Момотаро. Демоны Нью-Токио

Глава 3

Остаток дня обошелся без происшествий и других неожиданностей. Момотаро исправно развозил заказы – самые обычные, студентам, домохозяйкам и холостякам, пару раз вышел в зал, чтобы помочь с обслуживанием, и один – ассистировал на кухне. К концу дня он настолько вымотался, что дядюшка сжалился и отправил его отдыхать. Семейный ресторанчик закрывался рано – в восемь, заказы на доставку принимались до семи, и все необходимое он уже успел развезти.

– Спасибо за работу, Таро-кун. Дальше я уж как-нибудь сам, – заверил Кихара. Момотаро почувствовал легкий укол стыда за то, что отлынивает от работы, сваливая ее на «старика», но за спиной дядюшки появился Това в переднике и с тряпкой.

– Сам, как же, – проворчал он.

– Поговори мне тут! – беззлобно прикрикнул Кихара. – Где тебя весь день носило, пока Таро-кун трудился не покладая рук? А?

Това промолчал и сбежал с тряпкой в дальний конец зала.

– Спасибо, дядя Кихара. Я пойду навещу Хонду и прогуляюсь немного перед сном.

– Подожди. У нас там осталось кой-чего, я приготовлю тебе с собой. Угости его от нас всех.

– Спасибо. – Момотаро улыбнулся. – Пойду переоденусь.

Отказываться он не стал, хотя и не планировал таскать с собой еду. На самом деле он собирался заглянуть в святилище и попробовать занести меч. Какое-то чувство подсказывало, что стоит переждать и не светиться лишний раз на территории дзиндзя, другое же убеждало, что от меча нужно избавиться побыстрее. Которому верить, он решить не мог, но склонялся ко второму.

Через четверть часа он спустился в зал. Под легким хаори прятался меч, закрепленный на спине с помощью самодельного ремня, на плечи наброшен рюкзак (не тащить же контейнеры с едой в руках, когда у него такая важная миссия?). На Нью-Токио медленно опускались сумерки, зажигая огни на спокойных улицах квартала Киба. Момотаро предстояло пройти мимо зеленого массива парка и еще пару перекрестков до закусочной, там рядом станция метро, куда он, нервничая из-за своей ноши, спустился.

В вагоне было немноголюдно: пожилой мужчина сидел, сонно глядя в книгу; две девушки в дальнем конце негромко смеялись, склонившись друг к другу; еще один мужчина дремал, обняв рюкзак и откинув голову с приоткрытым ртом назад. А вот на станции Тоёте вагон наполнился громкими голосами и запахом пива. Ввалившаяся компания из троих парней и двух девушек вела себя развязно, и сразу как будто бы стало тесно. Момотаро наблюдал за ними из-под ресниц: молодые, ярко одетые, они, судя по обрывкам фраз, собирались весело провести время в соседней Эдогаве на закрытом выступлении популярного музыканта с псевдонимом Кириэй. Момотаро видел ролики в соцсетях – дерзкий, эпатажный, громкий, он собрал вокруг себя фандом из таких же совсем молодых людей. Его же изображение с высунутым проколотым языком красовалось на футболках двоих из компании. Мужчина с рюкзаком проснулся от шума и осуждающе покосился на них.

– Эй, дядя, глаза не сломай, – бросил ему бритый парень с тоннелями в ушах. – Ты на мою девчонку смотришь, вообще-то. Или на молоденьких потянуло?

Мужчина что-то пробормотал и отвернулся. Парень загоготал и обнял блондинку с двумя хвостиками. Девушки в дальнем конце вагона притихли, постаравшись стать незаметными.

Такие, как эта компания, всегда считали себя самыми крутыми, им плевать, что думают остальные и что чувствуют. Они казались Момотаро дикими, почти как те акумы, которых он вчера преследовал, те жаждали утолить физический голод, а эти – получить от жизни все, несмотря на правила, запреты и мораль. Они будто специально подставлялись под клыки, приманивали опасность, не думая о том, что рядом с ними притаилось настоящее зло.

– Ты глянь на него, – прыснула со смеху стриженная под мальчика девушка в широких джинсах и коротенькой фиолетовой кофточке. – Похож на обдолбанного!

