Соль на моих губах
- -
- 100%
- +
– Смотрите, у меня нет ничего. Сыщики, – усмехается Адашев.
Мы проверяем его машину. А потом и все остальные автомобили. Нигде нет каких бы то ни было улик – ни подтёков масла, ни бутылок ни самой канистры. Все пусто. Выходит, это не он. Ну или вовремя ото всего избавился.
Последняя тачка осталась Оборотня – Сашки Мамонова. Он жмется в стороне и не спешит открывать багажник на проверку.
– Остался ты! Чё тупим? – спрашиваю, подходя ближе.
– А я уже открывал.
– За идиота меня держишь? Эй, мужики, Оборотень открывал тачку? – поворачиваюсь к ребятам.
– Нет, – отвечает Тарасов.
– Я не помню, кажется, нет, – соглашается Колян.
– Нет, тебя точно не было. Давай уже, пошевеливайся, – поторапливает Лука, оказавшись рядом.
Адашевы не спеша подходят к своему другу и просят открыть автомобиль. Саня мнется. Я и сразу понимаю – кто здесь гнида. Это он! Оборотень разлил масло. Упырь.
Мамонов пикает ключом а затем открывает заднюю дверь своей машины. Я вижу две пустые канистры из под масла. Чувствую тот же самый запах.
– Ах ты мразь! Гнида паршивая! – бросаюсь к нему, но на пути вырастает Лук.
– Сём, Графов! Мать твою! К черту это, окей. Ты же не станешь из-за этого придурка руки марать? – Зотов крепко держит за плечи, не давая врезать в морду шестёрке.
– Из-за этого придурка! Это стёб, черт возьми? Я сейчас тебе втащу, понял! Кого ты хотел слить? Кого, отвечай! – ору Мамонову через плечо Лука.
Начинается настоящая потасовка. Ребята галдят. Кто-то шустрый толкает Оборотня в грудь.
– Вай, ты чего моего кореша трогаешь, а? Руки убери. И чего тебе не живётся, вечно ты лезешь! – вступается Артур Адашев.
– Я этого не делал. Это мои канистры, ясно. Мои личные, – кричит Оборотень в свое оправдание.
Я вырываюсь из крепкого захвата и уверенной левой бью Мамонова прямо в челюсть.
– Эй, эй.
– Твою мать!
– Ты урод! Совсем без мозгов! – кричит Мамонов, лежа уже на земле.
– Ты сейчас ещё нарвешься! – кричу в ответ.
Начинаются вопли и крики. Визги девчонок и потасовка. Мамонов пытается меня ударить, но у него не выходит, хоть он и качок. Качок, а удар держать не умеет. Его девчонка начинает истерить и обзывать меня всеми матами перематами.
Короче, нас разнимают. Мне больше не выпадает шанса ударить по наглой мусорской роже.
Мамонов полностью отрицает свою причастность к случаю с маслом. Но на общем голосовании многие соглашаются со мной. Лук принимает решение выгнать Мамонова из нашего круга гонщиков и сообщает ему, что больше он не возьмёт его в участники. Я же считаю, что этот гондон отделался лёгким испугом. Ну хоть теперь не видеть его рожу в карьере.
Мы разъезжаемся по домам. В квартире меня встречает пустота и непривычная тишина. С усталостью смотрю на пакет с тетрадями. Я забросил их на стол и даже не открывал лекции. Вспомнил вдруг про презентацию по философии. Черт. А хрен с ней. Завтра попрошу у той мышки скинуть мне на почту. Всего-то делов. Мне никогда не отказывают. Я привык получать все что хочу. Тем более девчонки меня любят.
С этими мыслями решаю больше не заморачиваться на предмет университета и ложусь спать.
Глава 11
Неделя проходит хорошо. Семёна я вижу крайне редко и спасибо ему, он совсем не обращает на меня внимания. В баре его компания больше не появляется. И к четвергу я окончательно расслабляюсь.
