую столицу митрополита Петра. Это способствовало объединению всех удельных княжеств не только княжеской, но и духовной властью. Перенесение митрополичьей кафедры в Москву ознаменовалось строительством первого каменного храма во имя Успения Богородицы, заложенного 4 августа 1326 года. В гробнице новой церкви упокоился Юрий Данилович. Первого московского великого князя с торжественным почетом хоронила вся Москва. Отпевали его митрополит Петр и владыки четырех главных областей.

Перед смертью Петр предсказал Москве славное будущее: «Град сей славен будет во всех градех русских, и святители поживут в нем, и взыдут руки его на плещи враг его, и прославится Бог в нем»[5]. Тело митрополита Петра было погребено в Успенском соборе в специальной каменной гробнице. Через тринадцать лет после смерти он был причислен к лику святых. После него митрополичью кафедру занял Феогност, присланный из Царьграда. Этот факт имел важное политическое и культурное значение. Феогност пригласил в Москву греческих иконописцев, мозаичистов, каменщиков, резчиков по камню и мастеров других видов искусства. Они украшали новые храмы иконами, стенописанием и изделиями из дорогих материалов.

В 1329 году Калита заложил каменную церковь Иоанна Лествичника с первой в Москве колокольней. Год спустя князь Иван Данилович построил возле своих хором при церкви Спаса на Бору Спасский монастырь с библиотекой, выполнявший в том числе и просветительную функцию. Калита высоко ценил ученость и любил беседовать с книжными людьми. В 1333 году по повелению великого князя была возведена каменная церковь во имя Архангела Михаила вместо древней деревянной. Этот храм на многие века стал усыпальницей московского княжеского рода, а Спасский монастырь сделался усыпальницей великих княгинь. В Архангельском соборе первым был погребен сам его создатель.

Таким образом, при Иване Даниловиче образовался знаменитый «четырехугольник соборов». К сожалению, ни один из храмов, построенных Калитой, до наших дней не сохранился. Но представление о них можно получить по существующему и сейчас Успенскому собору в Звенигороде, скопированному с одноименного московского. Призвание в Москву митрополита и возведение новых храмов способствовало еще большему возвышению Москвы. Русский народ стал смотреть на нее как на богоспасаемый град, а на московского князя – как на главу всех князей.

Калита переустроил Москву, сделав ее современной великокняжеской резиденцией. С этого времени начинается устройство новой столицы в таком виде, который сохранялся в последующие столетия и даже в основных чертах дошел до наших дней. Стены новой крепости были построены в 1339 году из толстого, прочного дуба. Мы намеренно до сих пор не называли внутреннюю московскую крепость Кремлем. Именно при Иване Калите в летописях впервые упоминается такое название. Первоначально Кремль именовали «Кремником». Вероятнее всего, это слово произошло от слова «кремь», означающего бор, крепкий строевой лес, растущий среди моховых болот. Согласно словарю В.И. Даля, «кремлевое дерево» – строевое, здоровое, а «кремлевник» – хвойный лес по моховому болоту.

А.М. Васнецов. Московский Кремль при Иване Калите

Каковы были размеры Кремля при Калите, остается загадкой. И.Е. Забелин предполагал, что с западной стороны Кремль ограничивался у грота в Александровском саду против Никитской улицы, которая имела продолжение и за дубовыми стенами. Это предположение вполне логично, если учесть, что именно Никитская улица служила началом торгового пути в Новгород. Крайней южной точкой Кремля можно считать то место, к которому подходила другая широкая дорога – Ордынская, превратившаяся в Большую Ордынку.

Население Москвы в основном состояло из бояр, дружины князя и богатых купцов, селившихся в торговом посаде за восточной стеной Кремля. Москва быстро обогащалась за счет таможенных («мытных») сборов. От мытных дворов, кстати, произошло название села Мытищи. Значение торгового посада для Москвы было настолько велико, что Калита приблизил к нему свою резиденцию и устроил новые главные ворота в восточной стене Кремля.

