Анна и Билетик

Над дорогой стояла взвесь пыли, щедро приправленная выхлопными газами. Пахло горелой резиной. В нос набилась трава, и что-то щекотало левую ноздрю. Перед глазами на голубом фоне реки разрасталось красное пятно.

Я очнулась от дремоты и заставила себя вернуться к происходящему на экране.

Ненатуралистичная резиновая ящерица якобы огромных размеров жрала такого же резинового кракена, периодически отплёвывая его не менее резиновые кишки.

И ещё она рыгала с экрана в зал. Я не выдержала – встала и вышла в свет летнего дня из тьмы кинотеатра.

Какая же скукотища, господи ты боже мой. Конечно, я не ожидала восторга от этого фильма – но не до такой же степени!

Чёртовы киноделы уже даже не врут, что стараются – а так хочется верить, что снимут по-настоящему страшный фильм. Жаль, что жанр ужасов в таком упадке.

Как, впрочем, и остальное искусство.

А я скучаю по хорошим ужастикам. Хоть все мои друзья – и парень вместе с ними! – говорят, что пристрастие к хоррорам не к лицу юной девушке, но что мне теперь, на мелодрамы залипать, что ли?

В общем, фильм – редкостная дрянь, я не досидела даже до середины и, чтобы не уснуть, встала и вышла из кинотеатра.

Летний воздух пах жасмином и липой, а солнце ласково гладило лицо, и ветер ворошил светлые волосы. Я шла и улыбалась редким прохожим и птицам, шагающим по тротуару. Последние смешно наклоняли головы и провожали меня взглядом. Любуясь, я ловила своё отражение в витринах. Наслаждалась видами реки и смехом купающихся детей.

Когда-нибудь и у меня будут дети. Едва в голове промелькнула эта мысль, разочарование от фильма сразу исчезло, а каждая клеточка заполнилась светом. Захотелось петь, танцевать, может, даже бежать вприпрыжку, чтобы поскорее оказаться дома, в сильных и нежных объятиях любимого.

У меня же скоро свадьба!

Я расплылась в широкой улыбке и прибавила шаг. День явно претендовал на звание самого счастливого в моей жизни.

И вот тогда я увидела его.

ЕГО.

Некоторые застенчивые парни смотрят на девушек так, словно первый раз в жизни увидели красивую женщину. Это нормально, я привыкла не обращать внимания. Но не сейчас.

Этот обычный, вроде даже ничем не примечательный парень пялился в упор, а меня словно пробило чёрной молнией с макушки до пяток. А потом перед глазами побежали точки. Тоже чёрные, как остатки этой молнии. А затем они собрались и оказались в правом глазу поедающего меня взглядом паренька.

Как будто обитатель кошмаров выбрался в реальный мир.

Мне тут же расхотелось петь. Я встала, как вкопанная, чувствуя, что моё безмерное счастье покидает меня, а душа наполняется холодной и липкой темнотой. Безбожно ломило голову и хотелось почесать затылок. Только руки не слушались.

Все это случилось в сотую долю секунды.

В глазах паренька (в правом с точками особенно) пронёсся вихрь эмоций. Мне показалось, что он меня узнал. Потом он отвернулся и, прихрамывая, пошёл дальше по своим делам.

А я так и осталась стоять. Боясь посмотреть ему вслед, пошевелиться и вздохнуть.

Можете сказать: «Анна, да ты просто поехавшая», но это не так. Я сразу поняла, что с этим парнем не всё чисто. И я могу это доказать.

В тот день я проснулся рано от жуткого кошмара; дико чесался глаз. Правый, если кого-то интересует.

Почесав его всласть, я нащупал смартфон рядом с подушкой.

«Билетик, го с нами на заброшку». Это от Оранжевого. Друга моего так кличем меж собой – Оранжевый. А я, стало быть, – Билетик.

