- -
- 100%
- +
Но, в один из весенних дней его, вновь, вызвали на Военный совет, на этот раз, Симонову выпало предстать перед светлыми очами нового командующего. Вечерним поездом, он выехал в Новосибирск. Утром, прямо с поезда, он прибыл в штаб округа.
Очередное заседание Военного совета происходило в том же зале. На этот раз, в коридоре толпились, тихонько переговариваясь, многочисленные, взволнованные претенденты на вышестоящие должности. Какой-то полный, вспотевший от волнения майор, то и дело, утираясь громадным платком, вполголоса рассказывал подполковнику с академическим значком, «придворные» тайны. Что новый командующий якобы является зятем самому начальнику главного управления кадров Вооруженных сил. Имея такую поддержку, командующий намеревается полностью обновить руководство полкового и дивизионного звена, для наведения должного порядка в войсках округа. Заметив, что Симонов невольно прислушивается к их разговору, собеседники замолчали и отошли к окну. Дальнейшие события, к сожалению, подтвердили многое из сказанного говорливым майором.
Когда наконец, подошла очередь, и Симонова пригласили в знакомый зал. Он увидел, сидящего в центре стола, и внимательно разглядывающего его, подтянутого, худощавого, с ёжиком рыжеватых волос генерал-лейтенанта, с волевым лицом, и слегка брезгливым выражением, в уголках тонких губах. Симонов встречался с ним и раньше, в Германии, когда тот, объезжал войска, принимая должность командующего танковой армии. Встреча была запоминающейся но, не из приятных. Буквально за месяц – полтора до отъезда Симонова в академию, командир полка должен был проводить тактические учения с его батальоном. Рядовые учения, без боевой стрельбы, и каких-то ни было выкрутасов. Но как на грех, ввиду нестыковки в планах боевой подготовки полков, все танки учебной группы и повышенного расхода находились на подводном вождении. И батальон вывели в запасный район пешком, где начальник штаба полка, как руководитель, вяло изображал с ним какие-то занятия. Туда неожиданно и нагрянул новый командарм, привезённый командиром полка. Бросившихся к нему с докладами командиров, Бобов резко осадил:
– Ты, кто? – обратился он к Симонову.
– Командир батальона, товарищ командующий!
– Марш, отсюда!
Симонов скрылся с глаз долой, а командующий долго отчитывал, стоящих перед ним, как провинившиеся школьники, командира полка и начальника штаба. Сейчас Симонов стоял перед членами Военного совета. Пока генерал Цветков, по знакомому сценарию, оглашал послужной список претендента, Симонов оглядел собравшихся. Кроме нового командующего, все остальные члены Военного совета были прежними, добавился лишь сидящий, как глыба, генерал-лейтенант Бронский. Наконец, Цветков закончил чтение, и положил личное дело перед командующим. Прижав ладонью тоненькую папку, помолчав, генерал-лейтенант неожиданно спросил:
– В какой должности служили в такой-то танковой армии?
– Командиром танкового батальона такого-то полка, такой-то дивизии, товарищ командующий, – ответил Симонов.
– Как же, вы, технику в дивизии смогли до такого состояния довести? – вновь строго спросил командующий.
Не до конца поняв смысл вопроса и его отношение к теперешней службе, Симонов, тем не менее ответил:
– Когда в семьдесят седьмом году, я уезжал в академию, техника была в нормальном состоянии, товарищ командующий.
По-видимому, для себя всё уже решив, желая сменить тему разговора, Бобов коротко бросил:
– Расскажите нам обязанности разводящего.
Вопрос не то, чтобы озадачил Симонова, он просто выбил его из колеи. У офицера, назначаемого на должность командира полка, спрашивать обязанности сержанта? Как-то не логично. Да! В принципе, должен знать и это, но не наизусть, и не дословно. Прекрасно понимая, что и сам командующий, как отче наш, этих обязанностей не знает. Симонов, как мог, и что помнил из прошлой службы, доложил главу Устава Гарнизонной и караульной службы. Получилось, как-то не складно и путано.
– У кого ещё будут вопросы? – как Симонову показалось насмешливо, удовлетворённо поинтересовался командующий.
