Момотаро. Демоны Нью-Токио

Глава 2

Закусочная «Кихара-рамен» открывалась около десяти утра, но дядюшка Кихара – хозяин заведения – просыпался в семь и начинал приготовления: проверял поставки, делал заготовки на день, убирал в клиентском зале и в кухне.

Момотаро поспал всего пару часов, хотел еще сделать крюк и добраться до святилища, чтобы вернуть вакидзаси на свое законное место, но понял, что не успеет. Оружие, хоть и было учебным, отчасти декоративным и хранилось не в основном зале, все равно являлось артефактом, оно зачаровывалось против акум еще его отцом. Тогда Момотаро только слышал, что раны, нанесенные акумам подобным оружием, не заживают сразу, а значит, убить им намного проще. Но вчерашняя охота показала: все это чушь собачья. Он точно ранил акуму, а толку? Ему стоило обсудить это с Чисорой той же ночью, но они оба были слишком взвинчены, чтобы мыслить здраво. Ладно, Момотаро был взвинчен, но, черт возьми, не без причины.

Вернулся домой Момотаро за полчаса до пробуждения дяди и неслышно проскользнул в свою комнату на втором этаже. После гибели родителей один из друзей семьи, Кихара Шоё, забрал его к себе, заботился о нем, обеспечивал наравне со своим единственным внуком Товой, а в благодарность Момотаро называл его дядей, помогал с закусочной и выполнял любые поручения. В основном занимался доставкой еды по близлежащим районам, чуть реже ассистировал на кухне, если объявлялась полная посадка в зале или собиралось много заказов на вынос. Такая жизнь была спокойной и размеренной, и Момотаро очень старался, чтобы правда о его ночной деятельности продолжала оставаться секретом, даже если для этого придется обманывать последнего близкого человека.

Он переоделся, причесался по-привычному, закрыв лоб длинной пушистой челкой, выждал полчаса и, позевывая, спустился на кухню.

В клиентском зале уже работал телевизор, сообщая утренние новости и прогноз погоды. Дядюшка Кихара, высокий и неожиданно стройный для владельца закусочной, седовласый мужчина лет пятидесяти, готовил завтрак из того, что осталось с вечера.

– О, Таро́-кун, ты уже проснулся? – обрадовался он. – Садись, у меня как раз все готово.

– Доброе утро, – Момотаро демонстративно зевнул и уселся за стол. Перед ним тут же появилась тарелка с супом мисо, пиала с рисом и закуски. Кихара закончил с сервировкой и сел напротив, взял со стола пульт и сделал телевизор погромче.

– Приятного аппетита.

Девушка-диктор от прогноза погоды перешла к обсуждению последних событий в стране. Момотаро не особенно вслушивался, с жадностью поглощая завтрак, пока слух не выцепил знакомое слово.

– …Онигасима по-прежнему вызывает у большинства жителей Японии суеверный ужас, в особенности в прибрежных районах Нью-Токио, которые ближе всего находятся к месту, овеянному самыми невероятными слухами. Недавний опрос жителей специального района Кото показал, что более шестидесяти процентов респондентов разделяют опасения по поводу потенциального нападения акум.

Момотаро перестал есть и уставился в экран.

– Самой обсуждаемой темой года остается текст декларации о новом правовом и социальном статусе акум. Несмотря на угрозу общественных волнений, она была принята в двух чтениях и в кратчайшие сроки подписана премьер-министром. Кроме того, накануне премьер в своих социальных сетях высказал мысль о том, что нельзя забывать о человеческой части жизни нынешних акум, а приписывание им сверхъестественных качеств и происхождения все больше напоминает паранойю. «Слава “острова демонов”, – цитата, – успела стать пережитком прошлого. Наше общество давно должно было смириться с неминуемыми изменениями, которые произошли в мире сто двадцать лет тому назад, и трезво взглянуть в лицо формирующейся прямо на наших глазах новой реальности». Проект вышел на финальную стадию. Теперь все будет зависеть от императора Томохито…

Момотаро сжал палочки, и они переломились пополам. Какого черта там творится? Что это за бред? Внутри закипала самая настоящая, ослепляющая ярость.

