Эффект морковного пирога

ГЛАВА 4

«Левон, привет, это Анна. Мне дали задание, понять, что ты за человек…», нет, не так. «Привет, Левон, это Анна. Мы можем встретиться сегодня, я хочу понаблюдать за тобой…», бред какой-то. «Кацман, это Анна, у меня тут задание, по твоей кухне, можно я приду и чуть-чуть…» Почему это так сложно? Может, потому что я грубо отшила его, а теперь должна понять, что творится в его душе?

Я ехала на встречу с бригадиром и вместо рабочих вопросов крутила в голове предстоящий разговор с шеф-поваром. После вчерашнего дождя утро выдалось зябким. Такси подвезло меня к аркам старого парка, и я поспешила к озеру, минуя автоматы и тропинки. Я была уверена, что если бы не бежала, то увидела бы пар, еле заметно вылетающий из моего рта.

Рабочие уже были на месте, одни демонтировали разбитое остекление, другие расчищали фундамент от кустов. Возле теплицы стоял экскаватор, и бригадир обсуждал с водителем фронт работы.

– Доброе утро, Идрис.

– Доброе, Анна. Ты одна?

– Да. Вижу, вы уже приступили.

– Пока начали расчищать фундамент и убирать строительный мусор. Борис скоро подойдёт? – Я немного засмущалась, но старалась не подавать виду.

– Сегодня тут только я.

– А, – слегка напрягся начальник бригады. – Ладно, если что, я тогда позвоню ему.

– Ты можешь обсудить все вопросы со мной, Идрис, – уже неуверенно сказала я, словно извиняясь, но потом добавила решительнее. – Борис поручил это мне.

– Всё, понял. Пошли тогда, покажу тебе несколько моментов, по которым у меня есть вопросы.

Мы с бригадиром пошли на обход. К счастью, всё что он спрашивал касалось демонтажа и у меня было представление о том, что нам нужно. Сомнения вызывали только деревья внутри, и я не знала, будет ли Борис оставлять их.

Идрис убеждал меня выкорчевать деревья сейчас, ведь их корни портят фундамент. Он настаивал на использовании техники. Это будет дешевле, чем делать всё вручную, когда остекление будет восстановлено и машина уже не войдёт внутрь. Уж очень он хотел всё вычистить.

Я замешкалась. Вот только почему? Весь шарм теплицы был в зелени, да и относительно деревьев у меня не было решения от Бориса и клиентов, но бригадир давил. С одной стороны, он прав, вопрос нужно решить быстрее, пока ребята свободны и остекление ещё не готово, это вопрос финансов. Но с другой… Сложно решить самой. Я вздохнула: «Отрастить зубы», – повторила я про себя слова Бориса.

В итоге, мне всё же пришлось сказать бригадиру фразу, которую я очень не хотела говорить: «Вы пока делайте, как договорились, а я уточню у Бориса и сообщу». Ну ладно, могло быть хуже. Вместо Идриса мог быть другой прораб, который никогда меня не видел. И мне бы пришлось пробираться через ещё больший пласт предубеждений и недоверия по отношению к неопытной сотруднице бюро.

Из парка я уходила с двояким чувством: с одной стороны, мне хотелось, чтобы утро прошло вообще без споров, и я держала себя уверенно, как профи, не ссылаясь на Бориса. А с другой, я с предвкушением ждала, когда увижу теплицу, расчищенную от мусора, и мы, наконец, приступим к реставрации.

А вот звонок Кацману я откладывала весь день. На летучке я боялась, что Борис спросит меня, назначила ли я встречу с Левоном, но он не спросил, и я выдохнула с облегчением.

После обеда и пары едких замечаний Адама, я приняла решение не звонить шефу. Точнее, я позвонила в ресторан и узнала, будет ли он сегодня на кухне. Получив утвердительный ответ, я закончила работу в бюро, вымыла пять чашек, собралась и поехала в центр.

