Комодский дракон. Поезд призрак. Часть 2

Поезд призрак, часть 2. фантастика

Предисловие

Школьные друзья Михаил и Александр, встретившись в родном посёлке через многие годы после окончания школы, вспомнили и воплотили в жизнь юношескую мечту, проникнуть в загадочную пещеру под скалой со странными рисунками и древними надписями, случайно обнаруженную в окрестностях маленькой таёжной деревушки на берегу горной реки.

Спустившись в подземелье, друзья попадают в оставленный староверами тайный храм, соседствующий с лабиринтами взорванной угольной шахты. В древнем храме происходят странные явления. Под куполом, освещая потемневшие лики святых, вспыхивает сияние, электрические разряды огненными змейками струятся по чёрным стенам под ноги путешественников. Друзья чувствуют головокружение, дикая пульсирующая боль обручем сжимает головы, они с трудом покидают церковь.

В шахте, в дальнем конце угольной штольни, замечают, едва видимый, старый пассажирский вагон. Внезапно гаснет фонарь – разрядился аккумулятор – дорога назад закрыта! Через несколько часов, раскопав едва заметную щелку в заваленном выходе из шахты, обессилевшие искатели приключений, наконец, оказались под звёздным куполом ночного неба.

Утром, проснувшись на стоге душистого сена, в пелене розового тумана, они замечают изменения в окружающем мире: – из чрева засыпанной ещё вчера шахты, старинный паровоз выкатывает вагоны с углём. По железной дороге не ходят знакомые зелёные электрички, там древние паровозы с трудом тащат состав маленьких теплушек. Милиционер в старинной форме, вызванный охраной шахты, пытается найти незнакомцев.

Друзья решают незаметно покинуть станцию, для чего пробираются ближе к вокзалу и проходящим поездам. Попытка проникнуть в ненадолго остановившийся коротенький, пассажирский состав для Александра закончилась неудачей. Михаил заскочил в первый вагон, и поезд покинул станцию.

Морда бандитская

Александр, сбитый с ног догнавшим его железнодорожником, с трудом повернув голову под навалившимся на него тучным, потным, пахнувшим махоркой телом преследователя, увидел, как Михаил запрыгнул в тамбур первого вагона. Через мгновение коротенький состав, быстро набирая скорость, растаял в воздухе, будто его и не было.

С помощью подбежавшего милиционера в белой гимнастёрке и дурацком шлеме на голове, Сашку поставили на ноги.

– Ну что, морда бандитская, набегался? – злобно выругался милиционер, коротко и мощно ударив Александра «под дых», – от нас не убежишь!

Сашка скрючился от боли, пытаясь вдохнуть воздух, и на какое-то время потерял сознание.

Очнулся от того, что толстый железнодорожник, склонившись над ним, лил на лицо мутную воду из закопчённого чайника.

– Очухался вроде, – пробасил он, – ты, Палыч, будь поаккуратнее, ненароком убьёшь гада! Что в районе скажут?

– Вставай! – обратился он к Сашке, – разлёгся тут! Вставай! – потянул его с силой за ворот рубашки.

Александр с трудом поднялся с пола, руки оказались связанными. Железнодорожник грубо усадил его на расшатанный табурет и встал сзади.

Куривший у окна милиционер, подвинул древний колченогий стул, сел и, глядя Сашке в глаза, спросил:

– Кто вы, и что делали возле шахты?

– Спали, – простодушно ответил Сашка.

Милиционер нахмурился, сжимая кулак.

Поняв, что ответ выглядит, как глупая насмешка, Сашка поспешил добавить:

– Мы очень устали, всю ночь откапывали выход из этой проклятой шахты. Поэтому залезли на стог сена и сразу уснули.

– Мы это кто? – вновь приблизив своё злое лицо к самому Сашкиному носу, спросил милиционер.

– Я и Михаил, мой друг, он на том коротеньком поезде уехал.

– Так вы были в шахте?

– Были, – коротко ответил Сашка. И по тому, как многозначительно переглянулись милиционер и железнодорожник, понял, что сболтнул лишнего.

– И что там видели? – осторожно и вкрадчиво поинтересовался милиционер.

– А что там увидишь? – вполне натурально удивился Александр, – там же темно было. Фонарик у нас давно разрядился, и мы откапывались в темноте всю ночь. Еле вылезли!

