Чадан. 486-й мотострелковый полк
- -
- 100%
- +
И вот теперь, спустя неделю после шумной свадьбы, они как муж и жена, ехали к своему первому месту службы. В отпускном билете Симонова в графе «место прибытия» стояла короткая запись – «г. Абакан и номер воинской части». Хотя молодожёны считали себя взрослыми и самостоятельными людьми, по сути, всё ещё, оставались детьми. Молодому лейтенанту был двадцать один год, а его юной жене, двадцать. Впереди была неизвестность, новые места, события и люди. Впереди простиралась целая вечность, целая жизнь!
Доехав в купе неспешного пассажирского поезда до Ачинска, молодые вышли, тут им предстояла пересадка на другой поезд, идущий к югу. Оказалось, что он будет только вечером. Весь багаж путешественников представлял чемодан, небольшой тюк с частью Володиной форменной одежды, и магнитола «Фиалка-2» – один из свадебных подарков. Остальное немногочисленное имущество, собранное родителями и молодожёнами, было отправлено багажом в большом деревянном ящике. Сдав вещи в камеру хранения, они беззаботно бродили по улицам провинциального города. Устав, купили какую-то еду и вернулись в привокзальный сквер. Женщина с тележкой, в белом фартуке и накрахмаленном чепчике продавала сахарную вату, Володя решил порадовать жену. Ранее не знакомый с этим сладкий продуктом, он попросил триста грамм. Удивившись, женщина-продавец, всё-таки, выполнила его заказ. Который оказался таким огромным шаром, что когда он его нёс, Лариса видела только ноги мужа. Тщетно они пытались его съесть своими силами. Уже через минуту, от такого обилия сладости, во рту стало горько. Пришлось отдать приобретение мальчишке-цыгану.
В Абакан приехали рано утром. Ещё в училище, получая распределение, Симонов узнал, что туда же едет Юра Кононов, выпускник соседней роты. Юра объяснил, что едет фактически домой, в Абакане живут его родители. Володя взял его адрес, так – на всякий случай. Теперь, попав в незнакомый город, он было очень кстати. Таксист быстро привёз их по указанному адресу. Юрий был дома, Лариса нашла общий язык с женой Кононова – Ольгой и мамой – Раисой Ивановной. После завтрака, женщины остались дома, а молодые лейтенанты отправились в часть. По дороге, в автобусе, Юрий рассказал, что отпуск его закончился неделю назад, и он получил направление в местный танковый полк, командиром взвода. В разведывательную роту полка направлен ещё один однокашник, Саша Сигабатулин. Дивизии, по сути дела, ещё нет. Она только формируется на базе двух горных полков, которые находятся за сотни километров. Один, в столице Тувы, Кызыле, а другой ещё дальше, в Чадане, почти на Монгольской границе.
– Вот куда, не приведи господи попасть! До ближайшей железной дороги, почти, восемьсот километров. Сообщение только по автомобильной трассе, через Западно-Саянский перевал. Место, забытое богом и людьми!
Рейсовый автобус, попетляв по городу, выбрался на окраину с деревянными домами и огородами. Вскоре и они закончились. Потянулись картофельные поля, разделённые посадками акаций.
– Остановка «Юнатов-2» – конечная! – громко оповестил водитель. Они вышли на пыльную землю. Остановки не было, на обочине стоял столб, с криво прибитой табличкой.
– Ну, вроде приехали, вон в тех палатках штаб дивизии – показал Юрий. А я пошёл в полк, видишь ряды палаток и танки? Там меня и найдёшь, в первом батальоне. Получишь назначение – заходи.
Володя направился к большим палаткам, с торчащим частоколом антенн радийных машин. В курилке сидели офицеры, капитан с повязкой «Дежурный по штабу», направил его во вторую с края палатку:
– Вон, туда! Это отдел кадров.
Стучаться было не обо что, откинув брезентовую дверь, Володя вошёл во внутрь. В просторной палатке стояло несколько столов, за одним бойкой пулемётной очередью строчила машинистка. В углу громоздились разнокалиберные металлические сейфы. Посредине комнаты, за столом заваленным бумагами, сидел майор в полевой форме с неприветливым лицом. Симонов доложил о своём прибытии. Майор, не поднимая головы от бумаг, хмуро спросил:
– Почему не в парадной форме, как этого требует Устав?
– Багаж ещё не пришёл! – громко и бойко ответил Володя.
