Трибунал обывателям Великого княжества Литовского

Во второй половине XVI века весьма значительную роль при создании трех наиважнейших нормативных правовых актов средневековой Беларуси — Статутов ВКЛ 1566 года и 1588 года, а также Устава высшего апелляционного суда — сыграл один и тот же человек. Звали его Остафей Волович. Он не имел высшего юридического образования, но в историю Беларуси вошел как самый крутой законодатель, активный борец за независимость ВКЛ, главный защитник белорусской мовы и великий канцлер ВКЛ.

Происхождение и образование

Он появился на свет около 1520 года. Этот уроженец Гродненщины происходил из древнего православного рода и получил весьма приличное домашнее образование. Судя по всему, скачок на самую вершину власти и богатства совершил именно Остафей Волович, ибо в 1528 году, когда ему шел 8 год, отец Воловича и его пятеро братьев выставляли в войско ВКЛ всего двух вооруженных всадников.

Вопреки широко распространенному мнению он не только не имел высшего юридического образования, но даже никогда не учился в иностранных университетах, а первый университет ВКЛ был основан при его непосредственном участии только в 1579 году. С латынью он не дружил, о чем не стесняясь периодически жаловался друзьям и знакомым. Впрочем, со временем эту проблему он успешно решил, взяв в секретари родственника жены, имя которого со временем прогремит на всю Европу. Звали смышленого паренька, который приходился ему племянником по женской линии — Лев Сапега. Впрочем, не только Лев Сапега помогал ему с нелюбимой латынью, но и всех племянников мужского пола из рода Воловичей (своих сыновей не имел) он направил учиться в западные университеты.

Отсутствие высшего юридического образования не стало препятствием для создания самого совершенного свода законов на то время в Европе — Статута ВКЛ 1566 года. Огромный вклад внес Остафей Волович и третью редакцию Статута ВКЛ 1588 года. Причем такая высокая оценка Статутов ВКЛ дана не только современными белорусскими, но и польскими, а также литовскими учеными. Фактически именно под его руководством была подготовлена третья редакция Статута ВКЛ 1588 года, а Лев Сапега только опубликовал его.

Польский Статут Яна Ласского 1506 года уступал по всем параметрам Статутам ВКЛ 1566 года и 1588 года, на что с непременной грустью указывают польские историки. Так, историк права В. А. Мацеевский писал: «Великим памятником законодательства своей эпохи является Литовский Статут, и таким, какого современная Европа не имела». В данном случае, похвала со стороны поляков дорогого стоит, уж очень они ревниво относись ко всему, что исходило от ВКЛ и на похвалу были чрезвычайно скупы во все времена.

Борьба за независимость ВКЛ

У Остафея Воловича было несколько важных жизненных приоритетов, которых он придерживался всю жизнь.

На первом месте была держава — Великое княжество Литовское, Русское и Жемойтское, верой и правдой которому он служил всю жизнь, и великим канцлером которого в итоге он стал в 1579 году. Он также значительно поспособствовал становлению правовой системы и изо всех сил защищал независимость ВКЛ. А времена были одни из самых тяжелых в истории средневековой Беларуси. Она оказалась среди двух огней.

С одной стороны войска московского тирана Ивана Грозного практически полностью захватили восточную Беларусь, включая Полоцк, и целый ряд других городов. С другой стороны «союзнички» — поляки — используя тяжелейшее положение навязали «братский союз», так называемую Люблинскую унию. В результате ВКЛ утратило значительную часть территории — Украину (Киев, Волынь) и часть Беларуси (Подляшье с Белостоком).

1 июля 1569 году была образована Речь Посполитая. Люблинская уния декларировала создание унитарного государства. Однако грандиозным планам поляков по созданию славянской империи в центре Европы с доминированием польского этноса активно противодействовал Остафей Волович, на тот момент заместитель канцлера ВКЛ, а позднее его родственник по женской линии Лев Сапега. Ни при каких обстоятельствах они не соглашались на ассимиляцию литвинов-белорусов.

Борьба за независимость шла долгая и упорная. Переговоры об условиях унии шли несколько месяцев и чрезвычайно тяжело. Общий сейм королевства Польского и ВКЛ начал работу уже 10 января 1569 года. Отказ польской делегации рассмотреть проект унии, подготовленный властями ВКЛ, вынудил Остафея Воловича, а был он тогда по должности заместителем канцлера, совместно с другими чиновниками ВКЛ демонстративно покинуть сейм. Это произошло в конце февраля 1569 года. С этого момента начался поэтапный захват территории ВКЛ.