Спешу в нашу аудиторию, когда вдруг на моем пути встречается он. Графов выпрыгивает из ниоткуда, как черт из табакерки. Волосы взлохмачены. Какая-то рваная футболка. Вид совсем неподобающий для студента. Против воли замечаю я.
– Ой, ты меня напугал.
Прохожу мимо него, но он снова преграждает мне путь. Я понимаю, что ему что-то от меня нужно.
– Слушай, Ницше? Как там наша преза? Завтра философия.
– Помню в прошлый раз у меня, было другое прозвище, – мямлю в ответ, боясь заглянуть в его глаза.
– Я не знаю, как тебя зовут. Забыл, – с пренебрежением поясняет.
– Это не важно. Презентацию я сделала.
– Запиши мою почту. Сегодня жду от тебя письмо.
Смотрю на него. И ведь у него ни один мускул на лице не дрогнул от такой наглости. Вот же ж…
– Прости, но нет. Я не скину тебе ничего, – совсем тихо, почти беззвучно пищу в ответ.
Краснею, жар стыда бросает меня в чан с кипящей лавой. Господи, как страшно рядом с ним.
– В смысле?
– Семён, я спешу. Ты все прекрасно понял. И… я же подходила к тебе, хотела все сделать вместе. Но ты скомкал мой план работы. А сейчас я, я… – смотрю прямо в глаза.
Они тепло-карие, с золотистыми вкраплениями около зрачка. Красивые глаза – в тайне признаюсь. Отвожу взгляд ниже и замечаю веснушки. Они как песчаные капельки рассыпались по лицу.
– Ты, ты… Что? Говори, не понимаю, – хамовато обрывает он.
– Не дам! – бросаю и, задевая его плечом, убегаю дальше по длинному коридору.
Спасибо, что он не бежит за мной, а остаётся стоять на месте. Вот это новости. Я отказала самому Графову. Сегодня явно на город обрушится снег!
***
На лекции не могу сосредоточиться на учебном материале. Постоянно отвлекаюсь на собственные мысли. Я отказала Графову? Да, это произошло на яву. Ну и что? Он же не станет мне мстить из-за философии? Тем более я подходила к нему, сделала половину работы за него. А он с такой вот «благодарностью» отнёсся ко мне. Нет, все я сделала по справедливости и нечего себя съедать.
После всех занятий мы забираем одежду из гардероба и выходим на улицу.
– Дашка, смотри Отто Октавиус чего-то снова кипишит, – шепчет Алла на ухо.
Я поворачиваю голову и вижу Семёна в окружении целой оравы парней и девушек. Он громко ругается. Прислушиваюсь к его словам.
– Мать твою! Кто это сделал? Козлы!
– Что у него? – спрашивает Алла.
– Кажется, у суперзлодея сегодня неудачный день. Кто-то проколол шины на колесах, – бормочу, заметив на дороге возле автомобиля домкрат и ящик с инструментами.
– Так ему и надо. Заслужил. Это он и есть самый настоящий козел, – Алла говорит так тихо, что в том что ее кто-то слышит нет сомнений. Однако Семён вдруг резко поворачивается к нам.
Я отвожу глаза вниз на асфальт. Но чувствую, что он до сих пор смотрит на нас.
– Хм, тоже мне пуп земли. Если прокололи колеса, значит, допрыгался футболист. У злой Натальи все люди канальи, – фыркает Алла.
– Хи-хи-хи, – не могу удержаться.
– Не ржи, он всё ещё глазеет на нас. Вдруг сейчас подумает, что мы это сделали.
– Да ты что? Нет. Он может быть и суперзлодей, но точно не дурак. При чем здесь вообще мы? Мы ему безразличны, я думаю. У него и без нас недруги есть. Теперь сама вижу.
– Все. Больше не смотрит. Фиу, ему походу все колеса прокололи. Явно не случайность.
– Пошли, нас это уж вот совсем не касается.
