Карта Свободы

Глава 1. Подготовительная

Я уверенно стояла у штурвала междупланетной бермудской шхуны, в надежде покинуть родную планету, одну из колониальных объединенных планет Даймонии, занимающейся переработкой мусора со всей Даймонии. Моя планета не имела названия, лишь порядковый номер. «Ц – 14» – было указано в реестре всех объединенных планет. Название имела только одна планета, где обосновался сам Властитель, монарх мира Даймонии, со своими приближенными и высшим обществом. Его планета называлась Центральной, от нее велся счет добавочных планет, которые служили во благо и процветания Центрального мира и тех даймонов, кто имел возможность жить в нем. Ц – четырнадцатая – последняя, самая далекая, самая отсталая и самая бедная планета Даймонии. Ее функция – перерабатывать мусор со всех остальных принадлежащих даймоном планет. И древний разваливающийся корабль, за штурвалом которого я стояла, должен унести меня подальше от этого, Создателем позабытого, места.

Моя шхуна, гордо именуемая «Угольной Галкой», была все еще на ходу несмотря на то, что подобные корабли давным-давно сняли с производства. Уже все вселенные перешли на новые, обтекаемые, более совершенные гибриды кораблей, однако на нашей примитивной планете заполучить даже такую развалюху на звездных парусах – большая удача для меня.

Мне повезло выкупить «Галку» у старого пройдохи-дверга, торговца редкостями, за баснословную сумму, но более современные космические корабли стоили еще дороже. Должна заметить, что никто и не реализовывал современные технологии на планетах подобного типа, как моя родная четырнадцатая. Во-первых, у населения дальних планет не было средств, а во-вторых, даймоны почти никогда не покидали родные края и не нуждались в межпланетных или межзвездных кораблях. Перекупщик антиквариата, у которого я работала уборщицей, и эту космическую шхуну бы утилизировал по запчастям, не догадывайся он о моем страстном желании – сбежать за границы Даймонии.

Я работала в лавке у этого торгаша пол жизни. Когда-то он принял меня на работу лишь потому, что желающих убираться сложно было найти – бесперспективно. Уже давно изобрели бытовую роботехнику, которой охотно пользуются избранные даймоны, но дверг был слишком скуп для покупки столь редкой техники. В его магазинчике труд был исключительно ручным и моим. Мне он выплачивал малую часть зарплаты, забирая остальную долю себе в карман за устаревшую модель шхуны. Четырнадцатая планета совершила изрядное количество кругов, пока я смогла полностью выкупить у него «Галку».

Мать моей работой и жизнью не интересовалась, ей было абсолютно наплевать, чем занимались ее дети. Она считала, что дети могут заниматься всем чем угодно, как можно дальше от нее.

Своих отцов никто из моих братьев и сестер не знал, и даже, к какой расе второй родитель относился, оставалось загадкой для всех. Зато мать была суккубой – непревзойденной, восхитительной, статной, похотливой, манящей даймоницей. Единственной полукровкой, которой не унаследовала дар очарования от нее, была я. Из-за своей врожденной неспособности к соблазну мать меня считала бракованной и ненавидела сильнее остальных своих детей. Больше всего ее выводило из себя – мое врожденное равнодушие к суккубским флюидам. Мне быть марионеткой в материнских руках и быть одурманенной даймонами соблазна не светило. В моих глазах это было самым настоящим благословением Создателя, в материнских глазах – причина издевательств и насмешек.

Все ее дети являлись грязными полукровками, как принято выказываться о нечистокровных в Даймонии, и почти все они обладали даром соблазнения, даже в период повсеместной энергетической ущербности. Нечистая кровь не помешала моим братьям и сестрам обзавестись собственным кругом общения, пристанищем, худо-бедным статусом, а заодно у них получилось избавить мать от своего присутствия.