Она снова засмеялась, тыча в Момотаро длинным ногтем. Этого еще не хватало. Он ниже опустил голову, притворяясь, что тоже дремлет и ничего не слышит. Они люди, они не акумы. Он не должен их трогать.

Момотаро бросил быстрый взгляд на стеклянную дверь, соединяющую вагоны, и увидел за ней школьника с ярко-розовыми волосами. Он смотрел на Момотаро несколько секунд и пропал из виду.

На станции Хигаси-Одзима Момотаро единственный вышел из вагона и, смешавшись с другими людьми, поднялся на поверхность мимо скучающего полицейского с нашивкой спецотдела. Вакидзаси жег спину, но никто не обращал внимания на парня в медицинской маске – Момотаро был одним из десятков и сотен похожих друг на друга молодых парней. С заходом солнца ветер с реки принес прохладу, и стало не так мучительно жарко. Впрочем, в летнем хаори все же оказалось душновато, но он должен потерпеть – ради дела. Неторопливым шагом – на случай, если кто-то вздумает за ним наблюдать, – он прогулялся по набережной, не спеша прошел под сверкающим огнями мостом и поднялся на пригорок, обнесенный символическим ограждением. Здесь начиналась священная роща – территория Гин но Орочи дзиндзя, святилища, в котором отец Момотаро служил в качестве каннуси и заодно наставника для будущих патрульных. Момотаро помнил, как с самого детства подглядывал за тренировками парней и девушек во внутреннем дворе святилища, закрытом для посещения. Под руководством Исиды Наоки и приглашенных мастеров они занимались физической подготовкой, постигали азы оммёдо, учились пользоваться заговоренным оружием. И конечно же, убивать акум. Момотаро всегда казалось несправедливым, что его не допускали к общим занятиям, – на этом настаивала мать, Кана, а вот отец все равно обучил Момотаро рукопашному бою, да и с мечом он тоже мог сладить, пусть и не так, как настоящие патрульные. Наверное, думал после Момотаро, мама просто слишком его любила. Работа Ночного Патруля была опасной.

Лучше бы он научился всему, пока была возможность. Пока родители еще не погибли и их кровь не мерещилась Момотаро в кошмарах. Лучше бы…

Он остановился перед коротким подъемом, поправил рюкзак и посмотрел на тории, четкими линиями вырисовывающиеся на фоне подсвеченного далекими огнями темного неба. Ветер приносил с набережной специфический речной душок, шелестел в аккуратных кронах сосен. Сколько себя помнил, Момотаро ощущал сочный, свежий аромат хвои даже в самые жаркие дни, и тень от деревьев будто защищала божественного обитателя дзиндзя от солнечных лучей. В комплекс святилища входил бывший дом его семьи (сейчас там жила другая), открытый для всех молельный зал хайдэн и закрытый – хондэн, где хранилось вместилище ками, а также нескольких вспомогательных построек. Момотаро провел здесь детство, и заходить сюда, будучи чужим, было особенно неприятно и унизительно. Словно это место у него отняли обманом и все остальные оказались в сговоре с ворами.

В отличие от суматошного утра, сейчас во дворе было тихо. Занятия давно закончились, служители разошлись по домам – удачное время. Момотаро ступил на территорию дзиндзя. Двор, подсвеченный каменными фонариками вдоль дорожек, казался совершенно пустым. Момотаро планировал прокрасться к одной из отдельно стоящих построек через затененные участки сада и уже мысленно поздравил себя с выполненной миссией, как увидел перед молельным залом молодую мико[10]. Момотаро застыл под перекладиной торий: убегать поздно, ведь стоит девушке обернуться или хотя бы скосить взгляд, она тут же его заметит.

Так и вышло.

– Исида-кун? Что вы здесь делаете так поздно? – Мико нахмурилась, сведя аккуратные брови к переносице. Как примерная дочь священника, она была одета в белое кимоно и красные хакама, придерживаясь традиционного образа мико. Черные длинные волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны специальной лентой. Сколько этой девушке? Пятнадцать, шестнадцать? Кажется, она еще ходила в младшие классы, когда Момотаро был вынужден переехать к дяде Кихаре, а семья Кобаяши заняла освободившееся место. После всего случившегося при редких встречах Момотаро старался делать вид, что они незнакомы. В этот раз не прокатило.