– Надо было её с собой взять, чтобы не помялась на плечиках везти. Как же вы теперь служить будете? А если завтра, парад?
Симонов уловил лёгкий юмор в тоне хмурого майора. Мысленно представил себя в блестящей форме, с парадным ремнём, среди этой пыли и неустроенности. Приняв игру, также бойко, ответил:
– Виноват товарищ майор, не учёл! На следующий раз так и сделаю! Спасибо за совет!
– Старших слушается, это уже хорошо! Когда ещё будет этот, следующий раз, а сейчас, приедешь в полк, командиру надо будет представляться, а формы с медалями нет! – неожиданно перейдя на «ты», возразил майор, – давай предписание и удостоверение личности.
Симонов достал и положил на стол документы. Кадровик раскрыл удостоверение личности, прошёл к сейфу, покопался за его железными дверями. Возвратился назад, держа в руках тоненькую, красную папочку, личного дела. Кивнул на стул, приглашая садиться.
– Так, Благовещенское танковое командное Краснознамённое училище, лейтенант! – майор развернул сложенное предписание, из него выпало свидетельство о браке. Он развернул его и прочитал. Обращаясь к стрекочущей машинистке, сказал:
– Лида, посмотри на него, не успел окончить училище, взял и женился! Нет, чтобы погулять, «потабуниться»! Эх, мне бы его годы! А?
Пулемётная дробь пишущей машинки прекратилась. Пышногрудая блондинка, поправив причёску, оценивающе оглядела Симонова, кивнув головой, неопределённо ответила:
– Да-а!
То ли сожалея, что майор уже, явно, не юн. То ли соглашаясь с ним в том, что Симонов зря отказался «потабуниться». Володя по тону разговора понял, что чисто служебные отношения этих людей, по-видимому, давно переросли в нечто большее.
– Предлагаю две вакантные танковые должности, – продолжил майор, – командир взвода танкового батальона, и командир отдельного разведывательного взвода. Выбор небольшой, но есть!
– Я окончил училище по средним танкам – ответил Симонов.
– Ну вот, вопрос решился сам собой. Пойдёшь взводным в танковый батальон Чаданского мотострелкового полка, – и, упреждая возражения Симонова, продолжил, – там полк давно стоит, вопрос с квартирой решать будет легче. Дом скоро сдают! Ещё будешь меня, потом благодарить! – весело закончил он.
– А, если, в разведчики? – всё ещё надеясь на что-то, спросил Симонов.
– Меняется должность, а место службы одно – Чадан. Вас выпускников по разнарядке прибывало пятеро. Трое уже распределены – двоих – в Абаканский танковый полк, одного – в Кызыл, тебя – в Чадан. Ещё приезжает один из Ульяновска, выпускался по «плавунам», вот он и пойдёт разведчиком в Чадан.
Увидев расстроенное лицо Симонова, с некоторой ноткой участия спросил:
– Ты сам-то, городской, или сельский?
– Я гарнизонский – зачем-то ответил Володя, – отец военный.
– А где отец служит?
– В Забайкалье, на севере Читинской области.
– Тогда, тебе, вообще, бояться нечего, привыкнешь. А жена откуда?
– Оттуда же, из Забайкалья.
– Ну вот, и прекрасненько! Обживётесь! Там дом обещают скоро сдать. А тут, в Абакане, так и будете по частным углам мучиться ещё не один год!
Показывая, что разговор окончен, хлопнул ладонью по папке личного дела:
– Сейчас внесём изменения в твои бумаги, выпишем проездные на тебя и жену и вперёд! Автобус отходит от железнодорожного вокзала в пять вечера. Подожди в курилке!
Вот так, весело и буднично решился кадровый вопрос, определивший на ближайшие годы судьбу молодого выпускника. Так началась самостоятельная семейная жизнь и офицерская служба.
Получив документы, Володя отправился в расположение танкового полка, мысленно ругая себя за отсутствие решительности и настойчивости. Палатки танкистов стояли в три длинных линии, составляя городок. В центре которого, как на площади, дымились прицепные кухни, блестели, покрытые клеёнкой, длинные столы и лавки, под брезентовыми навесами. Сбоку площади, большая палатка, над ней развевался белый флаг с красным крестом. За редкой полосой чахлых акаций, прямо на поле, ряды боевой и специальной техники. Плотными колоннами стояли «тридцатьчетвёрки», самоходки СУ-100, древние БТР-152. Похожие на божьих коровок, виденные только в кино, с обязательными немецкими крестами на бортах, приплюснутые БТР-40. Длинноносые, хищные как щурята БРДМ-1. Далее, не менее древние, прицепные пушки, колёсные зенитные установки, мостоукладчики, путепрокладчики БАТ, обшарпанные летучки и топливозаправщики.
