Живые против зомби. Закат эпидемии

Несмотря на мрачную, пугающую, унылую атмосферу дома, Дина понимала, что завтра у нее не будет даже такого убежища. И вместо потолка и стен с отваливающейся штукатуркой ее ждет серое небо и дикий лес. Дину сложно было назвать домашней девочкой, с рюкзаком и палаткой она успела облазить всю тайгу вокруг поселка. Но одно дело – поход, пусть даже зимний, а другое – бродяжничество с туманными перспективами на выживание.

Девушка ела медленно, когда чувство голода чуть-чуть притупилось, она решила приберечь половину банки тушенки на завтра. С наступлением темноты стало совсем холодно. Дина легла на кровать в одежде и укрылась двумя толстыми одеялами. Теперь оставалось только прислушиваться. Скрипучая лестница и половицы выдадут любого, кто попытается проникнуть внутрь. Но кроме своего дрожащего дыхания Дина не слышала ничего.

Раньше она часто приходила в этот барак, здесь жила ее подружка, а по соседству – знакомая бабушки. Теперь у нее нет ни бабушки, ни подружки, ни парня. С парнем отношения развивались, конечно, так себе, последний год она с ним ссорилась, расставалась и снова сходилась почти каждый месяц. Но в маленьком поселке выбор мужиков был скудный: одни бухали, вторые наркоманили, третьи сидели на тотализаторе. По сравнению с большинством, её Генка числился чуть ли не первым парнем на деревне, и Дина знала, что другие девки ей завидовали.

Но когда болезнь пришла в поселок, Генку загрызли ночью собственные братья. Лучшая подружка Лидка заразилась, ее тело сожгли и закопали. Тогда еще поддерживалась хоть какая-то самооборона, люди верили, что не все потеряно. Но с каждым днем становилось только хуже. По новостям твердили одно и тоже: оставайтесь дома, соблюдайте социальную дистанцию, работы по созданию лекарства ведутся полным ходом. А потом все как-то резко затихло. Не создали, не успели, а может, и создали, но не для всех. До их дыры явно никому не было дела. Теперь каждый сам за себя.

Сегодня Дина потеряла бабушку – последнего близкого человека. Парализованная старуха пережила многих здоровых людей, и могла протянуть еще долго, если бы не эпидемия. Когда стало совсем туго, бабушка сама попросила дать ей смертельную дозу снотворного:

– Ничего, не плачь, Бог простит. Мне все равно помирать, а если ты со мной еще пару дней провошкаешься, то и сама пропадешь. Могилу не копай, земля уже стылая, не трать силы и время. Господь сам меня приберет. И не жди последнего вздоха у кровати, уходи быстрее пока морозы не окрепли. Беги туда, где жизнь есть, до Свердловска доберись. Там город большой, кто-нибудь да уцелел. Прибейся к хорошим людям, послушной будь и скромной, Бог тебя защитит.

Бабушка по советской привычке называла Екатеринбург Свердловском, но Дине не хотелось в большой город. Где много людей – там много зомби. Однако и другого внятного плана она еще не придумала.

Девушка закрыла глаза и вспомнила последние минуты в родном доме: комнату бабушки, ее тяжелое дыхание, морщинистые худые руки… пустую коробку снотворного на комоде. Дина убеждала себя, что это было самым гуманным решением, бабуля сама об этом долго просила. До последнего момента внучка не соглашалась на такой шаг, но этим утром… она сдалась.

Дина спала тревожно, снилась бабушка, снился Генка, снились родители, которых она потеряла десять лет назад. Зато утром она встала с твердой уверенностью в том, куда хочет идти. Как-то летом папа и мама взяли маленькую Дину в отпуск к тетке в Самару. Тетю она уже почти не помнила, а вот впечатления о солнечном городе до сих пор теплились в её памяти.

«В самой Самаре сейчас, конечно, делать нечего, надо добраться до поселка рядом с городом. Главное, чтобы он стоял на реке, тогда проще будет прокормиться», – такую цель поставила себе девушка.

Оставалось только как-то пройти примерно пятьсот километров от южного Предуралья до берегов Волги. И это если по прямой: через леса, степи, озера и болота, а самое страшное – мимо городов с толпами безжалостных людоедов.

Дина вылезла из-под одеяла и подошла к окошку. Утром потеплело, и первый снежок уже почти растаял, превратившись в противную слякоть. От этого и без того грязный двор стал унылым до отвращения. Девушка достала из рюкзака зубной гель, щетку и фонарик. Апокалипсис апокалипсисом, а отказываться от маленьких радостей угасающей цивилизации в виде банальной гигиены пока еще не хотелось.

По проекту в бараке стоял один общий санузел на каждые три квартиры. Нередко в него выстраивалась длинная очередь из жильцов. Но это осталось в прошлом, сегодня никто не мешал Дине заниматься утренним туалетом. Над ванной висел большой черный пластиковый бак, в который подавалась вода по шлангу. Девушка повернула вентиль и из крана потекла тоненькая струйка.