День, оказывается, выдался тяжёлым. Я поймала себя на том, что просто сижу и ни о чём не думаю, когда такси медленно везло меня по пробкам, мимо нашего красивого города, где старое тесно переплелось с новым, где восток сошёлся с западом.

Расплатившись с водителем, я вышла и перешла дорогу. Вечер только начинался, и столы на летней террасе ещё не были заполнены. Интересно, имеет ли Левон отношение к оформлению этого ресторана?

Атмосфера здесь была камерная, очень уютная, с приглушённым светом. Мне запомнилось, что стены внутри были чёрные, но это оказалось не так – они были белые, а вот окна, серванты и стулья были чёрными, но совершенно не навязчивыми. Удивительный парадокс.

Я подошла к метрдотелю и попросила пригласить шефа. Мне пришлось пояснить, что я из бюро, пришла поговорить по поводу их нового ресторана. Девушка удалилась, а я стала поправлять волосы и макияж, поймав своё отражение в стекле открытой двери. Левон появился через секунду.

– Для меня прихорашиваетесь, госпожа Корсак?

– Скорее, после изматывающего дня в бюро и на стройке, – не растерялась я.

– Я не знал, что у нас встреча. Где Борис?

– Нет, всё в порядке, Бориса не будет, он отправил меня на задание. – Вот бы он не издевался надо мной из-за смены обстоятельств.

– Что за задание? – спросил Левон, приглашая меня рукой к бару, в сторону кухни. Я мучительно закатила глаза.

– Я должна понять, чем живёт мой клиент, чем дышит и какую атмосферу хочет создать в новом ресторане, попробовать его кухню и всё такое. – Лео тихонько засмеялся. Засранец.

– И они отправили тебя? Мне кажется, ты последний человек на земле, который захочет рассказать им, что я за человек и чем живу. Разве нет? – заметил он.

– Почему же? Ты мой клиент, я готова на всё, если это поможет делу.

– На всё? Так, когда у нас свидание?

– Звучит как сексуальное домогательство, Кацман, – предупредила его я.

– Поверь, на свидании ты узнаешь меня гораздо ближе и, может быть, даже влюбишься в меня.

Что это за сладкие песни? На кого они рассчитаны? Хорошо, что сегодня я была сильно измотана, и мой эмоциональный диапазон был на минимуме.

– Левон, послушай, я не хочу сближаться с тобой, ладно? – устало улыбнулась я.

– Тогда почему не отправила кого-то вместо себя?

– Потому что, – я вдохнула и выпалила, как мантру, – это моя ответственность, я отвечаю за сбор информации для концепции, и я не могу доверить твоё интервью кому-то ещё.

– Ах, точно, как я мог забыть, гиперответственность и всё такое, – нарочито нахмурился он.

Я хотела возразить, но он не дал мне возможности.

– Ладно, я просто подшучиваю над тобой. Не могу удержаться, ты невероятно забавная, когда споришь со мной, – пошутил он, а я снова на него покосилась. – Пошли на кухню.

Левон толкнул дверь, и мы оказались в его царстве: работа кипела, официанты забегали и выбегали, проходя мимо меня. Ник стоял на раздаче, громко выкрикивая заказы и называя время приготовления.

– Это – холодный цех, – он указал на столы у стены. – Там, ребята делают заготовки, нарезки, холодные закуски и салаты. Вон там, – он указал на парней у плит, – горячий цех. Ник на раздаче контролирует качество готового блюда, оформляет его и вообще управляет сейчас всей кухней.

– Привет, Анна, – улыбнулся Ник, – у тебя всё хорошо?

– Привет, да, спасибо – ответила я.

– Нужно говорить «да, шеф», – пошутил он, глядя на Левона и подмигнул мне. Я улыбнулась в ответ.

– Клиентов не много, так что мы можем поговорить, – сказал Левон. – Пройдём вон туда. – Он указал на небольшой стол в отдалении кухни.