– Да, тут техники, наверное, на целую дивизию? – подумал Симонов, – где же набрали столько раритетов? Этих заслуженных но, несомненно, устаревших машин. Где-то стояли десятилетиями на базах хранения. И вот, пришло и их время, вновь понадобились!
Юрия он нашёл на строительстве казармы. На бывшем картофельном поле, аккуратными штабелями высились детали сборно-щитовых казарм. Солдаты в разномастной одежде копали траншею под фундамент.
– Первоочередная задача, до холодов построить жильё. Техника подождёт, военные строители не успевают, приходится помогать, – посетовал Кононов.
Володя рассказал о своих делах и назначении. Товарищи распрощались.
– Будешь в Абакане, звони, заезжайте – напомнил Юрий, мы с Олей всегда будем рады!
Вернувшись к Ларисе, Володя рассказал о назначении и новом месте службы. Услышав его слова, Оля заохала, приговаривая:
– Не повезло! Моего, тоже сначала, хотели туда отправить, узнав, что он женат и имеет ребёнка. Спасло то, что родители здесь живут и, на первое время, есть жилплощадь!
Как показалось Симонову, его Ларису, это известие, напротив особо не расстроило:
– Нам сейчас, никакой разницы нет – что тут, что там! Нас нигде не ждут. В Чадане, тоже люди живут, может и вправду, квартиру к зиме получим. А там, видно будет!
Время до отъезда позволяло молодым сходить на рынок и что-то купить себе в дорогу. Заодно, решили познакомиться с городом и не надоедать своим присутствием гостеприимным хозяевам. Володя и Лариса не были избалованы городскими благами, прожив в сельской местности большую часть своей жизни. В города они выезжали для учёбы и в маленькие отпуска. Учились, тоже, в сравнительно небольших городах. Лариса, в близлежайшем к дому городу. Танковое училище Володи, находилось далеко от города, чьё имя оно носило. И бывал он там крайне редко, в увольнении. В тоже время, они не были забитыми жителями сельской глубинки. Большой военный гарнизон, расквартированный в посёлке, где они выросли, с его прекрасным Домом офицеров, спортивными сооружениями, современной школой, учителями, интеллигентными и образованными людьми, вложившие многое в воспитание учеников, отсутствие неизбежных в юношеском возрасте, городских соблазнов, прекрасная природа, позволили им не отличаться от своих городских сверстников. А по многим вопросам, даже превосходить их.
Молодые поехали на вокзал, сдали свои немногочисленные вещи в камеру хранения, и решили побродить по городу. Центральную площадь, как и положено, венчало серое партийное здание, невдалеке находилась гостиница «Хакасия», с рестораном на первом этаже. И кинотеатр «Абакан», с красочными афишами новых фильмов. Ближе к реке располагался городской рынок. Побродив по рядам и ближайшим магазинам, молодожёны запаслись кое какими продуктами в предстоящую, дальнюю дорогу. Остаток времени бесцельно гуляли по аллеям тенистого парка. С громадным колесом обозрения, каруселями и морожеными лотками. Городок понравился, достаточно зелёный, компактный и чистый. Перекусив в какой-то «забегаловке», к назначенному времени вернулись на вокзал. Володя купил билеты в малюсеньком окошечке кассы, они получили вещи, и вышли на привокзальную площадь к автобусам.
Дорога дальняя
Среди ряда одинаковых, вытянутых как капля, свежевымытых «Икарусов», нашли нужный, с табличкой «Кызыл». Пассажиров ещё не было, водитель помог уложить вещи в багажный отсек, предложив взять магнитолу в салон. Места в билетах не указывались и они, поразмыслив, заняли два первых кресла рядом с дверью, установив приёмник в ногах. Отсюда хорошо просматривалось всё, что делается впереди автобуса, и не ощущалось тесноты, как в глубине салона. Постепенно автобус наполнялся пассажирами. В задней части, громко переговаривалась компания, изрядно подвыпивших мужчин, судя по всему, строителей или геологов. Плотной группой, в центре машины, разместились представители коренных жителей, в национальных одеждах. Очень похожие на монголов, или бурятов. Они негромко переговаривались на своём языке. Старая, морщинистая как мумия, с коричневым от загара лицом женщина, в стёганом халате, подпоясанном кушаком неизвестного цвета, присев на корточки, возле дверей автобуса, курила длинную, тоненькую трубку, хищно зажав её прокуренными зубами. Терпкий запах крепкого табака и вспотевших тел растекался по автобусу.