– Какая еще новая реальность? – выдавил он. – Реальность, в которой люди становятся чьей-то пищей? Они хоть сами слышат, что несут?

– С этим ничего не поделаешь, Таро-кун, – понимающе вздохнул Кихара и забрал у него сломанные палочки. – Им там, наверху, виднее, как нам тут, внизу, жить.

– Акумы убили моих отца и мать, – глухо произнес Момотаро. – Загрызли, как скот.

– Но ты же жив. И у тебя вся жизнь впереди, брось ты эти мысли. Ты совсем молодой, куда тебе во все это лезть.

Он всегда так говорил, ворчал по-доброму, но ошибался в главном: Момотаро давно повзрослел.

– Спасибо за еду, – сдержанно поблагодарил он, поставил стул и направился к выходу. – Я немного прогуляюсь.

– Не наделай глупостей! – донеслось ему вслед.

Знал бы дядя, сколько глупостей Момотаро уже натворил. Украденный вакидзаси был тщательно завернут в ткань и ждал, когда его отнесут на законное место, а Момотаро еще не придумал, как это организовать. Утром он едва не попался ученикам Патруля, начавшим раннюю тренировку. Днем Гин но Орочи дзиндзя[5] открыто для посетителей, и хоть туристы предпочитают храм Асакуса или Катори Дзингу, а скромное святилище Серебряного змея, покровителя странников, не привлекало много внимания, зато оно входило в число храмов, где обучали будущих членов Ночного Патруля. Этакая своеобразная школа молодого бойца. Прошел ее – и можешь претендовать на знак отличия Ночного Патруля, которому позволено отлавливать акум на законных основаниях и передавать в руки специального отдела полиции. Момотаро провел в Гин но Орочи дзиндзя все детство, но сейчас у места, что он считал домом, новые хозяева – очередная семья потомственных оммёдзи, для которых Момотаро совершенно чужой человек. Да и плевать. Он знал, на что шел.

Мопед стоял у входа, навалившись на невысокий кирпичный заборчик рядом со штендером с аккуратно выведенным на нем меню дня. Момотаро собрался уже надеть шлем, как дверь снова, с мелодичным звоном музыки ветра, открылась и на улицу вышел Кихара Това. Мальчишка недавно окончил среднюю школу и вместо старшей взялся помогать деду на кухне. Так же как Момотаро, он лишился родителей, и семейный ресторанчик Кихары превратился для него в центр мира. И так вышло, что в поле притяжения попал еще и Момотаро.

– Таро-кун! – Това подбежал и уставился на него блестящими глазами из-под взлохмаченной челки. – Ты куда? Можно я с тобой?

– У меня нет второго шлема, забыл? – ответил Момотаро. Он еще злился, но по привычке запрятал это чувство поглубже. Това ему нравился, хоть и рос раздолбаем.

– Ой, ну и что. В первый раз, что ли? Никто здесь не будет следить за такой ерундой. – Това одернул короткую салатовую куртку и пригладил торчащие вверх жесткие от частого осветления волосы. – Я не буду мешаться, честное слово!

В планах у Момотаро было просто покружить немного по району, успокоить гнев, но Това умел смотреть таким щенячьим взглядом, что любой бы смягчился.

– Запрыгивай, – сдался Момотаро. – Но если дядя узнает, что кто-то из нас опять ездил без шлема, получим оба.

– Поехали-поехали, – поторопил Това, и Момотаро отдал ему свой шлем. Рука отзывалась болью на каждое движение, и скрывать это долго не получится, особенно когда работаешь на доставке. Выходит, его задело сильнее, чем он думал. Чертовы акумы! Неужели кто-то всерьез верит, что те, кто питается человеческой плотью и кровью, имеют право жить рядом с людьми, считать себя людьми? Премьер-министр, наверное, никогда не видел, как выдвигается их челюсть и слюна капает с выступающих клыков. Момотаро впервые столкнулся с этим настолько близко, что, казалось, чувствовал вонь сырого мяса из мерзкой глотки…

– Эй! Осторожнее! – крикнул Това, и Момотаро едва не выехал на пешеходный. До обеда на улицах обычно безлюдно и спокойно, но Момотаро никогда не нарушал правил. Он дождался, пока загорится зеленый, и оттолкнулся ногой.