Все озадаченные таким неожиданным поворотом событий молчали. И тогда, руку поднял генерал-лейтенант Бронский. Тонким чутьём опытного номенклатурного работника, он понял, что первый камень брошен и теперь, коль воля командующего ясна, это можно делать всем. Даже не можно, а нужно, дабы ещё раз проявить свою лояльность и преданность, схожесть своих суждений и взглядов, с мнением нового командующего округом. Громко откашлявшись, Иван Петрович изрёк:
– Товарищ командующий, докладываю, что этот майор, строительством объектов учебно-материальной базы занимается спустя рукава. План по строительству, танковым полком, прошлым летом не выполнен! – закончил генерал, победно глянул в сторону Симонова, и сел.
– Ну вот! – то ли осуждая Симонова, как исполнителя, то ли самого Бронского, как руководителя, неопределённо промолвил командующий.
Следом взял слово член Военного совета и, как главный политработник, долго и мучительно выспрашивал о взятых полком социалистических обязательствах и ходе их выполнения. Наверное, таким варварским способом сам пытался, наконец-то, вникнуть в их скрытую суть и громадное значение. Уже после первых вопросов, определив для себя, очевидный итог данной встречи, Симонов, с нетерпением, ждал конца экзекуции.
Желающих ещё задать вопросы не оказалось, и Симонову разрешили идти. Спустившись в коридор управления кадров, к табличке «Место для курения», Володя достал сигарету и с наслаждением затянулся. Душила обида на несправедливость и подлость. Он никак не мог нащупать связь, между сегодняшним днём, и состоянием техники в батальоне, которым, он командовал пять лет назад. Все знали, что техника была не новая, дивизию потихоньку готовили к выводу в Союз, поэтому танки приходили только после капитального ремонта, но их поддерживали в исправном состоянии. Через два года после отъезда Симонова, дивизию, действительно, вывели в Белоруссию.
Но больше всего, возмущало вероломство и коварство Бронского. Большей подлости Симонов не встречал. Если на директрисе и участковых вышках полигона соседнего учебного мотострелкового полка лишь на половину были возведены стены. То, двухэтажная вышка танкистов, была уже закрыта крышей, и зимой, внутри продолжались отделочные работы. А с командного пункта, уже, руководили стрельбой. Возвели под крышу центральную трехэтажную вышку, до половины построен огневой городок. Всё это было сделано путём неимоверных усилий, командования полка, на нервах и здоровье людей. И вот на тебе, вместо благодарности, наглая ложь!
По-видимому, Военный совет вскоре закончился, по нескончаемо длинным коридорам штаба, потянулись к своим кабинетам офицеры управлений и служб. Симонов увидел, идущего с каким-то полковником, генерал-лейтенанта Бронского и не желая встречаться, хотел было уйти, но понял, что тот его уже заметил. Генерал остановился, слегка наклонив на бок голову, с прищуром посмотрел на Симонова и сказал, растягивая слова:
– Молод ещё, чтобы обижаться! Пока я здесь, будем строить. Ясно?
Глядя в широкую, удаляющуюся спину Бронского, Симонов мысленно ответил:
– Нет, теперь точно, не будем! А если будете, то без меня!
Вскоре, его вызвал к себе генерал-майор Цветков, прямо, без обиняков, начальник управления кадров сказал:
– Я думаю, ты сам не маленький, понимаешь, что пока округом командует генерал Бобов, о твоём выдвижении не может быть и речи. Тем более, готовится большая замена кадров, выпускниками академии этого года, по-видимому, начнем с учебной дивизии.
За время службы, у Симонова сложились добрые отношения с начальником управления кадров. Частенько приезжая с различными проверками и так, по делам службы в учебную дивизию, генерал, неизменно, занимал кабинет заместителя командира танкового полка. Точно зная, что хозяина там, практически, не бывает. Иногда поздно приезжая с ночных стрельб, не предупреждённый дежурным по штабу, Симонов своим ключом, открывал дверь кабинета, и заставал там допоздна задержавшегося генерала. Пару раз, они подолгу беседовали о службе, о построении учебного процесса в полку, о более продуманных штатах, применительно к учебной дивизии. Именно по предложению Симонова, с введением в эксплуатацию учебного корпуса, часть лаборантов учебных классов, стали библиотекарями учебной литературы. На эти должности взяли женщин. Ранее разбросанные по всем ротам учебные книг и пособия, обрели единого хозяина, содержались в порядке, выдавались на занятия и самоподготовку. По такому принципу работала библиотека в школе младших авиационных специалистов, где вырос Симонов. Он был счастлив, что нашёл в генерале единомышленника. Судя по всему, тому тоже пришлась по душе ищущая натура заместителя командира.