– Пошли.
Мы выходим за ворота и зачем-то продолжаем промывать косточки Семёну и его друзьям.
Глава 12
Я нервно жую нижнюю губу и боюсь войти в кабинет. Алла как назло задерживается, ещё и философию перенесли на первое занятие. Стою на проходе и не делаю ни шага до самых последних минут.
– Серебрякова, чё стоишь, дай пройти! – Андрей Песков протискивается между мной и стеной и сильно толкнув плечом, задевает мой большой рюкзак.
Тот с грохотом летит на пол. Книги разлетаются по кабинету. Все вдруг обращают на меня внимание. Не привыкла к такому, а особенно теперь после ужасного случая с пакетом вещей, становится и вовсе не по себе. Кстати, одежду Аллы я так и не надела ни разу. Совсем не смотрю на студентов. Изучаю содержимое своего рюкзака. Хорошо, что ничего провокационного не вывалилось.
– Ой, щас помогу, – Песков, почесав курчавый затылок цокает языком и присаживается на корточки.
Я сажусь следом за ним. Мы начинаем собирать книги и остальные канцелярские принадлежности.
– Спасибо, – говорю, тщательно скрывая недовольство. Ведь это он меня толкнул и ещё так грубо, что плечо до сих пор чувствует толчок.
– Кстати, Серебрякова, ты историю сделала? – прищуривает зелёные глаза парень и ехидно улыбается.
– Сделала.
– Дай списать пож.
– Андрей, но у нас же темы разные, – пытаюсь отмахнуться от него.
– Да пофигу. Скажу, что перепутал. Хоть не двойку получать. Держи, – он всучивает мне две книги и встаёт.
Отряхивает шумно руки и смотрит сверху вниз. Я тоже поднимаюсь и смотрю на него. Он неисправим. Никогда не учится сам. Наверное, мне все пять лет придется ему помогать.
– Андрей, а ты не пробовал сам подготовится? Хотя бы раз.
– Чё? В смысле? Я чё-то не понял.
– Я говорю, ты хотя бы сам открывал учебник? Ходил в библиотеку? Штудировал материалы? М? Подходил на кафедру? Там есть научные работы очень интересные, можно попросить у зав. Кафедры. И попробовать самому изучать лекцию. Ведь узнавать новое это очень интересно, Андрей.
– Неа. Не догоняю. Так ты дашь списать или нет? – насупившись спрашивает.
– Эх, хорошо, – вздыхаю, смахнув непокорные волосы со лба, – Дам я тебе тетрадь. После пары.
– Спс, с меня шоколадка! – говорит легко и, быстро отвернувшись, шагает на «галёрку».
Так и поверила я ему. Никакой шоколадки, разумеется, не будет. Он всегда не задумавшись обещает отблагодарить меня. Но в результате ничего мне ни разу так и не подарил.
Ну что ж я уже почти зашла. Долой страх. Все будет хорошо, мне нечего бояться. Укрывшись копной пушистых волос, пытаюсь высмотреть Семёна, но не успеваю добраться взглядом до места, где он сидел на прошлом занятии. Может его и вовсе нет?
– Дашка, привет, – Алла хватает за руку, неожиданно появившись в дверях.
– Привет, – поворачиваюсь к ней.
– Чего напуганная какая?
– Все в порядке. Андрей меня чуть с ног не сбил. Видимо, так сильно спешил приобрести новые знания.
– Он-то? Пф! Не смеши мои брекеты.
Мы занимаем наши места. Я достаю тетрадь, ручку и флешку с презентацией. Алла лениво выкладывает учебник из пакета. И зевая садится на лавочку. В ту же секунду заходит Олег Валентинович. Все замолкают.
После переклички и небольшого вступления профессор открывает журнал и начинает спрашивать. Первой вызывает Миронову. Девушка выходит к лекционному столу и читает реферат.