– Хорошо.

– С чего ты хочешь начать? – спросил шеф, ожидая, пока я сяду первой. Он сел следом за мной.

– Расскажи про себя? Как и с чего ты начинал готовить?

– Я начинал с французской кухни, – так и знала, – моим первым и любимым профессиональным учителем был старый француз в одном из популярных ресторанов города. И когда он, наконец, сделал меня су-шефом… – Он остановился и с хитрым прищуром посмотрел на меня, – смотрите-ка, это случилось сразу после того, как мы познакомились, госпожа архитектор, – он улыбнулся мне, а я гордо качнула головой, словно почтенная мать, на вручении престижной премии её сыну. – После года работы су-шефом он отправил меня практиковаться по всему свету. Это была Европа, потом Америка, потом Азия. Везде я вдохновлялся сезонным меню и качественными продуктами местного выращивания.

– Как это понять? – нахмурилась я.

– В каждом регионе есть свои особенности. Еда зависит от климата, времени года и привычек местных жителей. В своих ресторанах я предпочитаю готовить из продуктов, выращенных в данном регионе, экспериментировать и извлекать из них что-то новое и оригинальное.

– Поэтому тебе нужен огород?

– Почти. Готовить специальное меню из моркови, выращенной на соседней грядке, или салат из свёклы, которую только что вытащили из земли. В этом есть своя магия. Плюс это помогает разнообразить меню специальными предложениями. – Я задумчиво молчала, и он продолжал. – Тебе знакомо чувство, когда ты приходишь в ресторан: скатерти белые, вокруг роскошь, а официанты ведут себя так, словно они выбросят тебя вон, если ты посмеешь есть салат не той вилкой, не говоря уже о названиях в меню, которые ты не можешь не только понять, но и произнести вслух этим самым официантам?

– Да, если честно, я бывала в таком ресторане, – сказала я, вспоминая, как Борис позвал меня отпраздновать моё двадцатилетие.

– Я хочу, чтобы мои рестораны были изысканными, но комфортными. Я предпочитаю называть блюда понятными словами, которые не вызывают смущение у клиентов, и чтобы продукты, которые они ели, были привычными, качественными, но в совершенно неожиданном исполнении.

– Как голубцы?

– Ты шутишь? Не просто «голубцы», а «голубцы из мраморной говядины в капусте с устричными грибами», – мечтательно пропел он, разглядывая что-то невидимое в воздухе.

– Всё равно, я не всё поняла из твоих слов.

– Ну ты же поняла, что это голубцы, верно? А не Касуле дю Лангедок-Руссильон.

– Ладно, ладно, Рагнарек-Гвидон, – передразнила я. – А что насчёт этого ресторана, ты имеешь отношение к его концепции? В плане дизайна.

– Нет, но она мне довольно близка, – сказал он и откинулся на стуле. – Больше всего мне нравится, что там, – он указал на дверь, – атмосфера бистро, классика, которая не может устареть.

– Хорошо, а когда ты представляешь теплицу, ты видишь её интерьерную концепцию?

– Только потенциал. Мне кажется, это прекрасное место для летних и зимних свиданий у озера. Летом ты прячешься от жары и пьешь холодный чай в тени столетних деревьев, а зимой катаешься на коньках по замёрзшему озеру. Это должен быть дико-романтичный ресторан. – Энтузиазм Лео сменила задумчивость. – Люди собирают стеклянные амбары для празднования свадеб посреди природы, где звёзд больше, чем огоньков на гирлянде, а это место грустно стоит там уже больше сотни лет, и его никто не использует. Я хочу вдохнуть в него жизнь и радость. Думаю, оно будет идеально для влюблённых или тех, кто очень хочет влюбиться.

– Не слишком ли сладко для серьёзного шефа, как ты? – с лёгким укором прервала я его.