Това вцепился ему в пояс, прижимаясь к спине.

– Останови тут! – вдруг попросил он. Рядом не было ничего особенного: жилой дом на несколько квартир, круглосуточный комбини. Това спрыгнул и отдал шлем, при этом чуть не уронив.

– Все в порядке? – спросил Момотаро.

– О… да, все отлично. Спасибо, что взял с собой, дальше я сам.

– Тогда я поехал.

В зеркало заднего вида Момотаро смотрел, как отдаляется фигура мальчишки в яркой футболке. В его движениях было что-то нервное, суетливое, но если бы у Товы были какие-то проблемы, Момотаро бы точно о них знал: живя буквально через стенку, он порой слышал больше, чем хотел бы.

Он сделал крюк по району и вырулил прямиком к дзиндзя, притормозил у обочины, стянул шлем и взъерошил влажные волосы. Солнце уже начинало припекать и делалось жарко, пот стекал с затылка по шее и позвоночнику, собирался у поясницы. Ближе к полудню станет совсем невыносимо. Кото был богат на реки и каналы, отчего все лето казалось, что дышишь не воздухом, а водой.

У святилища собрались служители, Момотаро не помнил их по именам – после смерти родителей многие ушли, персонал обновился. Они суетились, бегали по двору. Момотаро ощутил холодок дурного предчувствия вдоль позвоночника. Он еще немного постоял, кивнул проходящему мимо знакомому и поймал на себе цепкий и внимательный взгляд. Мужчина в форме рассматривал его с противоположной стороны улицы. Камата Бандзо, смутно припомнил Момотаро, один из пяти полицейских из районного кобана[6]. Вроде неплохой человек, но от полиции сейчас лучше держаться подальше.

Кивнув и ему, Момотаро нацепил шлем и поторопился уехать. Если Бандзо рядом, не могли ли уже обнаружить пропажу меча? От этой мысли живот скрутило. Он опоздал – вернуть вакидзаси теперь станет еще сложнее. Да, черт возьми, кто вдруг обратил внимание на меч, про который вспоминали в лучшем случае раз в несколько лет? Когда Момотаро снимал его с подставки, едва не задохнулся от пыли!

Страх сменился негодованием. При родителях такого не было, к артефактам относились бережно, со всем вниманием. Может, поэтому зачарованный меч и не сработал – он просто утратил магические свойства? Почему же пропажу вакидзаси заметили так быстро?

Ответов не было, как не было и того, кто мог бы их дать, поэтому Момотаро свернул в сторону закусочной. Пора возвращаться и заняться работой, в святилище он попробует заглянуть вечером, когда станет поспокойнее. Кто знает, может, вся эта суета к вакидзаси и вовсе не имела отношения.

Не успел Момотаро припарковаться у закусочной и войти со служебного входа, как дядя сунул ему в руки пакет, чуть теплый от контейнера внутри. Первый заказ на вынос сегодня.

– Таро-кун, кажется, у тебя начали появляться поклонники, – хохотнул Кихара. – Держи, специальный заказ для особого клиента.

На вид контейнер ничем не отличался от тех, какие Момотаро развозил по всему району. Взяв пакет, он озадаченно поинтересовался:

– Император захотел нашей лапши?

– Если бы император ел нашу лапшу, мы бы давно озолотились. И это, кстати, не лапша, а фукагава-мэси[7].

Рис с морепродуктами под соусом считался фирменным блюдом района Кото, но в меню их закусочной не входил, зато «Кихара-рамен» славился фирменными рецептами лапши и гёдза. Чтобы Кихара Шоё стал делать для кого-то исключение, это точно должна быть большая шишка.

– Посмотри на адрес.

Момотаро взглянул на стикер и нахмурился. Квартал Тацуми. Он выходил на Токийский залив и в последние десятилетия стал центром развлечений и разгульной ночной жизни. После заката высотки Тацуми могли осветить собой близлежащие кварталы.

