Разберемся по дороге

Вскоре, я набрел на скрытую в лесу, самую настоящую обитель смерти. У меня закружилась голова от необычных ароматов листвы и земли. Время здесь стало пустым словом, а магия осени преобразила лес в многообразие оттенков. Я взглянул на луну: ее мертвые тусклые лучи освещали мое лицо. В свои четырнадцать лет, я часто гулял здесь, обдумывая то, о чем не стоит говорить в присутствии живых, но впервые сегодня, меня нашел Вход. Эти гранитные плиты, траурный барельеф… Все это манило меня к себе…

Внутри, я обнаружил заброшенный сад, окруженный разрушенными стенами. Я медленно брел среди аккуратно подстриженных деревьев, заросших теперь и имеющих жуткий вид…

Я услышал, как бьется сердце.

Четыре.

Три.

Два.

Один…

1

Я очнулся.

В машине. На пассажирском сиденье. Лобовое стекло запотело, а по радио играла песня «У шамана три руки».

Где я, ебать-колотить?

За рулем спал Толстяк. Спал крепко. Крепко и сладко. Именно так, и никак иначе. Толстяка я знаю хорошо, еще со школы. Нормальный такой кореш. Иногда, он становился тем еще пидором, но чаще, вопросов к нему у меня не было.

Я проснулся в его машине. В его Ласточке. В его старенькой «Тойоте Краун» с велюровыми сиденьями и задроченным движком.

Я открыл дверь, вышел из машины и оказался на обочине дороги. Вокруг шумели деревья, а в небе светили звезды.

Где же мы, блядь, находимся?

Асфальтированная дорога под моими ногами расплылась, а затем застыла, образуя бетонную реку. Может быть, река и приведет меня к тем гранитным плитам… А может быть, меня всего лишь, не отпустили колеса…

Во рту пересохло, и мной начала овладевать паника.

Надо хлебнуть пива и разбудить Толстяка.

Я точно знаю, что картонный ящик с десятью банками пива, название которого не играет никакой роли, лежит в багажнике и ждет своего часа.

Я обошел машину, открыл дверь со стороны водителя, хорошенько толкнул Толстого (чтобы этот пидор проснулся) и нажал на кнопку, открывающую багажник.

Голова Толстяка дернулась. Он потер глаза, моргнул и уставился на меня.

– Эй! Толстый уебан! Просыпайся. – Я подошел к багажнику, открыл его и взял несколько банок пива.

Пиво было теплым, противным и просилось назад.

Я вернулся к Толстому и вручил ему банку.

– Толстый, возьми, выпей. Легче станет.

– Где мы сейчас? – Он провел рукой по своей лысой голове.

– Хуй знает где.

Что еще я мог ответить?

– А где мы были до этого?

Я посмотрел вдаль. Куда же мы ехали? Откуда мы ехали? Я ничего не мог вспомнить.

– Блядские шайбы! Совсем не хотят нас отпускать и не хотят вернуть нам наши воспоминания.

– Я вообще нихуя не помню. – Толстяк выбросил пустую банку и взял у меня из рук еще одну. – Мы вчера выехали из Владика и направлялись в Находку. Это точно.

– До Находки… – я посмотрел по сторонам, – видимо, мы не добрались…

Толстый рассмеялся.

– Ха. Видимо, не добрались.

В кармане шорт я нащупал пачку сигарет и зажигалку.

– А почему мне так плохо, и что за жесткая абстяга? – Толстый снова провел рукой по своей лысине. – От чего такая ломка? Что мы такое съели?

– Толстый. Слишком много вопросов, – я затянулся сигаретой. – Думаю, мы сделали подвиг где-то по дороге.

– По дороге? – Толстый посмотрел на меня. – Разве мы не договорились, что в дороге не бахаем ничего запрещенного?

– Договорились, и ты не поверишь, аж целых три раза.

– Три раза?! – Толстый скривился. – Когда заключали договор в последний раз, там не было пунктов-исключений, напечатанных мелким шрифтом?

– Ты имеешь в виду, те самые слова между строк?

– Да, тот самый текст, в конце документа, который уже никто не читает.

– Или эти последние абзацы, которые быстро пробегаешь глазами?

– Те самые, под которыми ставят свою подпись.

– Ну… – я задумался и совсем забыл, с чего начался разговор.

– Да где, разъеби тебя, мы вмазались, и чем?! – закричал Толстый.

– Толстяк, я не помню ничего, так же, как и ты. И это точно из-за таблеток. На нас еще действуют эти блядские таблетки. Я думаю, через полчаса нас наконец отпустит, мозг начнет работать, и картина в нашей голове восстановится.

– То есть, пазл сложится?

– Точно. Пазл. Кусочки и фрагменты.

– Пива мне еще дай. И кстати… Пиво твое – говно, такое же, как и ты, – Толстый усмехнулся, явно радуясь своей шутке.

– Пить невозможно, но предложить мне больше нечего.

– Говорил тебе, давай возьмем «Сучанское».

– Заебал ты уже со своим «Сучанским». Тебе деньги платят за рекламу?

– Я расплачиваюсь деньгами и своим утренним похмельем. – Толстяк выбросил еще одну пустую банку. – Все-таки легче становится. Я тебе скажу одно. Судя по направлению ветра, расположению камней, непонятной погоде, твоему кислому ебалу и тому, что, моя «Тойота» до сих пор не сгнила, мы на планете Земля, в Приморском крае, недалеко от Владивостока. – Толстый распрямился и скорее всего решил, что шутка вышла охуенной.

– Этими словами я украшу памятник двухсотлетию Владивостока.

– Ха. Разве что надгробный.

В этот раз, шутка зашла мне, и я рассмеялся.

– Ладно. Хватит смеяться. Ты машину вести сможешь?

– Конечно. Я вмазанный лучше езжу, если что.

– Ага. Кто бы сомневался? Заводи Ласточку, и поехали.

Старенькая «Тойота Краун» сорвалась с места.

– Есть! – крикнул Толстяк.

– Что есть?

– Есть кусочек пазла.

– Рассказывай.

– Мы были в клубе. В самом задроченном, какой только может быть.

– Мы были в Техасе?

– Точно.

– Что еще?

– В клубе было темно, грязно, и пахло мочой.

– Мы, определенно были в Техасе.

– Что еще?

– На этом все.

– Блядь, это начинает походить на какую-то ебанутую комедию, где долбоебы просыпаются утром и не могут вспомнить, что было прошлой ночью.

– Типа «Мальчишника в Вегасе»?

– Да. Типа «Мальчишника в Вегасе». Только не в этот раз. Пошли бы они нахуй со своим мальчишником. Заезженный сюжет. Сейчас будем всю дорогу с тобой вспоминать, что было в клубе. Мне вот больше заняться нечем.

– Только не в этот раз. Ты прав. Но если что, я – Брэдли Купер.

– Нет.

– Да.

– Я внешне похож на Брэдли Купера. Мне он ближе.

– Что? Похож? Нет. Если ты и похож на Брэдли Купера, то только на Брэдли Купера из «Областей тьмы», где таблетки перестают действовать, и он снова становится тупым неудачником на отходняках с безумным наркоманским взглядом.

– Ну, тогда, я тот смешной бородач. Он охуенен.

– Галифа…

– Да, да, да. Галифинакис.

– Галифакис.

– Да и хер с ним. Что было в Техасе, останется в Техасе.

– Точно. Что делаем дальше, Алан? Разберемся по дороге?

– Мы свернем на ближайшей развилке. Я посмотрю, что у нас осталось. Найду пару пуговиц для хорошего сна, мы запьем их пивом и проспим до завтрашнего дня.