Боевая некромантка жизни

Пролог или то, что вместо него. Немного воспоминаний

Рыжая девочка лежала в кровати и разглядывала потолок. Он был очень похож на тот, что был в комнате общежития магической академии, где она жила. Хотя чему тут удивляться? Ведь эльфийская часть общежития и дома в городе Элистэре были построены, вернее, выращены эльфами. Девочка проснулась раньше всех и теперь просто лежала, рассматривая узор из листьев, скрывающих переплетение ветвей основы потолка. Ветви сквозь зелень листвы не просматривались, но рыжая малышка их прекрасно видела. Это её умение или свойство видеть то, что не может рассмотреть обычный человек или представитель любой другой расы, как и многое другое, девочку не удивляло, она воспринимала это как должное. И хотя считалось, что она принадлежит к людскому роду, но то, что она могла, не сумел бы сделать ни один человек, даже если он сильный маг. Очень сильный маг! Эти её свойства сначала списывали на то, что она полукровка – дитя человека и одного из представителей лесного народа. Это вполне могло бы быть – девочка долго жила в деревне на опушке проклятого леса, на глазах у малышки выступили слёзы, она вспомнила маму, пусть не родную, но маму, которая очень любила свою приёмную дочь. Счастливую жизнь в деревне Большие Травы перечеркнуло нападение банды, уничтожившей деревню и её жителей. Тогда-то и проявились в полную меру магические способности девочки, хотя нет, её особый дар обнаружился раньше, когда она изгнала костяного дракона, чем спасла лес от большой беды (а возможно, не только лес). С этой напастью не могли справиться даже самые сильные жители проклятого леса – гудурхи (большие лешие), а маленькой девочке это удалось, как она это сделала, малышка и сама не помнила, но это отняло у неё много сил и ей пришлось несколько дней восстанавливаться.

Проклятый лес – очень нехорошее место, но на его опушке жили люди и даже ходили в этот лес за грибами, ягодами и на охоту, но делали это с большой опаской. Жители деревень, расположенных на опушке проклятого леса, никогда не расставались с защитными амулетами, а их деревни оберегал магический охранный круг, но и это не всегда помогало, бесследно исчезали не только люди, пропадали целые деревни. Но люди продолжали селиться в этом, казалось, гиблом месте, ведь земля у проклятого леса позволяла снимать с неё три урожая в год, а грибы и ягоды были необычайно большими. Кроме хищных зверей и такой же нежити, в изобилии водившихся в этом лесу, там жили ещё существа называемые лесным народом. Вот с ними-то и завела девочка приятельские отношения, а с некоторыми крепкую дружбу. Они помогали ей, а она им, так рыженькая малышка спасла русалку от водяника – хищной речной нежити – и стала для всех русалок своей, тем более что могла жить под водой, как русалка. Для огневушек – родственниц огненных элементалей – девочка тоже была своя – ведь она, как и они, могла жить в пламени костров как рукотворных, так и естественных. И когда была уничтожена её родная деревня, лесные жители предложили девочке жить среди них, в лесу, но она ушла к людям. Вместе с ней ушла и её огненная подружка.

Но среди людей в городе Эролте, куда по «водному пути» с помощью русалок добрались подруги, девочку ожидали новые испытания. Если огневушку удочерила владелица пекарни и они обе были счастливы, то рыжая девочка попала в ученицы к мастеру-вору. Тот занялся обучением девочки своему ремеслу, но и девочка занялась перевоспитанием вора, и в итоге преуспела она, а не он. Мастер-вор стал почтенным негоциантом. Потом были другие приключения: бывший вор вместе с девочкой спасли от костра инквизиции девушку-воровку, что хотела начать новую жизнь. Но её подставили и объявили ведьмой, а ведьму, как известно, ждёт костёр! Девушку спасли. Но сама девочка попала в лапы инквизиции, где и умерла после жестоких пыток. Истерзанное тело бросили в печь, но палачи даже не догадывались, что огонь поможет девочке восстановиться. Так и вышло, а её огненная подружка, почувствовав страдания девочки, поспешила на помощь. Но огневушка смогла это сделать только тогда, когда увидела свою подругу, а это для огненного существа возможно только через пламя. Инквизиторы жестоко поплатились – огневущка сожгла всех, кто был в подвале-резиденции инквизиции. И хотя рыжая малышка для всех, кроме её друзей, погибла, она решила уйти из города. По совету бывшего мастера-вора, она отправилась в столицу.