– Так, так, – задумчиво промолвил милиционер, вероятно не зная, как продолжить разговор, – а вы-то туда, как попали, и зачем откапывались, если ворота есть? Вышли бы, да и всё!

– Не было там ворот, весь вход был камнями засыпан, – разозлившись на его непонятливость, почти прокричал Александр.

– Но, но! – предостерегающе поднял руку милиционер, – ты тут шибко не ори! Но вы туда, всё же, как-то попали?

Тут Сашка понял, что влез в какую-то серьёзную и неприятную историю и решил соврать:

– Мы на рыбалку приехали, рыбачили с той стороны горы, там маленькая речка протекает. Хариусы крупные водятся…

– Я тебя не спрашиваю про рыбалку, речку, рыбу и червяков, – набычившись, спросил милиционер, вставая со своего стула, – я спрашиваю, как вы оказались в шахте? Ну!

– Сейчас он мне в ухо даст, или табурет из-под меня выбьет, – пронеслось в Сашкиной голове:

– Гроза была сильная, – как бы вспоминая прошедшие события, ответил он, – молнии одна за другой били в скалу. Мы залезли в какую-то пещеру. Дождь лил, как из ведра. Вода в речушке прибыла, залила нашу берлогу, и мы вместе с ней провалились вниз. Больше я ничего не помню. Очнулись в полной темноте, все вещи остались возле реки. Хорошо у Михаила в кармане оказался маленький фонарик. Но и он вскоре перестал работать. Почувствовали ветерок, нашли маленькую щелку в завале, начали копать, наружу выбрались только ночью.

– Ты нас что, за дураков считаешь? – едва сдерживая злость, спросил из-за спины железнодорожник, – второй месяц дождей нет, того и гляди без сена останемся, а он нам о ливне сказки рассказывает!

– Это у вас ливня не было, а за горой был, – продолжал сочинять Сашка.

– Шахта вновь работает, уголёк выдаёт, может не сильно много, но выдаёт. А ты нам рассказываешь о заваленном входе, – добавил милиционер, – так и напрашиваешься, чтобы я тебе рёбра переломал!

Саша молчал, не зная, что сказать, не навредив себе.

Милиционер и толстый железнодорожник отошли к окну и там тихонько переговаривались.

Александр, как мог напряг слух, и услышал обрывки фраз:

– «…Комодо…..где?…» – едва слышно спросил милиционер.

Железнодорожник опасливо покосился на Сашку, открыл слегка приоткрытую створку окна, выглянул наружу, снова шумно захлопнул окно и что-то ответил.

Александр расслышал лишь словосочетание – «…прибыл… растущая…»

После этого они вернулись к Сашке.

– Пока ты на досках перрона отдыхал, мы тебя перетащили сюда, обыскали, никаких документов не оказалось, поэтому, как говорится, соблюдём все необходимые формальности, – важно произнёс представитель власти, усаживаясь за обшарпанный стол.

В то время, как он раскладывал бумаги и вытирал перо ручки, Сашка успел отметить, что это знакомое перышко №11, каким в детстве старательно выписывали первые слова в тетрадке для чистописания. Над столом, в гипсовой раме, косо висел портрет молодого Сталина, в простенке между окнами разместился плакат с громадным чёрным паровозом, украшенным красной пятиконечной звездой и надписью – «Развитие транспорта главная задача пятилетнего плана». Рядом другой плакат, изображающий жуткий оскаленный череп, на фоне цистерн с надписями «Спирт» и фигурой железнодорожника, в чёрной шинели, в чёрных очках, с тросточкой в руке. Поверх всего этого, огненная надпись – « Не пей метилового спирта!»

Милиционер разложил бумаги, ткнул пером в чернильницу, внимательно посмотрел на Александра и сказал:

– Приступим! Ваша фамилия, имя и отчество?

– Карпов Александр Иванович.

– Дата рождения?

– Четвёртое октября одна тысяча девятьсот сорок восьмого года.

Милиционер внимательно посмотрел на Александра и продолжил:

– Место рождения?

– Город Ангарск Иркутской области

Из-за спины вмешался разъярённый железнодорожник:

– Врёт, гад! Такого города нет ни в одном билетном справочнике!

Милиционер продолжил:

– Место жительства согласно прописке?

– Город Братск.

Железнодорожник даже взвизгнул от возмущения и произнес только одно:

– Опять врёт, нет такого города!

– Образование?

– Высшее, – инженер по обслуживанию силового оборудования электрических железных дорог.

