Рыжуля в Академии Космодесанта

Глава 12

Я чувствую его взгляд, проникающий мне прямо в душу. Закрываю глаза от него, прячу их под свою ладонь, приставленную ко лбу.

Дыхание никак не хочет восстанавливаться после пережитого стресса. Глубоко дышу, стараяюсь успокоиться. Но ощущаю, что Киан все равно не отводит глаз.

Почему-то его пристальное внимание волнует меня кажется ничуть не меньше, чем ментальный натиск Сарны. А может и больше!

Я не знаю, сколько проходит времени к тому моменту, как голос Сарны выдергивает меня словно из густого тумана:

– Все свободны! На сегодня занятие окончено!

В тот же миг все приходит в движение.

Курсанты поднимаются, в аудитории нарастает шум, кто-то переговаривается, обсуждая произошедшее, но я не прислушиваюсь. В голове гулко отдаются собственные мысли. Засели в голове, как заноза, и не дают покоя.

Исподлобья бросаю быстрый взгляд на Киана, и натыкаюсь на его взвгляд.Он все еще смотрит на меня! К щекам приливает пунцовый румянец. Я быстро опускаю голову низко-низко, насколько возможно, чтобы скрыть его.

Взгляд ректора давит, проникает под кожу, заставляет сердце ускорять свой бег. И мне нестерпимо хочется выйти отсюда как можно скорее.

Курсанты устремляются из аудитории. Я едва дышу, чувствуя, как пульс бешено скачет. Вливаюсь в общий поток студентов и выхожу в коридор вместе со всеми.

И только пройдя на нетвердых ногах несколько шагов по коридору, вдруг осознаю – на запястье нет комма!

Чёрт! Я в шоке смотрю на свою руку. Ну и где он?!

Неужели я забыла его в аудитории?

С упавшим сердцем разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, плетусь обратно, припоминая слова куратора, выдававшего комм всем первокурсникам перед началом занятий:

«Ваш комм — это персональный ключ-идентификатор. Без него вы не сможете получить доступ к корпусам, лабораториям и тренировкам. Потеря комма приравнивается к грубому нарушению правил безопасности...»

Я сжимаю кулаки, проклиная свою невнимательность. Как я могла его забыть?! Я ведь даже не помню, как его сняла и где. Неужели это последствия ментального натиска?

Но когда я подхожу к двери, застываю как вкопанная, услышав спорящие голоса ректора и Сарны.

– Вы сделали ошибку. – Голос Сарны холодный, в нем слышится леденящая злость. Легко могу представить, как она недовольно поджимает губы и щурит глаза.

– О? – Киан в противовес ей отвечает лениво, его тон слишком расслаблен, словно он развлекается.

– Эта рыжая Землянка, — Сарна делает паузу перед тем как выплюнуть свое решение: – Она не нужна здесь!

У меня перехватывает дыхание.

— Ты боишься ее? – Голос Киана чуть ниже, чуть тише, но теперь в нем больше… заинтересованности? Как будто он проверяет, как далеко может зайти этот разговор.

Я едва дышу, прижимаясь к стене.

– Я не боюсь, Киан. Мне нечего бояться. Но вот увидишь, она принесет много неприятностей Академии. Я лишь хочу позаботиться. Отчисли ее! Не спрашивай Арксиона, сам возьми и отчисли! У тебя ведь есть это право? Неужели ты не можешь этого сделать… для меня?

Тишина. Она тянется дольше, чем нужно. Мое сердце гулко стучит, буквально выпрыгивает из груди. “Для нее?” – я хмурю брови, пытаясь переварить услышанное.

Странным образом, меня именно это ее заявление злит больше всего. Кровь вскипает в венах. Что за подлый прием манипуляции? Почему это Киан должен ради нее не говорить ничего брату о том, что хочет отчислить меня? И вообще за что меня отчислять?

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь, оставляют отметины.

Вздрагиваю, потому что в тишине слышу приближающиеся шаги. Неужели я обнаружила свое присутствие. Если сейчас меня застанут, подслушивающей за дверью, то это не добавит мне шансов не быть отчисленной в первую же неделю.

Быстрей, чем успеваю подумать о чем-то, действую на одних рефлексах. Рефлекс воет в голове сиреной: опасность, беги! И я срываюсь с места, пролетаю коридор в считанные мгновенья, сворачиваю за угол, и только тогда торможу.

