Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или Всем женщинам свойственны недостатки…

Часть 1.

Глава 1.

– До свидания, профессор! – крикнул последний студент и, наконец, закрыл за собой дверь.

Я судорожно выдохнула и теперь смогла приступить к освобождению своей юбки из злостного капкана, из ящика моего рабочего стола. Во время лекции мне не удалось высвободить неудачно застрявшую одежду, а прерывать рассказ нового материала для учащихся не хотелось. Зато теперь у меня есть время на совершение настоящего подвига. На сегодня преподавательская деятельность окончена, осталось только одно дело, но туда пока можно было не спешить.

Сначала я попыталась выдернуть хлопковую ткань, но тщетно. Затем решила попробовать открыть ящик, но из-за складки юбки он не сдвинулся с места. В общем, освободиться от неожиданной и нелепой ловушки мне с наскока не удалось, даже при всей моей гениальности, без ложной скромности. Мне всего двадцать пять лет, а я уже профессор магАкадемии в Гордоне – столице Великолитании, являюсь экспертом магЗоологии и первоклассным специалистом по магическим животным, но, к сожалению, постоянно влипаю в несуразные ситуации, как, например, прямо сейчас.

Чтобы не разбить свои новенькие большие круглые очки в результате очередной случайности, я положила их на поверхность лекторского стола. Плохое зрение – это еще один мой недостаток, и, смею надеяться, последний. Дальнозоркость в результате бесконечного зрительного перенапряжения – это небольшая цена за то, кем я стала. Без своих очков я ничего не вижу у себя под носом, но любители списывать об этом не догадываются, садясь на задние ряды. Они никак не могут сообразить, почему же им не удается нагло использовать шпаргалки во время моих экзаменов: ведь я ношу такие толстые окуляры.

Мною было решено временно избавиться от юбки и остаться полуодетой, чтобы иметь больше свободы, хотя бы в собственных движениях, а затем уже извлечь застрявшую вещь. Я начала выползать из тканевого кокона, словно я новорожденная бабочка – Прекрасница Чешуекрылая. В народе известная как просто «прекрасница», она славилась своей красивой ярко-зеленой расцветкой и самым длительным периодом высвобождения. Правда, я надеялась, что справиться мне удастся не за четверо суток, а хотя бы за час. Но видимо с неловкостями и случайностями на сегодня не покончено. В тот момент, когда я выбралась из юбки лишь на половину, раздался оглушительный стук в дверь моей аудитории.

– Подождите, – крикнула я. – Не входите!

Но из недр ткани, увы, меня было не слышно. Я ускорила свои попытки освободиться из юбочного плена, но сделала только хуже – мои волнистые рыжие волосы зацепились за расстегнутую молнию, как назло замедляя мой процесс рождения из кокона. Но тот, кто был за дверью, не расслышал мое предостережение и просьбу, открыл дверь, что вполне логично. Перед неизвестным и неожиданным посетителем предстала очень странная картина – девица, сверкающая своими чулками и нижним бельем, которая, застряв в собственной юбке, стояла около рабочего стола в пустой аудитории, да еще и в скрюченной позе, будто ей свело не только тело, но и последние мозги.

«Хоть бы это Ларина (аспирантка на нашей кафедре)» – искренне взмолилась я про себя. Иногда Ларина помогала мне вечером в зверинце, но в дверь зашла явно не она, ведь для моей бедовой рыжей головы это было бы слишком просто.

– Леди? –окликнул меня неизвестный приятный мужской голос.

«Вот черт!» – подумала я. Жаль, что в слух такое не скажешь.

– Добрый вечер! Не могли бы Вы мне помочь? – вежливо и спокойно попросила я, и, не дождавшись никакой реакции, добавила сокрушенно:

– Я застряла…

Неизвестный мне обладатель вкрадчивого голоса, видимо, долго искал в себе смелость, чтобы помочь девушке, оказавшейся в беде. Только так я могла объяснить себе затяжное, томительное и даже унизительное ожидание. Мне уже начало казаться, что мужчина с голосом заядлого соблазнителя сбежит, но когда услышала медленные шаги, то выдохнула с явным облегчением. Вот-вот я получу долгожданную свободу. Неизвестный осмотрел меня со всех сторон. В душе я надеялась, что он просто не знал, с какого конца начать распутывать сложную задачку, а не разглядывал тело в ловушке. Но пока мне не хотелось думать плохо о совершенно неизвестном мне человеке – это я всегда успею.

