Рыжуля в Академии Космодесанта

Глава 8

Теперь, когда мы официально стали курсантами Академии, нас ждет самое важное – распределение по группам.

Я стою толпе таких же курсантов–первокурсников, стараясь не привлекать к себе внимания. Кажется, что сложного – стой себе и стой среди рослых парней, которым я и до плеча не достаю, – легко затеряться.

Если б это было возможно! Но нет: периодически ловлю на себе взгляды – кто-то откровенно изучает, кто-то переговаривается, некоторые даже не скрывают усмешек, улыбок.

Землянка. Девчонка. Рыжая. Я чувствую это каждой клеткой своей кожи. Сердито пыхчу себе под нос. Я и раньше привлекала к себе внимание своей шевелюрой, но сейчас – просто тройное бинго!

Преподаватель, вышедший на сцену после ректоров, сообщает нам правила формирования групп. Его голос звучит заученно, словно он эти фразы повторяет уже не один год и они порядком приелись:

– Курсанты первого года обучения группируются по двенадцать эмирийцев. Кажд… – запинается он и обводит глазами зал, словно ищет взглядом виновника его запинки, медленно продолжает: – и представителей других планет. Каждая группа формируется так, чтобы на выпуске осталось только девять. И не потому, что так задумано программой обучения. Просто наша многолетняя статистика такова, что каждый четвертый не доходит до формирования трио. Кто-то выбывает сам, не выдержав нагрузок. Кто-то исчезает на испытаниях. И, наконец, кто-то будет отчислен за низкие результаты. Академия Космодесанта – это вам не игрушки!

Я кошу взглядом вправо, потом влево. Парни, стоящие рядом, уверены, что они справятся. Стоят, задрав подбородки, с довольными лицами и сверкающими глазами.

А вот справлюсь ли я? На миг становится нестерпимо страшно. Но я встряхиваю головой, прогоняя непрошенные мысли.

И замираю, когда слышу свое имя.

– Курсант Юлия Королёва. Группа 07–Д

Поднимаю голову, стараясь держаться прямо, и делаю шаг вперед.

Передо мной одиннадцать эмирийцев. Высокие, сильные, выносливые. Кажется, что они уже готовы к реальным миссиям, а не просто к учебным тренировкам. Я чувствую, что их взгляды устремляются на меня, оценивают, взвешивают.

Они смотрят на меня по-разному.

Еще бы! По их мнению, девчонка в трио, наверняка, – к беде! И уж точно к более низким показателям трио.

– Шерз! Это шутка? – усмехается один из них, высокий парень с белыми длинными волосами, собранными в хвост.

– Видимо, нет, – спокойно отвечает другой, откровенно разглядывающий меня, – даже не знаю, повезло нам или это провал?

Из каждой группы получится к выпуску три трио. Значит трое из нас не пройдут испытания, не справятся с нагрузками, вылетят из Академии.

Я едва дышу от волнения. На глаза наворачиваются слезы, но я быстро смаргиваю их и задираю подбородок, стараясь казаться выше и уверенней.

Прикусываю губы и тут же беру себя в руки. Конечно, я не вписываюсь, слишком непохожа на них. Были бы мы на Земле, точно бы кто-нибудь пошутил, что я им в пуп дышу. А я ведь высокая считалась.. дома.

“Как вы там говорите? – произношу мысленно припоминая уже слышанное эмирийское ругательство, – “Шерз вы угадали! Я не собираюсь сдаваться, что бы ни случилось!”

Время будто застывает на миг, пока мы молча сверлим друг друга глазами. Я и … – ой, мамочки, – одиннадцать парней! Они окружают меня плотным кольцом, которое неожиданно рвется на части. Парни расступаются в две стороны.

Пространство вокруг будто замирает, звенит напряжением.

Я не сразу поворачиваюсь, но и так чувствую, кто это. Один из ректоров. Киан.

Его темные глаза холодны и непроницаемы. В тишине ректорский голос звучит глубоко, ровно, но с оттенком стали.

– Группа 07-Д.

Все замирают, вытягиваясь в ожидании.

Киан делает еще шаг, окидывает взглядом парней, словно стараясь запомнить каждого. Мельком мажет взглядом по мне. И говорит то, что никто не ожидает:

– Ваша группа исключение. В ней будет двенадцать эмирийцев и одна землянка. Итого тринадцать курсантов.

Тринадцатая.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются.

Это не ошибка, я понимаю. Это показательное решение.

Я – не часть трио, не вписываюсь в систему Академии, и Киан только что продемонстрировал это перед всеми.

Парни замирают, обдумывая его слова. Кто-то из них хмурится.

– Землянка – особенная.

Я вздрагиваю.