Жду несколько бесконечно долгих секунд, прислушиваюсь в ожидании шагов преподавательницы или ректора. Поверить не могу, что меня никто не преследует. Но похоже, что это так.

Резко выдыхаю через полуоткрытые губы.

Я подумаю обо всем этом…нет, не завтра, но хотя бы после всех пар и тренировок. И за коммом вернусь потом. Вероятность получить выговор пугает не так сильно, как возможность столкнуться нос к носу с Сарной или ректором. И я просто трусливо откладываю поиски комма на потом, в надежде, что оно как-нибудь само разрешится.

И конечно, ошибаюсь.

Глава 13

Я догоняю свою группу уже в тренировочном секторе, где находится полигон физической подготовки. Просторный зал, по бокам голографические экраны и оборудование, создающие переменную среду. Все максимально приближено к реальным условиям. Все движется. Стены могут смещаться, пол меняет градус наклона, гравитация скачет от нулевой до утяжеленной. Это не просто беговая дорожка или силовые тренировки. Это испытание на выживание, по крайней мере для меня.

Кто знает, может эмирийцев готовят к такому с пеленок? В детском саду учат или в первом классе. Меня жизнь к такому точно не готовила.

— Полоса препятствий в переменной гравитации! — раздается голос инструктора, поясняет: – это означает, что гравитация будет меняться хаотично – от нулевой до утяжеленной в три раза.

Мои одногруппники на низком старте. Смотрят вперед с предвкушением, готовы хоть сейчас рвануть. Одна я гляжу с опаской.

– Сегодня мы тренируем ваше умение работать в одной связке. Ваша задача пройти полосу препятствий всем составом группы. Иначе результат не будет засчитан ни одному из вас.

Естественно после этих слов, все взгляды устремляются на меня. Конечно, на мне разве что табличку не навесили “слабое звено”! Они всё решили заранее! Злость так и разбирает. Поджимаю губы и стискиваю кулаки. Только что я и сама была напугана предстоящим испытанием, но после такого – адреналин закипает в крови!

Я еще покажу им, кто тут слабое звено!

– Вы сами определяете стратегию и тактику прохождения полосы, – тренер объявляет последнее правило, дает команду: – Время!

И … ничего не происходит. Парни вдруг понимают, что надо работать в команде, которой у нас по факту пока нет. Растерянно переглядываются, теряя драгоценные секунды.

Они были уверены, что пройдут полосу каждый сам по себе, а теперь, по-видимому, соображают, что со мной делать.

– Я пойду первой! – уверенно заявляю я.

В подтверждение своих слов бросаюсь вперед. Правда, меня быстро останавливает парень, имени которого я не помню:

– За мной будешь, рыжая!

Отодвигает меня в сторону и, слегка обернувшись, командует одногруппникам:

– Трое вперед! Ты, ты и ты! – Тычет пальцем в “первопроходцев”, – Потом я, потом Юля, за ней все остальные. Если она не выдержит, я ее вынесу с полосы. Прикроете меня?

Несколько голосов разом нестройно, но соглашаются. После чего, самый первый шагает вперед, следом еще один. Когда доходит моя очередь, я повторяю за ними: перекатываюсь, прыгаю, бегу, пригибаюсь.

Останавливаюсь как вкопанная перед первым препятствием. На полигоне создана пропасть и над ней свободно в воздухе парят платформы.

Курсант впереди прыгает первым, в этот момент гравитация ослабевает, и он чуть не перелетает дальше нужной точки.

— Шерз! — ругается он, балансируя на самом краю, но удерживается каким-то чудом.

Следующие прыгают удачно. Воодушевленная их примером, тоже разбегаюсь, прыгаю. И в этот момент гравитация резко возрастает. Теряю скорость и понимаю, что не дотягиваю. Мое тело тяжелеет, я чувствую, как воздух становится плотнее, а падение – неизбежным.

И в этот момент чьи-то руки врезаются в мое запястье, сжимая его железной хваткой. Рывок жесткий, резкий, болезненный.

Я вздрагиваю от силы сжатия, чувствую, как пальцы буквально впечатываются в кожу, дергая меня вверх и и с силой подтягивая до края платформы.

Выбралась! Бросаю благодарный взгляд на одногруппника, который неожиданно подмигивает мне. Ухмыляясь, произносит:

– Давай, Юля – Рыжуля, не тормози! Нам еще вверх ползти! – кивает он на следующее препятствие.