– Зачем кому-то там заказывать еду у нас? – засомневался Момотаро. – В Тацуми полным-полно своих закусочных.

– Подумай лучше, почему богач, которому по карману жить в башне Обородзуки[8], просит, чтобы заказ доставил конкретно курьер по имени Исида Таро?

– А разве у нас есть другой курьер? – не удержался Момотаро.

– Ай, болван. – Дядя отвесил ему легкий подзатыльник, как мог бы своему сыну, которого давно потерял. – Езжай скорее, не заставляй человека ждать.

Момотаро снова посмотрел на простой полупрозрачный пакет с логотипом и переложил его в терморюкзак. Причин подозревать что-то не было, но уж больно странным казался этот ранний заказ. Обычно он развозил еду холостякам, уставшим работающим женщинам, студентам, которые всегда брали самое дешевое из меню, но вот обитателям одной из пяти модных высоток квартала Тацуми еще нет.

Улицы наполнились людьми, дневная жара медленно расползалась по асфальту, отражающему и умножающему ее подобно зеркалу. Слепяще-голубое небо было прорезано множеством тонких линий-проводов, тянущихся над жилыми кварталами. Провода словно соединяли расползающееся одеяло Нью-Токио, сшивали черными нитями лоскуты-кварталы, лоскуты-районы, а под ними то же самое делала сеть каналов и рек. Момотаро включил навигатор и дал команду голосовому помощнику:

– Сорамару, проложи маршрут к башне Обородзуки.

– Будет сделано, – прозвучал в наушнике мягкий, спокойный мужской голос, отличающийся от того, который звучал у Чисоры дома, – оригинальный голос ИИ SORAMARU. Ломаная красная линия расчертила дисплей на приборной панели, Момотаро свернул с оживленной улицы и через пятнадцать минут стоял возле элитного небоскреба, самого высокого из так называемой небесной пятерки района Кото, чувствуя диссонанс между зеркальной поверхностью здания, в которой отражались редкие пушистые облака, и порцией риса с морепродуктами в рюкзаке.

Разве кто-то вроде тех, кто обитает в подобном месте, ест простую пищу?

Но заказ оставался заказом, и Момотаро направился к помпезному прозрачному входу, где его, ожидаемо, затормозила охрана в одинаковых черных костюмах. Невысокий парень в дешевой толстовке и джинсах явно показался им подозрительным.

– Доставка еды, – буркнул Момотаро в ответ на вопросы. Ему не нравилось внимание, так и тянуло скрыться за маской, но ее – обычную медицинскую – пришлось снять, чтобы показать лицо.

– Назовите, пожалуйста, номер апартаментов.

Момотаро сверился со стикером и ответил. Глаза охранника помоложе округлились, впрочем, он быстро вернул лицу суровое выражение. За спинами мужчин сверкало хромом и стеклом огромное фойе с черно-белой кожаной мебелью и дизайнерскими светильниками причудливых форм. Момотаро даже ненадолго поверил, что звонок в закусочную был чьей-то шуткой, но на ресепшен зазвонил телефон, и старший из пары охранников прижал палец к уху.

– Да, понял. – И обратился к Момотаро: – Приносим извинения. Прошу, вас ожидают.

Момотаро прошел между ними и наступил пыльными кедами на натертый до блеска плиточный пол, тоже черно-белый. Зеркальные панели отражали его в искаженном виде, пока он двигался к ресепшен, где девушка-администратор с милой улыбкой внесла его в список посетителей.

– Вам в люкс на последнем этаже, – произнесла она, и ее маска профессиональной вежливости дала трещину, стоило ей посмотреть на Момотаро. А он угрюмо спросил:

– Лифт там?

– Д… да.

Он кивнул и, дождавшись сверкающей кабины, вошел и отдал приказ голосовому интерфейсу:

– На последний этаж.