Мужчина с силой и резким хлопком дернул и открыл ящик. Ему удалось выполнить нехитрое дело с первого раза, не то что мне. Я, конечно же, чуть не упала, оказавшись неподготовленной к этой самой долгожданной свободе, но мужские руки не дали мне закончить начатое падение, а над головой некто хмыкнул и приступил к вытаскиванию волос из зубчиков молнии. Мужчина высвобождал меня так медленно и неторопливо, что в какой-то момент я просто не выдержала и дернула юбку вниз. Ну и что, что я лишилась небольшого клока волос, но зато вся эта абсурдная ситуация закончилась. А мое поспешное поведение рассмешило пока еще незнакомца.

Застегнув молнию на юбке, я надела очки и наконец узрела, кто передо мной стоит. Точно могу сказать, что этого представителя высшего света я не знаю. Почему высшего? Мужчина обладал красивым породистым лицом, гладковыбритым тяжелым подбородком, светло-голубыми глазами, острыми скулами, темными длинными ухоженными волосами, которые были убраны в низкий хвост, только одна прядка падала на лоб и вносила нотку небрежности в тщательно выверенном идеальном образе. Добротный, но скромный, на первый взгляд, костюм-тройка темно-серого цвета, начищенные туфли до блеска – все это красовалось на подтянутом мужском теле. Дорогой и элитный – вот два слова, характеризующие стоящего передо мной мужчину. Флер вседозволенности и надменности напрочь убивал женский интерес с моей стороны и одновременно подтверждал вывод о причастности данного индивида к высшему столично-гордонскому обществу. Не люблю, когда все достается легко. Именно такое первое впечатление произвел на меня брюнет.

– Спасибо, что помогли, – нисколько не смущаясь, произнесла я. Во скольких неловких ситуациях я побывала за свои двадцать пять лет, но это не первая. – Не могли бы Вы представиться?! Мы, кажется, не знакомы.

Холодные глаза долго и пристально рассматривали все детали моего облика: голубой пиджак с приколотой брошкой в виде розового цветка, розовую в цвет броши блузку с повязанным на шее бантом, ноги в аккуратных синих туфельках, рыжий беспорядок на голове вместо прически (голубая же костюмная юбка до этого была уже осмотрена со всех сторон, поэтому не вызвала столь долго изучения) и мое лицо. Он вглядывался в каждую черточку моего лица. Лицо как лицо, в меру симпатичное и милое, усыпанное веснушками, с маленьким вздернутым носом, с постоянно бледными небольшими покусанными губами, с зелеными глазами. Но мог ли он разглядеть все это, не обращая внимание на мои круглые большие, с черепашьим окрасом, очки?

И, когда пауза со взаимным рассматриванием затянулась, он соизволил недоверчиво произнести:

– Профессор Брайнс?

Я привычно засмеялась: мало кто ожидает, что за таким именем скрывается маленькая рыженькая девчонка.

– Да. А Вы? – повторно поинтересовалась я личностью мужчины, так как до сих пор не получила ответ.

– Простите великодушно меня за мои сомнения, – ответил он. – Никак не ожидал увидеть такую очаровательную молодую девушку на месте профессора.

Можно подумать, он меня удивил. Сколько недоверия и сомнения у окружающих вызывает мой возраст и вид, сколько неудобств мне это принесло – не счесть. Однако за моей внешностью стоит поистине гениальный ум, огромное количество написанных мною работ и их защита, участие в научных конференциях и диспутах, преподавание. Свое место я занимаю заслуженно. Да, я профессор в свои-то молодые годы. Я знаю практически все о магических животных из доступных мне источников, но, к сожалению, я абсолютно не приспособлена к реальной жизни, ни в городе, ни за его пределами, поэтому и нарываюсь на козни бытовой жизни из-за невнимательности, отрешенности и витания в научных облаках.

Я продолжила молчать, не зная, что ответить на его неоправданные ожидания вместо того, чтобы сказать свое имя.

– Я Вас совсем не удивил. Вероятно, каждый второй выражает свои сомнения на этот счет… Понимаю, – сказал он, все еще не назвав себя, а в глазах у него промелькнуло явное сожаление. И непонятно, о чем ему сожалеть – то ли о сказанном, то ли о невысказанном.