Хороших отношений в семье не сложилось, и это не было удивительным среди даймонов. Расовый эгоизм, корысть и фальшивость не служили на пользу обретения любящих семей, друзей и тому подобных исключительных явлений, но все же иногда и такое случалось. Лично мне не довелось узнать или увидеть собственными глазами способных на чистые чувства даймонов, но в лавке мне встречались тексты о верных любимых и надежных друзьях среди этой себялюбивой расы.

Дом служил мне ловушкой для сновидений, крохотную комнатку в подсобке с топчаном сложно было назвать домом, но даже за это я была благодарна. Зато рабочее место дало мне много возможностей. Я познавала многообразие миров через книги, древние предметы быта, устаревшие технологии, в общем, с помощью всего, что тащил к себе на перепродажу мой работодатель. И пока я смахивала пыль с продаваемых двергом экспонатов, я вовсю их рассматривала, исследовала и старательно запоминала каждую мелочь. Именно в лавке, у меня зародилась мечта. Я загорелась отчаянным желанием покинуть четырнадцатую планету Даймонии и поселиться на бывшей Земле, на территории Земной республики. Именно в магазинчике сувенирных мелочей и древних редкостей меня стали манить далекие звезды, миры и… люди.

Люди – совершенно необыкновенная, печально потерянная раса. Оказалось, что человек был самым уникальным творением Создателя среди всех жителей необъятного космоса, но до межвселенской катастрофы об этом никто и не догадывался. Люди влияли на энергии вселенных больше других, кто бы мог подумать? А выяснилось это просто и банально, когда стало совсем поздно…

Пятьдесят тысяч лет назад высшие расы обнаружили недоразвитую планету, Землю, и ее дикое население. Это были многоклеточные организмы, биологические оболочки, без каких-либо особенностей, даров или же защитных, дополнительных органов. Земляне не имели ни когтей, ни клыков, ни крыльев, ни сверхпрочных костей, ни возможности использовать энергетические потоки напрямую, ни магии, ни силы – ничего. Грубо говоря, человек предстал перед высшими расами простым мешком с кровью, заполненным инстинктами и деструктивными желаниями. Однако, Создатель всего сущего любил свои творения и никогда их не обделял, но высшие сочли иначе.

Скучающее верховенство разных высокоразвитых рас решила поиграть с зачаточным миром, возомнив себя силой, с которой нужно считаться всему земному народу и целой планете. Каждый из высших выбрал самую привлекательную, на свой взгляд, культуру и исподволь направлял выбранный народ, аккуратно развивая в том или ином направлении избранных. Принципы и методы развития населения зависели от того, какая именно внеземная раса решила поиграть в «Создателя и аборигенов». Выглядело это все именно так, как игра, будто высшие раскинули карты и ждали следующего хода оппонента. Игра избавила долгожителей от скуки, и эта игра неожиданно увлекла и затянула до непредвиденного итога. Сильные возомнили себя богами, и, естественно, это не могло привести ни к чему хорошему.

Спустя время вся планета Земля погрязла в заговорах, дрязгах, войнах, и борьбе за мировое господство. Каждая из скрытых сил, каким являлось внеземное вмешательство, имела свое видение развития человечества и не собиралась сдавать позиций, каждая из этих сил тянула одеяло на себя тем самым, убивая планету и самих землян. Так не могло продолжаться вечно. И когда Создатель больше не мог ждать просветления высших и терпеть издевательств над одним из своих миров, он сделал свой ход, здорово проучив верховенство, возомнивших себя Создатель знает кем, за высокомерие, что до сих пор расплачиваемся.

Все бесконечные вселенные, галактики, планеты, кометы, звезды, метеориты, куски камня, травинки или же просто песок – сотворены Создателем. Все живое, не живое подчиняется его законам. Высшие расы не пошли по предначертанному Создателем пути, вместо этого сочли себя способными повелевать чужим домом, за что получили урок от настоящего бога. Позволив уничтожить мир Земли и людей, равновесию энергий пришел конец. Последствия этого нарушения были катастрофическими. Уже прошло пятьдесят тысяч лет, а энергетические потоки так и не пришли к балансу, из-за чего продолжает страдать каждая раса участвующих в изменение жизненного цикла Земли.