Киан делает шаг вперёд, теперь уже глядя прямо на меня.

– А раз так, – кончики губ слегка поднимаются в легкой полуулыбке, – то и внимание к ней будет соответствующим.

Он так близко, что я чувствую, как напрягается воздух вокруг.

– Учитывая ее статус, – продолжает он, теперь уже обращаясь к парням, – у вас, каждого из вас, есть два варианта.

Он выдерживает пару секунд паузы, а затем, медленно, размеренно произносит:

– Либо она – ваша ответственность. Либо она – ваша проблема.

Я чувствую, как парни рядом напрягаются, переваривая услышанное.

Киан снова разворачивается ко мне, его глаза глубокие, темные, обжигают меня быстрым взглядом.

– Курсант, – его голос звучит почти лениво, но я знаю, что это не так, – надеюсь, ты понимаешь, что теперь за тобой следят не только ректоры.

Я киваю, потому что сказать нечего. Мне даже вздохнуть сложно от его близкого присутствия.

Киан ухмыляется.

– Хорошо, – его голос звучит хрипло, и чуть ниже, чем раньше.

Он отрывает от меня свой взгляд и переводит его снова на парней.

– Курсант Йуулийяяяя, – странно тянет он мое имя, словно пробуя его на вкус, – тренируется под моим личным кураторством.

Глава 9

Кажется, воздух можно резать на кусочки и складывать по карманам, так он загустевает от взглядов одногруппников, уставившихся на меня.

Я чувствую, что они смотрят, мне для этого даже голову не нужно поднимать.

Они не хотят меня здесь.

Эмирийцы привыкли к системе, к четкому порядку – три трио, каждый на своем месте, один в резерве. Академия приучает к дисциплине, и любые отклонения от нормы воспринимаются как угроза.

А я – отклонение. Причем, похоже, что по всем фронтам. Я нарушаю баланс, мешаю им. Чужая.

Тишина растягивается, словно гигантский мыльный пузырь.

Парни выжидательно смотрят на неумолимо удаляющуюся спину ректора. Наверняка не хотят выносить конфликт вне группы.

– Нас теперь тринадцать? – голос, в котором слышится скрытое раздражение.

Я поднимаю взгляд. Беловолосый парень, тот самый, что уже открыто выражал свое недовольство на распределении. Он скрещивает руки на груди, изучающе глядя на меня. В его глазах нет злости, скорее скепсис, смешанный с недоумением.

Но, видимо, градус моего напряжения дошел до точки, я устала себя чувствовать не в своей тарелке. Поэтому я вздергиваю подбородок вверх.

– Не я это решила, – отвечаю спокойно, глядя прямо ему в глаза.

– Как удобно, – усмехается он и качает головой.

– Неудобно, – бросает другой, высокий, похожий на первого, только с темно-русыми волосами. – Тринадцать – это слишком много.

– Еще скажи, число несчастливое! – огрызаюсь я, доведенная до предела.

На меня недоуменно взирают двенадцать пар глаз. Снизу вверх.

– Тринадцать – несчастливое число, – втолковываю я им прописные истины, – у нас, землян.

– У эмирийцев нет несчастливых чисел, – наконец отмирает кто-то, – просто совершенно непонятно, что с тобой делать. Соревноваться с тобой на равных – вроде неправильно, но и поддаваться – с чего бы? Ты наверно ждешь, что выедешь на своей красоте и на том, что ты девчонка?

– Зачем ты вообще сюда поступила? Как тебя родители отпустили? – меряет меня взглядом.

– Захотела и поступила! И отпустили! – Неопределенно жму плечами. Я пока не готова признавать во всеуслышание, что я толком не помню. И никто не дает мне шанса вспомнить, дергают то к ректору, то на распределение, то еще куда-то.

– Кто-то из нас не доучится, – продолжает тот же парень, пожав плечами. – Кто-то вылетит. И это буду точно не я!

Парни одобрительно гудят. Но я вижу их немного растерянные взгляды. Наверно, они не планировали соревноваться с землянкой.

Я не позволю им думать, что я слабая. И не позволю им считать меня проблемой.

Я сжимаю кулаки, и зло щурю глаза:

– Даже если я вдруг исчезну, это не изменит статистику, – произношу я ровно, – И вас все равно останется двенадцать, а значит, все равно не все ндойдут до выпуска.

Белый хмыкает, но я замечаю, что кто-то в строю едва заметно моргает, будто впервые осознавая этот факт.

– Это неважно, – негромко бросает он.

Конечно, неважно, я это понимаю. Им просто не нравится мое присутствие. И слова ректора тоже не понравились, просто не хватило духу оспорить их.

А мне не хватает духу, чтоб напомнить им об этом.

– Проблемы, рыжая? – неожиданно раздается голос слева.

Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Итаном. На моем лице расползается улыбка, я рада его видеть как старого друга, хотя мы едва знакомы. Но он доброжелательно улыбается мне и подмигивает, обводит парней глазами.

Его взгляд кажется незаинтересованным, он скрещивает руки на груди, становясь рядом со мной:

– Чего вы добиваетесь? – бросает он, обращаясь к парням.

– Мы просто обсуждаем ситуацию, – отвечает беловолосый. Я, кажется, начинаю его потихоньку ненавидеть, хоть ни за что и не признаюсь в этом.

– Да ладно, – ухмыляется Итан. – Мы оба знаем, что девчонки тут редкость, но не стоит из этого делать проблему.

Беловолосый сжимает челюсть, но промолчать не может все равно:

– Это не отменяет факта, что она лишняя.

– И не отменяет факта, что она уже здесь, – лениво бросает Итан. – Если Академия ее приняла, значит, она должна драться, а не ныть.

Он переводит взгляд на меня, и в его глазах пляшут озорные огоньки:

– Так ведь, Рыжая?

Я глубоко вдыхаю и с вызовом встречаю его взгляд.

– Так.

– Ну вот, – он вновь смотрит на остальных. – Пусть докажет, что она здесь не просто так. Может еще умоет вас всех? – смеется он.

А я чувствую, как внутри словно что-то щелкает.

Я докажу.

Только пока не знаю кому. И как доказывать – тоже не знаю.

Глава 10

От первого учебного дня в академии я не жду ничего хорошего.

После того, как меня объявили тринадцатой в группе, после столкновений с одногруппниками и совершенно излишнего внимания ректора Киана, я уверена, что день начнется с каких-нибудь неприятностей.

Но первая пара удивительно … нормальная.

Это История военных конфликтов, и, если не считать сухого тона преподавателя и его манеры громко бить ладонью по столу, когда он особенно воодушевляется, все проходит спокойно.

Мы слушаем лекцию, смотрим голографические изображения битв, разбираем ключевые моменты становления космосоюза.

В целом – все похоже на обычные университетские пары.

Вторая пара – Основы тактики боя – тоже не кажется чем-то страшным. Преподаватель – высокий мужчина с выправкой военного, но с живыми, внимательными глазами – объясняет материал четко и лаконично.

– Бой – это не хаотичная схватка, а словно игра в зоррах: – произносит он, прохаживаясь по залу. – Каждый ход должен быть продуман заранее, иначе ты станешь пешкой в чужой игре и проиграешь. Все должно быть слажено! Один в космосе – не воин!

И хоть на этих вводных лекциях для меня много нового, я все-таки слегка расслабляюсь. Все это понятно. Все это не страшно. И очень похоже на обычный университет на моей родной Земле.

Так что я расслабляюсь, ладошки перестают потеть, и я больше не вслушиваюсь в голоса вокруг. Кажется, курсантам не до меня, пока идут занятия.

Но потом наступает третья пара – Пси-защита и ментальная устойчивость

И все резко меняется.

Я обмираю, как только вхожу из коридора в новый учебный зал.

Остановлюсь на пороге, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. Наблюдаю, как по проходу между рядами впереди студентов идет наша преподавательница. В том, что это женщина сомнений нет. За мной застывают все курсанты, следят за каждым ее шагом.

“Нет. Только не она!” – проносится паническая мысль.

Но это, конечно же, она. Как не убеждай себя, но еще до того, как она обернется, я знаю: это – Сарна.

Я слышала о ней от Лиры и Амиры. Я уже сталкивалась с ней на кампусе.

Но я рассчитывала, что она у нас ничего не будет вести. По крайней мере, на первом курсе. Выходит, я ошиблась. С трудом сглатываю и делаю первый шаг.

Сарна не оборачивается. Мне кажется, что она и не глядя знает, что студенты будут стараться бесшумно проскользнуть на занять свои места в аудитории.

Что-то в груди сжимается, я не могу даже толком вдохнуть. Мое плохое предчувствие вряд ли меня обманывает: этот урок станет для меня адом.

Как только аудитория заполняется, Сарна разворачивается, ее движения выверенные и плавные, как у хищницы на охоте. От нее невозможно оторвать взгляд.

– Приветствую вас на своем первом уроке, курсанты, – она еле заметно улыбается, но взгляд и голос остаются стальными. – Пси-защита – это не просто дисциплина, это навык, от которого зависит ваша жизнь.

Тишина в аудитории становится еще гуще.

– Если вы не можете защитить свой разум, вы – открытая книга для противника. А в бою это значит только одно – поражение.

Она останавливается, медленно скользит взглядом по рядам притихших студентов.