Мысли испуганно заметались в голове. Такого он, дурак, не предусмотрел, теперь придется выкручиваться на ходу.

– Кобаяши-тян! Я… это. – Он неловко взъерошил волосы на затылке и широко улыбнулся, стянув маску на подбородок. – Недавно была годовщина, хотел зайти помолиться. Все-таки отец долго держал этот храм.

– Вот оно что. – Кобаяши состроила понимающее лицо, но Момотаро не показалось, что ему поверили. – Тогда я помолюсь вместе с вами, вы не против?

Если бы он вздумал оправдываться или просить уединения, она бы точно что-то заподозрила, поэтому Момотаро пришлось подыграть и пройти ритуал от начала и до конца, с церемонии омовения тэмидзу до молитвы.

– Исида-кун, приходите к нам как-нибудь на ужин. Уверен, отец будет рад вас видеть.

– Да-да, конечно, я обязательно как-нибудь приду. – Момотаро закивал, потом попрощался и ушел.

Вакидзаси неприятно обжигал спину.

Стоило ему войти в дом Хонды Чисоры, как зажегся яркий свет, а красная лампочка камеры повернулась в его сторону.

– С возвращением, Исида-кун, – поприветствовал Сорамару чуть приглушенным голосом. – Хозяин сейчас отдыхает и просил не беспокоить. Проходите на кухню и располагайтесь.

– Хорошо, я понял. – Момотаро вновь ощутил себя не в своей тарелке. Тот SORAMARU, который был распространен по всей Японии и спокойно жил у него в телефоне, навигаторе, а также в лифтах и прочих социальных объектах, очень отличался от Сорамару Чисоры.

Возможно, потому, что он был настоящим. Исходным. Момотаро никогда не встречал человека, чьим голосом говорил ИИ, но много о нем знал. И на месте Чисоры не смог слышать этот голос каждый день.

Момотаро скинул вещи на кресло и выложил из рюкзака контейнеры, заботливо завернутые в фольгу. Есть он не хотел и решил подождать, пока спустится Чисора. Под непрерывным взглядом камеры в углу снял ножны с вакидзаси со спины и положил на край стола. И сколько бы ни напоминал себе, что за ним наблюдает искусственное создание, которое не могло его ни осудить, ни по-настоящему понять, почувствовал нечто похожее на стыд.

– Хозяин упоминал, что этот предмет надлежало вернуть туда, откуда он был взят. – В голосе Сорамару не слышалось ничего, кроме вежливости, но все равно возникло чертово желание оправдаться. Перед кем? Перед нейросетью?

– Лучше расскажи, не происходило ли сегодня чего-нибудь необычного? – перевел он разговор. Раз уж речь зашла о мече, неплохо бы убедиться, что полиция случайно не связала его пропажу с ним и Чисорой.

– В мире? В Японии? В Нью-Токио? – Сорамару, как всегда, уточнял детали, а еще в его вопросах чувствовался то ли сарказм, то ли ирония. Очень странно для программы. – Или специальном районе Кото?

– В доме. Может, кто-нибудь приходил?

Какое-то время помощник молчал. Момотаро опустился на диван и почувствовал что-то лишнее в заднем кармане джинсов. Потянулся и достал черную карточку. «А, приглашение от того маньяка, – вспомнил он. – Совсем из головы вылетело». Он хотел выбросить ее, но не увидел контейнера для пластика, так что решил сделать это на обратном пути. Прежде чем открыть ноутбук (Чисора выделил ему один из своих в пользование), он положил карточку на стол.

– Ничего необычного сегодня не происходило, – наконец ровно сообщил Сорамару. – Приходила медсестра, госпожа Ивасаки из клиники «Араи», больше никого не было.

– Понятно, спасибо.