Я следую глазами за его взглядом и вижу, как впереди идущие курсанты поднимаются вверх по имитации скалы. По цепочке, помогая друг другу.

Я чувствую, как дрожат ноги, и мышцы горят огнем, в то время как сердце захлебывается в собственном адреналиновом ритме. Пятнадцать метров вверх.

Отталкиваюсь, хватаюсь за выступ, подтягиваюсь на руках. С трудом отрываюсь от пола и двигаюсь вверх. Но в какой-то момент нога соскальзывает с небольшого уступа, я теряю равновесие, и тут он снова подхватывает меня.

Под попу.

Сильные руки толкают вверх, подсаживают.

— Давай, Рыжуль, не соскочишь!

Возвращаю ногу на место, забираясь выше. Пульс громко стучит.

Но в этот момент все обрывается, а сердце буквально выпрыгивает из груди.

— Стоп!

Голос стальной, твердый. Будто на кнопку нажимает своей командой. Все резко замирают на месте как вкопанные. Даже звуки все исчезают вмиг.

Оглядываюсь вниз, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Так и есть! Я не обманулась в своих предположениях. На платформе стоит Арксион.

Он медленно обводит всех взглядом, но затем его стальные глаза задерживаются на мне.

— Юлия, для вас испытание на сегодня закончены. Следуйте за мной. Остальные – продолжайте!

Я не успеваю ни возразить, ни возмутиться. Он мигом оказывается у имитации скалы, на которой я пытаюсь закрепиться, оттесняет плечом курсанта, стоящего внизу. И легко снимает меня, словно неразумного котенка, по своей глупости забравшегося на дерево.

Ставит на землю, мажет по мне потемневшим злым взглядом.

И тут же отворачивается от меня и идет, уверенный, что я последую за ним. Интересно, давно ли он наблюдал за нашими испытаниями?

Дыхание сбивается, в ушах пульсирует кровь, но я делаю шаг вперед, несмотря на то, что у меня слезы наворачиваются на глаза от обиды и несправедливости. Неужели я была настолько хуже всех, что он собирается мне сообщить, что я недостойна учиться в Академии?

Глава 14

“Можно тебя на пару ночей?

Можно на пару снов?”

Джио Росси

Арксион

Я вижу, как ее трогают. Курсантики. Мальчишки!

Кто-то хватает ее за запястье, кто-то подхватывает за талию. Ну и итог – один сопляк просто подсаживает ее под попу, держит обеими руками, толкает вверх.

Юля тоже хороша: позволяет это все делать, сидит в его лапах, словно так и надо! Рычу про себя. Понятно, что выхода у нее нет, иначе б свалилась. Но бесит!

Курсанты называют это поддержкой в испытании. Я называю это лишним.

Стою в стороне, скрестив руки на груди, и вижу, как ее бесконечно трогают, как она сглатывает напряжение, но не жалуется.

Не жалуется. Но я вижу все!

Я вижу, что она без комма. Понимаю, что нет записи. А это значит, что если она сейчас свернет себе шею – никто даже не узнает, как это произошло.

Мальчишка нарочито медленно ее поднимает. На рывок ему требовалась милисекунда, а он тратит пять! ПЯТЬ! Секунд! Это в пятьсот шерзовых раз больше, чем было нужно.

Он же эмириец! Но ведет себя, как кто-то из обычных рас, не входит в гиперрежим. Хотя кого я обманываю?

Ведет он себя как раз как настоящий эмириец, не избалованный вниманием женщин. Ищет везде свою кэйтру, или просто жену.

На Эмирии девочки – огромная редкость. Вот и распустил парень лапы.

Терпение натянуто струной, еще милисекунда, – и я ему эти лапы вырву. В груди все клокочет.

Шерз!

Я должен подумать об этом раньше. Я должен был не допустить!

И вот, ловлю себя на мысли, что злюсь не на курсанта, который ее трогает, а на нее.

На ее глупую, упрямую манеру сжимать зубы и молчать.На ее стремление доказать, что она справится. На ее рыжие, выбившиеся из косы пряди, которые почему-то переключают мое внимание с серьезных вещей на мысли, за которые Киан бы мне врезал. Да я бы сам себе врезал! Но предпочитаю делать вид, что я здесь – лишь ректор, наблюдающий за групповой тренировкой и успехами рыжей Землянки

Шерз. Шерз! Шерз!!!

— Стоп.