Даймоны, ангелосы, драканы, дверги, сиды – все участники получили откат за неуместное вмешательство. Высшие расы не знали и не могли знать того, что человек только с виду являлся слабым и неспособным к выживанию в беспредельном космосе, однако, при всей людской неприспособленности, человек обладал таким влиянием на вселенские энергии, что высшим и не снилось. Внеземное и разрушительное влияние на развитие земной планеты привело к огромному ущербу во всех мирах, ибо Создатель наделил человеческую расу неповторимой проводимой способностью, именно человек перерабатывал энергетические потоки, что те становились пластичными и послушными для использования другими. Человек преобразовывал энергию для высших рас, а высшие расы собственноручно уничтожили раздатчик энергий, если можно было так выразиться, для всех вселенных. И без людской проводимости вселенные существовали, жили и взаимодействовали между друг другом, но без переработанной человеком энергии все усложнилось. Теперь все вселенные, галактики или же небесные тела, их живые и неживые жители находились в энергетическом голоде, что в корне изменило привычное бытие.

По началу никто из высших рас участвовавших в игре не заметил никаких изменений, а когда на их головы посыпались неисправимые глобальные перемены, то главы миров заметались в поисках решений и изначальных причин. За долгое время выяснений ведущего фактора изменений, произошла ощутимая деградация высших народов. Правда вылезла на поверхность – незаконное вмешательство в недоразвитый мир и его уничтожение привели к катастрофе, к безвозвратным метаморфозам, к нарушению энергетического баланса. Объединившись, все высшие попыталась восстановить равновесие в доступных вселенных, однако, лишь ухудшили и без того трагичное положение. В каждом мире случились свои видоизменения.

Империя Ангелии, осталась без возможности взмыть в небо. Ангелосы перестали рождаться крылатыми, а вместе с крыльями утратили свое сочувствие к ближнему и повышенную эмпатичность. Такие изменения привели империю к прогрессивному скачку в летно-космической отрасли. В попытках компенсировать утраченную способность к полетам, ангелосы начали производить самые легкие, самые быстрые и сверхпрочные космические корабли, но, к моему сожалению, они обладили не достаточным вооружением. Даже утратив возможность к расовому милосердию, Ангелосы продолжали яро выступать против территориальных, расовых междоусобиц и применения силовых методов, торгуя кораблями без военного оснащения.

Сиды утратили способность взывать к силам природы. До катастрофичного перекоса энергетических потоков каждый сид мог распознать уникальные голоса любого растения, животного: всего, что имело подобие жизни. Сиды имели значимую власть над окружающим первородным миром. Они могли ускорить рост цветка, убедить хищника не нападать, расслышать говор реки и развернуть ту вспять. Они могли влиять на грандиозные процессы всем на зависть, а некоторые сиды обладали такой мощью, что могли договориться даже с явлениями природы, однако такая сила была крайне редка и до нарушения баланса. В результате энергетического голода возникла мутация, передающаяся по наследству. В редких семьях, где когда-то могли общаться с животным миром, стали рождаться мутировавшие сиды – оборотни. Их трансформация в звериный облик воспринималась другими сидами, как злостное нарушение в естественный природный процесс, из-за чего жестко отвергались социумом. И те, кто рождался со второй животной ипостасью со временем совсем покинули королевство Сид, создавая собственную историю, а в королевстве все чаще и чаще стали появляться на свет те, кто никакой чувствительностью к природе совсем не обладал. В настоящее время среди сидов остались лишь те, кто все еще слышал еле слышный шепот природы, но ни о каком влиянии речи быть не могло. Такой исход последствий катастрофы повлек за собой довольно интересное переплетение механики с этикой сидов в быту. И теперь вместо управления силами природы, сиды славились находчивостью и отменной изобретательностью, лучшими сельскохозяйственными технологиями, которые берегли и не загрязняли окружающие пространство. Сиды стали квинтэссенцией экологических методов в любой сфере, транспортной или даже энергетической. На планетах, принадлежащих королевству Сид, было строго запрещено и жестко пресекалось техногенное развитие или же влияние, сиды строго следили не только за собственными поданными, но и за посетителями их территорий. По законодательству планетарного королевства Сид, они не пропускали корабли, если те не проходили по пропускным условиям. Это несколько осложняло межрасовые торговые отношения, но сиды были неумолимы и жестоки по вопросам сохранения природной естественности. Приходилось исполнять выдвинутые ими условия, если присутствовала необходимость сотрудничества.