Иван Данилович активно объединял удельные княжества вокруг Москвы. Он требовал от суздальских, тверских и рязанских князей безусловной покорности, и те по первому зову становились под его знамя для борьбы с врагами. Даже вольнолюбивый Новгород Калита держал в повиновении. Бесстрастные монахи-летописцы не могли не отметить изменений, произошедших на Руси при Калите: «Седе Князь Иван Данилович на великом княжении всеа Русин, и бысть оттоле тишина велика крестьяном по всей Русской земле на 40 лет, и престаша погани Татарове воевати Русскую землю»[6].

Иван Данилович первым из русских правителей принял титул великого князя всея Руси. Он имел в руках такую власть, о какой не помышлял ни один из его предшественников. В своем духовном завещании Иван Калита передал Москву всем своим сыновьям: «Аже бог что розгадает о моем животе, даю ряд сыном своим и княгини своей. Приказываю сыном своим отчину свою Москву»[7]. Тем самым он сохранил единство Московского княжества и упрочил первенство Москвы.

Старший сын Калиты Симеон Иванович продолжил тонкую политику отца. Он платил Орде богатую дань, и Русь, по сообщению летописи, «пользовалась при нем тишиною». Симеон заботился об укреплении своей власти и жил в мире со всеми братьями. При нем были расписаны каменные церкви, построенные его отцом. Великий князь активно привлекал византийских и итальянских мастеров. В его правление малоизвестный еще монах Сергий из Радонежа основал под Москвой Троицкую обитель.

У Симеона было шесть детей, но четверо из них умерло в раннем возрасте, а двое других – в один год с отцом. 1353 год оказался роковым для великокняжеской семьи и всей Руси. От свирепствовавшей в то время чумы погиб и сам великий князь, и его наследники, и митрополит Феогност. «Черная смерть» была занесена на Русь из Индии через Европу. Страшная беда обошла всю страну. В Москве священники отпевали каждый день по тридцать покойников. Хоронили людей по десять в одну могилу. Перед самой смертью Симеон постригся в монахи и принял схиму под именем Созонта. Великому князю было лишь тридцать шесть лет. На великокняжеский престол сел брат Симеона Иван II.

Это был, по словам летописи, «благоверный, христолюбивый, кроткий, тихий и милостивый князь». Он не был похож ни на отца, ни на брата, но вокруг него сплотились и московские бояре, и новый митрополит Алексий, которого за благочестие и проницательный ум Феогност еще при жизни избрал своим преемником. На месте татарского конюшенного двора в Кремле Алексий построил Чудов монастырь с храмом в честь чуда архангела Михаила. Кроме этого, при участии Алексия возвели Андрониковский монастырь на Яузе и Алексеевский – на Стоженке.

Иван Иванович оказался слишком мягкосердечным князем, и при нем большую роль в управлении княжеством играло высшее духовенство и боярство. Иван II, прозванный Красным, впервые начал чеканить монеты. На одной из них изображался витязь, поражающий мечом дракона, – предтеча святого Георгия с герба Москвы. Иван II скончался в возрасте тридцати трех лет в 1359 году. Московское княжество досталось его малолетнему сыну Дмитрию.

Дмитрий Иванович стал московским князем в девятилетием возрасте. Хоть он и был юн годами, но, по мнению летописцев, «разумом же и бодростию всех старее сый». К 1366 году великий князь объединил всех удельных князей и стал поглядывать в сторону тех, кто раньше не повиновался его воле. Историк В.О. Вешняков отмечает важнейшую роль князя Дмитрия в появлении на Руси единодержавия: «Дмитрий посвятил главным образом всю свою жизнь борьбе с удельными князьями, чтобы дать Москве перевес окончательный. Иоанн Калита и Симеон Гордый показали только, что Москва может приобрести первенство; Дмитрий доказал, что она непременно удержит его за собою, если преемники его пойдут по его следам. Он успел внушить такое уважение к своей власти, что по одному мановению его ополчались рати двадцати девяти областей, по первому слову его громили Тверь и Новгород и решались на борьбу с Татарами. Дмитрий потряс систему удельную; три ближайшие его преемника искоренили ее совершенно»[8].