– Я вот не пойму, Дашка, а на кой фиг нам эта философия нужна? Чем она мне в жизни пригодится? – шепотом спрашивает Алла.
– Как минимум для общего развития. Вдруг однажды тебе понравится парень, а он окажется ботаником.
– И чего?
– А ничего. Ты о чем с ним разговаривать будешь? О тик-токе? О новом треке Хабиба? Или о том какой пост выложить в Инсту?
– Допустим так, – постукивает пальцами по столу подруга.
– Допустим, но ему не интересно станет. И он вскоре уйдет. Потому что общение очень важно. Я так думаю. Общие интересы – это важно для пары.
– То есть по-твоему чувств не бывает? А если любовь? Просто химия, без всякого общего интереса. Сильная, настоящая. Я такая, а он совершенно другой. Противоположность мне. А? Хочешь сказать, такого не бывает? – спорит Алла.
– Химия? Даже не знаю. За так называемую «Влюбленность» отвечают сразу несколько гормонов: дофамин, адреналин, серотонин. Но… как говорят эксперты. Пока до конца феномен «Любви» не изучен. И что именно вызывает «Бабочки» в животе не понятно.
– Вот именно, не изучено! А значит, все возможно. Пай мальчик может полюбить бунтарку. А хулиган наоборот тихоню.
– Может быть ты и права… – заключаю.
Тем временем наступает наша очередь отвечать. Преподаватель громко объявляет наши с Семёном фамилии. Я встаю и, взяв флешку, иду к компьютеру.
– Так, а Семён. Семён, ты здесь? – интересуется Олег Валентинович.
– Здесь, – басом отвечает вдруг парень.
Я оборачиваюсь, ощутив внезапный жар на лице. Бегаю глазами в поисках его голоса.
– Здесь я, – будто ко мне обращается Семён.
Я тут же нахожу его. Он сидит за самой последней партой в углу. Зрение подводит, я не могу прочитать эмоции в его глазах. А вот ленивую ухмылку вижу отчётливо. Вынужденно отворачиваюсь и подхожу к столу. Открываю тетрадь.
– Графов, ты собираешься выходить? Или тебе официальное приглашение выписать? – спрашивает Олег Валентинович, уверенно расхаживая по кабинету.
– Я не готов, айм сорри, – совершенно просто отвечает парень.
– Что значит не готов? – останавливается профессор, – Дарья, вы все делали одна?
– Да. Одна. Все верно, – отвечаю робко, испугавшись строгого взгляда преподавателя.
– И почему же, позвольте узнать?
– А… я… я, – запинаюсь.
Слышу глупые смешки с дальних рядов. Что за люди странные? Смеются без повода, как дети.
Мужчина вопросительно смотрит на меня и ждёт вразумительное объяснение.
– Я хотела все сделать вместе. Но, но. Не получилось. Мы не смогли договориться.
– Два взрослых человека и не смогли договориться? Что же вам помешало?
«Хамство и лень Семёна» – хочу ответить честно, но произношу совершенно другое.
– Мы… Мы просто не сошлись во мнениях. И решили делать по отдельности. Я отдельно, он отдельно… – бросаю короткий взгляд на Графова и вижу в ответ колючую улыбку. Словно ему неприятно, что я говорю о нем.
– Грустно, ну что поделать. Вы весь материал подготовили одна?
– Да.
Профессор вздыхает и нервным движением поправляет галстук. Отворачивается и подходит ближе к студентам.
– Семён, в чем дело? Сложно открыть учебник? Я понимаю, вам уже всем совсем не до учебы. Но, раз пришли учиться, будьте так добры выполнять требования преподавателя и программу института. Иначе я воспринимаю нежелание выполнять задания как саботаж! Подумайте над этим. И это кхем, не только касается Семёна, но и всех остальных.
Ученики затихают и посматривают в сторону Семёна. А я чтобы не быть как все смотрю на Аллу. Она широко улыбается, явно довольная фиаско третьекурсника.