Дверги тоже сильно изменились после катастрофы, они перестали чуять жилы и залежи драгоценных и полудрагоценных камней, поэтому вместо обычного и привычного проживания под землей, дверги вылезли из недр и приступили к покорению наземных территории. Это сильно отразилось на их внешнем облике. Вместо низкорослых коренастых мужичков и их маленьких избранниц, которые славно уживались в подземных городах и ловко продвигались по шахтным дорогам, следующее поколение двергов, выбравшихся наружу, сильно и очень заметно вымахало. Теперь представителей двергов было несложно определить издали: по росту, могучему телосложению и по избыточному росту волос у обоих полов. Мой начальник как раз выглядел внушительно: гигантским и сокрушительным. Этот дверг имел исключительный нюх на антикварные редкости, пользующиеся спросом у покупателей.

Не стоило забывать и про страсть этой подземельной расы к драгоценным металлам и камням. Кстати, определить породу камня, вид и огранку они все еще мастера. После нарушения баланса энергий ювелирное дело так и осталось нишей двергов, и даже усовершенствовалось, благодаря такой науке, как Артефакторика, скачок которой пришелся как раз на посткатастрофное время. Тонкие изделия двергов до сих пор пользуются спросом на межгалактических рынках. Двергам удалось отменно приспособиться к новой жизни после перекоса энергий, что не удалось драканам.

Драканы несильно изменились внешне, так и оставшись двуипостасными ящерами. Крылья продолжали поднимать их в небо, в отличии от ангелосов, однако, драканы потеряли свой внутренний огонь, свою суть, свое Я, которое поддерживалась именно энергиями вселенных. Без внутреннего огня дракан переставал чувствовать себя цельным, терял интерес к жизни в двуногом обличии, предпочитая звериную половину. По истечению долгого времени, связь драканов с другими мирами совсем оборвалась. Никакой торговли, никакой коммуникации не сохранилось до настоящего момента.

История всех вселенных еще помнила дракана, который своей жестокостью потряс многие звездные системы и держал в кровавом ужасе большинство миров из межзвездного альянса. После длительного и драматичного террора капитана Тана превосходящее число влиятельных лиц альянса были за утрату связи с миром ящеров и против попытки что-либо исправить в судьбе целого мира.

Даймоны наравне со всеми участвовали в непрошенной реализации собственных амбиций на Земле и были соответствующе наказаны Создателем. Изначально раса даймонов обладала сильным, гибким телом. Хвост и рога, которые когда-то украшали каждого представителя Даймонии, всем откровенно сигнализировали о физическом превосходстве, о животных повадках представителей этих объединенных планет. После нарушения энергетического равновесия даймоны перестали рождаться с расовыми особенностями, а именно с рогами и хвостами, их тела стали менее выносливы и сильны, а также даймоны больше не могли использовать энергию разрушения. Если суккубы, которых сложно было назвать в полной мере разрушителями, еще встречались и в настоящее время, то даймонов способных использовать разрушительную энергию на колониальных планетах я не встречала. Мною предполагалось, что все личности, умеющие хоть как-то использовать потоки энергий, эксплуатировались Властителем на Центральной планете, куда простой полукровке путь был закрыт.