Но в город Азорду, столицу Саланы, страны, где всё это происходило, девочка попала не сразу. Она встретила труппу бродячего театра и некоторое время с этим театром путешествовала по стране. Когда же театр добрался до столицы, девочка решила попробовать поступить в магическую академию, о которой много слышала. Несмотря на свой юный возраст, она была принята, её способности впечатлили строгих экзаменаторов, но по нелепой случайности её приняли на факультет некромантии. Но и там девочка, благодаря своим способностям, стала лучшей слушательницей.

В первый же день пребывания в магической академии девочка познакомилась с молоденькой эльфийкой, почти девочкой – будущим магом жизни. Познакомилась, когда шла к месту своего будущего жительства – эльфийскому общежитию, куда была направлена введенным в заблуждение гномом-завхозом. Не только познакомилась, но и избавила от последствий злой шутки слушателей-старшекурсников кафедры некромантии. Появление некромантки в эльфийском общежитии вызвало даже не удивление, шок! Но как оказалось потом, у девочки был дар мага жизни и один из преподавателей эльфов предложил ей изучать и эту дисциплину, и девочка с радостью согласилась. Она не только параллельно училась двум магическим дисциплинам, но ей ещё удалось подружить слушателей тех групп, некромансеров и магов жизни, где она занималась.

На каникулы девочка отправилась со своей подругой эльфийкой, которая пригласила посетить свой родной город. В дороге не обошлось без приключений, сначала подруги, вообразив себя могучими магами и умелыми чистильщиками, отправились сражаться с хищной нежитью и чуть не погибли. А потом с трудом отбились от какого-то злобного, но очень сильного мага, совершившего два нападения. Но в итоге добрались-таки до эльфийского города.

Глава первая. Почти испорченный праздник

Листику надоело лежать и она выбралась из широкой кровати, стоящей в комнате для гостей, в доме матери Кираниэль. Тихонько, чтоб никого не разбудить, девочка направилась в ванную комнату. Та, как и все комнаты в этом эльфийском доме, напоминала полянку в лесу, только здесь был маленький пруд, занимавший почти половину этой полянки. Листику здесь очень понравилось, хотя и имелся один недостаток – не было водопадика, ну, хоть бы самого маленького! Почему он должен быть девочка не смогла бы объяснить, но именно падающей воды ей не хватало. Листик стянула с себя ночную рубашку и бултыхнулась в воду, немного поплескавшись, девочка опустилась на дно, закрыла глаза и раскинула руки. Блаженно улыбаясь, Листик замерла.

Киртамиэль, мать Кираниэли уже не спала и видела, как рыжая гостья тихонько направилась в ванную. Решив узнать, может, девочке что-то надо ещё, эльфийка, прихватив большое пушистое полотенце, пошла вслед за маленькой гостьей. К удивлению Киртамиэль, в ванной никого не было, только ночная рубашка, небрежно брошенная на кусты стены. Похоже, девочка куда-то вышла, хотя через дверь никто не выходил, а если бы и вышел, Киртамиэль увидела бы, может, девочка ушла, раздвинув кусты стены? Но следов такого действия не было, да и сообщил бы дом своей хозяйке, если бы кто-то что-то подобное сделал. Эльфийка подошла к ванне-прудику и в ужасе замерла – на дне, закрыв глаза, неподвижно лежала девочка и улыбалась! Видно, не успела испугаться перед смертью.

– Мам, вот ты где, – раздалось за спиной Киртамиэль. Она резко обернулась, услышав голос дочери, а та продолжала говорить: – Я зашла к Листику и увидела, что её нет. Поняла, что она пошла принимать водные процедуры, Листик всегда так делает, а если есть возможность, любит в ванне полежать и утром, чтоб меня не задерживать, рано встаёт.

– Она… Твоя подруга… – только и смогла вымолвить эльфийка, показывая в ванну-прудик. Кираниэль подошла и заглянула в пруд, после чего похлопала ладонью по поверхности воды, сказав фразу, что всегда говорила Листику по утрам:

– Вылезай, а то позеленеешь и в лягушку превратишься!

