Психоанализ идёт в кино

Из этой вдохновляющей мистической линии нас периодически выдёргивают и погружают вновь в драму трёх людей. После дружеских посиделок с Адель, к Луизе приходит растерянный и влюбленный Дэвид, с которым у неё случается секс. Хоть Луиза и против интриг, но власть момента оказывается вновь сильнее. Мы как зрители можем столкнуться здесь с разными и даже амбивалентными чувствами. С одной стороны, в моменте происходящего можно увидеть двух влюбленных людей и порадоваться за них. С другой стороны, когда отношения супругов дали трещину, худшее, что может произойти – это появление третьей стороны. То, как легко и без оглядки на спасительную помощь Адель, Луиза связалась с Дэвидом, позволяет нам испытывать злость на главную героиню и назвать её агрессором в треугольнике Карпмана.

После случившегося Луизу мучает чувство вины, и она начинает присматриваться к Дэвиду внимательней, она даже подслушивает его разговор с женой. Оказывается, Дэвид контролирует каждый шаг Адель, грубо с ней разговаривает, если она смеет думать о спонтанных прогулках. Луиза пугливо наблюдает, как Дэвид изучает психиатрический анамнез своей жены у себя в кабинете. Мы, как зрители, видим ещё больше, чем Луиза. Мы видим, как Дэвид контролирует приём таблеток Адель, хотя по сюжету нам демонстрируют её адекватное поведение. Мы погружаемся в тревожное непонимание того, что здесь происходит на самом деле. Возможно, из-за своего богатства Адель попала в ловушку отношений, где её муж-психиатр в любой момент может представить недееспособной.

Тревожное ожидание в сериале смещается, когда внезапно в рабочем офисе возникает безумный пациент, кричит и угрожает Луизе. Мы в этот момент сталкиваемся с другой стороной психиатрии, и видим, насколько опасными бывают пациенты с ментальными расстройствами. Дэвид появляется очень вовремя и одним лишь доброжелательным разговором приводит буйного клиента в чувства. Теперь мы уже вместе с Луизой видим Дэвида очень чутким психиатром, и ему достаётся наше сочувствие, а наша тревога и внутренние вопросы теперь обращены к психическому состоянию Адель. Таким образом, сквозь весь сюжет проходит вращение треугольника Карпмана, в котором мы постоянно меняем адресатов наших чувств.

В сериале были два персонажа, которые пытались обратить внимание Луизы на неправильность происходящего. Подруга Софи говорила однажды ей: «Слушай Лу, по твоим рассказам ты будто трахаешься с ними обоими», на что Луиза гордо ответила: «Мне нравятся они оба. Адель очень добра и великодушна. В их отношениях не всё в порядке. Они оба сейчас счастливее со мной, чем друг с другом». Луизе казалось, что Софи считает её жертвой в этом треугольнике и призывает закончить эту игру, хотя сама Луиза считала, что как раз её сторонняя позиция вне супружеских отношений Адель и Дэвида самая выгодная.

Семья Адель и Дэвида много раз переезжала при странных обстоятельствах, и у Луизы появляется шанс пообщаться с предыдущей участницей треугольника. Марианна раскрывает Луизе истинную суть преследующей и властной Адель. Важно отметить, что Марианна не вступала в близкие отношения ни с Дэвидом, ни с Адель, к тому же она руководствовалась очень простым жизненным правилом, которое озвучила однажды Дэвиду: «Нельзя страдать ради кого-то другого».

Общение с Софи и Марианной могло помочь главной героине сделать спасительный выбор, но история Дэвида и Адель проникла глубоко Луизе в душу, она чувствовала, что должна в этом разобраться. На каждом сюжетном повороте её заносило то в сторону, что нужно спасать Дэвида, то в сторону, что нужно спасать Адель.

Параллельно разворачиванию этой драмы Луиза всё больше осваивает технику осознанных сновидений и неожиданно узнаёт, что с её помощью можно найти не только путь в безопасное пространство внутри сна, но и выйти из него уже в реальный мир в качестве бестелесного духа. Луиза внезапно понимает, что Адель всегда наблюдала за ней со стороны и знала об изменах Дэвида, а случайное знакомство с Луизой в самом начале не было таковым. В самом конце сериала вскрывается вся правда, зная которую мы уже можем посмотреть на всю историю другими глазами.

Разгадка тайны треугольника

История любовного треугольника начинается с юноши Роба, высокомерного охотника за героиновым «кайфом». В лечебнице он подружился с юной Адель, которая, как и он, выбивалась из общей группы пациентов. Она обучила Роба осознанным сновидениям, чтобы помочь ему справиться с кошмарами. После окончания лечения Роб поехал к Адель в её поместье и написал в своём дневнике: «Не верится, что я её увижу. Мне раньше никто не нравился как Адель… Я спасаюсь бегством. Вот что такое для меня Адель. Спасение от моей жизни».

