Живые против зомби. Закат эпидемии

Глава 5. Дагомыс

Борис сидел на чердаке и единственным уцелевшим глазом смотрел вслед двум машинам, которые только что выехали из поселка. Шло его первое дежурство на «фишке» после побоища с зомби. Оксана и Марина еще настаивали на постельном режиме, но Робокопу надоело чувствовать себя балластом.

– Какая рафница, фто дома шидеть фтаны проширать, фто на посту? Так фоть какая-то польза, – шепелявя через слово, заявил пограничник и потребовал включить его в график дежурств. Федору пришлось уступить другу.

Борис достал из кармана таблетки обезболивающего и запил водой из бутылки. Руки немного тряслись, он пролил несколько капель на майку. Сегодня опять приснился тот же кошмар, что часто мучил его последние месяцы: пограничник плыл глубоко под водой и пытался подняться на поверхность. Он видел, как над головой просвечивали лучи солнца, но вдруг вода покраснела, а во рту появился солоноватый металлический привкус. Опять он – вкус крови, его невозможно спутать. Робокоп делал большие гребки, но поверхность приближалась очень медленно. Грудь нестерпимо сдавило, воздух в лёгких заканчивался, он стиснул зубы, еще несколько усилий…, но что-то в этот момент резко дернуло его за ногу. Борис наклонил голову и увидел, как сотни рук тянутся за ним со дна, они хватают его, царапают когтями и утаскивают в глубину. Отчаянный крик – и последние пузырьки кислорода вырвались из его рта. Воздух закончился, вода хлынула в легкие. От этого крика он каждый раз просыпался в кровати, тяжело дышал и долго приходил в себя. Кошмар снился всегда под утро, поэтому очень ярко запоминался.

Когда зомби навалились на него со всех сторон в поле около поселка, пограничник поймал себя на мысли, что оказался в том страшном сне. Глаза наполнились кровью, во рту появился знакомый металлический привкус, а множество рук и зубов разрывали его на части. Он никак не мог выбраться из-под толщи вонючих рычащих тяжелых тел. Последнее, что Борис помнил – это жуткая боль в глазу, после чего мужчина потерял сознание.

«Пара десятков рваных ран, три выбитых передних зуба и выдавленный глаз – не такая уж большая цена за то, чтобы вернуться с того света», – посчитал Робокоп. Вот только появившаяся шепелявость его сильно раздражала. Теперь пограничника с трудом понимали окружающие, и прежде чем что-то сказать, приходилось мысленно продумывать предложения или повторять по нескольку раз.

Борис проследил за машинами взглядом, и перед тем как они скрылись за деревьями, успел перекрестить путников на удачную дорогу.

Впереди за рулем большого гибридного пикапа «Тойота Галактика» сидел Горик. Справа от него, выставив дуло Калашникова в открытое окно, ехал Иван. Позади парней в открытом кузове со связанной мордой и ногами стоял живой баран. На заднем сидении машины лежали обувь и продукты. Во внутренний карман олимпийки Воробьев спрятал мешочек с драгоценностями, которые они сняли с трупов зараженных. Все это добро захватили с собой в качестве оплаты, если удастся найти судно с капитаном.

Но Иван не особо на это рассчитывал, хотя понимал, что самим добраться до Геленджика морем будет не просто. Одно дело управлять на реке навороченной и нашпигованной электроникой яхтой, другое – рыбацкой лодкой, не зная фарватера и особенностей морского судоходства. Оставался еще вариант пробираться сушей вдоль побережья, но все сошлись на том, что лучше пойти морем.

Но больше чем за себя, космонавт переживал за Машу, которая оказалась в окружении незнакомых людей в подземном бункере. Конечно, рядом с ней были Андрей, Катя и Лена, но почему-то его это слабо успокаивало. Воробьев начал тихо недолюбливать Льва Николаевича, это ведь он вмешался в их планы насчет Геленджика. Президент убедил ученых немедленно приступить к работе над вакциной. Из-за этого пришлось разделиться, ведь космонавт тоже не хотел откладывать поиски родителей.