Рыжая девочка открыла глаза и показала язык, после чего выметнулась из воды, при этом громко заквакав. Обе девочки засмеялись, Киртамиэль поняла, что подобные проказы для дочери и её подруги, что-то вроде утреннего ритуала. И то, что рыжая девочка очень долго может находится под водой – вполне для неё нормально. Эльфийка покачала головой и спросила у девочки:

– Листик, а ты вообще, человек? Полукровки-русалки могут сидеть под водой, но не так долго, да и удовольствия от этого не получают. А тебе, как я поняла, это нравится. Но ты же не русалка!

– Ага, нравится и я не русалка, – ответила рыжая девочка, вытираясь поданным полотенцем. Киртамиэль, глядя на дочь, сообщила:

– Кира, мы, родители учащихся в магической академии, пригласили друзей на обед. Решили, что лучше всего собраться у нас. Сейчас придут Валериан и Саминиэль с дочками, нам надо всё приготовить. Не знаю, вы с Листиком вряд ли нам поможете, может, пойдете погуляете? Покажешь своей подруге город.

– Не-а, – отрицательно помотала головой рыжая девочка, – не пойдём гулять. Вы будете работать, а мы бездельничать? Я, конечно, сама готовить не могу, но если я попрошу, мне помогут. Идём!

Девочка отдала полотенце эльфийке и, не одеваясь, направилась в большой зал, где видела камин, единственный каменный предмет в этом доме. Эльфийка удивилась и попробовала остановить девочку, мол, куда она в таком виде? А Листик, ещё больше удивив хозяйку дома, попросила разрешения пригласить свою подругу и её маму. Киртамиэль тут уж совсем изумилась, как это у Листика получится – ведь кроме слушательниц академии никто вчера не приехал? Или, может, кто-то едет ещё? Листик, остановившись у камина, пожала плечами и попросила приготовить какую-нибудь одежду для мамы её подруги, чем ещё больше удивила эльфийку, спросившую:

– Она, что, голой будет? Вот так и путешествует, без одежды?

– Листик, отсюда же намного дальше, чем из Азорды, а там ты говорила, что это уже на пределе твоих возможностей – ты еле-еле достаёшь! – Кираниэль удивило совсем другое, а не то, откуда возьмутся подружка Листика и её мама и почему они будут без одежды. Листик заглянула в камин и пояснила:

– Да, здесь дальше, но между вашим лесом и Эролтом лежит другой лес, он мне поможет. Там живут огневушки, поэтому проложить огненную дорожку через этот лес, мне не составит труда, а оттуда до Эролта всего триста ал. Вот!

– Но это же проклятый лес! – произнесла Киртамиэль. Листик, сказав «ага», шагнула в камин, где полыхнуло пламя, заняв почти всё пространство топки и немного выплеснувшись наружу. Эльфийка испуганно вскрикнула и прижала к себе дочь, словно стремясь от чего-то защитить. Кираниэль постаралась успокоить мать:

– Мам, с Листиком ничего не случится, она так и из Азорды за своими друзьями ходила. А в проклятом лесу они раньше жили: и Листик, и Альен.

– Кто такая Альен, – растерянно спросила Киртамиэль, Кираниэль пояснила:

– Альен – настоящая огневушка! А сейчас, насколько я поняла, Листик хочет не только её привести, а и её маму, тоже, наверное, огневушку. Листик рассказывала, что они живут в Эролте, в пекарне, там делают очень вкусные булочки и пирожки, а какие у них пирожные!.. Думаю, они это всё захватят с собой, недаром же Листик говорила, что ей помогут приготовить.

Но дальше осуждать эту тему мать с дочерью не стали, пришли соседки с дочерьми, и все прошли на кухню, только Саминаль и Валериэль поинтересовались у Кираниэль – а где Листик? Девушка пояснила, что Листик ушла за выпечкой, и на этом вопросы прекратились. Листик появилась только тогда, когда в гостиной начали накрывать стол, её сопровождали: девочка, примерно такого же как и она возраста, девушка и полноватая женщина. Девушки-эльфийки поздоровались со сверстницей Листика (они её уже знали), назвав огненную девочку по имени, а потом, и как взрослые эльфийки, вопросительно посмотрели на девушку и женщину. Если огненные девочка и девушка, были покрыты маленькими чешуйками и нисколько не смущались своей наготы, то женщина себя чувствовала очень неловко. Листик ухватила большую корзину, при этом попросила:

– Дайте матушке Милете что-нибудь надеть, видите, она стесняется.

Листик с Альен в сопровождении старшей огневушки (но та к корзине не прикасалась) потащили корзину к столу. Милета в нерешительности застыла у камина, а Кираниэль быстро объяснила, кого и откуда привела её подруга.