Адель должна была выйти замуж за многообещающего психиатра Дэвида, но он был прагматиком и не поверил бы в её астральные путешествия. В тоже время вместе с Робом Адель могла погружаться в осознанные сновидения и кружить бесплотными духами в окрестностях.

Роб любил мужчин, и было заметно, что при знакомстве с Дэвидом, у него возникли чувства. Подглядывая в астральном путешествии за сексом Адель и Дэвида, он изменился. Роб столкнулся с реальностью отношений двух близких ему людей, в которых ему не было места. После этого, он начал искать информацию и обнаружил, что если два человека одновременно выходят из своих тел, то они могут вернуться обратно в свободное от души тело другого человека. Роб решил пойти дальше в своём мистическом эксперименте. Теперь идея, что Адель его способ бегства от своей жизни, стала обретать иной смысл. Роб обманом поменялся телами с ничего не подозревающей подругой, избавился от своего старого тела и стал женой Дэвида в теле Адель.

Кардинальные изменения не сделали Роба счастливым, брак не складывался, Дэвид не находил себе места и не понимал причин резких изменений в поведении Адель, а когда появилась Луиза, Робу понадобилось уже тело следующей жертвы. Таким образом, динамика любовного треугольника обеспечивалась в большей степени Робом. Чувствуя себя третьим лишним в отношениях двоих, не пытаясь бороться за кого-либо из них, он предпочёл идентифицироваться с жертвой и стать частью пары.

Человекоместо в отношениях троих

Зная всю историю, мы можем посмотреть глубже на динамику отношений в треугольнике. Роб не только убил человека, но и занял чужое тело – тело той, кем он восхищался, кого он обожал, с кем чувствовал общность интересов и притяжение. Чтобы понять действия Роба, мы можем обратиться к психоаналитическим конструкциям, описывающим отношения троих.

В психоанализе любой треугольник в отношениях является производной от эдипального треугольника. На эдипальной стадии ребёнок заполняется ревностью и завистью к обоим родителям, поскольку третий объект всегда угрожает отношениям со вторым. Тем не менее, поступок Роба не укладывается в простую историю о соперничестве. Убийство отца Эдипа самим Эдипом по незнанию подразумевало пожизненную невротическую связь с ним в виде чувства вины. Роб же осознанно формировал психопатическую связь с другими участниками, используя тело Адель как переходный объект. Если для младенца мать является контейнером для обработки его ранних тревог, то тело Адель стало контейнером, подходящим для реализации желания быть с Дэвидом.

У. Бион предложил интересный пример рассуждений о факторах, влияющих на наши поступки. В книге «Научение через опыт переживания» он пишет: «Предположим, я рассматриваю прогуливающегося мужчину. Я могу сказать, что прогулка – это функция его личности и что в результате некоторого исследования я установил, что факторами этой функции являются его любовь к девушке и зависть к другу».

Бион приводит формулу для функции прогулки, где представляет её как сумму вкладов любви к девушке (L) и зависти к другу (E):

F=L+E,

при этом идентификация у гуляющего человека по парку идёт одновременно с обоими участниками его внимания.

Если мы попытаемся рассмотреть внимательнее осцилляции взаимоотношений участников треугольника из сериала «В её глазах», то мы также увидим два основных компонента: любовь и зависть. Под завистью мы можем понимать желание оказаться на месте другого человека, чтобы испытать ощущения того человека, прожить его жизнь. Любовь, напротив, под собой имеет желание быть вместе с другим человеком и проживать все впечатления вместе с ним. Два внешне похожих слова вместо и вместе определяют различия зависти и любви.

Роб любил Адель, она была особенной, но увидев её отношения с Дэвидом, его чувства стали сложнее. Он мог бы вступить в конкуренцию за обладание Дэвидом как сексуальным объектом или за обладание Адель как дружеским объектом, но любовная пара выглядела так идеально, что Робу было очевидно, что он третий лишний. Луиза, если вспомним начало, тоже часто думала, что с ней не так, и она ощущала себя лишь наблюдателем чужих прекрасных отношений. Она была рада дружбе с Адель, когда Дэвиду было не до неё, и она радовалась любви с Дэвидом в отсутствии Адель. Будто у неё нет своего места в этом мире, и ей так радостно очутиться на чьём-то месте или в чьей-то шкуре. Двойные отношения, казалось бы, должны были гарантировать ей отсутствие одиночества. Будучи одновременно с Дэвидом и Адель, она отрицает их как пару, она чувствует себя главной вершиной этого треугольника. Также и юная Адель часто блуждала как бесплотный дух, отказываясь в этот момент от проживания своей жизни, потому что ей нравилось наблюдать за другими, быть не собой.