Значит, полиция сюда не добралась. Отлично. Все-таки Чисору со святилищем ничего не связывало, едва ли стоит опасаться угрозы с этой стороны. Момотаро немного расслабился и, чтобы скоротать время, решил поизучать новостные порталы и форумы, вдруг успели появиться посты о новых нападениях акум. Официально якобы ничего не происходило уже несколько месяцев, однако Момотаро не понаслышке знал, что полиция неохотно принимала такие жалобы, но люди были обеспокоены и желали высказаться. Поэтому Чисоре и пришла в голову гениальная мысль собрать всех в одном месте – так они надеялись находить Момотаро цель для охоты.

И вот на форуме для пострадавших от акум после утреннего выпуска новостей было оживленно.

Akiko_44: «Они живут среди нас, и мы не знаем, в какой момент можем стать их добычей. Это могу быть я или мой ребенок. Почему никто не желает нас защитить?»

Miyamoto Toshiie: «Мой сосед пропал полгода назад. Мы до сих пор не знаем, где он. Полиция разводит руками. Они говорят, что без трупа не могут открыть дело. Не значит ли это, что акумы могу жрать нас безнаказанно?»

Chiaki: «Они заговорят по-другому, когда потеряют кого-то из близких».

Usagi-san: «Я боюсь отпускать мою дочь в школу. Каждый день я беспокоюсь, а вернется ли она? Дети не должны быть в постоянной опасности. Помните про случай с тем приютом для сирот?»

Nishimura: «Может, премьер-министр тоже акума? Иначе почему он так защищает их?»

Момотаро растерянно пробежался по последнему сообщению взглядом. Посещала ли его такая мысль? Нет, конечно. Акумы когда-то были людьми, но им не повезло, и теперь звериный голод, жажда человеческой плоти сделали их демонами, неспособными жить обычной жизнью. Да, они оставались людьми внешне, могли притворяться, но мыслили совсем иначе. Чтобы управлять страной, нужны те человеческие качества, которые акумы утрачивали после заражения. По крайней мере, Момотаро так думал.

Он не сразу услышал шум из коридора – шуршание лифта, механизма раздвижных дверей, шорох колес. Чисора, немного помятый, с распущенными волосами, въехал в кухню в коляске. На коленях покоился бежевый вязаный плед.

– Ты бледный, – сразу заметил Момотаро, рассматривая Чисору, а тот рассеянно смотрел на стол. – Неважно себя чувствуешь?

– Был на обследовании и процедурах. Это ты принес? – Он подъехал ближе и открыл один из контейнеров. Запах лапши разнесся по кухне.

– Дядя Кихара передал, – небрежно ответил Момотаро, отставляя ноутбук и выпрямляясь. – Что сказали в клинике?

– Ничего нового. – Голос Чисоры дрогнул, выдавая подавленное настроение. Момотаро тоже испытал разочарование. – Хороших прогнозов нет.

– Но и плохих нет? – нарочито бодро уточнил он и тут же пожалел. Чисора поджал губы, впился пальцами в подлокотники.

– В моем случае отсутствие хороших новостей – уже плохая.

Они немного помолчали, прежде чем Момотаро наконец сказал:

– Уверен, все наладится однажды. Ты очень стараешься, медицина развивается. Просто… Просто не опускай руки.

– Давай поедим, – отрезал Чисора, разрывая фольгу и выкидывая ее в мусорное ведро. И стоило ему попробовать лапшу, как настроение улучшилось. – Якисоба Кихары на высшем уровне. От того, что постояла, даже стала вкуснее.

– Да, наша лапша – лучшая во всем Нью-Токио, – согласился Момотаро и пересел за стол. – Слушай, я хотел сказать…

– Что не вернул меч в святилище?

– Ну да.

– Мне в принципе не по душе, что ты его забрал, хотя и понимаю почему. – Чисора заправил волосы за уши и, несмотря на все свои дифирамбы, без особой охоты взялся за палочки. – Что я могу сказать? Поступай как знаешь.

– Я хотел его вернуть, – нахмурился Момотаро. – Честно. Мне тоже стыдно, что пришлось пойти на воровство, но, с другой стороны, мой отец много лет отдал работе, не только служил в святилище, но и готовил патрульных. Этот вакидзаси зачаровывал он.