Это ещё со школы приклеилось. Мы должны были всем классом в кино пойти. И накануне нам раздали билетики. Не спрашивайте, что за тупая система, я уже не помню, но суть в том, что свой билетик я естественно забыл дома и все уроки напролёт ревел о своей несчастной судьбинушке. Мешая, как я теперь понимаю, остальным ребятам учиться и предвкушать поход на модный в те времена блокбастер. Не спрашивайте, почему всё это нельзя было исправить звонком родителям, или покупкой нового билета. Или почему я не мог сбегать домой во время перемены. Всё это уже стёрлось из памяти, а вот прозвище осталось.

Теперь про заброшку. Это наш клуб. Одни пацаны там с техникой возятся, другие по мишеням стреляют, третьи железо тягают. Мы с Оранжевым собирали мотоцикл. Спортивный, конечно. Скоростной.

Если Вы решите, что я удивился ночному сообщению, то ничуть не бывало, кореш мой – сова стопроцентная. Как и я. Больше меня обеспокоило, что это накануне рабочего дня. Но, сверившись с календарём, понял, что ошибся: за окном набухало раннее утро субботы. Я поднялся, выпил кофе, взял рюкзак и выдвинулся в сторону заброшки.

Оранжевый был уже на месте. Он пытался в одиночку приладить вилку к раме, впрочем, безуспешно. Я взялся помочь, но вскоре понял, что вилка никуда не годится. Меня тогда впервые прошибло чувство дежа вю. Мне показалось, что мы уже ставили именно эту вилку на эту именно раму – но тогда всё это не было столь гнутым и вывернутым.

Я сильно зажмурился. Чувство ушло так же быстро, как и пришло.

Но определённо нужна была другая запчасть. Зная где её добыть, я двинул в город.

Тогда-то я и повстречал ЕЁ. Даже не знаю, почему обратил внимание. Не из-за дикого взгляда, сильно перекошенных, словно в параличе, губ, или странной красной косы до пояса, а, скорее, из-за всего этого разом. И ещё пронзивший порыв откуда-то изнутри, мол, – гляди.

Я и поглядел, но почти сразу же отвёл глаза. Почему-то тяжело было смотреть на неё. И в то же самое время хотелось ещё и ещё. Она, будто внезапно, но навсегда, стала моей навязчивой идеей.

Правда, тогда я ни о чём таком ещё не думал. Я отвернулся и пошёл за вилкой для нашего мотоцикла. Но образ девушки засел в моём мозгу и чесался, словно глаз поутру.

Одним своим взглядом толстый, прыщавый пацан высосал всю мою радость жизни. Я не хотела мириться с этим и попыталась восстановить своё хрупкое, как оказалось, душевное равновесие. По пути как раз был мой любимый магазин с различной экзотикой, но сейчас меня интересовал только отдел с вкусняшками.

Вышла из него я с увесистым пакетом, забитым под завязку. Например, там был сыр с плесенью и маринованный перец чили для меня и горький шоколад с мятой и натуральный мармелад для моего жениха. Но радость так и не смогла прорваться сквозь пелену тёмной тревоги, и я неспешно побрела домой.

(Чёрные точки в его глазах).

Пока я шла, в голову лезли странные мысли: «А почему я, собственно, гуляю в рабочий день, когда мне полагается быть на смене?» Я посмотрела в телефон и выдохнула, увидев, что сегодня суббота. Однако тревога моя усилилась: что-то отчаянно не хотело состыковываться друг с другом.

«Если сегодня суббота, то почему ты ходишь в кино одна, без своего? А вчера что? – была пятница?»

Всякая дичь упорно продолжала лезть в голову. А ещё всё сильнее начинала болеть макушка. Я тряхнула головой, желая избавиться от неприятного чувства, и ускорила шаг.