Каждый из героев в сериале раскрылся как любящий и как завидующий, и любовь к одному одновременно с этим означала желание занять место другого.

Тело жертвы как внутренний объект

Мы существуем с рождения с глубинной психической и эмоциональной потребностью в другом человеке. Можно представить эту потребность как недифференцированный первичный сгусток психической энергии, которая заложена в человеке как потенция. Как космологическая сингулярность перед большим взрывом готова развернуть себя в материальных формах существования, так и младенец ожидает мать, чтобы развернуть своё психическое функционирование. В 5 главе книги «Научение через опыт проживания» У. Бион рассматривает ситуацию, когда для младенца зависть и любовь являются одним и тем же, но впоследствии очень хорошо дифференцируется жадность как стремление получить опору и насыщение от материальных благ. Мелани Кляйн иногда упрекают в том, что она смогла разглядеть в невинном младенце такие сложные качества как зависть и жадность. Возможно, её личные способности позволяли дифференцировать мельчайшие проявления чувств, но я думаю, что мы вправе предположить, что высочайшая степень потребности в другом человеке при неразвитой психике не позволяет различить нюансы «вместо» или «вместе». Младенец лишь постепенно учится дифференцировать сложный клубок чувств глубинной потребности в матери.

Можно предложить, что Роб как раз имеет в этой истории слитое состояние любви и зависти, и каждый из этих двух полюсов может быть попеременно осознаваем. В этой истории тело Адель позволило Робу расширить возможности своего существования. Идентифицируясь со своей жертвой, он делает её подконтрольным внутренним (третьим) объектом. Подобно тому, как маньяки украшают свои жилища частями жертв, Роб украсил себя телом Адель. Поломка механизма мышления у людей с такой патологией приводит к тому, что их психическое мышление заселяется телесными объектами.

Здесь мы видим не простое убийство отца Эдипа, но здесь психопатическая связь матери и дитя является основой самой формы жизни. Бион в той же главе 5 замечает, что когда чувство реальности довлеет над младенцем, то он будет жадно сосать питательную грудь, даже испытывая к ней всепоглощающую ненависть и зависть, ради того, чтобы выжить. Используя рассуждения Биона можно понять по аналогии, почему Роб цепляется за тело Адель как условие получения удовлетворения от жизни. Младенец цепляется за идею насыщения, игнорируя живой объект, который его обеспечивает. В этом случае согласно Биону происходит особенное расщепление между материальным и психическим удовлетворением.

В этой истории мы не видим идентификации с агрессором у Роба и у его жертв, потому что они достаточно быстро погибали после обмена телами, но мы на примере этого сериала можем хорошо разглядеть процесс идентификации с жертвой. Можно заключить, что когда неотличимы позиции «вместо» и «вместе», вместо дифференциации любви и зависти происходит проблема возможности собственной жизни только при условии уничтожительного использования объекта.

Кинотерапия

Кинотерапия и психоанализ кино – это два разных способа обращения с кинематографом. В первом случае фильмы становятся инструментом для психологической поддержки и лечения, во втором случае цель анализа – понимание и интерпретация скрытых символов, мотивов героев, и их конфликтов. Вместе с тем, общей основой является само визуальное повествование, которое помогает нам метафорически выстраивать свои мысли.

За последние два десятилетия мы стали свидетелями растущего использования кино в лечении психических заболеваний [1]. Во-первых, специалисты в области психического здоровья все чаще используют кино как часть своей практики. Субъективное восприятие и анализ фильма позволяет клиенту лучше донести свою проблему, а специалисту в свою очередь лучше понять специфику затруднений. Во-вторых, фильм может стать средством для самопомощи и самоанализа. Можно найти списки фильмов, имеющих клиническую ценность для бесчисленного множества состояний. В-третьих, кино используется в учебных программах для будущих клиницистов.

В людях всегда присутствуют желания и страсти, которые скрыты в бессознательном. Приблизиться к ним сложно, поскольку срабатывают психические защиты. Причин может быть множество. Например, человек часто не хочет знать правду о себе, потому что думает, что это выявит его ненормальность, и выбирает забыть. При этом нет никаких оснований считать, что бессознательное обязательно скрывает что-то ненормальное. В любом случае, постоянно убегать от себя и защищаться от своих истинных желаний не выйдет. В моменты горя, конфликтов, жизненных перемен и болезней психике сложно удерживать прежний баланс. Психические защиты не выдерживают нагрузки и меняющейся реальности, и что-то оказывается так близко, будто чужеродное вторгается в сознание и преследует, но при более детальном рассмотрении проступает знакомыми чертами.