Голос выходит четко, без лишних эмоций, но с весом, который заставляет замереть всех. Верю, что будь здесь птицы, они бы тоже замерли в полете.

Она оглядывается, встречается со мной взглядом, и тут же отводит глаза.

Она знает, что я наблюдал. Тревожится. Я чувствую это всем телом. Неужели этот юнец ей так дорог? И она готова продолжать, лишь бы он плелся за ней след в след?

— Юлия, для вас испытание на сегодня закончены. Следуйте за мной. Остальные – продолжайте! – произносит мой голос будто отдельно от меня.

Она моргает, не понимает. Но я не планирую повторять. Просто быстрей, чем она успеет подумать хоть что-то, оказываюсь рядом, устраняю курсантишку со своего пути, подхватываю ее за бедра, ссаживаю вниз.

Она стоит передо мной. Руки прикоснувшиеся к ней жжет нестерпимым огнем. Вся моя натура требует хватать эту самочку и тащить в свой укромный угол. Может быть, поделиться с братом. Или нет. Не знаю, не решил. Но утащить ее отсюда охота неимоверно. Стянуть ученический комбинезон. Распустить ее волосы, намотать на кулак…

Стоп! Я– ректор, – напоминаю я себе, – Она тут студентка.

Мелкая. Запыхавшаяся. Взъерошенная. И в глазах огонь. Обжигает, рождает внутри меня ответный.

Разворачиваюсь и иду. Она идет за мной.

Чувствую, как сбивается ее шаг, как она старается не смотреть на меня, как пытается держать голову выше, чем у неё выходит.

И мне это не нравится. Не нравится, что я чувствую ее страх. Не нравится, что я хочу защитить ее от всех. И от себя тоже.

Схватить ее, притянуть ближе, убедить, что ей нечего бояться. Не сейчас, когда я рядом!

Я чувствую, как кулаки сжимаются сами собой, а челюсть сводит от напряжения. Останавливаюсь, она чуть не врезается в мою спину. Разворачиваюсь к ней:

— Ты потеряла комм, – говорю резко, не могу сдержать эмоций.

Она опускает голову.

— Я… просто не заметила, как он слетел.

Оправдывается.

Я достаю из кармана другой комм. Свой. Я не знаю, почему так делаю. У меня был стандартный студенческий.

Но я даю ей свой. Запасной.

Смотрю, как она поспешно натягивает его на запястье. Он огромный, болтается на ней. Она поднимает на меня глаза, собираясь, видимо, сообщать, что он ей не подходит. Но замирает. И смотрит шокировано на меняющийся браслет.

Я знаю, что она сейчас чувствует, как его поверхность нагревается, словно оживает. Принимает ее. Сейчас он – ее, больше точно не слетит. Он ее выбрал. Как будто он понимает что-то, чего я не хочу признавать.

Как будто он уже сделал выбор за меня.

И я бешусь еще сильнее.

Я знаю, что нужно сказать.

Что она безответственная. Что больше так делать нельзя. Что курсант не должен терять идентификатор, потому что это угроза безопасности.

Но я говорю другое:

— Носи.

И все.

Она кивает.

Я отворачиваюсь. Шагаю прочь. Шерз бы тебя побрал, Рыжуля!

Глава 15

Я не понимаю, что сейчас произошло. Я должна быть рада, что мою тренировку прервали, и ректор меня вытащил с испытаний, которые я, возможно, и не прошла бы. Но не придется ли мне теперь доказывать группе, что я – не слабачка?

Радости от того, что избежала сложного задания, совсем нет. Вместо нее внутри меня разрастается беспокойство, в котором я не могу толком разобраться. Слишком много всего сразу наслаивается.

Ректор Арксион. Он был злой. Не просто недовольный – он был взбешен. Он не отменил испытания для группы, но снял меня с них лично, будто я не могла пройти их сама.

Но при этом выдал новый комм. И ушел.

Я даже не успела возразить или сказать, что найду свой старый сама, или что это недоразумение, глупая случайность.

Будто забыла все слова разом, натянула молча браслет, который тут принял форму моей руки, настроился, будто и не было у него других владельцев, кроме меня. Теперь он точно не слетит, не исчезнет, не потеряется. Теперь он словно часть меня. И вроде это должно радовать. НО!

Именно это пугает больше всего.

Я заставляю себя сделать шаг. Потом еще один. Дыхание сбивается, в голове мысли скачут от одной к другой. Не успеваю додумать ни одной из них.