Из погружённости меня выдернул гудящий двигателем самосвал. Он на полном ходу попал в выбоину на дороге, и из кузова на асфальт вывалилась куча битого кирпича. Однако шофёр проигнорировал происшествие и не остановился. Следовавшая за грузовиком легковушка резко затормозила. Её водитель понял, что ему не проехать, и пытался матом вернуть водителя самосвала на разбор завала. Но тот его не услышал: слишком надсадно гудел двигатель.

Я пошла ещё быстрее. Светлые волосы трепал ветер.

Домой я пришла быстро. Мой лежал на диване и смотрел по телевизору какую-то муть на околополитическую тему. Он ничего не сказал, не спросил, где я была, только сложил губы для поцелуя, чтобы я его чмокнула. Что я и сделала после того, как я поставила пакет с вкусняшками возле дивана.

Жутко хотелось ласки. Хотелось, чтобы мой парень своими крепкими руками отгородил меня от собственных плохих мыслей. Я попыталась сесть на диван, но только загораживала ему обзор. Он снова промолчал и лёг головой мне на колени. Не совсем то, что мне хотелось, но всё же.

Мой папа называет такие шоу: «3D» – дебри демагогии дегенератов. Сначала я пыталась смотреть, но от бесконечного звона псевдомудрых изречений меня начало клонить в сон.

Едва только меня начала одолевать дрёма, в нос ударил запах жжёной резины. Я резко дёрнулась и напугала парня, лежащего головой на моих коленях.

Я едва не закричала, решив, что начался пожар – но поняла, что просто провалилась в плохой сон, и запах был оттуда.

Я принялась кормить парня с рук купленными вкусняшками, чтобы успокоить, когда краем глаза заметила какое-то движение в саду за окном нашего дома.

Раздобыв всё необходимое, я возвращался на заброшку. Через город идти не хотелось. Возможно, я боялся снова увидеть ту безумную. И я пошёл через Старое кладбище.

Оно и впрямь старое. Чтобы Вы понимали, насколько, там не просто могилы, но семейные склепы, некоторые из которых больше домов. Такие в некоторых фильмах ужасов показывают. Зачем покойникам простор, понятия не имею, но так тут было принято раньше.

И вот, проходя между безжизненными камнями скорбных построек, я уловил некое движение. Не услышал, не увидел, а именно – уловил. И тут же, как по команде, зачесался глаз. Естественно правый.

В проёме каменной, но вместе с тем воздушной террасы мелькнуло красное. Знакомое, я подошёл ближе, посмотреть, что там.

Это снова была ОНА.

Она сидела на могильной плите и пялилась на центральный куб склепа так, словно это был телевизор. Но поразило меня другое. Достало, скажем так, до печёнок. Желудок скрутило, и мне пришлось отбежать, чем я и раскрыл своё присутствие.

На её коленях лежала голова парня. Мёртвого парня. Я, честно говоря, не силён в биологии, не знаю, с какой скоростью проходит разложение, но, на мой взгляд, этот чел умер уже пару недель назад. Она же набивала его бездыханную глотку мармеладками из бумажного пакетика. Те уже не помещались и вываливались.

Всё это время я находился в ступоре, боясь даже вздохнуть. Но когда она его поцеловала, в гниющие губы, и от этого ещё несколько мармеладок упало на пол, меня скрутил приступ тошноты. Я метнулся прочь за соседний склеп. Растущий плотным рядком кустарник хрустнул сучками и заволновался, скрывая меня собой. Однако движениями и звуками своими выдал моё присутствие. Я буквально затылком чувствовал, как она выглянула из проёма и пыталась отыскать меня взглядом.

Мне же было не до этого. Склонившись пополам и придерживаясь за каменную стенку, поросшую мхом, я расставался с обедом. (Когда я успел пообедать?)

Затем, мне показалось, что она преследует меня. Я подхватил вилку и аккуратно, но быстро принялся перемещаться в сторону заброшки. Перед глазами же всё стояло лицо с высохшими глазами, ввалившимся носом и гниющими губами, которое взасос целует живая девушка. Я даже опасался, что оно не покинет уже мой внутренний взор. Потому что тогда я вряд ли смогу есть.