Впереди показался указатель примыкания второстепенной дороги.

Космонавт кивнул в сторону своротка:

– А это куда?

– Там маленькое село стояло, теперь пусто, мы уже проверяли, – меланхолично ответил Горик, не поворачивая головы. Иван внимательно вглядывался между деревьями, которые то плотно обступали дорогу, то отдалялись от неё:

– И много тут таких? Мы когда через горы пробирались, никаких признаков жизни не встретили. Ваш поселок был первый за две недели.

– Дальний, считай, самое северное поселение в этой округе. И самое новое, наверное. Чем дальше на юг, ближе к морю, тем больше поселков будет появляться. Я эти места хорошо знаю. Нам, главное, перед Волковкой направо уйти, там большое село, не хочется через него проезжать. Сделаем крюк и обрулим Дагомыс, в сам город соваться резона нет.

– А сколько в Дагомысе людей раньше жило?

– Местных тысяч двадцать. Ну а в сезон город раза в три распухал от туристов.

– Эпидемия разгорелась в начале лета, отдыхающих, думаю, не много еще приехало…, – предположил Иван.

– Да, – согласился ветеринар, – высокий сезон не успел начаться, но народу на пляжах уже хватало. Легкой прогулки по городу не жди, зомбаков там навалом.

– Не факт, что они в городе до сих пор сидят.

Впереди на дороге прыгали четыре вороны и торопливо клевали какую-то падаль. Птицы увидели приближающийся пикап и взлетели уже перед самым бампером. Парни не заметили, что валялось на асфальте, Горик пропустил гниющий кусок мяса между колес.

– А ты тут кем раньше работал? – Воробьев поймал себя на мысли, что почти не знает парня, с которым едет на опасную вылазку. Ему было известно о Горике лишь то, что он жил в Дагомысе, а значит, идеально подходил на роль проводника.

– Ветеринаром. Крупный рогатый скот, барашки, свиньи. Ну, кошечек и собачек тоже мог подлечить при необходимости. Марина ко мне часто обращалась.

– Ну-ну, я понял.

– Марина приютами занималась для бездомных животных, вот так и познакомились. Поэтому я в Дальнем оказался, когда сваливал из города.

– А семья?

Гор почесал небритую щеку, голос его чуть дрогнул:

– Никого не осталось, все заразились.

Космонавт почувствовал, как заложило в носу, глубоко вдохнул, ощутил плотный сгусток во рту и смачно харкнул в открытое окно:

– Ветеринар? Полезная профессия, а по таким временам, так вообще на вес золота. У вас с Федором, я так понял, в планах тут целый совхоз организовать?

– Ну, не совхоз, но большую ферму мы сделаем. А как еще выживать?

Иван ничего не ответил, между деревьев мелькнул силуэт, и космонавт мгновенно уперся плечом в приклад автомата. Горик тоже заметил опасность и вдавил педаль газа. Тяжелый пикап на удивление резво ускорился, Воробьев даже вжался в кресло.

Несколько зараженных выбежали из леса и попытались преградить дорогу второй машине. Сова открыл одиночный огонь – высокий мужик с грязной черной бородой тут же завалился на бок, пуля пробила ему сердце и вышла между лопаток.

Леха вывернул руль влево объезжая второго зомби, но тот кинулся наперерез. Раздался глухой удар, тело подбросило вверх, противник врезался о лобовое стекло и перелетел через крышу. На «лобовике» тут же образовалась большая «паутинка» из растрескавшегося стекла.

– Вот сволочь, – выругался молодой казак, – ни хрена ж не видно теперь!

Остальные зомби отстали, но дальше Лехе пришлось ехать, наполовину высунувшись в окно, чтобы видеть дорогу.

Иван убедился, что друзья проскочили опасное место и повернулся к Гору:

– Зря он стрелять начал, так бы пробились, теперь вот нашумели.

Ветеринар пожал плечами:

– Чему быть, того не миновать. Не против, если я музыку тихо включу?