Лифт плавно поехал вверх, и вместе с тем, как росла цифра на панели перед ним, росли и подозрения Момотаро. Когда со звуковым сигналом двери разъехались, он оказался в коридоре, будто сошедшем с экранов старых западных фильмов: отделанные полированным деревом стены, темные обои, бордовый ковролин и вычурные светильники под бронзу. Потертые кеды на нем смотрелись странно и наверняка оставляли за собой грязные следы, но Момотаро не стал проверять. Настороженно оглядываясь, он не спеша продвигался вперед, пока не уперся в дверь. Других на этаже не наблюдалось, и он нажал на кнопку рядом с динамиком.

– Доставка еды, – сообщил нейтральным тоном и убрал палец.

Внутри раздались какие-то звуки, и замок щелкнул. Момотаро подождал немного, ничего не дождался и толкнул дверь.

Сразу он попал в просторное помещение со стеклянными стенами, за которыми проплывали облака. Шестьдесят четвертый этаж, с ума сойти. Недаром у башни такое название – отсюда, казалось, можно прикоснуться к луне. Момотаро почувствовал себя неловко в окружении белых кресел и диванов с низкими спинками и наверняка жутко дорогих, но непонятных картин на однотонных серебристых стенах. Несмотря на обилие стекла и ясное небо за ним, часть просторного помещения тонула в тени, там же прятались лестница на второй ярус и барная стойка с высокими стульями под ней. Дальше были еще комнаты, но их разглядеть отсюда уже не получалось. Внимание привлек плеск воды снаружи, возможно, за панорамным стеклом был бассейн под открытым небом. Момотаро бы не удивился.

– Не бойся, мальчик, – услышал он вдруг. – Подойди ближе, не стой в дверях, не то мой рис совсем остынет.

Момотаро вздрогнул: он до последнего не замечал, что рядом кто-то есть. Все в нем напряглось, пальцы вцепились в лямки рюкзака.

– Я же сказал, не бойся. Я тебя не съем. Наверное.

Наконец обладатель негромкого насмешливого голоса вышел из тени, точнее, просто включил торшер, рядом с которым сидел, закинув ногу на ногу. Убедившись, что Момотаро его заметил, он поднялся с кресла и пошел навстречу, разведя руки, будто для объятия.

– О, надо почаще заказывать еду в той закусочной… как там ее?

Высокий, поджарый, худощавый, он двигался плавно и грациозно, как хищная кошка. Длинное хаори из красного шелка было накинуто поверх укороченной черной водолазки, открывающей рельефный живот. Взгляд зацепился за грубый чокер с металлическим кольцом, а от него поднялся на изгибающиеся в хитрой улыбке губы и цветные пряди в окрашенных волосах оттенка светлой мисо-пасты.

– Нравится? – спросил он, расценив интерес Момотаро по-своему.

– Это ты! – вырвалось у Момотаро, и он не успел прикусить язык. Ну что за дурак!

– Мои друзья подтвердят, что я – это я, – откровенно насмехаясь, произнес парень в красном. – Но обычно мне не приходится этого доказывать.

Момотаро сглупил. Даже если перед ним тот тип, что открутил акуме голову минувшей ночью и этим спас Момотаро от смерти, нельзя спрашивать вот так в лоб. Иначе придется как-то объяснять, что он сам там делал, не имея знака отличия Ночного Патруля. Всплывет и украденный вакидзаси, и участие Чисоры, и много чего еще.

– Если мы выяснили, что я – это я, а ты, полагаю, ты, то я бы хотел получить желаемое. – Парень стремительно приблизился и протянул руку. У него были длинные тонкие пальцы с короткими ногтями красивой формы. Эти руки не могли оторвать голову твари вроде акумы. Чисора прав, такое решительно невозможно. – Или хочешь присоединиться к трапезе?

Момотаро не нравилось, что он успел так приблизиться.

– Как будете оплачивать? – буркнул он, опуская голову и прячась за челкой.

Клиент небрежно кивнул в сторону стола, и когда Момотаро подошел к нему, чтобы достать из терморюкзака пакет с контейнером, то увидел за толстым стеклом еще людей, веселящихся у огромного бассейна с ярко-голубой водой.

– А вам точно хватит одной порции? – спросил Момотаро.