– Любовь хорошо продаётся, моя дорогая, как и страсть, – сказал он, не скрывая скептицизма. – И, несомненно, я бы хотел сохранить идею ботанического сада.

– Правда? – воскликнула я. – Я тоже об этом думала.

– Шеф, подменишь? – Ник вытер руки о белый фартук и направился к чёрному входу.

– Прости меня, – сказал Левон вставая. – Можешь остаться и понаблюдать за нашей работой, а потом продолжим.

Я кивнула. Вообще-то я так и планировала. Шеф вымыл руки и встал за стол с раздачей. Нагрузка на кухню увеличилась, официанты забегали и выбегали.

Я наблюдала за Кацманом. Он вёл себя довольно строго, но я не слышала от него ни криков, ни ругани. Сковороды не летали и, даже несмотря на суету и, кажется, адреналин, вся команда вела себя достойно и вежливо. А может быть, они просто сдерживаются из-за меня.

– Хит грядущего сезона для архитектора, – скомандовал Левон.

– Да, шеф, – крикнул высокий парень у плиты.

Надеюсь, это не голубцы. Скоро Левон подошёл ко мне с глубокой тарелкой, в которой золотистая лазанья пускала клубы горячего пара. Он посыпал её тёртым пармезаном и зелёно-фиолетовыми листиками. Лазанья аппетитно пахла грибами.

– Что это?

– Это то, что вчера природа подарила нам после дождя, – сказал он, улыбнувшись. – Лазанья с лесными грибами и сыром риккотой. – Я попробовала кусочек.

– М-м-м, – протянула я, – это очень вкусно. – Тончайшее тесто таяло во рту, перемешиваясь с мягким сыром, шпинатом и грибами. Стоит ли говорить, что это была самая вкусная лазанья в моей жизни.

– Всё, что я готовлю – вкусно, – похвастал Левон.

– Но это приготовил не ты, Кацман, – с улыбкой огрызнулась я и отсалютовала высокому парню.

– Рад, что тебе понравилось, Корсак, – он наклонился чуть ближе, чтобы услышать его могла только я, и с вызовом проговорил, – Но тебе так только кажется. Здесь всё готовлю я. Как и теплица, сколько бы ты над ней ни работала, реконструирует её знаменитый Борис Коган. – Ауч. Он выпрямился. – Наслаждайся лазаньей, архитектор, и продолжим, – а потом снова ушёл на раздачу.

Я сидела и обдумывала его слова. В них не было ничего нового, я и так всегда повторяла себе, что не могу ошибаться, так как под проектами будет стоять имя Бориса. Но слова Левона несли совсем другой смысл, я услышала в них вызов. Мерзавец. Он был прав: на кухне он автор, и люди приходят в ресторан на его имя.

Расслабляться нельзя. Я доела лазанью и достала ноутбук. Наблюдая за действием вокруг меня, я попыталась понять эргономику и последовательность процессов. Благодаря техническому заданию, у меня был список кухонного оборудования от Левона, и теперь я могла воочию посмотреть, как используется тот или иной инвентарь.

Конечно, я искала в интернете габариты и прочее, но увидеть весь процесс вживую оказалось очень познавательным. Я открыла план пристройки и принялась чертить расстановку столов и техники, лучше понимая этапы приготовления пищи в ресторане – от места для хранения продуктов до подачи готового блюда клиенту.

Главная задача – правильное расположение плит, гриля и печей, чтобы мастера не сталкивались и не мешали друг другу. Я крутила технику и столы местами, подзывая несколько раз шеф-повара, чтобы уточнить нюансы. Левон давал свои комментарии, и идеальная кухня для Кацмана потихоньку собиралась воедино.

Время пролетело, и ближе к одиннадцати вечера я услышала, как шеф попросил Ника что-то приготовить, а потом проследить за уборкой.

– Как там план кухни, всё закончила?

– Вроде как да, осталось обсудить с инженерами вытяжки и прочее.