Когда же он перейдет к делу?! Я показательно посмотрела на часы, отметив, что мне действительно уже пора кормить своих питомцев – это и есть мое последнее дело на сегодня в стенах магАкадемии. Мне стоило поторопить события.

– Сэр, мне надо срочно бежать в академический зверинец. Можете проследовать за мной, но уделить вам больше времени здесь я уже не смогу, только если после того, как закончу, – проговорила я скороговоркой и подняла глаза с часов на превосходный экземпляр мужского пола рода человеческого.

– Я подожду столько, сколько потребуется… Буду следовать за вами тенью, если позволите, – немного пафосно изрек он, так и оставшись безымянным.

Я лишь закатила глаза и быстро юркнула в дверь, ведущую на выход из аудитории, но сразу резко остановилась, опомнившись, что не взяла ни единой своей вещи. Я поспешно вернулась к столу, обойдя замершего истуканом мужчину без имени, быстро достала из ящика монографию по Плюющим Ящерицам профессора Черингстона из содружественного университета. Я нашла в недрах этого же ящика ключи и положила их в свой портфель. Все, вот теперь я готова. И я понеслась на всех парах в наш зверинец, за который и была ответственна, позабыв закрыть дверь в аудиторию. Ладно, из-за этого недоразумения не должно произойти ничего непоправимого. Правда, я чуть ли не пришибла следующего за мной аристократа своей резкой остановкой, но это тоже нестрашно. Одним аристократом больше, одним меньше – экземпляр, так сказать, не единичный.

По большому счету, мне нет никакого дела до не представившегося мужчины, и я бежала к своей отдушине – к своим питомцам, для которых мне по тем или иным причинам удалось выбить место в магАкадемии. Частично средства на содержание этих магических животных вычитают из моего жалования, а остальное расходуется из академического бюджета. Благотворительность тоже очень выручает, но крайне редко. Несмотря на мою знаменитость в научных кругах, не могу похвастаться большой заработной платой. Хотя нет, не так – зарплата-то не плохая, а вот трат много: съем небольшой квартирки вблизи Академии стоит недешево (это же центр города), печатные научные изыскания очень выросли в цене, а я активно скупаю все интересующие меня новые публикации. Читаю и трачу я больше, чем пишу и получаю за собственные работы. И это, между прочим, не учитывая отчисления в академию за питомцев и ежемесячные отправления своему старшему брату.

Мы со старшим братом, Брэдом, остались только вдвоем. Благодаря его помощи удалось платить за учебу с ранних лет. А теперь моя очередь помогать ему избавиться от накопившихся долгов, в которых он погряз, в том числе из-за меня, но он справляется. У брата имеется собственное дело, и вместе мы сумеем избавиться от всех должностных расписок. Брэд у меня большой молодец, он открыл маленькую гостиницу, чистую и уютную, а поскольку дело это сезонное, доход непостоянный. Но старший брат обещал, что скоро у него получится выкупить арендованное здание полностью и расплатиться с оставшимися долгами.

Да, я из маленького прибрежного городка Шорбер, что на землях Северной Ринции, расположенного на скалистом берегу Кобальтового моря. Наш городок не очень большой, но в сезон и яблоку негде упасть. Жалко, что длятся туристические набеги не так долго, как хотелось бы, поэтому вылезти из задолженностей не так-то просто. Но Брэд держится на плаву. Удалось же ему и меня воспитать, и находить для меня учителей, оплачивать школу и дальнейшее обучение, и вести дела в гостинице. Я не сомневалась в нем и была уверена, что все выйдет наилучшим образом.

Самым первым учителем, которого привел ко мне старший брат, стал приезжий иностранец, он-то и заметил мою повышенную способность к учебе и к саморазвитию. Учитель же, в свою очередь, дал свои рекомендации и посоветовал обратиться к сэру Фредерику Протоптусу, который и занялся моим образованием основательно и со всей серьезностью. В детстве мне его имя и фамилия казались невероятно смешными, за что я получала строгие замечания, выговоры и дополнительные задания, доклады. Затем сэр Протоптус посоветовал подать документы в специализированную школу-интернат раньше рекомендуемого срока поступления, и так по накатанной до самого университета. Школу я закончила уже в тринадцать лет. Оттуда направили свои рекомендательные письма в Горский Университет, который находится в столице Ринции – Аризе. В столичном университете я получила высшее образование, две степени и ученое звание.

Уже в студенческие годы я начала свою научную деятельность в сфере магЗоологии. Между прочим, мои первые работы до сих пор актуальны. Я участвовала всего в двух экспедициях, и все по необходимости в получении научных степеней. После непродолжительной преподавательской деятельности мне присвоили ученое звание профессора, но, несмотря на попытки удержать меня в Горском Университете, я была вынуждена поменять его на магАкадемию в Гордоне. Мне пришлось сменить не только учебное заведение, но и целую страну.

МагАкадемия, в свою очередь, находится на землях Великолитании, а Гордон – ее столица, где я теперь жила и преподавала всего в течение одного учебного года, который уже, к счастью, заканчивался. Скоро наступит жаркое лето – и мне не придется тратить время на студентов-оболтусов. Свое время я посвящу на что-то более интересное, например, займусь изучением полового диморфизма у семейства ютиных.

Почему же я не осталась в своем родном Горском Университете? Все просто – деньги. Руководство привыкло, что Брэд долгое время спонсировал преподавателей и администрацию школы и университета, чтобы те закрывали глаза на мой возраст и больше внимания обращали на мой интеллект. И никто не хотел отказываться от сложившихся материальных отношений. Когда я повзрослела и поняла, что мой старший брат не может вытащить нас двоих из этого «болота», я пришла в ректорский кабинет с просьбой освободить моего брата от неоправданных выплат, ведь тогда я уже вела преподавательскую деятельность и, между прочим, бесплатно. Моя просьба ректора не смутила, но он все равно деликатно отказался от предложения, объясняя это тем, что мой возраст никак не вяжется с профессорским званием. Он совершенно не ожидал от меня, что я смогу предать Альма-Матер и капельку страну. Я, предупредив Брэда, подала заявку на свободное место преподавателя магЗоологии в Гордонскую магАкадемию, где меня одобрили и охотно приняли в штат, еще даже в глаза не видя, вместе с моими питомцами. Жалко, что без моего брата… но бросить свое дело, он не мог и не хотел.

Печально вздохнув и вынырнув из своих воспоминаний, я кивнула сторожу зверинца – сэру Бинксли. Он очень расторопный и активный мужчина в годах с единственным недостатком – он курил трубку с вонючим табаком. На его пагубное пристрастие и его последствия на здоровье старика мне было далеко безразлично, если бы он не позволял себе покуривать на своем рабочем месте. Не все проживающие в академическом зверинце реагировали спокойно на страшную вонь.

Бинксли крикнул мне в спину:

– Бэлла уже начала нервничать.

Я благодарно ему кивнула и ускорила свой шаг, быстро завернув в комнату, где хранилась еда для моих подопечных. Каждое утро сэр Бинксли подготавливал порции для каждого животного на целый день, оставляя их тут, в холодной кладовой. Сегодня по расписанию был мой день кормления. У меня было еще два помощника из студентов, которые подрабатывали в нашей магАкадемии. После моих инструкций и предупреждений студентам удавалось кормить магических животных без потерь для своего тела. Но сегодня Бэлла ждала именно меня, а поскольку я опаздывала, она начала переживать.

Я взяла подписанное ее именем ведро, откуда торчала свежая козлиная нога, и чуть ли не бегом отправилась в вольер к Огненной Полосатой Гиене. Несомненно, ее вольер оснащен последними разработками и огнеупорной защитой, но не хотелось бы дождаться того момента, когда поступит сигнал о ее воспламенении и включится система тушения. Огненные Полосатые Гиены на то и огненные, что в случае опасности, какого-либо дискомфорта или нервируемого фактора их шкура вспыхивает, как спичка. Объем пламени зависит от степени возбужденности животного.

Уже походя к клетке, где обитала Бэлла, я услышала голос и вздрогнула, успев напрочь забыть про следующего за мной попятам безымянного незнакомца:

– Бэлла – это огненная гиена? – удивленно спросила мужчина.

Я не успела ничего ответить, недоуменно взглянув на говорившего человека, как он продолжил свою речь, подчеркнув интонацией мое имя:

– А вы продолжаете меня удивлять, профессор Брайнс.

Неужели он до сих пор не воспринимает меня всерьез?! Я лишь пожала плечами, удивляю я его, видите ли… И хорошо – мне нет до этого никакого дела. Перед тем как открыть вольер, я сообщила ему:

– Подождите меня здесь.

И, дождавшись его положительного кивка, добавила:

– Чуть дальше.

Он сделала пару шагов назад, а я с улыбкой продолжила:

– Еще дальше.

Нахмурившись, аристократ сделал еще пару крошечных шагов назад и уточнил резким тоном:

– Достаточно?

– Вполне, – согласилась я покорно и тут же потеряла к нему интерес. Я прошла в вольер, сосредоточившись на Бэлле.

Она лежала на траве перед маленьким водопадом с чистой питьевой водой, положив морду на передние мощные лапы и грустно наблюдая за небольшими завихрениями водяных струек. Ее шерсть уже искрила во все стороны – и вот-вот проявится пламя.

Я прошла во внутрь и аккуратно закрыла за собой дверь клетки, совершенно не боясь Бэллу и ее огня. Я сама принадлежала огню, и эта стихия для меня была абсолютно безопасна.

Каждое живое существо несло на себе отпечаток одной из четырех основных стихий: огня, земли, воды и воздуха. У меня – огненная стихия, но я обладала крошкой магических сил, мой предел возможностей – это зажечь огонек из пальца и дать прикурить сторожу Бинксли, но огонь никогда не обидит своего носителя, чувствуя родство. Иначе говоря, с моей постоянной способностью попадать в неприятности на мне бы не осталось живого места, и я была бы усыпана баснословным количеством мелких шрамов от ожогов. Амагичных животных в природе не существует. Закон о наличии магических сил распространяется на все пять царств: Животные, Растения, Грибы, Бактерии и Вирусы. Случается, что сил настолько мало, что ты сможешь высечь лишь искру или выдавить крохотную каплю воды, но все без исключения обладают стихийным отпечатком – это основополагающий фактор мироздания. Даже крошечный росток уже обладает родством со своей стихией. Но если объединенным в виды растениям или животным свойственна одна и та же стихия, и для этого научные деятели сформировали классификации для общего удобства, то с человеком все несколько сложнее. Например, Домашняя Корова: все породы этого животного будут нести в себе отпечаток водной стихии, но не все представители семейства полорогих будут относиться к воде. Но, по крайней мере, точно будет известно, что каждый родившийся теленок Домашней Коровы будет носителем воды. Или другой пример: собаки несут в себе отпечаток земли, а кошки – воздуха. Тигры (из того же семейства кошачьих) обладают водной стихией, а не стихией воздуха, как кошки, и так будет в каждом последующем потомстве. А вот такое животное, как человек, не вписался ни в одну из известных систем наследования стихийных магических сил. Даже в семье, где оба родителя носят отпечаток земли, может родиться воздушный мальчик. На мой взгляд, наука просто еще не нашла, с чем именно сцеплено стихийное наследование. Но мне никогда не нравилась работать с людьми, хотя это превосходный объект для научного исследования, но все-таки не настолько, чтобы погрузиться в мир человеческого наследия стихийного отпечатка.

Мне больше всего нравилось изучать новые виды магживотных или узнавать что-то новое об уже известных экземплярах. Однако в экспедиции меня включали всего два раза, и то под натиском моих работ и из-за невозможности выполнения исследований без моего присутствия. А мне бы хотелось наблюдать за магживотными в естественной среде обитания. Но, к сожалению, все уже наслышаны о моей неловкости, невнимательности и повышенной склонности попадать в нелепые ситуации, что очень сильно влияло на ход экспедиции, и не в лучшую сторону. Меня попросту не берут с собой. Поначалу я очень расстраивалась, когда раз за разом получала отказы на свои заявки в участии в экспедициях. Сейчас я уже приняла это как данность, и мне в дикой природе, действительно, нет места. И без непосредственного участия в научных походах можно обнаружить много нового и интересного, чем я и пользовалась.