В Центральном мире Даймонии жила только чистая кровь, элита высшего общества. Именно после катастрофы чистота крови и признаки этой чистоты, вроде наростов на лбу вместо полноценных рогов или же куцые хвостики, как у меня, были возведены в культ. Такое отношение к проявлению даймоновской крови повлекло за собой новый общественный строй, где полукровкам места не нашлось. В моем нечистокровном случае даже рудимент хвостика не спасал положение. Смешанная кровь занимала последнее место в социуме, и в Центральный мир нечистокровные отбросы не допускались совсем. Полукровкам разрешалось жить только на остальных объединенных планетах, а на какой, зависело от качества родословной. Покинуть территории Даймонию разрешалось исключительно после рождения определенного количества отпрысков, где количество зависело от чистоты этой злосчастной крови.

Властитель Даймонии вел жесткую внешнюю и внутреннюю политику, и в отношении своего народа он так же был исключительно жесток. Даймоны – не самая порядочная раса во всех мирах и вселенных, в силу своего по-звериному эгоистичного отношения ко всему и ко всем. А после этих посткатастрофических изменений даймоны стали еще изворотливее, подлее и злобливей, и меры борьбы с беззаконием еще более ужесточились.

И да, я действительно обладала небольшим двадцатисантиметровым рудиментом хвоста. Если раньше даймон, обладающий добротным толстым крепким хвостом с очаровательной кисточкой, выпячивался его обладателем при малейшем поводе, то я свой хвостик прятала в мешковатых штанах. Кстати, это была еще одна причина ненависти собственной матери ко мне – у меня был хвостик, несмотря на то, что во мне была лишь половина крови даймона, ее половина. А она, зачатая от родителей даймонов, не имела даже и намека на великое прошлое собственного народа. За что ее сослали на планету Ц – четырнадцатую, я понятия не имела, но вряд ли за что-то законопослушное.

Все высшие расы, участвующие в опосредованном уничтожении человечества, хотя бы остались существовать, а вот коренное население Земли, которому удалось частично спастись с разрушенной планеты, расселилось по множеству миров, слилось в миллионах генов и потеряло свою человечность, способность проводить и преобразовывать энергии вселенных. Для многообразного космоса был утерян наиважнейший энергетический потоковый трансформатор, что привело к катастрофе и к новым реалиями жизни.

Альянс предпринял отчаянную попытку вернуть прежнее положение, задобрить Создателя и вернул к жизни бывшую человеческую планету за несколько тысяч лет, основав там Земную свободную республику. Однако, демиург милости не проявил – все осталось как прежде. Высшим расам пришлось адаптироваться к новому образу жизни, что у них довольно удачно получилось. Земная республика стала воплощением прошлого Земли и ее человека, не позволяя забыть каждому жителю космического пространства о том, что каждое творение Создателя важно для всех нас, каким бы оно слабым не казалось первоначально.

Мысль, что мне, полукровке с рудиментом хвоста, обязательно найдется свой угол на бывшей планете Земля, мотивировала меня к побегу и не давала отчаяться до совершения абсолютных глупостей. Призрачная надежда заставляла меня действовать: работать продуктивнее и узнавать больше. Я была твердо убеждена, что в глазах Создателя, я являлась уникальным божественным творением. И, там, за пределами даймоновской границы на свободных территориях, где когда-то жили земляне, я смогу найти свое место и буду свободна.

Земная республика, где власть была в руках межрасовой ассамблеи, принимала у себя любые народы без предвзятости и без покушения на чужие убеждения, требуя взамен строгое соблюдение местных законов и правил. Республиканское законодательство не обязывало выкупить свою свободу, собственноручно отдав своих детей в рабство Властителю, но и не позволяло вредить остальным обитателям. Свобода, которую обещала мне, Кларе Годесск, Земная республика в моих мечтаниях, прочно поселилась в моей голове. Оставалось дело за малым – покинуть границы объединенных планет Даймонии.

Пересечь пограничный контроль Даймонии зарегистрированным жителям было не просто. Покинуть свое место рождения было разрешено только в двух случаях: родить пятерых даймонов при условии, что второй партнер был чистокровным даймоном, или же требовалось произвести на свет трех нечистокровных даймонят, в качестве откупа Властителю. И только тогда сканирующий луч на орбитальной пограничной станции давал зеленый свет и позволял свободно покинуть территории объединенных планет. Мне казалось, что таким образом Властитель пытался нивелировать последствия катастрофы, заставляя выбирать «правильных» партнеров, но на деле данная политика лишь усугубляла положение, и пропасть между Центральной планетой и остальными лишь росла.