Психоаналитик, указывающий прямо на внутренний конфликт, может причинить клиенту боль, а в кинотерапии, тем временем, работает проективная «магия». Выражая своё мнение о картине, персонажах, рассказчик на самом деле подбираетесь ближе к себе.

Существует достаточное количество исследований, подтверждающих «полезность» кинотерапии в качестве психологической помощи, но есть нюанс. При работе с психикой дискуссионна не только сама эффективность, но и её критерии. Например, мы пойдём стандартным научным методом. Нам нужен будет психологический эксперимент. Для него необходимо набрать две группы людей с определёнными симптомами, одна из которых будет подвергнута воздействию, а другая станет контрольной. Перед началом исследования участники пройдут тесты, которые подтвердят наличие определенных симптомов. Эксперимент также завершится тестами, а сравнение результатов подтвердит или опровергнет изменения в исследуемой группе по сравнению с контрольной.

Интересное исследование о влиянии юмора провели с людьми, страдающими хронической шизофренией [2]. Лечение состояло из ежедневного просмотра комедий5 дней в неделю в течение 3 месяцев. Контрольной группе людей показывали нейтральные фильмы. Результаты показали снижение уровня тревоги, депрессии и гнева у пациентов.

Попробуйте спросить себя: сколько фильмов вы смогли бы смотреть в неделю, в месяц? Что было бы с вами, если бы вы смотрели каждый день комедии, особенно если у вас депрессивные симптомы? Обычно психологические эксперименты всегда строят таким образом, чтобы по полученным результатам составить рекомендации для коррекции, самопомощи или методики работы со специалистом. «Побудьте с этим» как говорят некоторые психологи. Побудьте с мыслью, что рекомендацией при депрессии может стать просмотр комедий. Это нужно, чтобы запустить внутренние рассуждения о том, что такое психология как наука, не пропадает ли в этом подходе какой-то гуманистический фактор?

Давайте оставим в стороне психологические эксперименты и перейдём к психотерапии. Основная цель кинотерапии – использование фильмов в качестве инструмента для психологической поддержки и лечения. Индивидуальные рекомендации к просмотру фильмов клиент получает от специалиста. Киноленты выбираются с учетом конкретных потребностей клиента с целью дальнейшего обсуждения полученных впечатлений со специалистом. Добавим, что дискуссии бывают индивидуальными, а также групповыми.

Например, клиент не может управлять своим гневом. Психотерапевт порекомендует фильм, где герой имеет похожую проблему. Клиент увидит, к чему приводит неспособность управления гневом, а также как герой выбирается из своей непростой ситуации. Такой подход позволяет исследовать свои мысли, чувства и фантазии в безопасной ситуации, когда события происходят с кем-то другим. В этом случае нет страха оценки себя, нет пристального взгляда, вся возможная цензура направлена на героев фильма. Дистанция расслабляет, а субъективная реакция на персонажей, может помочь клиенту обнаружить «тени», слепые зоны своей собственной психики, в которых заключен огромный потенциал для всех желаемых изменений.

Из этого следует, что кинотерапия расширяет видение проблемы, вдохновляет на изменения, но при таком подходе мы попадаем в ловушку нахождения «правильных» и «подходящих» фильмов. Для правильного и полезного воздействия на клиента важен правильный жизнеутвеждающий герой, который социально приемлемым образом решает свою проблему. Герой произведения должен заслужить право на то, чтобы представлять норму и быть примером для подражания. Такую психотерапевтическую цензуру я подсмотрела у американского блогера и психотерапевта Майкла Шелтона. Он делит фильмы на потенциально терапевтичные и нет. М. Шелтон утверждает, что для кинотерапии подходят только фильмы, оставляющие надежду. Мы обязательно должны знать, что с героями всё будет хорошо. По этой логике нужно забыть все фильмы с трагическими финалами, с неопределёнными концовками, и, конечно, сюжеты про психопатов и маньяков. Но ведь никто же не может сформировать за Вас ту необходимую массу переживаний, которая нужна лично Вам? Тогда как освободиться от идеи полезности и начать следовать за своими желаниями?

Представьте, что кино – это просто сон. Если нам снится что-то странное или деструктивное, это не делает нас такими же. Позвольте и фильму стать Вашей личной метафорической картой или проективным тестом, где Вы всегда видите или буквально себя и/или то, что имеет важное отношение к Вам. И если мы всё-таки выбираем психоаналитический путь, то кино для нас – сновидение, мечта, фантазия, язык которых пробуждает бессознательные силы.

Полезные ссылки:

1. Çelik D., Elmacı T. The Unconscious as Cinematographic Form: A Psychoanalytic Reading of Inception. – 2024.

2. Gelkopf M. et al. The effect of humorous movies on inpatients with chronic schizophrenia //The Journal of nervous and mental disease. – 2006. – Т. 194. – №. 11. – С. 880-883.

С

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.