Папа Карло и ёлки-палки

История эта, необычайная и удивительная, случилась давным-давно в далёкой маленькой деревне с чудным названьем Пустельга, в новогоднюю ночь. Разумеется, ни в какое другое время она и не могла произойти, потому как всем давно известно, что подобные истории происходят только в эти волшебные зимние ночи.

Тихо падал на землю белый, невесомый снег, серебрясь в лунном свете и укрывая лёгким пушистым одеялом землю, лёд на маленькой речке за огородом, деревья и крыши домов. В умело сложенной бревенчатой избе на самом краю деревни, с деревянной крышей и кирпичной трубой, из которой тянулась к небу сизая струйка дыма, было тепло, уютно и тихо. В своей спаленке, освещённой мягким светом свечи, под нарядной ёлочкой, стоящей у самой кроватки, укрывшись тёплым пуховым одеялом, лежала девочка Фрося шести лет отроду и, грустно глядя в потолок, слушала сказку, которую рассказывала ей сидящая на краю кроватки мама. Голос её был тихим и убаюкивающим, но Фрося не спала.

– Мама, – спросила девочка, когда сказка закончилась, – А когда мне можно будет встречать Новый Год за столом, вместе с гостями?

– Скоро, очень скоро, доченька, – вздохнула мама, погладив девочку по голове, – Ты ведь даже и не догадываешься, как быстро ты растёшь, и как нам с папой хотелось бы, чтобы ты всегда была такой же маленькой, весёлой и любопытной. Но время идёт, скоро тебе будет семь, ты пойдёшь в школу, и в следующем году, тридцать первого декабря, будешь сидеть с нами за столом до самого боя курантов по телевизору, и дольше сколько захочешь, пока не начнёшь клевать носиком. А сейчас надо спать, чтобы Дед Мороз не рассердился и не прошёл мимо нашего дома. Ты ведь знаешь, что он не заходит в дома, в которых живут непослушные дети. А придёт он в самой середине ночи, когда ты будешь крепко спать, и оставит под ёлочкой подарок.

– Значит я его так и не увижу? – огорчённо спросила Фрося.

– Увидишь, конечно, но не ночью. В Новом Году он явится к тебе днём и снова принесёт подарки. Только чтобы получить их, тебе придётся рассказать стихотворение или спеть какую-нибудь песенку. Чем больше ты расскажешь и покажешь ему того, что знаешь и умеешь, тем больше получишь подарков. Ну, а теперь на бочок и баиньки. В новогоднюю ночь детям всегда снятся самые интересные, сказочные сны. Ты ведь хочешь посмотреть такой сон?

– Хочу. Только ты не уходи, пока я не усну, – попросила Фрося, послушно поворачиваясь на бок, – Спой мне пожалуйста песенку. Тогда я засну быстрее.

– Хорошо, будет тебе песенка, – ответила мама и тихим голосом замурлыкала любимую Фросину колыбельную. Песенка была бесконечная – если к концу её Фрося не засыпала, мама обычно начинала её сначала. Но в этот раз уже на её середине девочка сонно засопела носом. Тихо открылась дверь и в комнату на цыпочках зашёл папа Фёдор, большой и бородатый.

– Спит? – шёпотом спросил он маму.

Мама в ответ кивнула головой, продолжая петь свою колыбельную. Папа склонился над кроваткой и поцеловал Фросю в щёку.

– Пойдём, Марьюшка, кумовья уже за столом, – опять шёпотом сказал он маме.

Мама прикрыла одеялом Фросино плечо, погасила свечку и, вслед за папой, вышла из спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. В комнате сделалось тихо. Только тикали на стене ходики да изредка скреблась в подполе мышка. В соседней комнате папа разливал по бокалам шампанское. В телевизоре появилась голова очень важного человека и стала поздравлять всех жителей страны с наступающим Новым Годом. А затем раздался торжественный бой курантов, под который папа, мама и гости встали из-за стола и стали с мелодичным звоном чокаться своими бокалами. А поскольку они были взрослыми, то даже и не подозревали, что с каждым ударом кремлёвских часов стремительно приближается время чудес.