Уже 1 марта 1569 года король польский и великий князь литовский Сигизмунд II Август подписал универсал, согласно которому Подляшье и Волынь отходили под юрисдикцию Польского королевства. Это было грубейшим нарушением клятвы великого князя, которую он давал при вступлении на престол и законодательства ВКЛ. При этом имения Остафея Воловича Ламазы, Воин и Кадынец, расположенные на Брестчине на границе с Подляшьем тоже подпали под юрисдикцию Короны Польской. Другими словами, несговорчивый подканцлер был поставлен перед выбором: присягнуть на верность польскому государству или лишиться собственных владений. Многие в этой ситуации сделали бы выбор в пользу собственности, но не Остафей Волович.

10 марта 1569 года несколько подляшских панов обратились к королю, чтобы он лично принудил Остафея Воловича принести присягу польскому королю. Чтобы склонить Остафея Воловича к подписанию унии на условиях польской стороны, что только не предпринимали: и публичные унижения, и наветы, всячески стремились снизить его авторитет в глазах короля. Однако наилучшей каверзой им показалось лишение Остафея Воловича земельных владений, расположенных в той части, которая отходила к Польскому королевству в случае отказа от принесения присяги на верность Польскому государству.

Несмотря на все интриги Сигизмунд II Август все не решил дело доводить до личного конфликта и освободил подканцлера от принесения присяги. Ни угроза потеря имений, ни угроза потери государственной должности не принудили Остафея Воловича предать родину.

Борьба за независимость продолжалась еще долго, но она не была напрасной. С 06.01.1589, т.е. с момента вступления в силу третьего Статута ВКЛ 1588 года, уже при Льве Сапеге Речь Посполитая фактически представляла собой не унитарное, как это объявлялось согласно Акту Люблинской унии, а конфедеративное государство. Основная цель унии, которая предусматривала ликвидацию белорусской государственности, никогда не была достигнута. Этот факт был широко известен и признавался даже в Советском Союзе. Если кто-то сомневается, то может самостоятельно заглянуть в трехтомный Дипломатический словарь под редакцией доктора экономических наук и министра иностранных дел СССР А.А.Громыко: «Выступая на международной арене как единое государство, Речь Посполитая сохранила некоторые черты конфедерации: на территории ВКЛ (урезанной Люблинским сеймом) имелись особое законодательство и суды, отдельные высшие административные должности, казна, войско. Созданное Люблинской унией государственное устройство сохранялось без существенных изменений вплоть до 1791 года». При этом, авторы статьи в Дипломатическом словаре сказали далеко не все, ибо у каждой из стран, заключивших Люблинскую унию, имелось свое правительство, самостоятельное законодательство, суд, собственная армия, границы, каждая из них чеканила свою монету, и только сейм и монарх были общими.

Конфедеративный характер Речи Посполитой в свое время обосновал и белорусский доктор юридических наук Иосиф Юхо.

В 1572 году умер последний король польский и великий князь литовский из династии Ягеллонов — Сигизмунд II Август. С его смертью пресеклась мужская линия династии Ягеллонов, которая правила почти 200 лет. Это породило политический кризис в государстве. Чтобы выйти из ситуации было решено передать корону Анне Ягеллонке, сестре умершего короля, а вновь избранный король должен был жениться на ней, стать соправителем и таким образом обеспечить преемственность власти.

Избранный король польский и великий князь литовский Генрих де Валуа согласился принять ряд условий, которые значительно ограничивали власть монарха, они известны как «Генриковы артикулы». Правление Генриха Валуа было недолгим — узнав о смерти своего брата и возможности занять престол Франции, он отказался от династического брака с Анной Ягеллонкой и вернулся на родину.

Следующий избранный монарх Стефан Баторий (1576—1586) также женился на Анне Ягеллонке и подписал Генриковы артикулы. В частности, он задекларировал, что «паны-радные и сословия Великого Княжества Литовского, и Земли Волынской, Киевской, Брацлавской, которые судятся по литовскому праву, таким же образом решили, что на следующем Сейме, собранном для нашей (Стефана Батория) коронации, должны исправить свои права и установить обычаи справедливости между собой. И как они между собой договорятся, и на что согласится большая часть тех, кто судится по литовскому праву, то мы (король и великий князь) всё это при нашей коронации должны будем подтвердить, и затем также им будет всегда позволено исправлять свои права и суды».

Высший апелляционный суд

Самостоятельный высший апелляционный суд ВКЛ был мечтой литвинской шляхты.

Остафей Волович всегда помнил о клятве, принесенной Стефаном Баторием. Вопрос о создании самостоятельного Трибунала ВКЛ стал актуальным с учреждением в Польском королевстве 1578 г. коронного Трибунала. Пользуясь непосредственной близостью к трону короля поляки в этом деле малость опередили литвинов. С аналогичной просьбой к королю польскому и великому князю Литовскому Стефану Баторию сразу же обратились власти ВКЛ.