Наверное поэтому чувствуя какое-то расположение, к явно незаслуженно обиженному майору, Цветков поведал Симонову суть происшедшего – в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, дивизию, в которой служил Симонов в Германии, вывели в Белорусский военный округ. Приграничный военный округ, вооруженный новейшей, боевой техникой, не слишком охотно принял в свой состав прибывшую из Германии, вооружённую устаревшими, по их понятиям, танками, гвардейскую дивизию. Дабы обезопасить себя в дальнейшем от возможных неприятностей, командование Белорусским округом, создала комиссию. Главным бронетанковым управлением была проведена углубленная проверка состояния техники в дивизии. Совместная комиссия выявила серьёзные недостатки. По результатам проверки, состоялся приказ – «О неудовлетворительном состоянии техники в такой-то гвардейской танковой дивизии». Многие должностные лица получили взыскания от Министра обороны. Не избежал этой участи и нынешний командующий СибВО, в ту пору, командующий танковой Армией, откуда пришла злополучная дивизия.
– Остальное, додумаешь сам, – закончил генерал-майор. – В создавшейся обстановке, учитывая неприязненное отношение к тебе со стороны Бронского, предлагаю поехать в длительную заграничную командировку. Тем более, на твою должность уже едет выпускник академии.
– На сколько длительную? – спросил Симонов, ещё не избавившись от волнения после разговора с Бронским.
– Не менее трёх лет, с женой и ребенком до четвертого класса.
– Если не секрет, куда? – уже более спокойно поинтересовался Володя.
– В одну из развивающихся стран, советником.
– Афган, тоже развивающаяся страна?
– Я думаю, это не Афганистан, туда, по-моему, едут без семей. Но, как знать. Пока это всё, что я могу сказать. Остальное, решат по прибытию в Москву.
Не колеблясь, Симонов ответил:
– Я согласен, товарищ генерал-майор!
– Тогда я дам команду, оформлять документы. Медицинскую комиссию пройдёшь в дивизии. Как документы будут готовы, вызовем на Военный совет. Пока работай, и не особо распространяйся на эту тему. До свидания!
– Спасибо! До свидания, товарищ генерал-майор!
По прибытию в полк, Симонов вкратце рассказал обо всём командиру полка. Валерий Самуилович как бы и не удивился. Оказывается, с ним о возможном переводе в Кемеровский армейский корпус, разговаривали ещё две недели назад. Жизнь и служба вновь покатилась по прежней, извилистой, войсковой дорожке, с лёгким туманом приятно-манящего ожидания впереди.
После возвращения с Военного совета, Володя рассказал жене обо всём произошедшем, и о неожиданном предложении, полученном в управлении кадров. Как большинство офицерских семей, Симоновы жили от получки, до получки. Накануне очередного отпуска, как-то подкапливали деньги, влазили в долг в кассе взаимопомощи и ехали в отпуск к родителям, в недалёкий Курган, и дальнее Забайкалье. Возвращались и почти до следующего года, рассчитывались с долгами. Правда, четырёхлетняя служба в Германии, и зарплата жены, позволили скопить некую сумму. Позволившую, с помощью родственников, и опять же, приличных долгов, купить «Жигули», к великой радости главы семейства – заядлого автолюбителя. Длительная заграничная командировка, в то время, была вожделенной мечтой каждого советского человека. Несмотря на то, что зачастую она была связана с неудобствами, разлукой с семьёй, опасностями, различными эпидемиями. Не говоря уже о том, что военнослужащих обычно отправляли в «горячие точки», где шла война, или зрели военные конфликты, где самой жизни ежедневно угрожала реальная опасность. Но люди шли на это, в надежде, что трагедия может быть с любым, но только не с ним. Желание вылезти из безденежья, как-то поднять материальное положение семьи, толкало на это, заставляя забывать об опасности.
