Большая Полянка. Прогулка по Замоскворечью от Малого Каменного моста до Серпуховской площади

Художественное оформление Е.Ю. Шурлаповой

Автор современных фотографий О.П. Анурина

© Дроздов Д.П., текст, 2021

© «Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2021

Новая книга Дениса Дроздова позволяет вдумчивому читателю познакомиться практически со всеми зданиями Большой Полянки, и в этом, на мой взгляд, несомненная ценность этой работы. Переходя от одного владения к другому, от дома к дому, узнаешь множество подробностей из истории каждой постройки. Казалось бы, автор повествует о разных домах и этим ограничивается. Но на самом деле эти рассказы образуют многослойную картину жизни большой старинной улицы и всего Замоскворечья как исторической местности. Конечно, невозможно описать прошлое и настоящее улицы и оставаться беспристрастным, холодным регистратором истории. В книге Дениса Дроздова мы видим собственный взгляд автора, его оценку как архитектуры, так и истории, взгляд человека нашего времени. Это тоже одна из привлекательных черт книги про Большую Полянку.

Замоскворечье – тот редкий район в центре Москвы, о котором его старожилы говорят, что он проще и веселее, чем другие столичные места. Здесь вас окликают на улице знакомые, местные хозяйки встречаются в привычных магазинах, а по вечерам жители домов все еще выходят посидеть во двор. Замоскворецкие улицы сохраняют дух этого заповедного места, воспетого А.Н. Островским: по ним не только ездят, ходят и гуляют – на них живут…

Читателю предоставляется замечательная возможность прогуляться по заречным «большим полям», куда приглашает Денис Дроздов. Его новая книга повествует об одной из интереснейших улиц Замоскворечья – Большой Полянке. Улица эта хранит в себе свидетельства истории Москвы, великолепные дома, украшающие наш город своей самобытностью, судьбы москвичей хорошо известных и давно забытых. Здесь, на небольшом отрезке Первопрестольной, сосредоточено множество архитектурных и исторических памятников, мимо которых мы проходим ежедневно, а настоящую судьбу их редко знаем достоверно.

Книга, представленная вашему вниманию, поможет узнать через историю одной улицы множество тайн нашего города, а также познакомит вас с москвичами, внесшими значительный вклад в духовную, культурную и политическую жизнь Москвы, в формирование неповторимого облика ее. За век двадцатый изменилось здесь многое, но, как ни странно, сохранилась старая и уютная Москва, и почувствовать это совсем не сложно благодаря книге «Большая Полянка» Дениса Дроздова.

История Большой Полянки

История домов бывает подчас интереснее человеческой жизни. Дома долговечнее людей и бывают свидетелями нескольких людских поколений. Я уверен, что если бы восстановить во всей полноте историю какого-нибудь дома, проследить жизнь всех его обитателей, узнать их характеры, описать события, какие в этом доме происходили, то получился бы социальный роман, может быть, более значительный, чем романы Бальзака.

«Остановится ли путник на высоте кремлевской, привлеченный неописанной красотой Москвы, – и он глядит на Замоскворечье, как на волшебный мир, населенный сказочными героями „Тысячи и одной ночи"»[1], – писал о Замоскворечье его уроженец Александр Николаевич Островский. Этот район будто самой природой был намеренно отрезан с помощью Москвы-реки от Кремля и Китай-города. Рельеф Замоскворечья значительно отличается от рельефа на противоположном берегу. Здесь мы забываем, что Москва – город на семи холмах. Обособленность предопределила самобытное развитие этой местности. Даже сегодня благодаря реке и Садовому кольцу Замоскворечье – единственный район столицы с четко обозначенными границами.

Первые поселения в Замоскворечье возникли возле берега и вдоль сухопутных магистралей, которые соединяли Москву с крупными городами. Большая Якиманка – участок Калужской дороги, а трассу Большой Полянки определила дорога в Серпухов. В результате быстрого развития района появились дублеры главных улиц – Малая Якиманка и Малая Полянка. Уже в XIV и XV столетиях описываемая местность была заселена: здесь располагались загородные села Хвостовское, Голутвино и Колычево. Память о них до сих пор хранят Хвостовы и Голутвинские переулки. Москвовед Петр Васильевич Сытин отмечал солидный возраст Большой Полянки: «Улицами, зародившимися в XIII веке, надо считать современные улицы 25 Октября (Никольская) и Разина (Варварка) в Китай-городе, улицы Фрунзе (Знаменка), Дзержинского (Большая Лубянка) и Калинина (Воздвиженка) в Бульварном кольце, улицу Серафимовича и Большую Полянку»[2].