– Отлично, ты на машине? – спросил он.

– Нет, а что?

Левон снял свой фартук, расстегнул китель, достал из холодильника бутылку вина, взял два фужера и позвал меня в зал.

– Пошли, теперь перейдём непосредственно к еде. – Я подхватила рюкзак и напряглась. Кажется, я не соглашалась на свидание. – Это не свидание, – словно прочитал мои мысли он. – Давай, я помогу, – Левон перехватил у меня рюкзак. – Какой тяжёлый, как ты это носишь ещё и без машины? Идём. – Он направился в зал, минуя бар.

Гости уже покидали заведение. В ресторане стояла тишина, и было странно видеть пустые столы. Мы прошли на открытую террасу. Он поставил рюкзак, вино, фужеры, отодвинул для меня стул и помог сесть. Потом сел сам. Официант подошёл к нам и предложил шефу открыть вино, но тот поблагодарил парня и принялся открывать бутылку сам.

– Я на работе, – сказала я.

– Я тоже, – сказал Левон и наполнил фужер. – Кстати, правду говорят, что архитекторы очень много пьют?

– Где ты такое слышал?

– Не помню, где-то, когда-то, кто-то сказал.

– Пьют, но не все. Я не пью.

– Совсем? – спросил он, и я задумалась.

– Пью, но, только когда ем действительно вкусную еду. – Он налил белое вино во второй фужер.

– Например?

– Что «например»?

– Приведи пример действительно вкусной еды, по мнению Анны Корсак.

– Ну, с «твоей» – я подчеркнула – лазаньей мне хотелось выпить бокал красного сухого, с какой-нибудь землистой ноткой.

– Неплохо, архитектор. Значит, моя лазанья действительно вкусная? – подразнил меня он. Я не ответила. – А как насчёт коктейлей, встреч с подругами и вечерних посиделок с вином перед телешоу?

– У меня нет ни одного, ни второго, ни третьего.

– Но есть работа, верно?

– Верно, – усмехнулась я. Почему-то я снова почувствовала себя уставшей, спорить и язвить сил совсем не было.

К нам подошли официанты и поставили на стол несколько тарелок с разнообразной едой: белый узелок сыра с томатами и красным луком, морковка, кажется, запечённая на гриле, подрумяненный ломоть хлеба с белой помадкой, помидорами черри и какими-то зелёными веточками и ещё хлеб, а также миска с измельчённой зеленью. Теперь понятно, почему мы сели за таким большим столом.

– Смотри, это то, о чём я тебе говорил. Попробуй. – Он раздавил вилкой узелок мягкого сыра, и подхватив томат, щедро погрузил его в тягучую белую массу, а потом протянул мне. Волшебно. – Это буратта. Её готовят местные фермеры, в двадцати километрах от города. Я видел коров и пастбище. Это очень счастливые коровы, скажу я тебе. А эти томаты – самые сладкие на свете, из соседнего южного города, где почти круглый год стоит жара. – Он взял фужер и приподнял его над столом, приглашая меня присоединиться. Я сделала глоток.

– Вкусно.

– А вот наш домашний хлеб на специальной закваске, я добавил к нему крем из кешью и мой секретный ингредиент – дикий лук. Его практически невозможно найти где-то за пределами этого региона.

Он отрезал два кусочка так, чтобы на каждом осталось по половине помидора черри, съел один и жестом указал на второй. Я подцепила кусочек вилкой и положила его в рот. Нежнейший соус из кешью растёкся по языку, а сладкие помидоры и пряные веточки лука подчёркивали мягкость орехового крема.

– Не дурно, – сдержанно сказала я и подхватила ещё кусочек.

– Я тебя понял, ты хотела сказать: «О, Лео, это просто отвал башки», – я засмеялась.

– Я бы так не сказала.

– Не сказала бы «отвал башки» или «о, Лео»?

– Ни то, ни другое. Взрослые не говорят «отвал башки».