Время отправления истекло, но водитель не спешил трогаться, по-видимому, кого-то ожидая. Наконец, почти вплотную к автобусу, скрипнув тормозами, подрулила чёрная «Волга». Двое мужчин в одинаковых чёрных костюмах, с трудом погрузили в автобус пьяного «вдрызг», важного пассажира. Судя по всему, руководящего партийного, или государственного работника. Тот сразу привалился щекой к холодному окну, и, тяжело всхрапывая, уснул. Автобус тронулся.
Остались позади окраины города, глухо простучали под колёсами стыки плит автомобильного моста через Енисей. Дорога пошла в гору. В салоне автобуса, узком и длинном, как в фюзеляже небольшого самолёта, было душно и жарко. За окнами проплывали песчаные сопки, с редкой щетиной островерхих сосен и елей на пологих склонах.
Из заднего, бытового отсека, пришёл дремавший там второй водитель. Опустив откидное сидение, возле входной двери, он уселся впереди Симоновых. Как многих мужчин, в своё время прошедших нелегкую школу армейской службы, его тянуло поговорить с человеком в форме, вспомнить свои военные будни. Повернувшись в вполоборота на своём маленьком сидении, он спросил у Володи:
– В отпуск едете?
– Нет, служить.
– Далеко, если не секрет?
– В Чадан.
– Да уж, дальше некуда. Если всё будет нормально, завтра к вечеру будете на месте. С нами до Кызыла двенадцать часов, а там, на другом автобусе, ещё пять-шесть часов. Всего, где-то километров семьсот пятьдесят, – охотно продолжил водитель, – железной дороги туда нет. Правда, есть ветка с другой стороны перевала, до станции Абаза, а дальше, всё равно, только автомобилями. Но автобусы там не ходят и поезда только товарные. Новую автодорогу через Западно-Саянский перевал построили но, в чём-то просчитались, говорят проезжая часть узкая, и наклоны на виражах не выдержаны. Государственная комиссия, её и не приняла, студенты из Москвы строили. Водители на грузовых, втихаря ездят, на свой страх и риск. Оно и понятно, на триста километров короче, в путёвках пишут через Кызыл, бензин лишний продают. Но, если слетишь с дороги, – костей не соберёшь. А там, одни подъёмы, спуски и серпантины Природа дикая, населённых пунктов почти нет. Хотя и на этой дороге, где мы сейчас едем, пройдём станцию Нулёвка, начнутся горы, скалы и тайга.
За окнами появились постройки. Автобус, снизив скорость, двигался по нешироким улочкам какого то городка.
– Минусинск, – пояснил словоохотливый водитель, – сейчас новые пассажиры подсядут.
И действительно, автобус остановился, уставшие от ожидания люди, с трудом протиснулись по узкому проходу к свободным местам. Дверь мягко закрылась, машина тронулась. Рассадив пришедших, водитель вновь расположился на своём откидном месте, взглянув на погоны Симонова, продолжил разговор:
– Мой племянник, тоже танкист, срочную служит на Дальнем востоке, в Бикине
За окнами машины начало смеркаться. Голоса в салоне становились тише, Лора, вслед за многими пассажирами, тихонько задремала. Промелькнул какой-то дорожный указатель.
– Поворот на Шушенское, где Ленин ссылку отбывал, красивые места. Там мемориальный комплекс построили, – подсказал собеседник, – деревянные дома со всего края свезли. Старинную деревню воссоздали, даже острог есть. Всё собираюсь съездить, да времени, как обычно, не хватает.
Помолчали. Мужчина пересел на алюминиевую флягу, по-видимому с водой, стоящую рядом с водительским местом, и накрытую какой-то тряпкой. В полголоса начал разговаривать с товарищем управлявшим автобусом. Далеко впереди на дороге, то появлялись, то исчезали красные огоньки попутной машины. Мерный, однообразный звук работающего двигателя убаюкивал, незаметно для себя, Симонов задремал.