– Среди вас есть те, кто слаб. Вы не чувствуете, как вас читают. Не замечаете, как ваши мысли заменяются чужими, – произносит она почти лениво. – Но есть хорошая новость: как правило, эмирийцы сильны в псионике.

Она делает плавный поворот, и ее взгляд останавливается на мне.

Холод прокатывается по позвоночнику. Я заранее интуитивно чувствую, что она приберегла для меня особенное заявление.

– Но есть те, кому изначально не повезло. Всем известно, что разум землян подвержен влиянию извне и не может справиться с пси-защитой.

Я чувствую, как все внутри сжимается. Она не спрашивает, она заявляет. Как факт. Как нечто очевидное.

На меня устремлены взгляды всех в этой аудитории. И все они прожигают меня, словно насквозь. Я выпрямляюсь, стараясь не выдать нервозность. Пусть пялятся сколько хотят!

Сарна скрещивает руки на груди, глядя прямо в мои глаза:

– Именно этот факт делает землян, особенно их самок легкой мишенью для похищения работорговцами. Однако, эмирийские воины раз за разом приходят на выручку этим несчастным. Сегодня мы видим уникальное зрелище: землянка сама хочет овладеть моей дисциплиной наравне с эмирийцами. Что ж, не будем отнимать право на такую… отвагу.

Она намеренно делает паузу перед словом отвага, чтобы все отчетливо поняли, что вообще-то она скорей хотела сказать “слабоумие” или что-то подобное.

Тишина звенит. Я не знаю, что ответить. Я не хочу оправдываться.

Но ее взгляд давит, заставляет что-то сказать. Пауза затягивается.

И я выдаю первое, что приходит в голову:

– Я здесь, потому что прошла отбор. Если у вас есть вопросы, можете их задать ректорам.

Глухое "О-о-о" прокатывается по рядам.

Я не знаю, откуда у меня такая наглость, но слова выходят четко, без дрожи.

Сарна чуть поджимает губы. В ее глазах на миг что-то вспыхивает недоброе. Кажется, я только что нажила себе врага. И она отворачивается от меня, вышагивает по коридору между столами.

– Чтобы показать вам первостепенную важность моего предмета, покажу первое и самое простейшее упражнение. Ментальный натиск.

Я напрягаюсь. Мои внутренние тревожные сирены включаются на полную мощность. Пульс стучит в ушах, и следующие слова Сарны, я слышу через его ритмичные удары и гул.

— Все вы должны научиться скрывать эмоции, блокировать вторжение в ваш разум. Ваша задача – выдержать мой натиск.

Я чувствую напряжение в зале. Если даже эмирийцы встревожены, то как быть мне?

Сарна ухмыляется. Ей нравится произведенный эффект.

– Приступаем!

И в этот момент я понимаю, что она будет бить по мне первой.

Визуалы. Сарна

Девчули, принесла вам визуалов нашей “дорогой” Сарны.

Это она заходит в лекционный зал. Конечно, все застыли в проходе! Есть, на что посмотреть и пооблизываться!))

И вид спереди. Хороша, да? Но стервозна((

Как думаете, выдержит наша Юля?

Глава 11

Аудитория погружается в напряженную тишину.

Сарна выдерживает длинную паузу, словно наслаждается моментом. Я вижу, как ее губы чуть изгибаются в едва заметной ухмылке. Ей явно хочется ощутить мой страх, потому что она не сводит с меня глаз.

Но я давлю свой непроизвольный испуг усилием воли, стискиваю ладони в кулаки под партой. Мой пульс учащается, ладони холодеют. Я с вызовом смотрю на нее, чтобы она не рассчитывала, что я сейчас выскочу из аудитории, напуганная ее упражнениями.

Пусть будет, что будет.

Но в следующий миг атмосфера в зале меняется. Я краем сознания отмечаю, что дверь в аудиторию почти бесшумно открывается, запуская кого-то. Неужели кто-то посмел опоздать на урок “великой и ужасной” Сарны?

Некоторые курсанты с любопытством поворачивают головы. Но я сижу неподвижно, все так же глядя прямо перед собой, и лишь слыша спокойные и уверенные шаги вошедшего.

Я не успеваю повернуться, как голос, который невозможно не узнать, раздается над головами курсантов.

– Прошу не отвлекаться!

Киан. Я застываю на месте, забыв, как делать вдох.

Что он здесь делает?

Ректор плавно проходит вглубь аудитории, его шаги медленные, расслабленные, будто он просто решил прогуляться во время лекции по аудитории.

Он останавливается у стены, в паре шагов от места, где я сижу. Он делает легкий кивок в сторону Сарны:

– Продолжайте.

Сарна моргает, ее светлые глаза чуть расширяются. Но она быстро берет себя в руки.