Чудеса начались конечно же не в ярко освещённом, шумном доме. Чудеса и сказки любят темноту и тишину. И такое место нашлось во дворе, в одном из множества сараев, в аккурат в том самом, в котором хранились дрова. А начались они самым обыкновенным образом, точно так, как обычно и начинаются все чудеса на свете. Но давайте обо всём по порядку.

Как только часы пробили двенадцатый раз, и за столом папа, мама и гости под торжественную музыку из телевизора пригубили свои бокалы, во дворе, в аккурат возле дровяного сарая, появилось странное существо. Откуда оно появилось, никто не мог бы сказать с уверенностью, так как разыгравшийся снегопад очень быстро заметал следы. Однако же, по едва заметным очертаниям их можно было предположить, что появилось оно из густого, тёмного леса, который с трёх сторон окружал избу Фёдора.

Ростом оно было едва ли с дюжину вершков, одето было в маленькие пимы, мохнатую меховую шубку и такую же шапку-ушанку с подвязанными сверху ушами. Сразу под шапкой торчали густые брови, а под ними – два юрких чёрных глаза, которые, бегая туда-сюда, внимательно ощупывали всё вокруг. Остальная часть лица его настолько густо заросла пепельного цвета бородой и усищами, что дальнейшее описание того лица стало делом абсолютно невозможном. На руках его были рукавицы из некрашеной шерсти, в правой руке оно держало клюку – с виду обыкновенную палку с сучком-рукояткой.

Подойдя к дровянику, существо оглянулось по сторонам и коснулось концом клюки большого амбарного замка, висевшего на двери. Замок с тихим скрежетом разомкнулся, словно кто-то открыл его невидимым ключом, выскользнул из петель и упал на снег. Дверь со скрипом отворилась и существо вошло внутрь.

В сарае у Фёдора царила чистота и порядок. Вдоль стен ровными аккуратными штабелями была сложена поленница из нарубленных и просушенных летом дров. В одном углу стояли прислонённые к ней три топора различной величины, тяжёлый колун и зубастая двуручная пила. В другом углу стоял целиком вырубленный и выкорчеванный из земли кряжистый берёзовый пень с остатками корней. В третьем углу – чурка с ровно отпиленными концами, предназначенная, видимо, для колки дров. А над чуркой, под самой крышей, на поленнице лежала огромная еловая дубина с остро заточенными сучьями на конце. Для чего хозяин её выстрогал, известно лишь ему одному, а мы можем только догадываться. Наверное, был в этом какой-то резон. Ведь когда живёшь в маленькой глухой деревне, в которой нет ни телефона, ни милиции, посреди леса, полного диких зверей и, кто знает, может даже и разбойников – дубина с сучьями становится далеко не самой бесполезной вещью в домашнем хозяйстве.

– Опаньки! – скрипучим голосом сказало существо, – Вот это как раз то, что нам надо!

Оно поочерёдно коснулось клюкой сначала пня, затем чурки и, забравшись на неё, дотянулось до лежащей сверху дубины. Затем спрыгнуло на землю, отбежало в противоположный тёмный угол и затихло, приготовившись наблюдать за тем, что будет происходить.

Спустя некоторое время на пне вдруг появились большие глаза, чуть светившиеся в темноте тусклым светом, и стали с любопытством оглядывать сарай. Через мгновенье чуть ниже глаз вырос сучок в виде вздёрнутого носа, а под ним большой улыбающийся рот. Тут же, вслед за этим, и на ссохшейся коре чурки так же образовалось лицо, только глаза его были раскосы и подпёрты сильно выступающими скулами, а под маленьким вдавленным носом хитро улыбался рот, обрамлённый тонкими усами и острой, в форме клина, бородкой. На голове его красовалась толи тюбетейка, толи феска, словно вырезанная на верхнем спиле чурки.

– Здорово, друг! С Новым Годом тебя! – весело поприветствовал чурку пень.

– Зыдыравствуй, дарагой! – отозвалась чурка, – и тебя с праздником! Давай знакомиться. Ты кто такой будешь?

– Я Данька Пенёк, – добродушно улыбнулся пень, – А тебя как звать-величать?

– А я Мамед Чурбан. Очень и очень пириятно познакомися! – чуть поклонившись в сторону пня, ответила чурка.