– Я не смог, – громко, совсем не тушуясь перед заслуженным профессором, говорит Семён. – Времени не было как-то. Куча дел.
– Разумеется, не до пустяков. Итак, Дарья мне все ясно. Приступайте к презентации. А я подумаю, что с вами делать.
Я открываю тетрадь. Вставляю флешку в компьютер и начинаю свое выступление.
Сперва говорю тихо. Потом более уверенно и твердо. Я привыкла выступать перед целой аудиторией. Но сегодня по неизвестной причине доклад даётся с трудом. Или из-за многообещающего «Подумаю, что делать с вами». Или из-за взора Семёна. Так или иначе, а он смотрит на меня, и я это чувствую. Пару раз запинаюсь в, казалось бы, совсем простых предложениях. А в конце так вообще путаю слайды.
С горем пополам заканчиваю свое выступление. Не очень умело, но Олег Валентинович остается доволен. Хвалит меня и говорит, что информацию подобрала интересную и важную.
Сажусь на место и тогда уже, чувствуя лёгкость в теле, улыбаюсь. Вот и хорошо. Все прошло даже лучше, чем я предполагала.
В конце лекции преподаватель снова даёт нам задания. Я сижу расслабленно. И думаю о предстоящих выходных. Завтра с утра съездим с Маришкой к бабушке, потом предстоит приборка дома, а вечером поеду на работу.
– Всем спасибо за продуктивную работу. И на последок. И напоследок… Графов, Серебрякова с вас презентация! – говорит Олег Валентинович.
– Чего? – от неожиданности восклицаю я.
– Снова? – в ту же секунду выпаливает Семён.
– Да, снова, – довольно отвечает преподаватель. – Тебе Семён за то, что не подготовился к занятию. А вам Дарья за то, что не сумели построить коммуникацию со студентом Графовым. В работе будущего педагога очень важно уметь наладить контакт. С любым, повторюсь, с любым человеком. В будущем вам всем предстоит сталкиваться с огромным потоком людей. И навыки общения не менее важны, а иногда и более важны самих знаний в нашей профессии. И если вы Дарья по какой-то причине не смогли это сделать, у вас есть шанс исправиться. Серебрякова за сегодня – пять. Графов – два. Ваша задача – построить коммуникацию, выполнить задание. На следующем занятии жду новую презентацию. Запишите тему: «Религия с точки зрения Ницше. Атеизм и нигилизм».
– Дебилизм, – вздыхает шумно Семён. Да так громко, что все его прекрасно слышат.
В том числе и Олег Валентинович.
– Никакой вежливости! Ещё раз такое услышу и больше не допущу к занятиям. Все свободны. Хороших продуктивных выходных! И запомните, не знания важны, важно умение ими оперировать. И коммуникация!
Все расходятся. Мы с Аллой тоже собираем вещи со стола.
– Повезло так повезло, – шепчет подруга.
– Да уж, – вздыхаю.
Чувствую в районе лопаток жжение. Кто-то явно смотрит на меня. Надеюсь, это не Семён…
Что же теперь делать? Как наладить с ним коммуникацию? Ох-ох… Задача явно не из лёгких.
Глава 13
Я бегу седьмой большой круг и чувствую, что к горлу подступает кашель. Терплю. Ещё три круга осталось. Злость раздирает от последних происшествий. Хочется наказать идиота, или вообще наказать весь чёртов мир.
Сегодня все повторилось. Этот урод продолжает портить мою тачку. Но откуда у него инфа про меня? Ах да, Адашевы подсказали, где меня искать.
На игру я приехал на маршрутке, так как снова пару колес оказались пробиты шилом. В том что мне мстит Оборотень, сомнений нет. Я его вышвырнул с гонок. Он добивает меня исподтишка, тварь. Боится встретиться и просто поговорить. Хотя одним лишь разговором наша встреча вряд ли обойдется. Я звонил ему уже несколько раз. Мамонов отрицает, что это его рук дело. Но я, черт возьми, уверен, паршивая гнида, кто портит мой автомобиль – он. Больше я никому в ближайшее время дорогу не переходил. С чужими бабами не спал, в уличных разборках давно не участвовал, долгов не имел.