– Ну, как знаешь, – без энтузиазма ответил космонавт. Он постучал пальцами по панели, с интересом разглядывая дисплей:

– Тачка совсем новая. С автопилотом, наверное?

– Ага, но я его сразу отрубил. Он тупил тут сильно.

Предсказания автоэкспертов, которые уверяли, что к 2030 году половина человечества будет передвигаться на машинах с помощью автопилотов, не оправдывались. По крайней мере, в России процесс шел намного медленнее, чем в Европе, США или Японии.

Но все-таки дело не стояло на месте, Искусственный Интеллект все глубже проникал во все сферы человеческой жизни. Первыми, кто лишился работы из-за автопилотов, стали водители спецтехники на промышленных карьерах и в строительстве. Затем Искусственный Интеллект заменил большинство машинистов в поездах. Автопилот внедрили в общественный городской транспорт, появилось роботакси.

«Еще год-другой и роботы начнут нам сопли и задницу вытирать», – вспомнил ворчание отца Иван.

«Не начнут, пап, теперь уже никогда не начнут. Ну, пару тысяч лет уж точно. Мама, папа, где вы? Я доберусь, обещаю, доберусь!».

– Так, сейчас поворот будет неприметный, старая дорога лесом пойдет между гор. Ей тут только местные пользовались, никакой автопилот бы по ней не поехал, – объяснил Гор, сворачивая с трассы.

Воробьев открыл бутылку и сделал глоток холодного зеленого чая:

– А ты знаешь кого-то из рыбаков в Дагомысе? Ну, или кто туристов по морю катал? У кого катер был?

– Нет, не пересекался с такими ребятами. Но я знаю, где причал есть небольшой, место отдаленное, надеюсь, мы там рядышком сможем припарковаться. Дальше по ситуации будем действовать.

Вскоре пошла гравийная дорога. Покрышки шуршали по камням, поднимая легкую пыль, машины сбавили ход. Космонавт протянул руку и достал из пакета на заднем сиденье два яблока:

– Будешь?

– Не, спасибо. Приеду, пожую, – отказался ветеринар.

– Слушай, а что значит Дагомыс? Это с какого языка?

Горик притормозил и пикап мягко проехал через небольшую колдобину:

– Ээээ…, я когда-то читал про это. Еще в школе на уроках кубановедения нам вроде рассказывали. Короче, от черкесского или от адыгского, я точно не помню, но что-то вроде темного места или места, где плохо светит солнце. Как-то так.

– Понял, буду знать. Я в детстве часто сюда на море ездил, но в Дагомысе ни разу не был.

– Тебе бы понравилось, у нас красиво было. Хотя почему было? Красота-то никуда не делась. Только люди.

Чем ближе подъезжали к побережью, тем сильнее волновался Иван. Надежда найти кого-то из родителей еще жила в нем. Воробьев швырнул огрызок в окно и принялся за второе яблоко. Ветер усилился, его порывы отзывались тревожным шелестом в кронах деревьев. Неожиданно одна из массивных веток обломилась и упала поперек дороги.

– Пффф… как-то не нравится мне этот знак, – притормаживая, проворчал Горик.

Иван дождался, пока вторая машина остановится и открыл дверь:

– Прикрывай, я разберусь.

Глава 6. Полезный человек

Борис посмотрел на часы, его должны были сменить пятнадцать минут назад, но Сорока опаздывала. Он нащупал рацию и хотел уже спросить у Федора, не стряслось ли с соседкой чего, но решил еще подождать. Дежурство прошло спокойно, кроме отъезда парней никаких событий в Дальнем за целый день не произошло. Наконец, минут через десять возле дома послышался торопливый топот.

– Боря, я иду, иду, не сердись, – голос Сороки зазвучал вперед ее появления.

– Да не сержусь, но опаздывать на смену нельзя, – хмуро ответил Робокоп.

– Стайку у курей чистила, завозилась. Пока то, да сё.