В то же мгновенье из-под потолка с поленницы упала дубина, гулко ударила Мамеда по голове и, отскочив, встала в рост, опершись на дрова. На её толстом конце светилось улыбкой глуповатое широкое лицо с оттопыренными ушами по бокам.

– Доброй ночи, друганы! – громко гаркнуло лицо, – А вот и я, Ванька Дубина!

– Э-э-э! Шайтан! Осторожно нельзя? – обиженно сказал ушибленный Мамед.

– Ну, не взыщи, кунак! Если бы у меня были руки и ноги, я бы осторожно слез по поленьям. А так пришлось десантироваться. Прошу отнестись с пониманием. Ну что, деревяшки, поболтаем?

– Ну, дрова вы и есть дрова! – раздалось из тёмного угла, и в полосу лунного света, струившегося из маленького оконца, вышло существо с клюкой, – Вам, буратинам безмозглым, только бы языками трепать. А у нас дел невпроворот, успеть бы за ночь.

– Ой! – захлопав от неожиданности глазами сказал Данька Пенёк.

– Вай-вай! – вторил ему Мамед Чурбан.

– А это ещё что за карлик тут скрипит? – грозно спросил Ванька Дубина.

– Как ты сказала, глупая палка? Карлик? – существо размахнулось и стукнуло Ваньку клюкой по голове, – С тобой, дубина стоеросовая, не скрипит, а разговаривает король всех окрестных лесов Карл тринадцатый Буреломный! Но для вас, бестолковые обрубки, я папа. Будете называть меня папа Карло. Понятно?

– Понятно, – робко ответили деревяшки.

– И так, для чего я силой своей власти дал вам глаза, языки и уши, а также вложил в ваше деревянное нутро немного мозгов? Чтобы вы всю волшебную ночь, которая бывает только раз в году, в сарае лясы точили?

Деревяшки смотрели на папу Карло и растерянно молчали.

– А вот я вам сейчас расскажу для чего, слушайте в оба уха. В моём королевстве растёт невидимое множество деревьев и кустов: больших и маленьких, красивых и не очень. Но все они приносят королевству пользу: вдоль корней их растут грибы, птицы вьют на их ветвях гнёзда, в их дуплах живут белки и бурундуки, а под корнями тех из них, что выворочены бурей, устраивают берлоги медведи. Их листвой питаются лоси и олени, корой – зайцы в голодные зимы. Все, кто живёт в лесу – их друзья, а враг у них только один – человек с топором. Деревья не боятся зимнего холода, для того, чтобы жить, им не нужно никого убивать. Человек же, чтобы согреть своё тщедушное тело, берёт топор и идёт в лес, рубит деревья и сжигает их в своей печке. Так было испокон веков, так есть и сейчас. И мы ничего не можем с этим сделать, мы не можем наказать человека, никак и никогда, за исключением единственной ночи в году, когда возможно самое невозможное.

Папа Карло подошёл вплотную к притихшим слушателям и легонько стукнул клюкой по пню.

– Вот ты, Данила, знаешь кем был, до того, как дровосек Фёдор, живущий в этом дворе, сначала срубил тебя, а затем выкорчевал с корнями то, что от тебя осталось? Ты был высокой берёзой с прямым и белым, как снег, стволом и густой зелёной листвой. А ты Иван?

Он подошёл к дубине и ткнул её клюкой.

– Ты был вековой елью. Ты стоял в глубине леса и возвышался над всеми деревьями, гордо покачивая над ними своей очаровательной макушкой. Той самой, которую ровно год назад, свалив тебя на землю, дровосек отпилил и принёс в свой дом, на забаву своей дочке. А после распилил ель на куски, из одного из которых неизвестно для чего выстрогал тебя. Ну а ты, Мамед?

Папа Карло подошёл к чурбану и постучал ему клюкой по тюбетейке.

– Ты был редким в наших лесах деревом с раскидистой кроной, твёрдой, как у дуба плотью и иноземным названием карагач, что означает “чёрное древо”. Ты был красой и гордостью моего леса, пока не попался на глаза Фёдору. В лесу не было дерева, древесина которого могла бы гореть жарче твоей, поэтому он сделал из тебя дрова для бани. А из комля – самой нижней и крепкой части бревна – сделал тебя, чурку для колки дров. Теперь я спрашиваю вас: можно ли оставить все эти подлые его деяния безнаказанными?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.