А.М. Васнецов. Московский Кремль при Дмитрии Донском

При таком подъеме политического могущества Москва не могла оставаться в прежних размерах. В 1367 году дубовые стены города заменяются каменными. Размерами, количеством башен и ворот Кремль Дмитрия Ивановича вполне сопоставим с современным. Каменный город говорил об особом статусе Москвы среди русских княжеств. Дмитрий основал в Москве Вознесенский, Симонов, Высоко-Петровский, Рождественский монастыри и церковь Рождества Богородицы, что на Сенях во дворце, Всех Святых на Кулишках и др. При Дмитрии на Руси появилось огнестрельное оружие и построен пороховой завод. Великий князь развивал строительство, иконопись, литейное дело и чеканку монет.

Дмитрий мечтал о свержении монгольского ига и, подгадав благоприятный момент, решительно выступил против Мамая. Первая попытка оказалась неудачной: объединенное русское войско потерпело жестокое поражение на берегу реки Пьяны в 1377 году. Но уже через год Дмитрием была одержана победа у реки Вожжи. Мамай пришел в нечеловеческую ярость и решил напомнить Руси о времени Батыевом. Дмитрий встретил смертельную опасность с оружием в руках. На святую брань его благословил Сергий Радонежский. Все князья русские объединились вокруг Дмитрия и ополчились против Мамая.

Как известно, полки московские и татарские сошлись на поле Куликовом 8 сентября 1380 года. Численное превосходство было у татар. Победа уже почти склонилась на сторону врага, но Дмитрий проявил себя в Куликовской битве как прекрасный полководец. Судьбу сражения решили засадные полки великого князя. Изнеможенные татары не смогли справиться со свежими войсками и обратились в бегство. Из огромной 200-тысячной рати Дмитрия в живых осталось только 40 тысяч воинов. Сам князь был тяжело ранен в бою.

Благодатные последствия этой победы были неисчислимы для Руси: развеялся миф о непобедимости монголо-татар, у русского народа появилась надежда обрести свободу. Этой одной надеждой жили на Руси еще очень долго. Через два года после Куликовской битвы на Москву пришли полчища грозного Тохтамыша. Летопись свидетельствует о том, что после многодневной осады от Москвы, «града великого, чудного и многочеловечного остались только земля и перст, прах, пепел и трупья многа»[9]. Но это не смогло сломить Дмитрия Донского, который сумел восстановить свои силы и вновь объединить князей вокруг Москвы для будущей борьбы с татарами. Пусть даже сам он и не увидел столь долгожданной свободы.

Сын Дмитрия Донского Василий Дмитриевич, одаренный умом светлым и проницательным, продолжил политику отца, но внес в нее долю дипломатической осторожности. Он старался не вступать в опасную борьбу, грозившую Москве сильными потрясениями. С Ордой он держался благоразумной политики Калиты, усыпляя хана видимой покорностью и пользуясь каждым случаем ослабить цепи рабства. Он был скорее союзником, чем данником Орды. Именно при нем случилось знаменитое чудо Владимирской иконы Божьей Матери.

Великий князь Дмитрий Донской. Портрет из Титулярника 1672 года

Великий князь Василий I Дмитриевич. Портрет из Титулярника 1672 года

Великий Тамерлан, покоривший Туркестан, Персию, Индию, Сирию и Малую Азию, победивший султана Баязеда и хана Тохтамыша, в 1395 году уверенно подходил к русским границам. За три года до этого Москва лишилась своего главного молитвенника и заступника – Сергия Радонежского. Надеяться на силу русского оружия было бесполезно – Тамерлан превосходил Василия по всем показателям. Москве оставалось уповать на помощь Бога. И тогда великому князю пришла в голову спасительная мысль перенести из Владимира в Москву чудотворную икону Божьей Матери, написанную, по легенде, евангелистом Лукой. Этот исторический эпизод прекрасно характеризует ум и дальновидность Василия Дмитриевича. Весть о заступничестве Божьей Матери ободрила русских людей, и они огромной толпой вышли навстречу Заступнице. А Тамерлан решил воротиться в степь. По какой причине – исторически неизвестно. Летопись сообщает об устрашении Железного хромца «каким-то дивным сном».