Вид на Замоскворечье с колокольни Ивана Великого. Фотография 1884 г.

Замоскворечье – южная окраина средневековой Москвы. Главные враги Руси, татары, приходили в столицу с юга. Они двигались к Кремлю через Замоскворечье и каждый раз «обрекали мечам и пожарам» эту местность. В начале XVI века по приказу великого князя Василия III недалеко от Крымского брода, который использовали татары, чтобы перебраться через реку, был создан военный городок – Нали, или Наливки. Здесь поселились воины-пищальники, защищавшие Москву от набегов татар. Иностранные путешественники называли их «телохранителями» Василия III. В конце XVI столетия Замоскворечье укрепилось деревянной стеной Скородома, проходившего приблизительно по линии современного Садового кольца. Улицы устремились к воротам Скородома. Венцом Большой Полянки стали Серпуховские ворота на месте одноименной площади.

Ф. Бенуа. Панорама Замоскворечья. Фрагмент. 1850-е гг.

Появление стены сделало жизнь в Замоскворечье более безопасной, но набеги крымских татар не прекращались, и военные, как и раньше, оставались важными жителями района. Еще при Иване Грозном в Замоскворечье разместилось стрелецкое войско – предтеча регулярной пехоты.

Годунов чертеж Москвы. 1613 г.

Две слободы стрельцов находились близ Большой Полянки. Стрельцы первой из них пришли на смену «телохранителям» Василия III. В середине XVII века в приходе церкви Спаса Преображения в Наливках числилось несколько сотен стрельцов и членов их семей. Другая стрелецкая слобода располагалась на территории старинного села Хвостовского. Приходским храмом этих воинов считалась церковь Петра и Павла, стоявшая на углу 1-го Хвостова переулка и Большой Якиманки. К сожалению, культовое сооружение XVII столетия не уцелело: оно стало частью советского жилого дома.

План Москвы Маттеуса Мериана. 1638 г.

Вот как описывает Замоскворечье иностранный путешественник Бернгард Леопольд Франциск Таннер, посетивший Москву во второй половине XVII века: «Прямо против Кремля, на той стороне реки, лежит Стрелецкая слобода, населенная княжескими солдатами и разделенная, ввиду их многочисленности, на восемь кварталов. Их обязанность – охранять великого князя; каждому из них из княжеской казны дается ежегодно и жалованье, и одинакового цвета одежда… Так как для незнающих число их может показаться превышающим вероятие, то я счел лучше умолчать о нем; скажу только одно, что солдат, охраняющих Москву, свыше пятидесяти тысяч. Этот солдатский город крепок столько же силой и множеством воинов, сколько и своим положением. С одной стороны обтекает его полукругом река Москва, с другой защищают двойным рядом стены»[3].

Значительную часть населения допетровской Москвы составляли тяглые люди (тягло – система денежных и натуральных государственных повинностей). В основном это были ремесленники, трудившиеся на нужды государева двора, и жили они в слободах – специальных поселениях. Слободы подчинялись единым законам и имели схожее административное устройство, но отыскать среди них две одинаковые – задача не из легких. Иноземный путешественник вспоминал, что у него в одном поселении за большие деньги купили табак, а в другом – побили палками за это же дымное зелье.

А.М. Васнецов. Стрелецкая слобода (эскиз декорации к опере М.П. Мусоргского «Хованщина»). 1897 г.

Самая известная замоскворецкая ремесленная слобода – Кадашевская. В ней жили хамовники – ткачи. Она тянулась от Ордынки до Якиманки, и часть ее располагалась в начале Большой Полянки. Ткачи прославились искусным мастерством, благодаря которому они получили государственный заказ: их скатерти накрывали на стол, когда к московскому царю приезжали заморские послы. Хамовники старались сохранить секрет производства, поэтому строго-настрого запрещали дочерям выходить замуж за молодых людей из других слобод. На территории Кадашевской слободы построили четыре храма: Космодамианский, Иоакимоаннинский, Никольский и Воскресенский. Церковь Космы и Дамиана стояла в начале Большой Полянки. По ней до первой половины XIX века улицу называли Космодамианской. В середине XVII столетия ткачи возвели пятиглавый каменный храм, который сохранялся до 1930-х годов. Сегодня на его месте стоит советская шестиэтажка (Большая Полянка, № 4/10). Рядом с Космодамианской церковью (в середине современного Старомонетного переулка) располагался Кадашевский Хамовный двор – крупная мануфактура XVII века. Благодаря мощному производству ткачи были людьми зажиточными и могли позволить себе иметь каменные дома (большинство московских ремесленников довольствовалось деревянными зданиями).