Пограничник не очень любил эту болтливую тётку, которая в прежнее время только и делала, что передавала сплетни по всему поселку. Но Борис понимал, что других людей нет, поэтому приходилось командовать и такими «бойцами».

– Вот рация, Федя в дешять шменит. Шмотри во все глаза. Сшороки ведь глазастые, верно? Говорят, они вше блефтящее за вершту видят?

– Ну шо ты меня дразнишь? Говорят в Думе, а у нас работают. Иди уже, – с наигранной сердитостью, характерно шокая и гэкая затараторила тетка.

Борис уже направился к лестнице, как вдруг вытаращился в окно единственным глазом и схватился за ружьё. По дороге к поселку медленно шел одинокий мужичок с большим рюкзаком. Он устало передвигал походными ботинками и опирался на крепкую палку. Незнакомец был одет в длинные шорты цвета хаки и легкую серую толстовку с капюшоном. Типичный турист с первого взгляда, вот только туристов теперь не осталось.

Перед воротами изгороди бродягу уже ждал дозорный. Робокоп смотрел на чужака поверх колючей проволоки. Путник поднял руки, одной он показывал открытую ладонь, другой сжимал свой посох-дубинку:

– Здравствуйте. У вас здесь можно найти ночлег? Я не попрошайка, еда с собой есть. Просто нужна крыша над головой, не хочется в лесу спать.

– Крышу найти можно, а вы кто, куда и откуда? – пограничник настороженно, но с любопытством изучал незнакомца. Позади Бориса послышались шаги, это спешило малочисленное подкрепление в лице Федора и Льва Николаевича.

– Меня зовут Валентин, по батюшке Алексеевич. Иду из Туапсе, а куда… если честно, куда глаза глядят. Место ищу безопасное и тихое.

– Вы один? – спросил президент, чувствуя смутное доверие к скитальцу. Как-никак он сам недавно также искал подобное место.

– Да, один. Была у меня компания, но мы не очень дружески расстались. Если хотите, могу рассказать попозже.

Валентин поправил грязно-голубую бандану на вспотевшем лбу. Голос его звучал молодо, но из-за густой черной бороды сложно было определить возраст.

Мужики переглянулись. Бродяга вел себя адекватно, не шпионил, не хитрил, сам вышел на них с поднятыми руками. Можно его послать на все четыре стороны, но чем это тогда аукнется – большой вопрос.

– Ну, пойдемте, нормальным людям мы рады. Переночевать найдем где, – казак качнул головой, приглашая гостя в поселок.

Через четверть часа Валентин сидел за общим столом на кухне у Федора. Марина и Ксюша с интересом разглядывали новое лицо в их маленьком сообществе. Оксана налила мужикам по рюмке самогона. Алкоголь развязывал язык не хуже любого следователя на допросе.

– Так что там за компания, с которой вы расстались? – Лев Николаевич напомнил про незаконченную тему разговора.

Бродяга с наслаждением выпил полстакана кваса, поморщившись от легкой кислинки:

– Недели две назад это случилось. Встретил в лесу семейную пару, мужику лет под пятьдесят, а супруге его около сорока. Жили они в каком-то шалаше дырявом, который на скорую руку построили. Сказали, что сами из Лазаревского. У Ромы, мужика этого, рана на ноге загноилась, ходить не мог, помирать уже собрался. Я вспомнил про закон Гиппократа и решил с ними остаться, начал его лечить.

– А вы врач? – обрадовалась Оксана.

– Лучше, я – стоматолог! У меня дома всегда большая аптечка лежала – медицинский набор выживальщика, так сказать. Когда понял, что помощи не будет и пора валить из города, собрал рюкзак и – в путь.

– Ты один? Без семьи? – покручивая ус, поинтересовался казак.

Валентин задумался на секунду, его глаза наполнились тоской, и гость опрокинул в себя полную рюмку.