– «Не успели еще трубы перемерзнуть, повезло», – Дина посмотрела на грязное замусоленное зеркало. В нем отражалось миловидное личико с чуть раскосыми глазами. Слегка оттопыренные уши прятались за темными прямыми волосами. Под левым глазом виднелся небольшой горизонтальный шрам – память о бесшабашных детских приключениях. Отец Дины был лесным башкиром, а мама – русской, родом с Поволжья. Внешностью девушка больше пошла в отца, а вот мягким добрым характером в мать.

Умывшись студеной водой, Дина приступила к завтраку, который мало чем отличался от ужина. Она доела тушенку с сухарями, а на десерт решила порадовать себя лимонными карамельками. Затем провела ревизию на местных кухнях и нашла бучáрду – железный молоток, которым отбивали мясо перед жаркой. Он пополнил ее небогатый арсенал оружия, состоявший из двух длинных острых ножей. Стрелять Дина не умела и очень жалела, что не научилась. Она понимала, что рассчитывать стоит только на свою скрытность и осторожность.

Девушка еще раз посмотрела в окно и тихо прошептала ругательство. Двое зомби пересекали двор. Худой мужик лет под пятьдесят в одних трусах и порванной майке едва шевелил тощими и синими от холода ногами. Рядом брела его пухлая спутница – перепачканная с ног до головы дама. По виду она только что вывалялась в самой грязной луже поселка. Женщина держалась чуть впереди и принюхивалась словно собака. Одета зараженная была теплее своего компаньона, спереди на синих джинсах виднелась большая подпалина, низ розовой шерстяной кофточки тоже обгорел.

Инфицированные остановились напротив качелей, под которыми еще секунду назад прыгала стайка молодых воробьев. Пугливые птицы быстро перепорхнули на ветки тополя, и зараженные принялись изучать территорию.

Дина ждала, когда голодная парочка свалит подальше от барака. Выйти незамеченной вряд ли получится, а бежать до самого леса с людоедами на хвосте не хочется. Дом стоял на окраине поселка, сразу за ним тянулся большой пустырь, а после начинались первые заросли, постепенно перетекающие в густую дремучую чащу.

Поселок, в котором выросла Дина, назывался Междугорский, но бабушка чаще называла его «срака мира». Вот из этой сраки предстояло сегодня выбраться, и желательно без ненужных приключений. Девушка подбадривала себя уверенностью, что минимум неделю в лесу она точно протянет, если резко не ударят сильные морозы под тридцатник. В рюкзаке лежал теплый зимний спальник, хорошая прочная палатка, которая выдержала уже не один ливень, комплект сменной одежды, обуви, аптечка, охотничьи спички, огниво и запас еды. Все, что она смогла найти и унести полезного из дома, можно считать, ее наследство.

Дина часто ходила в походы с приятелями и даже одна. Умела ориентироваться по солнцу, знала, что можно есть в лесу, а что нельзя, как обеззараживать воду. Но от мысли о предстоящем испытании у нее все сжималось внутри.

– «Эх, если бы рядом был Генка», – вспомнив о парне, девушка зашмыгала носом и быстро вытерла рукавом влажные глаза. Сейчас она бы расцеловала вечно небритую, хмурую, но такую родную рожу Генки, которого никто не видел без сигареты с двенадцати лет.

Наконец, зомби покинули двор и направились к руинам соседнего барака. Тот загорелся два дня назад, и после того, как крыша и часть стен обвалились, продолжал чадить едким черным дымом. Не теряя времени, Дина накинула рюкзак, спустилась по лестнице и выглянула на улицу. Она быстро оббежала дом, пересекла пустырь и, углубившись в лес, снова почувствовала себя в безопасности. Теперь она в своей стихии! Под ногами хрустела хвоя вперемешку с листвой, впереди лежал горный перевал, а за ним начиналась настоящая дикая природа.

Бабушка рассказывала, что когда поселок только построили, то медведи, бывало, заглядывали к ним чуть ли не в окна. Но постепенно бурых и серых хищников перестреляли, и теперь звери обходили это место стороной. Лишь совсем оголодавшие шатуны забредали в Междугорский, где быстро находили свою смерть. А вот теперь Дине предстояло шагнуть на их территорию. Одной и без нормального оружия. Немного успокаивало лишь то, что лето выдалось теплым, и косолапые должны были нагулять достаточно жира, чтобы лишний раз не связываться с человеком. Но вот на волков и рысей это не распространялось, добрее к осени они не становились.

Девушка нашла удобную тропу и зашагала размеренным шагом. Как бы ни хотелось скорее убраться подальше от поселка, но нестись сломя голову тоже нельзя. Нужно распределить силы на весь день. Дина никогда не любила ходить быстро, она частенько отставала во время длинных переходов от основной группы, но зато могла топать до самого вечера, когда остальные уже валились с ног.

Девушка помнила, что впереди будет Барсучья хата —деревянный домик, где мог остановиться любой турист, охотник, рыбак, грибник или бродяга. Лет пятнадцать назад его построил глава поселка Барсуков, в честь него так и назвали место. Сам Барсуков давно умер, но люди старались поддерживать дом в порядке: конопатили щели, меняли прогнивший доски, чинили мелкие поломки по мере надобности. Пару лет назад несколько энтузиастов даже построили рядом небольшую баню.