– А что ж вы так? Без одежды? – спросила Валериан, глядя, как огневушки разгружают такую немаленькую корзину с выпечкой. Разгружали только младшие огневушки, старшая лишь смотрела. Младшая, покрытая мелкими чешуйками, пояснила:

– Если через огонь идти, то всё сгорит, ничего не останется. Поэтому надо снять с себя одежду. Вообще-то, огневушки ходят без одежды, потому что она на них сгорит и без огня, внешнего огня, огневушки-то сами огонь.

– Но как же?.. – Валериан кивнула вслед ушедшим Милете и Киртамиэль, Кираниэль с Листиком тоже убежали. Маленькая огневушка пояснила:

– Моя мама не совсем огневушка, она больше человек и умеет гасить свой огонь, вернее не зажигать его. Гасить умею я, меня Листик научила. Вот!

– А корзина? Вы ж её через огонь пронесли! – продолжала недоумевать Валериан. Альен продолжила объяснять:

– Это Листик, только она может через огонь что-нибудь пронести. Но это не одежда – это вот такие корзинки, одежда и у неё сгорает.

– Вот бы и положили одежду в корзину, Листик бы пронесла, а вы здесь бы надели, – предложила выходСаминиэль, Альен удивилась:

– Как же в корзину одежду класть? Здесь же пирожки, булочки и пирожные!

– Так надо было вторую корзинку взять, – предложила эльфийка, вернувшаяся и уже одетая. Листик помотала головой:

– Не получится, я могу только одну корзину пронести или что-нибудь из одежды. А я же не за одеждой ходила! За угощением!

– Да, Листик пробовала, но у неё не получается, – поддержала подругу младшая огневушка. Эльфийки обратили внимание на Милету, она была полнее Киртамиэль, да и любой другой из её подруг, и ни одно эльфийское платье или сарафан ей бы не подошло. Но выход нашли – на Милете было наверчено немыслимое одеяние из нескольких цветастых простыней, этот наряд даже придал некий шарм полноватой фигуре пекарши. Остались только две огневушки, большая и маленькая, с Альен проблем не возникло, она умела гасить свой огонь и надела один из сарафанчиков Листика. А вот с той, которая представилась именем Гутье, возникли проблемы. Она посмотрела на платье, что предложила Киртамиэль и покачала головой:

– Жалко! Оно сразу сгорит!

Кираниэль, вспомнив, как Листик демонстрировала своё уменье создавать иллюзии. Предложила прикрыть огневушку чем-то подобным, на что Листик ответила:

– Иллюзия недолговечна, и с её помощью создать видимость одежды не получится, она должна иметь слишком много признаков той вещи, что изображает, а у меня такое сделать не получится. И кроме того, создать иллюзию гораздо проще, чем поддерживать, даже недолго. Вот потому иллюзии одежды имеют свойство – разрушаться в самый неподходящий момент. Может очень неудобно получиться! Вот!

– Так что же делать? – спросила Китрамиэль и сокрушённо добавила: – Не сидеть же бедной девочке в камине, когда придут остальные гости.

– Ага! – засмеялась Листик. – Гутье, ты будешь сидеть в камине и время от времени оттуда высовываться, хватая со стола пирожок!

– Далеко, – прикинув такую возможность, сказала старшая огневушка, а младшая захихикала:

– Будешь не высовываться, а выскакивать, хватать пирожок и прятаться назад.

– М-да, мы-то уже знаем, что Гутье огневушка, а как отреагируют остальные гости? Когда из камина выскакивает голая девушка, хватает со стола пирожок или булочку и прячется обратно в камин, а? – обрисовала возможную ситуацию Валериан и высказала предположение: – Равнодушным никто не останется, кое-кто будет в восторге, а у некоторых может и сердечный приступ случиться!

– Да, может, – согласилась Саминиэль и вернулась к вопросу, как же старшей огневушке появиться перед остальными гостями: – Но всё же, как Гутье быть? Раз она сюда пришла, не прятаться же ей всё время в камине? Что тут можно придумать? Одежда на ней сгорит, иллюзией её прикрыть не получится, так что же делать?

– Я не понимаю, в чём проблема? – удивилась Гутье. – Я так всегда хожу и ничего. Русалки и лешие, те которые девушки, тоже ходят без одежды.