01.03.1581 года на сейме Речи Посполитой был утвержден устав Трибунала ВКЛ. В каждой из стран (Королевстве польском и ВКЛ) был свой высший судебный орган. С одной стороны, введением высшего апелляционного суда судебная власть великого князя Стефана Батория была ограничена, что не могло не радовать шляхту, а с другой одной из главных целей создания Трибунала ВКЛ была разгрузка великокняжеского суда в части рассмотрения апелляционных жалоб на решения местных судов. Стоит отметить, что многие апелляционные жалобы, поданные ранее в великокняжеский суд годами лежали без движения. Определения (декреты) Трибунала ВКЛ имели силу сеймовых постановлений и не могли быть отменены даже королем и великим князем.

Как вы наверное уже догадались, устав Трибунала ВКЛ разработал великий канцлер Остафей Волович при участии писаря литовского Льва Сапеги и других сотрудников великокняжеской канцелярии. Однако подпись под этим документом только одна — великого канцлера.

Трибунал ВКЛ состоял из 46 депутатов, с 1588 года избирались ещё 3 депутата от Жмудской земли. Судьи трибунала избирались на поветовых (воеводских) сеймиках, по два от каждого повета, а также от воеводств, которые не имели деления на поветы. Срок полномочий судей — один год. Учредив Трибунал ВКЛ король Стефан Баторий избавился от участия в тягосных и долгих судебных разбирательствах.

Фактически Главный литовский трибунал начал действовать в 1582 году.

В компетенции Трибунала были дела по апелляциям на решения земских, гродских и подкоморских судов, жалобы на решения поветовой власти. К юрисдикции Трибунала ВКЛ также относились дела с участием духовенства. В рассмотрении таких дел участвовали депутаты от духовенства.

По первой инстанции Трибунал ВКЛ также рассматривал дела о ненадлежащем исполнении старостами или городскими чиновниками своих обязанностей при исполнении судопроизводства и дела духовных лиц. Постановления трибунала принимались большинством голосов. Дела решались на основании Статутов ВКЛ, сеймовых конституций и звычаевого (обычного) права.

Заседания Трибунала происходили под председательством избранного маршалка поочередно в различных городах ВКЛ. Каждая сессия (каденция) должна была продолжаться 22 недели. Сессия в Вильне называлась виленской (литовской) каденцией, а в Минске и Новогрудке — русской каденцией.

Изначально сессии Трибунала проходили в Вильно, Троках, Новогрудке и Минске, с 1688 года — один год в Вильне и Новогрудке, второй год — в Вильне и Минске.

С 1764 часть Трибунала заседала в Вильне, часть в Новогрудке или в Минске. С 1775 заседания проходили в Вильне и в Гродно.

С 1726 года к Трибуналу ВКЛ перешла часть функций Трибунала скарбового ВКЛ.

Трибунал ВКЛ функционировал до ликвидации ВКЛ. В настоящее время архивы трибунала хранятся в Вильно (ныне Вильнюс).

Во второй половине XIX века (1880—1886) Виленской Археографической комиссией было опубликовано три тома Актов Главного Литовского Трибунала и один том Декретов Главного Литовского Трибунала.

Устав Главного Литовского Трибунала был напечатан неоднократно, первая публикация Вильно, Друкарня Мамоничей, 1586, а также публиковался в 25 томе «Временника императорского Московского общества истории и древностей российских» (Москва, 1857). До сих пор это единственное печатное издание, к великому сожалению оно изобилует множеством как смысловых, так и орфографических ошибок.

Наиболее основательная монография, посвященная Трибуналу ВКЛ, принадлежит перу М. Н. Ясинского, она называлась «Главный литовский Трибунал: его происхождение, организация и компетенция» (Киев, 1901).

В современной Беларуси полный текст устава Трибунала ВКЛ целиком не публиковался. Отдельные и весьма краткие выдержки из устава Трибунала ВКЛ были опубликованы в первом томе трехтомного сборника документов и материалов «Белоруссия в эпоху феодализма» (Минск, изд-во Академии наук БССР, 1959, стр. 158—159). Немногим более масштабная публикация отрывков текста Трибунала ВКЛ содержалась в «Хрэстаматыi па гiсторыi беларускай мовы» (Минск, изд-во Академии наук БССР, 1961, стр. 202—208).