Только чувствую ректорский взгляд, даже сейчас, когда он уже ушел, когда его нет рядом. Мне кажется, что он все еще здесь, стоит рядом, смотрит, как я сжимаю в кулаке свое запястье, чувствуя гладкую поверхность нового комма.

Оглядываюсь по сторонам. Но никого рядом нет. Я одна. Арксион давно скрылся из вида.

Возвращаться за старым коммом в учебный корпус – теперь нет смысла. На испытательный полигон, – видимо, уже тоже.

Я трясу головой, отгоняя мечущиеся мысли, и ускоряю шаг, направляясь в свою комнату. Нужно привести их в порядок, выкинуть все из головы.

Но, конечно же, Академия не дает мне такой возможности.

— Юля!

Я вздрагиваю от неожиданности и вскидываю голову. Передо мной стоит Итан. Улыбается, как обычно, легко и беззаботно, будто все, что происходит в этом вокруг – просто интересный жизненный опыт. Мельком окидывает меня взглядом, и конечно же замечает комм! В его глазах проскальзывает заинтересованность. Теперь Итан внимательно разглядывает мое запястье.

— Ого, — тянет он.

Я тут же прячу руку за спину, но понимаю, что это глупо – он уже видел.

— Что? — спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, но голос предательски дрожит.

— Крутой комм, — Итан чуть склоняет голову, разглядывая меня с интересом. — Под тебя адаптировался? Никогда не видел такого у первокурсников.

Я молчу. Не знаю, что сказать. Придумывать ложь? Это глупо. Говорить правду? Кажется, еще глупее.

Итан не настаивает. Просто усмехается и, проходя мимо, бросает через плечо:

— Тебе идёт, – подмигивает мне весело и удаляется как ни в чем не бывало.

Я стою, как вкопанная, провожая его взглядом. Мне идет?!

Да мне плевать, идет или нет! Это вообще не то, о чем стоит думать сейчас! Но против своей воли, начинаю разглядывать комм.

Он красивый, сложно оторвать взгляд. Синие огоньки словно разговаривают со мной своим перемигиванием. Он плотно обхватывает мою руку, но нигде не сдавливает и не болтается, словно является продолжением меня.

Я резко выдыхаю, решая, что попозже во всем обязательно разберусь, а сейчас мне просто необходимо остаться одной, и я быстрым шагом ухожу в свою комнату.

А ночью мне снится сон. Я проваливаюсь в него резко, неумолимо, как в пропасть.

Все начинается с тишины. Будто я стою в темной комнате. В ней холодно и пусто. Как и на моей душе. Леденящий страх проникает внутрь, заполняя каждую клеточку тела. Я оглядываюсь, но пространство кажется зыбким, ненастоящим, словно нарисованным тенями.

И тут я вижу Сарну. Она стоит в центре комнаты, сложив руки на груди. Её фигура словно вырезана из мрамора – безупречная и неподвижная. Она смотрит прямо на меня, не мигая, ее светлые глаза сияют в темноте, как морозные звезды.

— Ты не понимаешь, во что вляпалась, — говорит она ровным, безэмоциональным голосом, от которого у меня пересыхает в горле.

— Ч-что? — хочу прошептать я, но не могу произнести ни звука, как ни стараюсь. Будто кто-то забрал у меня голос.

— Они тебя сожрут, Юлия. Оба. Ты им не нужна. Просто игрушка на пару ночей.

Меня пробирает холод от ее слов и ледяного тона.

Сарна склоняет голову, ее губы трогает легкая насмешка.

Я открываю рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент темнота взрывается, стены комнаты разлетаются в клочья, и я падаю в пустоту.

Дыхание сбивается, на коже выступает холодный пот.

И я просыпаюсь.

Глава 16

Утром следующего дня по дороге в сторону учебного корпуса, я стараюсь не думать о комме. Но, конечно же, по закону подлости у меня ничего не выходит. Чем больше я стараюсь, тем больше встревоженных мыслей роится в моей голове. Словно улей гудят, заставляют сердце быстрей и резче отстукивать свои удары.

Сжимаю-разжимаю пальцы, прячу запястье в рукав и делаю вид, что меня ничего не беспокоит. Но сам факт того, что комм теперь не снимается, – в я весь остаток вчерашнего дня и утро сегодняшнего посвятила этому занятию. Этот факт не дает покоя.