– Лешие листьями прикрываются, – возразила Листик, – вот у Ухри даже не одежда, а наряд. Не только листья, но и цветы!

– Девушки-лешие, особенно молоденькие – задаваки! У них, ты Листик, правильно сказала, не одежда, а наряд! Они так хвастаются, кто красивее выглядит, ведь если листья ободрать и цветы снять, они на коряги становятся похожи, – Гутье пояснила, почему девушки-лешие так наряжаются. По коже девушки-огневушки пробежали огненные сполохи, расцвечивая её всеми оттенками красного и оранжевого. Огневушка гордо сказала: – А мне наряд не нужен! Я и так красивая!

– Ты так ходишь у себя в лесу, – возразила Саминиэль, – может, там это вполне нормально, но здесь встречать голой гостей не совсем прилично.

– Ага! Одежда нужна, чтоб выглядеть прилично, то есть – красиво, – поддержала эльфийку рыжая девочка и сделала неожиданный вывод: – А Гутье и так красивая, значит она приличная!

– Вот! – обрадовалась огневушка. – Я и так выгляжу прилично, так зачем же мне одеваться, тем более, если это не получится. А то, что на меня смотреть будут, так мне не жалко! А кому не нравится – пусть не смотрят, я их не заставляю.

– Да, пусть только смотрят, ведь к Гутье прикоснуться-то нельзя! Обожжёшься! – засмеялась Саминаль, Листик согласно кивнула, сопроводив кивок своим «ага». Но старшие эльфийки были всё же несогласны с таким положением дел.

– А почему они несогласны? – тихо спросила Листик у Кираниэль. Сделав соответствующий вывод, рыжая девочка предложила выход из создавшейся ситуации: – Если они боятся, что на них смотреть не будут, а только на Гутье, то пусть тоже разденутся.

Кираниэль, представив подобную картину – приходят гости, среди которых много эльфов-мужчин, а тут… Девушка громко захихикала, обратив на себя внимание остальных, недоуменно на неё посмотревших. А Кираниэль посмотрела на Гутье и спросила у той:

– А как ты будешь кушать пирожки и пирожные, ведь они же сгорят, когда ты их возьмёшь в руку?

Огневушка улыбнулась и взяла пирожное, продолжая улыбаться, откусила кусочек. Кираниэль посмотрела на Листика и спросила:

– Ты же говорила, что Гутье не может гасить свой огонь! Да и сама она об этом же рассказывала. А сейчас?.. Как это у неё получается?

– Она и не гасит, если коснуться её руки, которой она держит пирожное – обожжёшься! Просто Гутье сейчас направляет свой огонь не наружу, а вовнутрь. Как она это делает, не знаю, видно это свойство огневушек. Альен тоже так делала, пока не научилась гасить свой огонь, по крайней мере, снаружи, уверена, что внутри он как был, так и есть.

– А это выход, – сказала Киртамиэль и посмотрела на Милету: – У неё же получилось!

Листик пояснила:

– Милета – не природная огневушка, и её внутренний огонь не горит постоянно, она его зажигает, когда имеет дело с обычным. В смысле не зажигает сознательно, он сам загорается. А с Гутье может получиться, давайте попробуем!

Гутье не захотела надевать платье, видно, оно ей не очень нравилось, не эльфийское (надо сказать – красивое и элегантное), а платье вообще. Огневушка захотела такой же наряд, как и у Милеты. Гутье хватило и одной простыни, так она была меньше и стройней пекарши. Но соорудить такой наряд удалось только с третьего раза, как огневушка не старалась обуздать свой огонь, две простыни она таки сожгла. Но в итоге получилось довольно-таки оригинальное одеяние, на что Саминиэль заметила, мол, такие тоги-накидки могут сойти за одеяние жителей проклятого леса. Обидевшаяся Гутье, а может, только сделавшая вид, что обиделась, попросила не называть место её обитания проклятым лесом. Её поддержали Листик и Альен, показав на тарелки с необычайно крупными ягодами, которые насобирала Гутье, ожидавшая пока Листик с Милетой и Альен придут из Эролта (Листик не сразу прошла в пекарню матушки Милеты, а использовала бывший пень Альен, а теперь пень Гутье как промежуточную остановку). Эльфийки согласились, что такие чудесные ягоды не могут расти в лесу являющимся проклятым. В этот момент стали приходить гости и началось обоюдное представление. Высокий эльф, выглядевший постарше остальных, что необычно для эльфов, имеющих юный вид до самой смерти, поинтересовался у Киртамиэль:

– Я так понял, это твои гости. Но как они попали в Элистэр? Ворота не открывались со вчерашнего вечера, а от живой изгороди не поступало сигналов, что кто-то пытается её преодолеть. Меня, как бургомистра города, это очень интересует. И это не праздное любопытство, это вопрос нашей безопасности!