На моей родной Ц – четырнадцатой планете из чистокровных даймонов жили лишь сосланные Властителем, но даже провинившиеся перед его ликом «чистые» даймоны заняли более привилегированное положение по сравнению с остальными жителями, нечистокровными. Даймоны моей родной планеты, чья родословная желала лучшего, тяжело трудились на загрязненных мануфактурах по переработке и утилизации отходов остальных тринадцати планеты и Центральной. Бюджет «планетарной помойки» не позволял оборудовать предприятие робоботами или же соответствующей техникой. Жители четырнадцатой выполняли грязную, тяжелую работу, получали нищенское жалование, и в таких жестоких условиях озлобились и деградировали. Несмотря на бедственное положение, все равно каждый из них стремился показать и доказать обществу, что их место должно быть выше, чем есть, что они заслуживали иной статус. Способы для того, чтобы хоть каплю преувеличить свой вес в глазах «чистого» общества, выбирались самые разные, насколько хватало коварства и фантазии даймонов. Предательства, любовные интриги, доносы, бахвальство, хитрость, изворотливость: в ход шло все. Разве такое существование можно было назвать жизнью, тем более счастливой? Я этого не хотела. Я не желала этого ни себе, ни своим теоретическим детям. Мне пришлось вести одинокий и непонятый другими образ жизни, бросить все силы для того, чтобы пересечь границы объеденных планет.

Было ясно, что для того чтобы покинуть космическое пространство Даймонии, я не смогу произвести на свет маленьких даймонят, об этом не могло идти и речи. Мне необходимо было пойти на нарушение закона, пойти против Властителя и против его реардов и их департаментов. Обмануть всех и сканирующий луч тоже.

За регистрацией и чипированием свежерожденных даймонят отвечал департамент контроля, под руководством одного их верховных реардов. Верховных реардов было не так много, и каждый из них руководил своим департаментом и нес ответственность перед монархом Даймонии. Безусловно реарды являлись показательным примером чистой родословной, имели военную подготовку, последние технологии, знания и жили на Центральной планете. Они были почти такими же могущественными, как и сам Властитель.

Департамент контроля координировал не только рождаемость, но и регистрацию посетителей Даймонии, оставляя и на их руках соответствующие коды, как и у тех, кто был рожден на одной из объединенных планет. Без сканирования этого чит-кода на пограничной станции, где подтверждается разрешение покинуть территории, ни один корабль не сможет покинуть орбиту планеты. Даже вокруг Ц-четырнадцатой был выстроен барьер и современная контрольная станция, технологию которой мне предстояло обмануть.

Пройти сканирование и правомерно уйти в космическое пространство, я не имела возможности. Готовясь к побегу, я прорабатывала любые варианты, даже самые абсурдные. И все равно у меня не получалось благополучного исхода, даже в собственных мыслях. Пока в мою жизнь не постучался случай, посланный самим Создателем.

Однажды, когда я в очередной раз отмывала экспонат с далекой планеты Тихин, обитатели которой скидывали хитиновый экзоскелет по мере роста в течении всей жизни, собственно чью-то плотную скинутую оболочку я и терла тряпкой, в лавку зашел странный нетипичный посетитель. В магазинчик полной всякой всячины, явился старый, если не сказать древний, чистокровный даймон, что само по себе было необычным явлением. Даймон ехидно разговаривал с двергом, который стоял у прилавка. Он явно искал что-то, что одному ему было известно. Его взгляд скользил по полкам, по висящим с потолка экземплярам, по уставленным разнообразными экспонатами помещению, но стоило ему увидеть меня, как он оставил свои поиски. Даймон долго рассматривал меня, кажется, даже принюхивался, пока не заговорил голосом полным сладости: