Двойное счастье для генерала

Глава 5

Выхожу из кабинета Артеоса, и коридор плывет перед глазами.

Только что я согласилась. Сказала “да” почти не думая, потому что его предложение вдруг показалось мне мостиком над пропастью, в которую я лечу уже восемь месяцев.

В конце концов, – убеждаю я себя, – всего неделя. Один ужин и потом я свободна.

Взамен я получу хотя бы временное освобождение от косых взглядов. А еще (но в этом я не признаюсь даже себе самой) я покажу Эйрану Шераасу, что он для меня ничего не значит, что я забыла его, как забыла то, что произошло между нами в тот вечер.

Бреду по коридору автоматически переставляя ноги, словно заводная кукла. В голове пустота. Мой малыш затих и не пинается по своему обыкновению, будто тоже обдумывает, правильно ли я поступила.

Ох, малыш, если я знала!

Сердце начинает биться чаще, когда я подхожу к архивному сектору. Что если Шераас не ушёл и снова поджидает меня со своими вопросами и взглядами, пронзающими насквозь?

Но в коридоре сектора пустота и тишина, как всегда. И в моём кабинете тоже пусто. Зря стояла перед его дверью и собиралась силами и мыслями, перед тем как открыть её. Боялась, что он внутри.

Пусто.

Стол, стул, мой рабочий терминал. Стеллажи с папками.

Я знала, что он уйдёт. Но не думала, что так остро отреагирую на это. Сейчас внутри меня разливается горечь обиды и одиночества. Словно я потеряла кого-то важного и нужного.

“Не смей так думать!” – приказываю сама себе, чтобы самой же и ослушаться этого приказа.

Я сама выставила его за дверь, сама сказала всё, чтобы он держался от меня подальше. Неожилданно вдруг ощущаю, что мне было тревожно и страшно, когда он был рядом, смотрел на меня так, что нервы звенели натянутыми струнами, но ещё было тепло от теплящейся надежды. Вдруг я нужна ему? Вдруг он поймет, что я ношу его ребёнка.

А теперь осталась только тревога и страх. Тепло сменилось на ледяную зыбь осознания: Для него наша встреча ничего не значит.

Шумно втягиваю носом воздух, в глупой попытке уловить его аромат, как свидетельство того, что он был тут, стоял рядом со мной, говорил со мной, смотрел на меня. Требовал порвать с Артеосом, или мне это лишь показалось?

Вместо этого, я словно назло договорилась с Артеосом претвориться его парой.

Малыш внутри меня толкается наконец. Больно бьет по ребрам, отчего я инстинтивно прикладываю ладонь к этому месту, где только что была его пятка, шепчу умиротворяюще:

– Тише, мой хороший, всё будет хорошо, – но потом не выдерживаю и жалуюсь: – Он опять ушёл. И даже не попрощался.

Хотя с другой стороны, чего я ожидала. ЧТо он будет ждать? Он – генерал, у него сотни подчиненных, целые сектора под командованием. А я – никто, незаметная серая мышка из архивного отдела. Да ещё и беременная. Наверное, я для него просто ошибка, которую он пытался исправить сегодняшним странным разговором. Или не пытался.

Неважно. Это уже неважно.

Теперь у меня есть план. Пусть все думают, что я пара с Артеосом, а мой ребенок – от него. И несмотря на то, что я должна чувствовать победу, от того, что я обманула генерала и всех своих сослуживцев, внутри почему-то пусто и холодно.

Следующее утро приносит мне новое испытание. Все, хорошо, почти все незамужние молодые женщины взбудоражены вчерашним визитом генерала Шерааса. Воздух буквально вибрирует от сплетен.

Девушки сбиваются в группки, смотрят в коммуникаторы и перешёптываются. Кто-то показывает экран соседкам, кто-то округляет глаза и прикрывает ладонью рот от изумления.

– Алиана! – Обращается ко мне за обедом одна из самых юных сотрудниц архивного сектора, Фелис. – Ты видела?

– Что именно? – осторожно спрашиваю я.

– Генерал Шераас! – Она выдыхает это имя так, словно речь идёт о рок-звезде Галактического масштаба, – все только и говорят сегодня о нём. Говорят, он лично инспектирует наш сектор. Представляешь? Генерал собственной персоной ходил по нашим коридорам.

Я чувствую, как дыхание застревает в горле.

– И что с того? – спрашиваю, прокашлявшись.

– Ты чего? не понимаешь? – она наклоняется ближе, понижает голос до заговоршицкого шёпота, – Мара даже говорила, что видела его в архивном секторе! Представь! Он был в двух шагах от меня!

Она мечтательно закатывает глаза, словно стоило генералу приблизиться к ней еще на шаг, то вся её жизнь пошла бы совсем другим путём.

Я закашливаюсь, вдруг поняв, что именно так со мной и было. Стоило генералу приблизиться, и всё… Моя жизнь с тех пор изменилась.

Голос Фелис возвращает меня из моих раздумий обратно:

– … ему всего тридцать два. он не женат. И говорят, что его поле такое мощное, что он может разорвать противника даже не касаясь. А еще говорят, что стоит ему коснуться, и любая сходит с ума от желания.

Она закатывает глаза, и обмахивается рукой, изображая, что ей очень жарко от одной только мысли об этом.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня всё переворачивается. Они все понятия не имеют. Они видят форму, звание, легенду. А я видела его другим, обычным, который ввалился в лабораторию, растратив все частицы, ослабленный и умирающий.

Я чувствовала его губы на своих губах. Он был очень слаб, но это не помешало ему быть ошеломительно нежным со мной. Я знаю, какой у него голос, когда он шепчет на ушко нежные слова, вколачиваясь в меня…

Я знаю, что он использовал меня и исчез. Я давно решила, что он мерзавец каких поискать. Но почему же тогда мне так больно слышать, как другие женщины мечтают о нем?

Глава 6

До меня доходит не сразу, только когда в столовой две женщины из отдела генетики обсуждают вчерашний визит. Одна из них замечает, что генерала такого уровня не отправляют в спокойные сектора, и если он здесь, значит, что-то готовится. Я замираю с подносом в руках, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Наш сектор считался одним из самых мирных на планете почти год, город-спутник начал потихоньку заселяться гражданскими, лаборатория получила финансирование на расширение, и мы наконец вздохнули свободно. Я помню времена, когда сирены выли каждую ночь, а мы сидели в укрытиях, слушая, как монстры скребутся в защитные купола. Тогда каждый день мог стать последним, и никто не говорил о будущем, потому что никто не был в нём уверен. Потом стало тише, потом совсем тихо, и я начала надеяться, что к рождению малыша здесь будет безопасно, что он не узнает этого страха, не будет просыпаться от воя сирен и не увидит, как взрослые прячут детей в бункеры.

Теперь приехал он. Генерал, чьё поле в одиночку способно уничтожить отряд противников, чьё имя знает каждый в этом секторе, чьи заслуги описывают в учебниках по тактике ведения боя с монстрами. Таких не отправляют на прогулки и не ставят в обычный патруль. Его присутствие означает только то, что угроза реальна и, может быть, страшнее прежних.

Я ставлю поднос обратно на стойку и выхожу из столовой, потому что кусок не лезет в горло, а внутри разрастается тяжёлое, липкое чувство тревоги. Мысли путаются, я пытаюсь убедить себя в простом совпадении, в том, что у генерала могут быть другие причины для визита, что я просто накручиваю себя из-за беременности и гормонов.

В глубине души я знаю правду, но готова сделать вид, что не понимаю её, лишь бы не паниковать при всех.

Коридор встречает меня привычным гулом вентиляции и редкими прохожими. Я почти дохожу до поворота к архивному сектору, когда он выходит из-за угла.

Время снова растягивается, как вчера, как тогда, в лаборатории, как каждую ночь, когда я просыпаюсь и не могу заснуть, потому что чувствую его запах на подушке. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей форме, с погонами, которые блестят под светом ламп, словно их только что начистили. Он выглядит так, будто сошёл с плаката военной пропаганды, только глаза выдают усталость, которую не скрыть никакой формой.

Его взгляд находит меня сразу, словно он знал, что я здесь, словно искал меня. Я чувствую, как его поле касается моего, эта лёгкая вибрация отдаётся где-то в груди и заставляет сердце биться чаще, сбивая дыхание. Моё поле, которое восемь месяцев молчало, вдруг оживает и тянется к нему, как будто ничего не случилось, как будто не было этих месяцев одиночества, сплетен и унижений.

Я должна пройти мимо, опустить глаза, сделать вид, что не замечаю его, что он для меня никто. Ноги не слушаются, я застываю на месте, прижимаю ладонь к животу, и этот жест не ускользает от него. Его взгляд скользит по моей руке, задерживается на округлившемся животе

В этот момент из-за спины раздаётся знакомый голос.

— Алиана, дорогая, я тебя везде ищу.

Кайан Артеос подходит сзади и обхватывает меня за талию, его рука ложится на поясницу уверенно, привычно, словно он делал это сотни раз. Я чувствую, как его пальцы сжимают ткань халата, и мне хочется отстраниться, стряхнуть это прикосновение, но я не могу, не перед ним, не сейчас. Моё тело напрягается, становится твёрдым, как доска, но Артеос, кажется, не замечает этого или делает вид, что не замечает.