Проснулся он от громких голосов. Автобус стоял, за окнами подступала не проницаемая темень. Дверь машины была открыта, по салону гулял холодный ветерок. Судя по разговорам, многие пассажиры были на улице, в темноте светились малиновые огоньки сигарет. Володя разбудил Ларису, кутаясь в его плащ, она, следом за мужем, вышла на улицу. Когда глаза немного привыкли к темноте, они увидели вокруг себя мрачные, покрытые тайгой, сопки. Точно такие же, как дома – в Забайкалье, казалось, они теснились вокруг автобуса тёмными глыбами, вздымаясь до самого неба. В недосягаемой чернильной бездне, ярко мерцали, будто только что вымытые, звёзды. Невдалеке, шумела по камням, невидимая в темноте, горная речка. Было сыро и холодно.
– Как тут красиво и страшно! – промолвила Лариса, прижимаясь щекой к плечу мужа.
– Похоже на нашу тайгу, как на рыбалке ночью, – подержал Володя, – это хорошо, что природа одинаковая, меньше о доме скучать будем. Не люблю степи – ровно, однообразно и скучно!
Пассажиров пригласили в автобус. Все расселись по местам, поудобнее устраиваясь в креслах перед дальней дорогой. Машина, было, тронулась, но кто-то хватился, что на месте нет руководящего работника. По-видимому, он тоже вышел на свежий воздух проветрится. Автобус, вновь остановился, один из водителей вышел на улицу, другой, мощным, воздушным сигналом призывал отставшего пассажира. Над тайгой поплыл ревущий звук сирены. Все принятые меры результатов не дали. Наверное, бедняга далеко ушёл от машины и заблудился в придорожных кустах. Водитель попросил мужчин помочь в поисках:
– Вот взяли на свою голову! Лучше бы он, вообще, опоздал, теперь отвечай за пассажира! Уехать, бросить? А вдруг, его тут кто нибудь сожрёт, или сам заблудится, да пропадёт. Затаскают!
Чертыхаясь и матерясь, люди бродили в темноте, натыкаясь на кусты и, невидимые в ночи, деревья. Руководящего товарища нашли на мокрой гальке, на берегу реки, он спал. По-видимому, влекомый жаждой, он упорно шёл на шум струящейся воды. Судя по мокрой одежде, «как оленю с колен», с первого раз, ему попить, не удалось. Грязного и мокрого мужчину притащили в автобус, подстелив кусок рваного брезента, с трудом, усадили на место. Все облегчённо вздохнули, автобус покатил дальше. Понемногу разговоры в салоне стихли, люди устраивались на своих жестких, и мало пригодных для сна, местах. Монотонный шум мотора нарушала лишь тихая мелодия из радиоприёмника за перегородкой водителя, да изредка, храп мокрого руководителя. Немного поговорив с женой, Симонов провалился в глубокий сон.
Очнулся от толчка. Автобус стоял, водителей не было. В салоне стало свободней, многие пассажиры вышли. Симонов посмотрел под ноги – магнитолы не было! Не обуваясь, в носках, он выскочил на улицу, водитель аккуратно укладывал в наружный багажный отсек их сокровище.
– Что выскочил? – покосившись на его ноги в носках, со смешком спросил водитель, – гляжу, как вы мучаетесь, ноги туда, сюда перекладываете, места мало, решил сюда убрать. Ехать-то, столько же, сколько проехали. Но коль выскочил – давай покурим!
– Сейчас, ответил Володя, – только обуюсь.
Он заглянул в салон, нащупал в темноте свои туфли и вернулся к водителю. Молча закурили. Автобус стоял на площадке перед приземистым, одноэтажным зданием, в окнах которого, кое-где, теплился свет. Два тусклых фонаря освещали местность.
Площадка была заставлена автомобилями разных марок, гружёными и порожними, с прицепами и без них. Рядом в темноте угадывалась очертания автозаправочной станции, с мерцающим светом лампочки в небольшом оконце. Дальше теснились избы какой-то деревушки, пятнышки редких огней обозначали тёмные улицы. Ночь пошла на убыль, на востоке над сопками немного посветлело небо.
– Станция называется Оленья речка. А это заезжая, – пояснил водитель, показывая на дом, со стоящими возле него машинами, – водители могут здесь помыться, покушать и поспать. Вроде почтовой станции, – помнишь, у Пушкина в «Станционном смотрителе». Правда, лошадь новую и свежую, тебе тут не дадут, но зимой и машину прогреют, и мелкий ремонт помогут сделать.
Володя внутренне удивился начитанности собеседника:
– А вы, тоже тут отдыхаете?