– Я не хочу спорить, – быстро сдался Чисора. Не то чтобы он обычно отличался упертостью, но Момотаро готовился к очередной нотации.

– Меня заметила дочка каннуси, забыл, как ее зовут, – все равно объяснил он. – Я не мог рисковать. Может, в другой раз.

– В другой раз, – отозвался Чисора и наконец-то приступил к еде. Лапша начала остывать еще по пути, но все равно распространяла дивный аромат соевого соуса и имбиря, дядя Кихара всегда сам делал соусы и никогда не жалел специй.

Пока Чисора ел, Момотаро решил рассказать про случай в башне Обородзуки. Вечерний поход в святилище сгладил впечатления, но при виде Чисоры Момотаро снова загорелся. Отодвинув свою порцию, толком не тронутую, он без предисловий вбросил:

– Я видел того парня в красном, который оторвал акуме голову.

– Ч… что?! – чуть не подавился Чисора. От апатии не осталось и следа. – Где? Как это произошло? Вы разговаривали?

– Разговаривали, – поморщился Момотаро и откинулся на спинку стула. – Если честно, он какой-то странный.

– В смысле?

– Немного чокнутый, что ли. Он с самого утра заказал доставку риса у дяди, просил, чтобы привез именно я.

– У вас нет другого курьера.

– В том-то и дело, – кивнул Момотаро. – Даже если я сомневался, что узнаю его при встрече, он как будто специально для меня надел то красное хаори.

– Башня Обородзуки, – пробормотал Чисора задумчиво. – Одна из «небесной пятерки» Кото. Выходит, этот патрульный может позволить себе сорить деньгами. Знаешь, – он серьезно посмотрел на Момотаро, – мне это все не нравится.

– Его зовут Асия. Он дал приглашение в клуб, вроде бы он принадлежит ему.

– Не советую тебе туда ходить.

– Я и не собирался. Выкину эту ерунду в мусорку, когда пойду домой.

– Да, наверное, это лучшее решение. Неясно, зачем такому человеку работа в Ночном Патруле, зачем ему обращать на тебя внимание и вообще. Держись от него подальше, а я попробую узнать, что это за Асия такой. Просто на всякий случай.

Чисора всегда был осторожным, предусмотрительным. Если мог что-то проверить, прежде чем с этим связываться, то изучал досконально. Момотаро не припоминал ни одного случая, когда Чисора действовал импульсивно, разве что клинику для реабилитации выбрал по рекомендации больницы – поближе к дому. Точнее, его просто «передали».

– Если узнаешь что-то интересное, сразу сообщи, – попросил Момотаро, возвращаясь к еде с демонстративным аппетитом. Когда Чисора в дурном настроении, говорить с ним сложно, и хотелось как-то отвлечься.

– Разумеется. – Чисора вдруг отложил палочки и посмотрел на Момотаро. – Слушай, я все понимаю. Ты горишь своей «миссией» и всё такое, но будь, пожалуйста, осторожнее. Ты знаешь, как я тебя поддерживаю, но у всего есть пределы, и я не хочу потерять друга из-за своей… – Он поджал губы и нехотя выдавил: – Недееспособности. И твоей глупости. Помни об этом.

Момотаро кисло улыбнулся: Чисора снизошел-таки до нотаций. Стоило отдать должное, он и впрямь всегда поддерживал Момотаро в стремлении побороть акум, и у него имелись свои причины, ведь не только родители Момотаро пострадали от демонов, дядю Чисоры тоже загрызли, а виновных не поймали и не наказали. Когда трагедия постигла семью Исида, Чисора пообещал сделать все, что в его силах, чтобы помочь Момотаро. А в его силах оказалось многое.

Но слушать нотации Момо никогда не любил.

– Я помню. И постараюсь впредь быть осторожнее.

Момотаро впихнул в себя остатки лапши, подобрал последний ломтик свиной грудинки, довольно причмокнул. Чисора посмотрел на него исподлобья, но ничего больше не сказал.

– Сегодня никаких происшествий больше не было, – заговорил он после того, как покончил с лапшой и отставил контейнер в сторону. – Надеюсь, ты не пойдешь шататься по району?