Артеос наклоняется и целует меня в шею, лёгкое, едва заметное прикосновение губ, от которого по коже бегут мурашки, совсем не те, что от Эйрана. Холодные, чужие, неправильные. Внутри всё сжимается от неловкости и стыда, хотя я не сделала ничего плохого, я просто играю роль, которую выбрала сама, роль, которая должна защитить меня и моего ребёнка.

— Ты забыла, — Артеос говорит мягко, но настолько уверенно, что в голосе слышится холод. — Сегодня ужин с советом директоров, я обещал, что ты будешь.

Он протягивает мне приглашение, чёрную бархатную бумагу с золотыми вензелями, тяжёлую, словно сделанную из металла. Я беру его, пальцы дрожат, я чувствую на себе взгляд Эйрана, он прожигает меня, и я не смею поднять глаза, потому что боюсь увидеть в них то, что заставит меня забыть обо всём.

— Конечно, — отвечаю я чужим голосом, словно слишком плохой актёр, не выучивший роль. — Я не забыла.

Артеос улыбается, эта улыбка адресована не мне, он смотрит поверх моей головы на генерала, и в его глазах мелькает что-то похожее на вызов. Я не знаю, что между ними, откуда это напряжение, но воздух вокруг становится почти осязаемым, густым, как перед грозой.

— Кайн Шераас, — кивает Артеос, в его голосе слышится лёгкое пренебрежение. — Рад видеть вас в нашем секторе. Надеюсь, ваше присутствие вновь не связано с неприятностями.

Эйран не отвечает, только переводит взгляд с Артеоса на меня, и я вижу, как его челюсти сжимаются, как желваки ходят под кожей. Он смотрит на руку Артеоса на моей талии, на приглашение в моих руках, на мой живот, и в его глазах что-то темнеет, становится глубже, опаснее. Мне кажется, ещё секунда, и он схватит меня за руку и уведёт, но он только молча разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Артеос провожает его взглядом, потом поворачивается ко мне.

— Не переживай, всё идёт по плану. Сегодня тебе просто нужно быть красивой и молчать, я всё скажу сам.

Глава 7

Глава 7

Впервые с начала беременности меня ощутимо тошнит. Хотя все сроки для токсикоза давным-давно прошли.

Но стоит мне снова взглянуть на себя в зеркало, приступ тошноты вновь повторяется.

Артеос прислал мне платье, в котором мне “следует быть на ужине с советом директоров”. Он объяснил это тем, что я должна соответствовать его образу, поэтому расходы он берет на себя.

Но стоило мне его надеть, как меня начало мутить. Обтягивающее каждый изгиб тела, темно-бордовое, длинное. Оно совершенно мне не идёт, зато не скрывает ни одного сантиметра моего огромного живота, словно нарочно выставляя его напоказ.

Образ называется не иначе как “Беременная невеста начальника лабораторного отдела”.

Я не хочу это надевать сегодня. Лучше сжечь это платье, разорвать записку, с которой его доставили, забиться в под одеяло и никогда никуда не выходить.

Но потом я жёстко напоминаю самой себе, что если я так сделаю, то весь вечер я буду думать о Эйране и переживать, чтобы он не узнал о своём ребенке, или тревожиться о своём будущем.

Поэтому я встряхиваю волосами и наношу макияж. Я буду на этом ужине, чего бы мне это не стоило. Во-первых, это должно усмирить наших лабораторных сплетниц, а во-вторых, даст понять генералу, что он ничего не значит для меня.

Смотрю на себя в зеркало и с трудом узнаю. Кривлюсь своему отражению. Я больше не подающий надежды учёный, я лишь украшение, беременный аксессуар для Артеоса.

“Но это всего на неделю! Всего на неделю!” – повторяю я про себя как мантру, выхожу из комнаты и направляюсь к залу приёмов.

Зал приёмов находится на верхнем уровне станции, под самым куполом.

Сюда пускают только по специальным приглашениям. Хрустальные люстры, длинный стол, идеальная сервировка.

У панорамных окон открывается вид на звёзды, но я почти их не замечаю. Всё внимание приковано к людям, которые уже собрались за столом.

Пятеро мужчин и две женщины в дорогих костюмах. Совет директоров. Те, кто решает судьбу проектов, финансирование, распределение ресурсов. Их взгляды холодные, оценивающие, они смотрят на меня как на экспонат.

Хотя почему “как”? Сегодня я и есть экспонат.

Артеос встречает меня у входа. На нём безупречный тёмный костюм, волосы уложены, лицо украшает дежурная улыбка. Он быстро целует меня в щёку. Показное прикосновение, рассчитанное на то, чтобы все видели.

– Улыбайся и не спорь, – шепчет он, не разжимая губ. – Что бы я ни сказал.

Его слова что-то цепляют внутри меня, рождая смутное чувство тревоги, но я отмахиваюсь от него. Ведь я просто напряжена, правда?