Однако, когда я увидел наш мотик и Оранжевого рядом с ним, воспоминание начало тускнеть и стираться. Мы принялись за нашего двухколёсного друга с небывалым энтузиазмом. Не сегодня-завтра на нём уже можно будет промчаться за городом.

Это снова был он. Жиртрест с точками в глазу. Он попытался спрятаться от меня за яблоней, но куда там: его огромную тушу не спрячет даже баобаб. Кажется, он стал ещё толще с нашей последней встречи. И точек в глазу стало больше.

Мой вопросительно посмотрел; я мотнула головой, мол, не обращай внимания, и решила проследить за этим психом. Он слишком внезапно вторгся в мою жизнь и отравил моё счастье. По-хорошему надо бы позвонить в полицию. Но что я скажу? – «Арестуйте его, потому что он странный»? Доказательств того, что он пробрался в мой сад, нет.

Следовать за толстяком было просто. Он шёл напрямик к Чёртову лесу и так хрустел сучьями, что его было слышно километров за десять. Неудивительно, с его-то весом. Только вот зачем ему в это гиблое место?

Помню, мой дед рассказывал, что ещё на его памяти никто не смел ходить в Чёртов лес. Любой человек, попадавший туда, пропадал. Ни один не вернулся, чтобы рассказать, что случилось. Один раз туда даже послали военную экспедицию, но и она исчезла без следа. Лес пытались жечь, пилить, взрывать, но ничего не помогло. Стоило человеку потерять из виду опушку, больше его никто не видел.

Меня устроит, если этот ненормальный сгинет там. Но нужно проследить.

Я дошла до опушки, а синий спортивный костюм маячил уже далеко меж деревьев. Можно было бы выдохнуть, да пойти домой. Но что-то мешало. Я почувствовала себя, как во сне, где надо было бежать со всех ног, но они не слушались и, наоборот, несли к кошмару.

Я вошла в лес. Не сразу. Долго стояла, упрашивала себя пойти домой, орала на себя. Ничего не вышло.

Как будто кто-то убавил яркость солнца. Толстые стволы казались чёрными. Сверху свисало что-то липкое, похожее на паутину.

Какого размера должны быть пауки, чтобы сплести такое?

Шла я недолго. Увидев жирдяя, стоящего рядом то ли с шалашом, то ли с избушкой, я спряталась за огромным стволом.

Картина, представшая передо мной, была чудовищна. Парень со спокойным выражением лица насиловал козу. Мёртвую. Давно мёртвую. Кажется, неподалёку ещё лежал труп человека, но я не успела обратить внимание, потому что меня вывернуло наизнанку от отвращения.

Псих посмотрел в мою сторону. Затем закончил своё гнусное занятие, встал, отряхнулся и пошёл ко мне.

Я достала телефон и вызвала полицию.

Мы почти это сделали. Почти.

Я просто не предполагал, что эта сумасшедшая будет преследовать меня.

Стоя на коленях, я прикручивал бензобак к раме. Осталось только приладить трубки и бензонасос, и – всё. Я видел нетерпение Оранжевого, и как он ускорялся. Он хотел поскорее выехать за город и как следует разогнаться.

Но тут пришла ОНА.

Я буквально почувствовал её взгляд на себе. Обернулся. Безумный застывший взгляд пробуравливал насквозь. С искривлённых губ стекала слюна. Красная коса была похожа на кусок мяса, прицепленный к голове.

Мне это определённо опротивело. Я дотянул, как следует, гайку, встал, отряхнулся и пошёл прямо к ней.

Судя по всему, она не ожидала такого развития событий, поэтому остолбенела и даже не моргала. Я тоже притормозил, потому что совершенно не понимал, что могу сказать ей. И хочу ли?