Бэлла наконец соизволила обратить внимание на того, кто посмел нарушить ее территориальные границы, сразу издала характерный звериный смешок и не спеша поковыляла в мою сторону. Да, эта прекрасная Огненная Полосатая Гиена – инвалид. Во время первой моей экспедиции по жарким Терракотовым Маудовским землям мы спасли ее из капкана браконьеров. От правой задней лапы осталась лишь культя. Шкура Огненных Гиен славится своей износостойкостью и огнеупорностью, а браконьерам не писан закон о их неприкосновенности и принадлежности к вымирающему виду.

Не знаю, почему уж умирающая взрослая особь решила, что я глава ее маленькой стаи, но после спасения она не ушла к своим сородичам обратно, а осталось рядом со мной. Почему именно со мной? – я не знаю. Не могу сказать, что я принимала активное участие в ее спасении. Хотя я и настояла на ее освобождении, но из капкана вызволяла ее не я. С нами были сильные мужчины, которые открыли железную ловушку. По-моему, это был Сеймур Архольн, но вспоминать о нем мне хотелось.

Одно из моих предположений было таким, что гиена потянулась за родной стихией. Хотя среди нас были и другие люди, принадлежащие огню, для гиены мой огонь был, видимо, роднее. А я не смогла ее бросить, и так Бэлла стала жительницей сначала Горского Университета в Ринции, а потом уже и магАкадемии в Великолитании.

Спустя пару минут Бэлла дошла до меня, ткнулась мокрым носом мне в ладонь и попыталась поскакать вокруг меня с гиеньим смешком. Бэлла, конечно, уже давно привыкла ко мне, и мы с ней давно нашли общий язык, но все-таки она – дикое магическое животное, и совсем не безобидное. С ней стоит быть максимально осторожным и ни в коем случае не провоцировать на агрессию.

После своего приветствия она подняла лобастую голову вверх, показывая свое незащищенное горло и заодно полную покорность вышестоящей самке. Я после этого жеста доверия потянулась слегка похлопать ее по холке. К тому моменту с ее шкуры уже перестали сыпаться мелкие искорки, что обозначало спокойное состояние животного, выбранного огнем.

Пройдя в маленький крытый дом, укрывающий от осадков и спасающий от жары, я швырнула козлиную ногу в кормушку и осталась наблюдать за неспешной трапезой Бэллы. Она вырывала и выгрызала большие куски со смачным чавканьем и громким хрустом хрящей и костей. Все это время гиена наблюдала за мной с опаской: выражу ли я свой интерес к добыче или же нет. Бэлла считает меня главной в «нашей стае», а себя –нижестоящей самкой, поэтому ей пришлось бы уступить мне первенство в пиршестве, если бы я заявила свои права на добытую дичь. Правда, я не интересовалась сырыми козлиными ножками, но Бэлле это так просто не объяснишь. Я стояла спокойно, не шевелясь, наблюдала за ужином гиены, чтобы Бэлла ни на секунду не засомневалась, что я сыта. И как только Бэлла показательно развалилась перед недоеденным мясом, я развернулась и направилась с пустым ведром к выходу из вольера. Мне предстояло покормить всех остальных обитателей зверинца.

Проверив что я закрыла за собой дверь, я отнесла пустое ведро в мойку и зашла за новой порцией корма в холодную кладовую. Здесь уже стояли два поджидающих своей очереди ведерка – одно с крупно порезанными фруктами, а другое (поменьше) с сушеными сверчками.

Не представившийся аристократ, как и обещал, следовал за мной тенью, но сейчас его помощь мне пригодится, поэтому я без слов протянула ему ведерко с насекомыми. Мужчина не ожидал, что ему придется участвовать в процессе кормления. Он очень долго и выразительно рассматривал с брезгливым выражением на холеном лице мою протянутую руку с ведром, где все еще шевелился необходимый и питательный корм. Как бы он не пытался скрыть свое неудовольствие, у него это не получилось. Я настойчиво протягивала ему ведро, меня такое выражение лица совершенно не смущало. Незнакомец сдался с выдохом, полным скорби, и взял протянутую ношу в свою аристократическую нежную ручку, одарив меня взглядом, от которого у обычных людей появлялось желание убраться куда по дальше. Но это у обычных, а не таких, как я, рыжих и непутевых. Я кивком головы указала на следующий вольер, где озеленители (с земляным отпечатком) вырастили для макАкадемии небольшой кусочек Малахитовых Джунглей для нескольких моих подопечных.