Ф.Ф. Солнцев. Стрелец (из книги А. Олеария «Путешествие в Московию» 1630-х годов), середина XIX в.

Стрельцы Московских стрелецких полков в 1674 г.

Помимо Кадашевской в окрестностях Большой Полянки в XVII веке существовали и другие слободы – Толмачевская и Казачья. В первой жили толмачи – устные переводчики с татарского и других языков, во второй – воины-казаки с семьями. Толмачевские и Казачьи переулки и сегодня не дают забыть об этих жителях исторического Замоскворечья.

Ф.Я. Алексеев. Вид в Замоскворечье на Кадашевский Хамовный двор и колокольню церкви Космы и Дамиана. 1800-е гг.

Одним из центров притяжения жизни района был Полянский рынок, на котором ремесленники продавали свою продукцию. Со всех концов стекались на небольшую площадь возы с посудой, изделиями из кожи и шерсти. Чтобы торговля вышла удачной, слобожане заходили в церковь Григория Неокесарийского – поставить свечку и помолиться. Рынок располагался напротив храма – на противоположной стороне улицы. Григорьевская церковь отличалась от других роскошным убранством. Деньги на ее строительство в 1660-х годах выделил не стрелецкий полковник, не богатый купец, а сам царь Алексей Михайлович. Храм по государеву приказу возводили и украшали лучшие мастера того времени. Он и сегодня остается главной достопримечательностью Большой Полянки.

Церковь Григория Неокесарийского на Полянке. Фотография 1890-х гг.

После переноса столицы из Москвы в Санкт-Петербург ремесленники, работавшие на нужды государева двора, разорились, а слободы потеряли административное значение и самостоятельность. В начале XVIII века по приказу царя Петра I в здании Кадашевского Хамовного двора разместили Монетный двор (современный Старомонетный переулок напоминает об этом событии). К 1720-м годам было ликвидировано стрелецкое войско. Земли, занимаемые прежде ремесленниками и воинами, стали переходить в руки военных чинов, дворян и купцов. Они приобретали сразу несколько бывших слободских дворов, чтобы устроить на их месте городские усадьбы. Среди собственников Большой Полянки встречались представители титулованного дворянства: Барятинские, Горчаковы, Вяземские. К сожалению, до наших дней не сохранился дом генерала Ивана Ивановича Прозоровского. Над созданием этого произведения архитектуры трудились лучшие зодчие эпохи классицизма: в 1773 году его построил Василий Иванович Баженов, а в конце XVIII столетия Матвей Федорович Казаков переделал особняк для Прозоровского. Сегодня на месте прекрасного здания, разрушенного в 1930-х годах, автостоянка перед советской многоэтажкой в самом начале нечетной стороны Большой Полянки.

В первой половине XVIII века главные дома замоскворецких усадеб чаще располагались в глубине владений. Возле них стояли образующие пространство хозяйственные корпуса – конюшни, каретные сараи, погреба и помещения для хранения припасов. В годы царствования Екатерины II под влиянием классицизма особняки перестали прятаться от городской жизни во дворах и вышли на красные линии улиц. После издания в 1762 году указа «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», освободившего представителей высшего сословия от пожизненной государственной службы, хозяева владений на Большой Полянке получили возможность спокойно заниматься хозяйством. Во второй половине XVIII столетия уплотнилась застройка усадеб, появилась сложная композиция дворов, состоящих из главного дома и множества хозяйственных флигелей. К концу века границы кварталов были четко отрегулированы в соответствии с Прожектированным планом 1775 года.

Замоскворечье, состоявшее в основном из деревянных зданий, сильно пострадало в огне пожара 1812 года. По сообщениям очевидцев, объятый пламенем район «представлялся взволнованным огненным морем». Бедствие усугублялось грабежами, побоями оставшихся в городе жителей и повсеместным осквернением храмов. В Якиманской полицейской части, к которой принадлежала Большая Полянка, из четырехсот семидесяти четырех домов сгорело четыреста тридцать пять. Огонь уничтожил все деревянные постройки улицы, сохранилось лишь несколько жилых и торговых зданий. Дед главного героя «Пошехонской старины» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина говорит о пожаре 1812 года: «У меня до француза в Москве целая усадьба на Полянке была, и дом каменный, и сад, и заведения всякие, ягоды, фрукты, все свое. Только птичьего молока не было. А воротился из Юрьева, смотрю – одни закопченные стены стоят. Так, ни за нюх табаку спалили»[4].

Великий московский пожар. 1810-е гг.

После изгнания Наполеона количество владений на Большой Полянке увеличилось. Бывшие обширные дворянские усадьбы делили на части с разными хозяевами. Новыми жителями района стали преимущественно купцы и мещане. После пожара 1812 года в городе действовала Комиссия для строений Москвы, разработавшая ряд типовых проектов. Для Замоскворечья были характерны невысокие небогато украшенные особняки с мезонинами. Купечество оставило самый глубокий след на Большой Полянке. Почти все сооружения так или иначе связаны с дореволюционными предпринимателями: это жилые и торговые здания, доходные дома, сдававшиеся в аренду, и церкви, деньги на строительство и содержание которых также выделяли состоятельные прихожане.

К середине XIX столетия среди жителей Большой Полянки уже почти не осталось представителей знатных дворянских фамилий – они перебрались на противоположный берег Москвы-реки. Уютные кварталы с маленькими особняками, садами и огородами походили на провинциальный городок. Такие полусельские владения часто встречались на участке улицы от церкви Григория Неокесарийского до Серпуховской площади. Помимо главного дома и необходимых хозяйственных строений здесь стояли коровники, собачники и даже навозники. Часто хозяин с семьей занимал особняк с мезонином, а расположенный рядом жилой флигель сдавал в аренду студентам, мелким чиновникам и мещанам.

Замоскворецкие усадьбы привлекали внимание драматурга Александра Николаевича Островского. Он вполне мог увидеть на Большой Полянке будущих героев своей пьесы «Не было ни гроша, да вдруг алтын»: «Слева от зрителей угол одноэтажного каменного дома. На сцену выходят дверь и каменное крыльцо в три ступени и окно с железной решеткой. От угла дома идет поперек сцены забор, близ дома у забора рябина и куст тощей акации. Часть забора развалилась и открывает свободный вход в густой сад, за деревьями которого видна крыша дома купца Епишкина. На продолжении забора, посереди сцены, небольшая деревянная овощная лавка, за лавкой начинается переулок. У лавки два входа: один с лица с стеклянной дверью, другой с переулка открытый. С правой стороны, на первом плане, калитка, потом одноэтажный деревянный дом мещанки Мигачевой; перед домом, в расстоянии не более аршина, загородка, за ней подстриженная акация. В переулок видны заборы и за ними сады. Вдали панорама Москвы»[5].

Н.А. Мартынов. Панорама Замоскворечья от церкви Николы Заяицкого и Раушской набережной. 1850-е гг.

Низкоэтажное Замоскворечье. Вид с храма Христа Спасителя.

Фотография 1867 г.

Ж.И. Акари-Барон. Панорама Москвы с колокольни Ивана Великого. Южная часть города. (Вид в сторону Замоскворечья). 1847 г.

Купцы, обитавшие на Большой Полянке, отличались друг от друга достатком. Встречались среди них миллионщики – обладатели огромных состояний. Но в основном здесь жили предприниматели средней руки – владельцы нескольких лавок на Ильинке. Как было сказано выше, какой-нибудь герой Островского (Самсон Силыч или Истукарий Лупыч) мог иметь домик на Большой Полянке. «Я ужо, как стану водку пить, так закушу апельсиком»[6], – говорит Карп Толстогораздов из пьесы «Не сошлись характерами». Такого купца легко представить жителем улицы. Полянский рынок не отличался широким ассортиментом товаров, но совсем недалеко, на Болотной площади, располагался крупнейший московский торг, где продавали мясо, хлеб, овощи и фрукты. Даже диковинный «апельсик» (видимо, нечто среднее между апельсином и персиком) отыскать не составляло труда.

П. Бруни. А.А. Григорьев. 1840-е гг.

Купцы целыми днями пропадали в лавках и конторах, лишь к вечеру возвращаясь в Замоскворечье. Их жены и дочери оставались в усадьбах и скучали. Героиня пьесы Островского «Правда – хорошо, а счастье лучше» говорит: «С ума сойдешь от такой жизни! Раз пять дом-то обойдешь, пыль сотрешь, лампадки оправишь, только и занятия. Бродишь одна по пустым комнатам – одурь возьмет. Муха пролетит, и то слышно»[7]. В окне какого-нибудь особняка на Большой Полянке можно смело представить Липочку из пьесы «Свои люди – сочтемся». Она томится, вспоминает о танцах и ждет сваху Устинью Наумовну с вестями о женихе – благородном, рослом, «одетом по-журнальному». В типичном замоскворецком доме с мезонином мог жить другой известный герой Островского – мелкий чиновник Михаил Бальзаминов. Из развлечений – только поиск богатых невест и Полянский рынок. «Пройду по рынку мимо лавок лишний раз – сейчас тебе прозвище дадут, кличку какую-нибудь. Почти у всяких ворот кучера сидят, толстые, как мясники какие, только и дела что собак гладят да играют с ними; а собаки-то, маменька, как львы»[8], – сетует Бальзаминов.

Бывший дом поэта Аполлона Григорьева на Малой Полянке. Фотография 1920-х гг.

В XIX и начале XX столетия среди жителей Большой Полянки и ее окрестностей было немало представителей творческой интеллигенции. Главный певец этих мест – поэт и критик Аполлон Александрович Григорьев, которого называют «Гамлетом из Замоскворечья». Он описал Большую Полянку в книге воспоминаний «Мои литературные и нравственные скитальчества»: «При первом входе вас встречает большой дом итальянской и хорошей итальянской архитектуры. Долго идем мы по этой жиле (улице. – Д. Д.), и ничто особенное не поражает вас. Дома как дома, большею частью каменные и хорошие, только явно назначенные для замкнутой семейной жизни, оберегаемой и заборами с гвоздями, и по ночам сторожевыми псами на цепи; от внезапного яростного лая которого-нибудь из них, вскочившего в припадке ревности и усердия на самый забор, вздрогнут ваши нервы. Между каменных домов проскачут как-нибудь и деревянные, маленькие, низенькие, но какие-то запущенные, как-то неприветливо глядящие, как-то сознающие, что они тут не на месте на этой хорошей, широкой и большой улице»[9].

С раннего детства Григорьев жил в Замоскворечье. В середине 1820-х годов он перебрался с родителями на Болвановку (окрестности современных Новокузнецких переулков), а в 1831 году – на Малую Полянку. Поэт писал, что Замоскворечье его «воскормило и возлелеяло». В 1839 году в доме Григорьевых поселился Афанасий Афанасьевич Фет – «Горацио Гамлета из Замоскворечья». К друзьям на Малую Полянку приезжали их единомышленники – историк Сергей Михайлович Соловьев, правовед Константин Дмитриевич Кавелин и поэт Яков Петрович Полонский. В 1856 году Фет вышел в отставку и вернулся на улицу своей юности. Он обосновался с супругой в доме № 3 по Малой Полянке. В некоторых стихотворениях Фета угадывается Замоскворечье:

В 1855 году в один из небольших деревянных особняков на Большой Полянке въехал живописец Василий Андреевич Тропинин. В Замоскворечье он провел последние годы жизни. Еще один известный русский художник Виктор Михайлович Васнецов жил в 1884–1885 годах во 2-м Спасоналивковском переулке. Здесь он создавал эскизы декораций для оперы Николая Андреевича Римского-Корсакова «Снегурочка». Почти все московские адреса Василия Осиповича Ключевского – в Замоскворечье. В 1870 году историк поселился на Большой Полянке, 28, а через некоторое время переехал в дом № 18 на этой же улице. В 1877–1896 годах ученый жил на Малой Полянке. В 1915 году в квартире № 7 доходного дома Хлудовых (Малая Полянка, 7, стр. 5) поселился писатель Иван Сергеевич Шмелев. Через семь лет он уехал отсюда в эмиграцию.

И.С. Шмелев с семьей. 1910-е гг.

В 1868 году из семидесяти трех владений на Большой Полянке одно принадлежало княжеской семье, одно – крестьянской, четыре – мещанам, двенадцать – чиновникам, двенадцать – храмам и церковным служителям и сорок три – купцам. После либеральных реформ императора Александра II характер застройки улицы изменился. Некоторые здания стали сдавать в аренду для разных коммерческих нужд. Владельцы домов открывали в них лавки и магазины. В бывших жилых усадьбах устраивали небольшие фабрики. Освобожденные от крепостной зависимости крестьяне давали Москве дешевую рабочую силу, и предприимчивые люди пользовались возможностью запустить производство и заработать состояние. Патриархальная купеческая жизнь, описанная Островским, постепенно заканчивалась.

В конце XIX и начале XX столетия Москву захватил строительный бум. В городе в массовом порядке возводились высокие доходные дома, хозяева которых получали солидную прибыль, сдавая помещения внаем. Архитекторы разного статуса и таланта создавали проекты зданий на любой запрос: от простых, лишенных украшений до презентабельных, оснащенных последними достижениями техники (например, телефонами и лифтами). В это время даже богатые москвичи не видели необходимости жить в особняке, предпочитая роскошные многокомнатные, удобно распланированные квартиры. Большая Полянка не стала исключением из правил: в конце улицы доходные дома появились в большинстве владений. Сады, которые прежде были неотъемлемой частью городского пространства, тоже застраивались. Громады многоэтажек нависали над скромными особняками с мезонинами.

И.С. Шмелев. 1925 г.