В этот момент она «ожила» и выхватила что-то из кармана. Сначала мне показалось, что это пистолет, но затем я увидел, что это всего лишь смартфон.

Я сделал тоже самое. Просто понял, что самый логичный выход из ситуации, это позвонить в «скорую» и сдать эту сумасшедшую им, пусть сами с ней разбираются. Я уже даже подготовил примерную речь, в которой упомянул бы про преследование, но пока не про мертвеца, с которым она целовалась. Пока не про мертвеца.

Но.

Длинные гудки были какими-то не такими. Они словно высасывали из меня жизнь. В глазах потемнело, и я стал обрушиваться на землю. Последнее, что я видел – умалишенная тоже рухнула на землю.

Дорога, зажатая между рекой и лесом, в этом месте делала крутой изгиб. Из-за частого экстренного торможения (кто ж у нас на знаки смотрит?) в полотне дороги образовались многочисленные язвы и выбоины.

Утром, ещё до рассвета тут промчался грузовик с битым кирпичом. Водитель заметил, конечно, что машину круто тряхнуло в одном месте, но проигнорировал тот факт, что битый кирпич осыпался на дорогу.

Утро субботы. Движения по дороге нет. Хотя… Где-то вдалеке слышен рёв мотора. Это два парня обкатывают только что собранный мотоцикл. Да и где это делать, как не на безлюдной трассе за городом? За рулём Билетик в синем спортивном костюме, за его спиной – Оранжевый. Стрелка спидометра уже перевалила за отметку в двести километров в час.

Навстречу им едет машина. Спортивная, дорогая и очень редкая. В машине Анна и Костя. Они ходили на ночной сеанс в кино, но фильм им не понравился, и они сбежали из духоты кинотеатра в свежесть летней ночи. И вот тогда-то Костя и сделал ей предложение. Конечно, она ликовала. Конечно, она целовала его. Конечно, она была пьяна. От чувств. И от виски немного. И он тоже. А потом они поехали кататься, по дороге обсуждая планы на будущую совместную жизнь.

Груду битого кирпича на середине дороги разглядеть было не сложно, уже рассвело. Но это если ехать с предписанной скоростью сорок километров в час. Даже несмотря на крутой изгиб. Можно было увидеть и затормозить.

«Попробую положить стрелку», – подумал Билетик.

«Как захватывает дух, надо ещё поддать газу», – подумал Костя.

Когда Билетик увидел препятствие на дороге, он понял, что объехать его просто не успеет. Хуже всего было то, что прямо навстречу им летела спортивная машина, водитель которой тоже пренебрёг скоростным режимом.

Всё дальнейшее заняло несколько секунд. Гораздо дольше всё описывать.

Билетик нажал на тормоза, забыв, что сам перекинул тросики, поэтому заблокировалось переднее колесо, и оба парня полетели через руль. Оранжевого откинуло в сторону, а Билетик врезался в лобовое стекло машины со стороны пассажира. Вслед за ним влетел и сам мотоцикл, разорвав водителя пополам. Фонтан, рванувшийся из растерзанного тела, окрасил светлые волосы Анны в цвет артериальной крови. Затем Билетика отбросило в сторону. Он замер на спине, взирая мёртвыми глазами в небо. Правый глаз засыпало крошками земли. Автомобиль с разорванным водителем и смятой Билетиком пассажиркой замер, повернувшись капотом к реке. Надо всем доминировал запах жжёной резины, от обоюдных попыток затормозить в последний момент. Гнутая вилка от мотоцикла валялась неподалёку.

Фильм был откровенно плохой. Настолько, что я уснула. И мне приснилось что-то ужасное. Что-то кошмарное и не заканчивающееся. Или, наоборот, что-то о том, что всё закончилось. Никогда больше ни ногой на отвратное кино.

В тот день я проснулся рано от жуткого кошмара; дико чесался глаз. Правый, если кого-то интересует.