– Была семья – жена и две дочки. Старшая заразилась, когда мы еще не поняли, с чем столкнулись. Я на работу ушел, а когда вернулся, то жена встретила меня с окровавленными руками. Анечка взбесилась и напала на сестру. Ира бросилась их разнимать, а дочка ее саму чуть не загрызла. Я думаю, вы поняли, чем все это закончилось? Меня почему-то это зараза не коснулась, не знаю, за что так повезло. Или может, наоборот, это наказание, а не везение, жить нам в таком мире? А? Вы как думаете?

– Жизнь прожить – не поле перейти. Если Бог решил, что нам рано умирать, то торопить это дело не стоит, – тягуче прогудел Федор.

– Я и раньше-то в Бога не верил, а теперь и подавно, – меланхолично ответил стоматолог, – ну это дело каждого.

– Я тоже так думала, но… – Марина не закончила мысль и замолчала.

Повисла пауза, гость, чтобы сменить тему, продолжил рассказ:

– Так вот, про тех товарищей в шалаше. Короче, лечил я раненого дней десять, куча антибиотиков на него ушла. В итоге рана затянулась, он смог ходить и даже бегать. Мы вместе двинулись в путь, через пару дней нашли домик охотничий в лесу и решили в нем немножко отсидеться.

Валя рассказывал интересно, выразительно, все молча, не перебивая, ловили каждое его слово.

– Ночью по графику дежурить должна была Инга, это жену нашего раненого так звали. Я лежал, думал о прошлом, о семье, о прежних мечтах и планах, а сон никак не шел. Инга у окна сидела, тихо-тихо. Вдруг поднимается и на цыпочках к моему спальному мешку крадется. Я зажмурился, типа сплю, и даже засопел погромче, – гость обвел всех сидящих за столом интригующим взглядом.

– Секунд тридцать она стояла надо мной, я закрытыми глазами чувствовал, как она пялится на меня и молчит. В голову мысли начали лезть разные, типа вдруг она со мной хочет мужу изменить, пока тот спит? Может, я ей так понравился? Выглядела она, кстати, весьма неплохо. Следила за собой в лучшие времена.

У Федора вырвался легкий смешок. Он нетерпеливо поерзал на стуле в ожидании, чем закончится история.

– Ну и как? Изменила? – поинтересовался Лев Николаевич, его вопрос мгновенно вызвал волну смеха на кухне.

– Нет, – серьезным тоном ответил стоматолог, – слышу, пол скрипнул, Инга на пару шагов от моего спальника отошла. Я один глаз чуть-чуть приоткрыл. Ночь стояла лунная, безоблачная, комната освещалась, так что силуэты хорошо различить можно было. Слышу – Инга с мужем шепчется! А он секунду назад храпел как пьяный трактор. Притворялся, значит! Так-так, думаю, вечер, вернее ночь, перестаёт быть томной. Через минуту вижу, как на меня две тени надвигаются – Рома с топором подкрадывается, а у этой паскуды нож в руках блеснул. Тут я подскочил и кааааак во весь голос гаркну: стоять, застрелю гадов!

Робокоп хрустнул пальцами в предвкушении развязки:

– Фот шфолочи!

– Ну, крикнул я им чуть по-другому, но здесь ребенок, я выражаться не буду… суть, думаю, все поняли, – Валя подмигнул Ксюше и продолжил, – короче, они остолбенели словно парализованные. Как потом выяснилось, Рома аж на месте… не к столу сказано, обоссался от страха. Он меня убивать не хотел, это Инга, гадина, его уболтала…

– А зачем? – перебила рассказчика Оксана, подкладывая в чашку соленых грибов.

Гость поднялся, подошел к своему рюкзаку и извлек из него старенький потёртый пистолет Макарова:

– Вот был их объект вожделения. Ну, и остальной мой скарб тоже. Хотели тюкнуть меня топориком, Раскольники хреновы, а барахло это себе забрать. Вот такая благодарность. Только сразу не решились, Инга мужа несколько дней «обрабатывала» на это дело.

– Хм, и чем закончилось? Убили их? – президент задумчиво постукивал пальцами по столу, упершись кулаком в щеку.