Голубой мечтой почти каждого мужчины, была сверкающая никелем и свежей краской, красавица «Волга». Заработать такие деньги в Союзе честным трудом, на денежное содержание военнослужащего было не реальным.
С началом боевых действий в Афганистане, уже никто, никого не спрашивал, ни согласия, ни желания. Приходил приказ, и любой военный человек был обязан его выполнять, независимо от своего личного мнения на происходящее. В ДРА тоже посылали советников, для помощи в организации афганской армии, её обучения и применения в боевых действиях. Эти офицеры находились ещё в более опасных условиях, чем те, кто воевал в составе контингента советских войск в этой стране. В бою они могли быть убиты, или взяты в плен но, чаще, им стреляли в спину те, кого они ещё вчера учили воевать. Такие случаи были не единичны. Симонов лично знал людей, попавших в плен к душманам и погибших в страшных мучениях. Их предали те, кто должен был охранять.
Независимо от мотивации, страны пребывания и материального вознаграждения, любая служба на чужбине, гордо именовалась – «Выполнением интернационального долга». Судя по географии работы советников и специалистов, наша многомиллионная страна «задолжала» чуть, ли не большей половине человечества.
Поздно вечером, когда набегавшиеся за день девчонки крепко спали, в своих кроватках, родители на кухне, в полголоса обсуждали внезапно свалившуюся на них проблему. Симонов никогда не числился в трусах, не прятался за чужую спину. Он сознательно связал свою жизнь с армией, поэтомупоступи приказ ехать в любое место, он бы, не колеблясь, его выполнил. Просто тревожила неизвестность, неопределённость, опасения за старшую дочь, как она тут, без папы и мамы? Что ждёт жену и младшую дочь в неизвестной стране? Взвесив все «за» и «против», маленький семейный совет согласился с принятым отцом решением. Старшую дочь Женю, придётся оставить родителям мужа, не отдавать же её в интернат, хотя такой имелся в ведении Министерства обороны. Младшая, Юля, приедет к отцу с мамой месяца через три, как только оформят документы. Оставалось неясным одно – куда едем
Сибирский военный округ
Прошли новогодние праздники. Со злополучного Военного совета прошло уже достаточно много времени, обиды приутихли, горечь осталась. За это время Симонов прошёл медицинскую комиссию, для службы в сухом жарком климате. Заполнил секретную анкету для выездного дела. Сдал необходимые документы на себя и жену, для получения заграничного паспорта. Оперуполномоченный особого отдела, встретив его в штабе, сообщил, что по линии их ведомства, необходимая проверка проведена и документы отправлены.
Стараясь не вспоминать прежние обиды, Симонов продолжал работать на своей должности, как и ранее, днями мотаясь по полигонам и учебным полям. Совершенно неожиданно, ему предложили пойти в отпуск, ранее для этого, невзирая на утверждённый график, надо было бы долго обивать пороги различных начальников.
Во время отпуска, они с Ларисой, не без труда, договорились с родителями Володи о том, что старшая дочь Женя, всё это время будет жить у них, в Кургане. Жена тяжело переживала предстоящую разлуку с дочкой, волновалась за мужа, с трудом представляя дальнейшую жизнь семьи.