– Я не люблю делиться, – ответили ему прямо над ухом, и инстинкты снова подвели. Момотаро дернулся и под смех за спиной ударился коленом о стол. – Жадность – один из моих пороков. А какие пороки есть у тебя, мальчик?

– Я люблю, когда платят вовремя, – четко произнес Момотаро, справившись с собой. Развернулся и задрал голову, чтобы посмотреть в искрящиеся весельем необычно зеленые глаза. Наверняка линзы, иностранцев в Японии после закрытия границ почти не осталось, да и не похож он был на европейца.

– У тебя взгляд охотника, но вид жертвы, – произнес клиент.

– Вы меня домогаетесь?

– Конечно же нет! – Тот развел руками, демонстрируя ладони. – Дети меня не интересуют.

Момотаро обошел его и встал так, чтобы контролировать одновременно и его, и выход.

– Оплата, – напомнил он.

Дверь на террасу открылась, впуская в тишину комнаты плеск, голоса и смех, и симпатичная девушка с мокрыми волнистыми волосами, одетая в откровенный розовый купальник, громко спросила:

– Асия, ты к нам не присоединишься? Тебя все ждут.

– Я велел мне не мешать! – вдруг рявкнул клиент.

«Асия, – поправил себя Момотаро. – Его зовут Асия».

Дверь моментально закрылась, и снова воцарилась тишина, но теперь она стала напряженной буквально на осязаемом уровне. На лицо Асии вернулось расслабленное спокойствие, только Момотаро было этим не обмануть – и раньше, и особенно сейчас.

Он смотрел на Асию максимально безучастно, выключив любые эмоции. Он просто курьер, просто доставщик, которому все равно, кому и куда привозить еду. Завтра он об этом эпизоде и не вспомнит.

Наверное.

– Безналичный, – с улыбкой произнес Асия и поднял руку, окольцованную тонким ремешком электронного браслета.

Момотаро достал телефон, открыл нужное приложение и протянул. Асия коснулся экрана браслетом. Секунда, и перевод средств завершился.

– Если я снова захочу вашей стряпни, я ведь могу попросить, чтобы доставлял именно ты? – поинтересовался Асия, продолжая белозубо улыбаться.

– У нас всего один курьер, – ответил Момотаро.

– Вот и отлично. Провожать не буду. Прощаться – тоже…

Момотаро уже давно повернулся к нему спиной и почти добрался до выхода. Потянул за ручку и похолодел, когда не смог открыть дверь. Попробовал снова, и она поддалась.

Судя по смешку позади, это была шутка хозяина.

– Я просто кое-что забыл, – наигранно воскликнул он. – Подойди-ка.

– Меня ждет работа, – попробовал ускользнуть Момотаро, но Асия снова удивил его, сунув в руки прямоугольную карточку из черного пластика. На ней не было ни рисунков, ни надписей, лишь выбитый код для считывания и цифры – 01.

– А это моя работа, – улыбнулся Асия, сверкнув безукоризненно белыми зубами. – Приходи в любое время. Ночной клуб «Нэкокабури»[9]. Охрана пропустит тебя, ведь ты особенный гость.

Момотаро ничего не оставалось, как принять карточку и, поблагодарив, засунуть в задний карман джинсов. Обязательно позже от нее избавится, ноги его не будет в этом клубе. Он очень постарался не ускорить шаг, пока шел к лифту. До самого последнего не отпускало ощущение, что за ним продолжают наблюдать. И лишь на улице стало легче. Момотаро отошел подальше, обернулся и отыскал взглядом последний этаж под самым шпилем. Конечно, было слишком далеко, чтобы разобрать детали, и все же почудилось, что он видит красное пятно шелка, небрежно наброшенного на плечи.

«Асия… Кто же ты такой? – подумал Момотаро, с трудом опустив взгляд в землю. – Почему мне кажется, что все это не случайно?»

За курьером закрылась дверь, и Асия ощутил движение воздуха за спиной. Не торопясь оборачиваться, он поднес пальцы к лицу и вдохнул горьковатый, едкий запах выхлопных газов и резины и густой, насыщенный аромат готовящейся еды.