– М-м-м, нет. Хочу выспаться. – Момотаро и правда зевнул. Ночь и день были очень насыщенными, и, как бы ему ни хотелось действовать, организм требовал свое. Двойная жизнь – занятие непростое.

Он поднялся, помог Чисоре с уборкой мусора и засобирался домой.

– Я не спросил, – уже на пороге остановил его голос Чисоры, – как рука? Точно не надо к врачу?

– А? – Момотаро завязал шнурки и выпрямился. – Рука? Да вроде ничего, могло быть и хуже.

– Ясно. Ну, удачно добраться.

Момотаро вышел на улицу и оглянулся на ярко светящиеся окна. Наверное, надо было как следует расспросить Чисору о визите доктора, но, кажется, он был не в духе. Лучше не пытаться лезть в душу, когда тебя об этом не просят. Момотаро, как и собирался, выкинул карточку-приглашение в контейнер для пластиковых отходов рядом с домом Чисоры, свернул на тротуар, идущий вдоль паркового ограждения. Фонарей было достаточно, но они не могли полностью разогнать мрак между высокими кронами деревьев за забором. Парк Киба был гордостью квартала, огромный, зеленый, днем он напоминал природный рай, а вот ночью вызывал инстинктивную тревогу. Наверное, подумал Момотаро, дело в том, что, сколько бы люди ни говорили о безопасности, тени, рожденные раскидистыми деревьями, узкими подворотнями, глухими заборами, заставляли их вспоминать, что они больше не вершина пищевой цепочки. И никакие выступления по телевизору не изживут этот почти животный страх. И, пожалуй, к счастью.

Он прошел ровно половину пути, вдалеке уже слышался шум оживленной трассы, когда в кармане завибрировал телефон. Момотаро посмотрел на дисплей и резко остановился.

Неизвестный номер: «Кажется, вчера ты кое-что потерял. Я знаю, где ловить пропажу. Интересно?»

Потерял? Момотаро понятия не имел, кому принадлежит номер. Попробовал перезвонить, но вызов сбросили.

«Кто ты?» – набрал в ответ.

«Короткая же у тебя память. Но сочту за проявление интереса».

Следом пришла геолокация.

Момотаро наконец сообразил. От волнения едва не поперхнулся на вдохе. Воздух рядом с вечерним парком был прохладным и каким-то колким. Может, Момотаро так просто казалось на нервах. Он стиснул телефон в ладони и уставился перед собой, а в голове быстро-быстро проносились мысли.

Надо сказать Чисоре.

Надо проигнорировать сообщения.

Надо срочно отправляться по адресу, времени мало.

– А-а-а-а! – протянул Момотаро и взъерошил челку. – Я не могу. Просто не могу.

Он снова разблокировал телефон и быстро набрал сообщение Чисоре: «Асия знает, где акума. Иду туда».

Он сорвался на бег, но не преодолел и десяти метров, как раздался вполне ожидаемый звонок. Не останавливаясь, Момотаро перевел его на гарнитуру.

– Да.

– С ума сошел?! – гаркнул Чисора. – Не вздумай!

– Послушай…

– Я тебя слушаю, а ты меня? Ты меня слушал? Ты его не знаешь. Мутный тип кидает приманку, и ты летишь на всех парусах.

– Извини, но я должен закончить начатое, – перебил Момотаро. Дорогу переходила молодая пара, и Момотаро чуть не врезался в них. Часть следующей фразы Чисоры он при этом пропустил.

– …прошу!

– Извини. Прости. – Парк заканчивался, надо было еще заскочить домой и незаметно оттуда выйти. – Давай все потом? До завтра.

И отключился.

Во рту скопилась вязкая слюна. Внутренности скручивало от нетерпения, предвкушения и все равно – страха. Возле станции толпился народ, они едва ли обратили внимание на торопящегося парня с рюкзаком, а он промчался мимо и вскоре скрылся за углом двухэтажного строения с вывеской закусочной. Дядя Кихара рано ложился спать, Това или поздно возвращался, или бездельничал у себя в наушниках. Момотаро поднялся в свою половину и, закрыв за собой дверь, отдышался.