Сразу же после отпуска Симонова вызвали на очередной Военный совет. В отсутствии командующего, его проводил генерал-лейтенант Бронский. На этот раз, приглашённых на него офицеров было гораздо больше, и заседание проводили в актовом зале. Выглядело это следующим образом – на сцене, за длинным столом, сидели всё те же члены Военного совета, с Бронским во главе. А приглашённые, нестройной шеренгой, выстроились внизу, в зале, между первым рядом кресел и сценой. От учебной дивизии приглашённых было двое – Симонов и заместитель командира соседнего, учебного мотострелкового полка майор Ивашеня. Предположения оправдывались – чистку кадров, начали с учебной дивизии. Большая часть присутствующих, знали, что едут в Афганистан. Всё дальнейшее происходило, на удивление, быстро и буднично. Генерал Цветков называл фамилию, названный офицер отвечал «я», и делал шаг вперёд. Монотонным голосом начальник управления кадров зачитывал данные о службе из тоненького выездного дела. Изредка, как глас божий, сверху, из президиума, кто-то задавал вопрос. Как правило, полученный ответ, удовлетворял членов Совета и дополнительные уточнения не требовались. Обычно это были вопросы о составе семьи, детях и жилплощади. Затем, красная папочка с документами, передавалась из одного конца стола, в другой, сидящие в президиуме, расписывались в нужных местах. Далее, документы возвращались в центр стола, к Бронскому, тот, в свою очередь, ставил визу, не к кому не обращаясь, говорил «Поздравляю!» И складывал папки перед собой, ровной стопочкой. Всё это походило на хорошо разученную, варварскую игру, на какое-то представление, где все участники прекрасно знают свои роли, мастерски их исполняют. Но, самое страшное заключалось в том, что и сидящие на сцене, и понуро стоящие внизу, знали, или догадывались, о возможном, чаще неизбежном финале, но делали вид, что всё нормально, что именно так, всё должно и быть. Происходящее напоминало процедуру недолгого, скорбного прощания. Сибирский военный округ, без особого сожаления, расставался со своими сослуживцами, отдавшими многие годы службе в его славных рядах.
Когда назвали его фамилию, Симонов сделал шаг вперёд, и ответил «я!». Как ему показалось, Бронский сверху вниз, внимательно посмотрел в его сторону. Вопросов к Володе не было, и его худенькая папочка поплыла вдоль стола, подписываемая сидящими в президиуме. Вскоре, она вернулась к Бронскому, который, раскрыв её на последней странице, что-то, достаточно долго, писал, изредка поднимая глаза вверх, и в этот момент, очень походил на стряпчего казённого приказа, из старых черно-белых фильмов. Промолчав, на стандартное «Поздравляю!», Симонов встал в строй.
По окончанию процедуры, ожидая получения командировочного предписания, он был вызван в кабинет генерала Цветкова. Не говоря ни слова, тот открыл перед Симоновым страницу его выездного дела. Размашистым почерком генерала Бронского было написано: – «Для приобретения практических навыков командования в боевой обстановке, считаю целесообразным направить в ДРА», и чуть ли не в пол листа, роспись.
Увидев во взгляде Симонова немой вопрос, генерал сказал:
– Военный совет решает, направить, или нет. А, куда? Решают кадры, по мере необходимости. В Москве всё узнаешь! – пожал руку, показывая, что разговор закончен. – Счастливо!
В приёмной, получая документы, Симонов улыбнулся старой, когда-то услышанной присказке – « Выше кадров, только солнце!»
В ожидание вызова Симонов решил на воскресные дни съездить к родителям, в Курган на машине. Договорившись с командиром, поставив в известность о своём отъезде заместителя начальника штаба, и сообщив где его, в случае надобности искать, выехал в пятницу, рано утром в Кургана. По приезду туда, родители сообщили, что ему звонили из полка, и просил, как приедет, срочно перезвонить. На его звонок, помощник начальника штаба передал, что Симонов во вторник, должен быть в Москве. Наскоро перекусив, Володя помчался назад, утром он был уже в полку. Получив приготовленные документы, переночевав, попрощавшись с семьёй, в гражданской одежде, как того требовала телефонограмма, вновь, выехал в Курган.
Оставив машину на попечение родителей, с трудом купил билет, во вторник рано утром, уже сходил по трапу самолёта в аэропорту Домодедово.
Весна 1982 года. Москва
Не забыв со времени обучения в академии столицы, Симонов в десять часов, ожидал заказанный пропуск в Главном штабе Сухопутных войск, на Фрунзенской набережной. Поплутав по многочисленным коридорам штаба, он остановился перед указанной в пропуске дверью. В большой комнате, за столом, который был установлен почти в центре помещения, одиноко сидел очень пожилой, седой как лунь, полковник, со старческим, изрезанным многочисленными морщинами, лицом. Симонову он показался персонажем какой-то детской сказки, про злых леших, и добрых старичков-лесовичков. Внимательно и придирчиво изучив представленные Симоновым документы, «лесовичок» покопался в каких-то бумагах на столе. С явным наслаждением, извлёк из стопки папок нужную, полистав её, на удивление молодым голосом спросил:
– Решили, Владимир Николаевич, исполнять службу в Сирийской арабской республике?