– Нет, прогнал. Не хотел руки пачкать. Но сказал, что если замечу, днем или ночью, в любом месте, то открою огонь без предупреждения. Самое смешное, что у меня в обойме всего два патрона осталось, но на этих тварей как раз хватило бы.

Борис кашлянул в кулак и поправил повязку на глазу. Он единственный, кто не пил за столом. Действие обезболивающего заканчивалось, и Робокоп полез в карман за таблетками:

– Шря. Я бы убил.

– И я тоже, – неожиданно вклинилась во взрослый разговор Ксюша.

– Так вы их больше не видели? – спросила Марина, прикусив губу.

– Нет, к счастью. Надеюсь, они никому вреда не причинили. Я в ту ночь глаз не сомкнул, боялся, как бы меня сонного не подстерегли. Дверь в домике больно хлипкая была. Я там еще три дня прожил и дальше пошел.

– А пистолет чей? – поинтересовался Федор, когда стоматолог убрал оружие обратно в карман рюкзака.

– О, это уже другая история, – оживленно ответил Валентин, возвращаясь к столу.

Пограничник тем временем вышел на крыльцо и поднес рацию ко рту:

– Прием. Сорока, как ситуация?

– Але! Все нормально, больше никого нет. Что там за человек? Что рассказывает? – из рации так и сквозило любопытством.

Борис не дождался слова «прием», соседка опять забыла это правило.

– Общаемся, ничего интересного пока. Прием.

– Он у нас останется? Людей еще встречал? Чего, говорит, вокруг делается? – тетка тараторила, засыпая Робокопа вопросами.

– Короче, смотри в оба. Чуть что подозрительное увидишь, тут же мне сообщай. По любому поводу. Прием.

Борис окончил сеанс связи, хотя Сорока хотела еще поболтать. Пограничник чувствовал смутное недоверие к этому стоматологу и решил пройтись до противоположного конца поселка. Он с трудом преодолел баррикаду из машин и спустился к реке. Всё было спокойно. Робокоп постоял пару минут и направился назад к дому Федора.

Валентин тем временем продолжал травить байки и истории из жизни. Когда Борис вернулся к столу, стоматолог как раз рассказывал про то, как обзавелся оружием:

– Я тогда еще дома прятался, не мог решиться уйти. Мы в шестиэтажке жили, на втором этаже. Я на лоджии наблюдательный пост обустроил. В те дни еще стрельба в городе слышалась, а потом всё реже, реже, реже. Чем меньше стреляли, тем больше людоедов на улице появлялось. И вот, наконец, подошла она, как я ее назвал – точка невозврата. Сопротивление прекратилось, зомби захватили город. У меня оставались запасы еды, водопровод тоже, к счастью, работал, но я решил, что пора валить. План толком не придумал, главное – подальше от города убраться. Только страшно без оружия и одному идти.

– Логично, – заметил Федор, переглянувшись с президентом.

– Но тут вижу – во дворе мент появился. Ну, зараженный, само собой, здоровых к тому моменту уже не осталось. А если и остались, они средь бела дня не разгуливали. Пригляделся, а у мента пистолет в кобуре. Ну, думаю, это шанс. Я полицая-людоеда осторожно подманил к окошку и сверху на него тумбочку сбросил. Ему хватило, шею видать сломал, тумбочка то тяжелая была. Пистолет у жмурика забрал и в ту же ночь – в дорогу. Вот с тех пор и хожу-брожу.

Пока гость рассказывал историю, казак обдумывал насчет него свои мысли: «Человек он полезный, стоматолог как-никак, если не брешет. Надо его оставлять, с врачами у нас беда, один ветеринар только на всю округу».

Как-то незаметно и очень быстро все стали общаться с Валей как со своим. Словно давно его знали и были рады, что старый приятель вернулся в поселок после долгого отсутствия. Гость умел располагать к себе. Стоматолог стряхнул крошки с черной бороды и снял бандану, обнажив гладкую лысую голову:

– Я насчет Абхазии в последнее время размышлял. Как думаете, там безопаснее, чем тут? Вроде те же горы и море, а климат мягче, зиму пережить, значит, проще.