Поэтому я лишь киваю. И делаю, как он просит. Улыбаюсь такой же дежурной улыбкой, беру его под руку, когда иду к столу.

Похоже, Артеос вполне доволен тем, какое впечатление мы производим. Он отодвигает для меня стул, а когда я сажусь, и он усаживается рядом, то его рука на минуту ложится на мою. Показательный жест то ли заботы, то ли того, что я в его руках.

Но я лишь чувствую его холодные пальцы и изо всех сил сдерживаю желание отдёрнуть руку.

За столом довольно много народа, и довольно быстро я расслабляюсь, понимая, что моя персона не очень то всем интересна. Все ведут обычные для таких ужинов беседы о состоянии сектора, об угрозах, о финансировании исследований.

Я механически улыбаюсь, пью сок, бездумно ковыряюсь вилкой в тарелке, даже кажется не осознавая, что за блюда нам подали. Мои мысли улетают снова и снова к Эйрану.

Что было бы, если бы он узнал правду?...

Из моих фантазий меня выдергивает голос Артеоса, разносящийся по залу. Я вдруг замечаю, что за его спиной разворачивает голограммы с моими слайдами.

Потрясенно смотрю на них и не могу поверить своим глазам.

Моргаю несколько раз, будто верю, что это галлюцинация, и она сейчас развеется. Мои расчёты, мои гипотезы, мои схемы. Я узнаю каждый график, каждую выноску на нём.

Артеос повторяет слово в слово вслед за Харисом то, что я писала в своих отчётах. Точнее, представляет это так, словно проектом руководил Артеос лично. Выходит и Харриса он решил просто отодвинуть на второй план, хотя он так старательно пытался выдать мой проект за свой. Артеос оказался куда сообразительней и смог разобраться с основной сутью.

Я сжимаю под столом пальцы в кулак так сильно, что ноги впиваются в ладонь, оставляют на ней следы в виде полумесяцев. Внутри меня всё кипит, поднимая волну гнева. Перед глазами темнеет и шумит в ушах.

Один из членов совета кивает, встаёт из-за стола и, салютуя бокалом шампанского, произносит:

– Впечатляюще, кайан Артеос! Вы настоящий гений! Такой прорыв в области стабилизации… Мы давно ждали чего-то подобного. И это случилось! Вы гений! Кайан Харис презентовал вкратце вашу работу, но то, что вы демонстрируете, просто поражает воображение.

Я чувствую, как в горлу подступает тошнота. В то время как Артеос заканчивает свою презентацию под аплодисменты. Садится на своё место рядом со мной, делает глоток шампанского из бокала. Раскланивается, улыбается в ответ на одобрительный гул голосов за столом.

Он получил то, за чем пришёл.

Но я не могу держать свое возмущение внутри себя. Наклоняюсь ближе к нему, всё ещё веря, что мы можем обойтись без скандала.

– Вы не упомянули, что базовая гипотеза принадлежит мне.

Он игнорирует мои слова, старательно делает вид, что я шепчу ему о своем восхищении, о каком все сейчас твердят за этим столом.

– Расчёты тоже мои! – шиплю я. На глаза наворачиваются слёзы.

Артеос не ведёт и бровью. Не глядя на меня он отвечает почти одними губами:

– Не здесь!

– Но это моя работа! – восклицая я, внутри всё переворачивается от гнева и бессилия. – Это мои идеи. Вы не имеете права!

– Это жизнь! – усмехается он, и в этой усмешке столько превосходства, что меня пробирает холодная дрожь, – Ты без меня никто, Алиана. Без моего положения ты сидела бы в архивном секторе до самой своей смерти. Хочешь этого? Хочешь, чтобы твой ребёнок вырос в нищете? Тогда улыбайся и молчи. Ну или можешь поздравить меня и Кайана Хариса с гениальным прорывом.

– Я не буду молчать, – произношу я сквозь зубы, – это была моя работа!

– О твоей работе я прекрасно осведомлен, – в глазах Артеоса мелькает злородное превосходство. – И чем ты занималась на работе с Кайаном Шераасом. Может ты и забыла, так я напомню, что все лабораторные помещения оснащены камерами. Всё записано, малышка. Всё! За такой фильм многие будут готовы заплатить! Такая страсть!

Мне становится по-настоящему плохо.

Визуалы 1

Визуалы

Девочки, принесли вам показать визуалы, как по нашему мнению, могли выглядеть Артеос и Алиана на званом ужине. Как вам?

Артеос

Алиана

Глава 8

Я смотрю на Артеоса и не узнаю его. Или узнаю впервые. Холодная улыбка, ледяные глаза, голос, в котором нет ничего человеческого, только расчёт и превосходство. Он держит меня за руку, и я чувствую, как

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.