– Нет, нам спать не положено, мы идём все двенадцать часов. Спим по очереди в бытовом отсеке. Получается, с маленьким отдыхом и обслуживанием в Абакане, двое суток в дороге, четверо дома, недели летят, глазом не успеешь моргнуть.
Они помолчали, выпуская струйки дыма.
– Напарник сейчас отзвонится диспетчеру – где мы, и пойдём дальше. А тот мокрый алкоголик, вышел, еле его разбудили. Оказалось, он председатель местного сельсовета, ездил обмениваться опытом. Видать, шибко поделился!
Вскоре вернулся его товарищ, и автобус покатил дальше. Повозившись на своём сидении, поправив съехавший с Ларисы плащ, Симонов вскоре опять уснул.
Всех разбудил голос водителя, усиленный динамиком:
– Доброе утро! Просыпаемся, собираем свои вещи! Подъезжаем к Кызылу!
За занавесками брезжил ранний рассвет, и мелькали большие здания города. Автобус остановился на пустынной привокзальной площади. Освещённым зевом светился вход в автовокзал, с настежь распахнутыми дверями. Отдавая Симонову магнитофон, водитель, дружески распрощавшись, пожелал:
– Счастливо вам служить! Местного времени сейчас половина шестого, автобус на Чадан будет в восемь, касса, вон там, – указал он на вход, – бывай!
Выпустив синий дымок, автобус ушёл. Симоновы остались одни на, замусоренной площади. Все попутчики молниеносно растворились в глубине ближайших улочек. Поднимая и крутя обрывки газет, дул по-осеннему пронизывающий утренний ветерок.
Путешественники вошли в пустой зал автовокзала. По-видимому, в здании шёл ремонт. Ни скамеек, ни стульев в громадном помещении не было. В углу, и кое-где и у стен, сидели и лежали какие-то люди. Володя нашёл окошечко кассы и у сонной кассирши отметил билет. В здании было грустно, и неуютно. Подхватив свои тюки, молодожёны вышли на улицу. Под чахлыми кустами акации стояла скамейка с оторванными брусьями. Сложив на неё вещи, решили перекусить. Пока Лариса на чемодане раскладывала нехитрую еду, Симонов огляделся. В дальнем конце площади, один к одному стояли маленькие автобусы. На противоположной стороне, нестройной шеренгой выстроились разномастные, закрытые на ночь, ларьки. Под качающимся фонарём, трое молодых мужчин, из местных, на пустом картонном ящике, сидя на корточках, резались в карты.
За завтраком Лариса, глядя на мужа уставшими глазами, неожиданно сказала:
– Ты знаешь, я сейчас расплачусь, мне почему-то так тоскливо и грустно! Не потому, что я устала физически, просто, заскучала по дому. У нас сейчас тоже утро, солнышко всходит, туман с Протоки плывёт. Хорошо, спокойно и тихо!
Честно признаться, у Володи тоже на душе скреблись кошки. Он обнял свою юную жену:
– Не расстраивайся, приедем на место, осмотримся, обживёмся. Да, и не век же нам, в Чадане служить!
Обещанный автобус прибыл только в половине девятого. Они были первыми на посадке. Заняли в таком же салоне, прежние места. Пассажиров было немного и в машине дышалось свободно. Попетляв по улицам, автобус переехал по мосту довольно широкую реку и выбрался за город. За рекой природа резко изменилась, сколько хватала взгляда, вокруг простирались однообразные, пологие холмы, с жёлтой и чахлой травой. Кое-где торчали обломки скал, в разных направлениях местность прорезали глубокие овраги, со скудной растительностью на отвесных склонах. Невысоко взошедшее солнце, косыми лучами освещало землю. От обломков скал падали длинные тени, в глубине оврагов таилась тьма.
– Ну, прямо лунный пейзаж, – подумал Симонов, – вот тебе и тайга! Не дать, ни взять пустыня!
Довершая унылую картину, на обочине появились, неизвестно откуда взявшиеся в Сибири, три безразлично шагающих верблюда. Со свалявшейся шерстью и облезлыми горбами. Животных никто не охранял.
– Ты видел верблюдов? Ужасно отвратительные! Похоже, что мы заехали в Сахару, как быстро стало жарко?
– Мы, по-моему, и половину пути не проехали! А жарко оттого, что тут резко континентальный климат. Днём жарко, ночью холодно, – ответил Володя.
– Как проедем Шагонар, останется ровно половина, – подсказал один из водителей, открывая верхние люки салона.