Сегодня Лук достал его адрес. После игры вечером я намерен ехать к нему. Нужно разобраться с этим уродом раз и навсегда. Втолковать сыночку мента, что со мной связываться опасно для здоровья, а лучше наглядно продемонстрировать, выбив пару передних зубов. Нужно пресечь это, иначе он начнет царапать своим шилом кузов.
Шаг, два, три. Всё-таки кашель сотрясает грудь. Сначала замедляю ход, а потом и вовсе останавливаюсь. Прижимаю кулак ко рту и сильно кашляю.
– Графов, в чем дело? Заболел? – кричит тренер Павел Григорьевич.
– Нет, все норм.
– Тогда в чем проблема? – он подбегает все ближе ко мне.
– Ни в чем. Поперхнулся.
– Ни в чем? Это не поперхнулся. Это дыхалка сдохла. Снова курил?
– Было, – сознаюсь и снова кашляю.
– Семён, ты надежда нашей команды. Ты лидер, и будет очень обидно, если просрешь шанс попасть в премьер лигу. После нее, ты же сам понимаешь, открывается большой горизонт. Выбирай уже – спорт или эта дрянь? Курение и футбол вещи несочетаемые, проверено на личном опыте.
– Я понял, понял. Буду исправляться, – криво улыбаюсь ему.
Мужик он толковый, а самое важное – хороший тренер. Его советы я стараюсь принимать. Но не всегда получается им следовать.
– Понял он. Понималка твоя не работает, пока куришь. Бросай это дело. И давай прокашляйся и догоняй остальных. Штрафной круг тебе!
Павел Григорьевич хлопает три раза в ладоши, подгоняя меня вперёд. Он прав. Харе ерундой страдать. Но только как отказаться от сигарет? Когда ощущаю себя больше мертвым чем живым? Весь этот футбол, надежда команды, показушная жизнь спортсмена – уже не моя реальность. Уже не моя… По кой черт не послал все, сам не знаю? Наверное, ради мамки до сих пор снашиваю ноги и забиваю голы противникам. Умрет – брошу. Не задумаюсь ни на секунду. Потому что без нее мне ничего не надо. Ничего.
После игры не чувствую и доли того удовлетворения, которое получал раньше по юности. Сегодня забил гол, надо признаться, он получился зрелищным. Но я не рад, и в душе всё равно пустыня. Словно сердце высохло и перестало вообще производить эмоции и чувства.
На часах восемь вечера. Надеюсь, застану Оборотня около дома. Лук сообщил, что каждую субботу наш паршивец посещает спортзал, а потом, конечно, едет домой. Тут-то я его и дождусь. И проверю, что он делает в зале – селфи или силовые упражнения?
В поселке Стрельцова тихо и спокойно. Я быстро нахожу новую девятиэтажку с нужным номером. Паркуюсь в карман так, чтобы меня не было видно с дороги. И жду.
Включаю тихо музыку и барабаню пальцами по рулю. Его нет. Чтобы скоротать время открываю новую пачку сигарет и закуриваю. Пошли все на хер! Ангелочком мне уже не стать. Смотрю на дорогу. Машины снуют туда-сюда. Его тачки все нет и нет. Да где же эта гнида? Мент гребанный. Тьфу.
Проходит минут пятнадцать, а его все нет и нет. Я в сотый раз бросаю скучающий взгляд за угол и вдруг вижу его. Приехал. Потираю руки и разминаю шею, ликуя в сердцах, что сейчас смогу выпустить пар, а заодно и надрать ему зад.
Выжидаю пару секунд. И когда он вылезает из машины, тут же выхожу сам. Резко не медля подлетаю к нему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.