Эльфийка показала на камин и пояснила:

– Они вот оттуда вышли, Листик привела. Это её друзья, они огневушки. А друзья моей дочери и её подруги, мои друзья тоже!

– Как?! Через камин! – не удержался о восклицания бургомистр города, привлекая к себе всеобщее внимание. Обеспокоенный тем, что в город можно войти, минуя внешних стражей и живую изгородь-стену, эльф, возмущённый таким нарушением (или игнорированием) мер по обеспечению безопасности города, очень расстроился: – Но теперь наш город открыт всем, кто захочет в него войти и…

– Не всем, а только тем, кто может сюда зайти через камин, – улыбаясь, сообщила Гутье. Увидев, как эльф задумался, глядя на огонь в камине, постаралась отговорить от необдуманных действий: – Только не надо ломать камины в вашем городе. Мы, огневушки, можем пройти через огонь в том месте, где уже побывали, можем войти в эту комнату и только через этот камин. И не надо ломать именно этот камин! Мы можем сюда пройти, только если нас проведёт Листик, ваш город стоит очень далеко от тех мест, где мы живём, такое расстояние нам преодолеть не под силу!

– Ага! – подтвердила рыжая девочка, как и все, слушавшая разговор солидного эльфа и огневушки. Киртамиэль подтвердила:

– Да, господин Маринорн, так и есть, без Листика огневущки сюда пройти не смогут. Вы не волнуйтесь, безопасности нашего города ничего не грозит. Листик подруга моей дочери и не будет нам вредить.

– Ага! – важно кивнула Листик и наперебой с Киртамиэль стала уговаривать важного эльфа:

– Господин Маринорн, попробуйте пирожки! Попробуйте ягоды из родного леса Гутье и Альен!

Маринорн кивнул и попробовал, но делал это как-то без особого энтузиазма, с таким кислым видом, что Милета (как ей показалось – задета её репутация пекаря) забеспокоилась:

– Вам не нравится? Что-то не так?

– Вы продолжаете беспокоиться о том, не нарушена ли безопасность вашего города? Не надо так волноваться, вам же всё объяснили! Я не причиню вреда городу, где живёт моя подруга и её мама! – присоединилась к Милете Листик. Эльф уверил, что всё очень вкусно и он верит Листику, но при этом так тяжело вздыхал, что заставил сомневаться в его высказываниях. Листик стала его убеждать, что ни при каких условиях не будет причиной нанесения вреда Элистэру. Эльф кивал и продолжал тяжело вздыхать. Листик замолчала и с удивлением смотрела на печального эльфа (вздыхать он так и не перестал). Уныние эльфа стало понятно, когда Саминиэль задала ему вопрос:

– Господин Маринорн, неужели погибло ещё одно дерево?

Эльф грустно кивнул и очередной раз вздохнул, Листик посмотрела на Китрамиэль, и мама её подруги пояснила:

– Вот уже месяц, как в нашей заповедной роще гибнут деревья. Непростые деревья, а привезенные из Светлого леса! Понять причину никто так и не смог, все наши знания не помогли, а умения оказались бесполезны! Не только обычные, но и магические!

Листик ничего не сказала, только вопросительно подняла бровь, Саминиэль дополнила свою соседку:

– Деревья гибнут от страной болезни: начинают чернеть листья, не сразу, а по краям, а потом и целиком; затем сохнут ветки, причём не просто сохнут, а осыпаются трухой; заканчивается это тем, что в труху превращается ствол! Могучее дерево за неделю превращается в труху! А эта роща – основа нашего города! Погибнет роща – исчезнет город! Нам придётся отсюда уйти, а эльфы очень привязаны к своей роще, многие уйти не смогут и тоже погибнут.

Бургомистр города Элистэр кивнул, давая понять, что он так точно не уйдёт и разделит печальную участь заповедной рощи и своего города. Листик, став серьёзной, поинтересовалась – давно ли так происходит? Услышав, что уже два месяца задумалась. А молодые эльфийки стали спрашивать у своих матерей – почему им об этом не сообщили?