Дина старалась не поддаваться соблазну переночевать в Барсучьей хате. По её расчетам она доберется туда часов через семь, а пройти сегодня планировала гораздо больше. Каждый час она устраивала пятиминутный привал, сверяясь с компасом, перед тем как возобновить маршрут. В этот раз рюкзак весил намного больше, чем обычно, его лямки больно врезались в ее худенькие плечи. Но Дина не жаловалась. Скоро он станет легче, главное – чтобы хватило еды на весь маршрут. Девушка с наслаждением вдыхала аромат прелой листвы, сырой земли и свежего горного ветра. Для неё никакие «Диор» с «Живанши» и рядом не стояли с этими запахами свободы.

Очередная передышка закончилась, пора снова топать. Но не успела Дина сделать и десять шагов как услышала впереди громкий хруст ветки. Кто там: зверь, человек или зомби? Девушка сомневалась, к какой категории отнести зараженных. Человеческого в них осталось мало, но и до животных было еще далеко. Звери умнее, хитрее, осторожнее. А зомбаки просто биомусор какой-то.

Дина затаилась, прошло пару минут, и ответ появился сам собой в виде шатающегося силуэта старика. Инфицированный хрипел и кашлял, куцая острая бороденка слиплась от крови и слюней. Девушка узнала Данилыча, местного старожила и заядлого грибника. Старику тяжело давался каждый шаг, он трясся всем телом, и вообще, казалось, дышал вопреки всякой логике. Такой противник не вызвал беспокойства у Дины, но и убивать его не хотелось. Она помнила Данилыча добрым дедушкой и рука не поднималась его прикончить, хотя следовало бы просто из жалости. Но тут позади старика показался высокий широкоплечий мужик в джинсовом комбинезоне.

«Вот это уже проблема посерьезнее», – девушка быстро спряталась за широким стволом сосны. Тратить силы и рисковать в драке не хотелось, она просто ждала пока зомби пройдут мимо. Дина подняла старую шишку и швырнула ее в сторону. Та с шуршанием прокатилась по земле и противники это заметили. План сработал, зомби отклонились в сторону, и девушка незаметно прошла мимо них.

Но метров через пятьдесят она наткнулась на новую группу людоедов. Зараженные шли шагах в десяти друг от друга, и один из них заметил добычу до того, как она успела спрятаться. Дина насчитала восемь или девять особей, но понимала, что поблизости могут скрываться гораздо больше. Когда в поселке стало совсем нечего жрать, зомби начали разбредаться по окрестным лесам. Многие уже окочурились, но далеко не все.

Перед тем как оставить родной дом, Дина подолгу наблюдала с чердака за инфицированными. Она отметила, что ходили они медленно, но как только замечали жертву, сразу активизировались. Девушка нередко видела, как зараженные весьма резво гонялись за людьми, собаками или кошками. Первые одна-две минуты самые важные, за это время надо оторваться от зомбаков как можно дальше, пока они еще «холодные». Вот только с таким тяжеленным рюкзаком особо не побегаешь.

Людоеды приближались. Дина сместилась с тропы, перескочила через трухлявое поваленное дерево и рванула так быстро, как только могла. Она надеялась проскочить между зараженными, пока те не сомкнули ряды. Десять метров, пять, три, еще чуть-чуть, главное не запнуться и не потерять равновесие. Тогда – точно смерть, без шансов, а планы сегодня были другие.

Девушка поняла, что пробежать между противниками не удастся. Ближайший зомби с голодным ревом кинулся на неё, Дина прыгнула в сторону с тем расчетом, чтобы между ними оказалось дерево. На мгновение людоед потерял человека из вида, и тут же на него обрушилась бучарда. Молоток для отбивки мяса легко проломил висок, и колени зараженного подкосились. Времени добить зомбака не оставалось, Дина ринулась вперед со скоростью молодой лосихи удирающей от волков. Она ломала ветки и продиралась сквозь кусты, не разбирая дороги. Каждая минута такой бешеной гонки казалась ей пыткой. Когда, наконец, она остановилась, то чуть не потеряла сознание от усталости. В горле пересохло и больно першило, а в груди словно застряла горсть иголок.

Но главное – она оторвалась, враги остались позади. Дина надеялась, что зараженные потеряют её след и бросят преследование.

«Вперед-вперед! Надо двигаться, опасность еще не миновала!», – стиснув зубы, девушка сделала над собой громадное усилие и перешла на быстрый шаг. Поясница ныла, плечи онемели, ноги дрожали, рюкзак за эти минуты как будто потяжелел еще в два раза.

Впереди лежал длинный вытянутый овраг. Обходить его было долго, пришлось лезть вниз. Но когда она из него выбралась, то вновь увидела силуэт человека. На этот раз перед Диной стоял не зомби, а кое-кто похуже. Незнакомец навел на неё ружьё и приказал лечь на землю.