Симонов удивился почти забытому церковно-славянскому слову, «исполнять». Мгновенно прокрутив в голове все свои знания по географии, и не найдя, ни вразумительного толкования, ни ассоциаций с названной страной, ошарашено запнувшись на первом слове, громко, по-военному ответил:
– Так точно, товарищ полковник!
Насладившись произведённым впечатлением, которое, по-видимому, было единственным развлечением в его скучной, однообразной работе, старец изрёк:
– Сейчас, я засургучу ваше выездное дело, вы у меня распишитесь. И отправитесь в десятое Главное управление Генерального штаба, вход со стороны бюро пропусков. Там на вас будет готов пропуск. Обращаю внимание на сохранность секретных документов.
Симонов ответил, что у него в бюро пропусков, в камере хранения остался дипломат, куда он и положит папку.
– Ну вот и прекрасненько, – продолжил полковник, укладывая папочку в объемистый, серый конверт, с красной полосой. Подогрев на маленькой, школьной спиртовочке сургуч, опечатал конверт своей печатью, и вложил его в обычный, белый конверт. Симонов расписался в коротенькой ведомости, и получил конверт. Старичок отметил его пропуск, и они распрощались.
На улице Володя присел на скамейку в сквере, закурил, поразмышлял о происшедших событиях. Значит всё-таки не Афганистан. Сирия, это где-то на Ближнем востоке, по-моему, когда-то вместе с Египтом, воевала против Израиля. Какая-то шестидневная война, Голанские высоты. Сейчас, кажется, участвует в очередной заварушке в Ливане. Вот и все познания об этой загадочной стране. Из рассказов опытных людей, Симонов знал, что бывали случаи, когда, за время переезда прибывшего из одного штаба в другой, его судьба круто менялась. Иногда прибыв в вышестоящий штаб, человек узнавал, что вместо него в эту страну едет другой, кому более нужно, или он, кому-то боле нужен. А новенький убывает в досель неизвестную ему банановую республику, поэтому, особо не обольщаясь, он отправился в «десятку» – десятое Главное управление ГШ. Но, прибыв туда, Симонов узнал, что ничего не изменилось, он по-прежнему едет в Сирию. И был включён в группу таких же, как он, «искателей приключений». Их поместили в маленький, душный класс, собрали удостоверения личности, оставив на руках заграничные паспорта, и партийные билеты. Важный и довольный собой подполковник, кратко рассказал о будущей стране их пребывания. Сирийская арабская республика – Ближневосточное государство, расположенное на Аравийском полуострове. Граничит – на севере с Турцией; на востоке с Ираком; на юге с Иорданией; на западе с Израилем и Ливаном. С запада омывается Средиземным морем. Столица – город Дамаск, язык – арабский, основная религия – ислам. Проводит самостоятельную внешнюю политику, входит в организацию Лиги арабских государств. Рассказывая, подполковник демонстрировал цветные слайды с шикарными видами городов, виллами в тени пальм, пышной зеленью оазисов, строгой архитектурой мечетей, широкими, как стрела прямыми автострадами, белыми кораблями и яхтами на рейде Средиземноморских портов.
Получалось, что собравшиеся, прямиком, едут на великолепный курорт. Намного шикарнее, чем наши, невзрачные на этом фоне, Черноморские здравницы. Оставалось загадкой, почему сам радостно-довольный подполковник, всё ещё здесь, а не ринулся в это буйство красок, экзотики и шикарной жизни. Оптимистичный рассказ, несколько омрачало то, что страна была аграрной и достаточно бедной. Уже несколько лет, Сирия имела нерешённые территориальные споры с Израилем, и фактически, находилась в состоянии войны, которую с трудом сдерживают наблюдатели ООН, по линии разделения на Голанских высотах. Контингент сирийских войск находился в, почти охваченном гражданской войной, Ливане. Небольшая, и не богатая страна имела, тем не менее, мощные вооруженные силы. Состоящие, в основном, из бронетанковых соединений, авиации, подразделений ПВО, военно-морского флота. Большая часть боевой техники поставлялась из Советского Союза.