Старобелорусский — государственный язык ВКЛ

Устав Главного Литовского трибунала написан на старобелорусском языке. К слову сказать, все государственная документация в ВКЛ в это время оформлялась на старобелорусском, о чем свидетельствует государственный архив (Метрика ВКЛ), тем не менее, прямая норма о государственном статусе старобелорусского языка впервые появилась именно в период работы Остафея Воловича в комиссии по разработке Статута ВКЛ 1566 года. Эта норма была направлена против экспансии польского языка и латыни. Как мы уже упоминали Остофей Волович недолюбливал иностранные языки, самым милым для него был родной — старобелорусский. Именно он настоял, чтобы в Статуте ВКЛ 1566 года впервые был законодательно закреплен государственный статус старобелорусского языка: «А писаръ земскій маеть по Руску литерами и словы Рускими вси листы и позвы писати, а не иншымъ языкомъ и словы, и такъ маетъ писаръ присегати». Это уже позднее в предисловии к Статуту ВКЛ 1588 года ученик и дальний родственник Остафея Воловича, Лев Сапега с гордостью писал: «А если народу какому стыдно право своего не знать, особенно нам, не чужим каким языком, но своим собственным свои права записанные имеем и в любое время, когда нам необходимо к отражению всякой обиды, их можем знать».

Если кто-то думает, что это состоялось само собой, то без жаркой борьбы в этом вопросе не обошлось. История сохранила жалобу виленского войта Августина Ратондуса к одному из кардиналов, в котором он с негодованием писал: «При составлении тех прав (Статута ВКЛ 1566 года) я имел много горячих споров с еретиками, которые составляли едва ли не большую часть среди создателей этого права… Многие, даже среди великих имен, заявляли что латынь им не нужна и даже вредна, и что всякое зло было принесено в ВКЛ на этом языке». Августин Ратондус был не менее амбициозен нежели Остафей Волович, он перевел текст Статута ВКЛ 1566 на латынь и тем самым сделал его достоянием всех правоведов средневековой Европы.

Также поясним, что язык старобелорусский и язык Московского государства значительно отличались между собой, по этой причине в Московии даже содержали толмачей (переводчиков) со старобелорусского. В качестве примера можно привести первую публикацию текста Трибунала обывателям Великого княжества Литовского, осуществленную в Москве в середине XIX века. Переписчик текста устава и (или) наборщик текста в типографии до такой степени не понимали смысл написанного на старобелорусском языке, что в отношении одного и того же понятия использовали четыре разных слова «сейм», «сойм», «сонмъ» и «съемъ». И это далеко не единственный ляп. По мере сил часть подобных ошибок была исправлена нами.

Завещание канцлера

Прожил великий канцлер Остафей Волович около 67 лет. В молодости он носил щегольскую испанскую бородку, был женат всего один раз, сыновей не имел, а только одну дочь — Регину. Она и стала наследницей практически всех богатств.

Умер Остафей Волович в самом конце 1587 года, а незадолго до смерти составил завещание. В нем есть немало интересных положений, которые заслуживают пристального внимания.

Во-первых, они говорят о его скромности, во-вторых, о желании обеспечить функционирование школы и госпиталя, основанных им самим, даже после смерти, в третьих, о даровании вольной всем зависимым людям, которые лично служили великому канцлеру.

«В последние дни моей жизни я постановляю и скрепляю печатью своё решение, чтобы моё тело было похоронено в моём Сидранском поместье, в кирпичном склепе под костелом, без каких-либо дорогостоящих церемоний. Ни лошадей, ни доспехов, ни чего-либо ещё делать не нужно, ибо я не собираюсь туда на войну. Только покройте моё тело чёрной тканью и отвезите к месту погребения.… Но позаботьтесь о том, чтобы в костеле всегда совершалась служба Господу Богу и проповедь Его Святого Слова. Напоминаю всем, кто будет владеть этими землями, что школа и больница, основанные мной как казначеем, не будут ликвидированы или сокращены. Если кто-либо из владельцев осмелится это изменить, то в этом случае Сидранское поместье с его землями должно быть передано в государственную казну.

Теперь решение относительно моих слуг. Если через четверть года Господь Бог позволит мне умереть, то я заплачу им вдвое за эту четверть года. И буквально всем, кто служил мне, от мала до велика. Чтобы они были вознаграждены по общему реестру, где перечислены все, кто служил при моём дворе, а не только те, кто воевал. Для этого используйте серебро, золото, лошадей, которые останутся после меня. Главное, чтобы никто не жаловался на их службу.

Я также подтверждаю, что во всех моих имениях невольники и другие лица, не свободные по наследственному праву, мужчины и женщины, даже если они пленники или должники, объявляются свободными. Они имеют право служить свободно или идти, куда пожелают…».

Решения великого канцлера, озвученные им в качестве последней воли, говорят сами за себя. Комментировать здесь вроде бы и нечего, напомним разве только что в Российской империи у наших так называемых «старших братьев» к ликвидации креспостного права приступили только в 1861 году, т.е. спустя почти 300 лет после того, как это было опробировало Остафеем Воловичем на восточноевропейских землях. Конечно, с его стороны это не была попытка отмены крепостного права в общегосударственном масштабе, а скорее личный акт по отношению к собственным слугам. Тем не менее, этот факт не только весьма примечательный, но и заслуживающий всяческого одобрения.