В комнате повисла гнетущая тишина, прерванный звуком падающего стула и рёвом милиционера:

– Убью скотину!

Железнодорожник кинулся ему навстречу:

– Палыч не бери грех на душу! За ним скоро приедут!

Тот всё же успел опрокинуть Сашку вместе со стулом на спину, и пару раз крепко пнуть его своим сапожищем.

– Он же над нами издевается, – гремел милиционер, – смеётся, как над детьми! Какие электрические железные дороги в наших краях? Где эти несуществующие города? А какой год рождения себе придумал? Ты слышал? – обратился он к железнодорожнику, – честное слово, я за себя не ручаюсь! Вот это что? – склонился милиционер над лежащим Сашкой, показывая ему какую-то измятую пачку.

В ней Александр узнал вьетнамские сигареты «Thang Long». Сашка, бросая курить, всё же изредка «покуривал», и пачка сигарет лежали в кармане его старого пиджака. Сигареты из дружественного Вьетнама стоили недорого, приятно пахли и не высыпались от встряски.

– Это мои сигареты – ответил он.

– Что это за каракули?

– Название сигарет на вьетнамском.

– А не на японском, случайно, шпионская рожа? Сейчас подъедет следователь НКВД из шахтного управления, вот ты ему всё это и расскажешь.

– Вставай! – заорал железнодорожник и потянул Сашку за ворот рубашки.

Александр поднялся и подталкиваемый им, вновь очутился за столом.

– Прочитай и распишись, – повернул к нему лист протокола милиционер.

Александр внимательно прочитал написанное, попутно добавив в слове «рассмотрел» недостающую букву «с», и исправил заглавную букву «О» на «А», в названии «Ангарск». Что не ускользнуло от взгляда милиционера, и он злобно скомандовал:

– Внизу роспись разборчиво и число! Грамотей!

Сашка аккуратно расписался и, затаив дыхание, посмотрел на милиционера.

– Двадцать третье августа, одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года, – продиктовал тот и засмеялся, увидев Сашкины удивлённые глаза, – вторник! Кстати, что у тебя на ногах?

– Кеды, – ответил Сашка, – обувь такая.

– Японские, наверное? – поинтересовался милиционер, – носи пока!

Александра увели в подвал и закрыли в тесной, холодной камере, с тусклой лампочкой под потолком. Перед тем, как захлопнуть дверь, милиционер развязал руки и бросил на пол его грязный пиджак:

– Отдыхай!

Громкие шаги представителя власти вскоре затихли.

Через щелочку в двери Александр увидел часового, – хмурого дядьку, вероятно из шахтной охраны, стоящего напротив двери в его узилище.

Старший лейтенант госбезопасности

Сашка сел на узкий топчан, прибитый к стене.

От пережитых событий он никак не мог собраться с мыслями и не мог нащупать ту ниточку, по которой можно было добраться до сути происходящего.

– Что же это получается? – пытаясь разложить по полочкам спутанные мысли, начал соображать Александр. – Мы залезли под скалу двадцать первого августа семьдесят шестого года, и я помню, что это была суббота. А вылезли и проснулись в стогу двадцать третьего августа тридцать восьмого года во вторник. Вернулись назад на тридцать восемь лет, – Сашка поёжился, представив эту временную пропасть, – в нашем семьдесят шестом всё понятно и привычно, а тут – какой-то ужас! Кто я теперь, что будет со мной дальше и куда уехал Мишка? Вообще, нахрена нам всё это было нужно? Ещё там наверху, возле этих исписанных камней, когда Михаил спустился в пещеру, сердце так заныло: – «бросьте вы это дело, возвращайтесь домой!» Но не послушались и вот финал! А тут ещё милиционер вдруг решил, что я японский шпион! Так и расстрелять могут запросто! В тридцать седьмом помнится, через одного по статье шпионаж к стенке ставили.

Александр заметался по камере, как зверь в клетке:

– Что делать?

Он постучал в дверь камеры.

– Чё надо? – донёсся ленивый отклик часового.

– Воды дайте, невмоготу пить хочется!

– Не велено никуда отлучаться!

– Тьфу ты! – выругался Сашка, – «чё надо, не велено» – передразнил он мужика.

Поднял пиджак, отряхнул, лёг на жесткий топчан, подложив пиджак под голову. Мысли теснились, налезая одна на другую:

– Надо бежать из этой деревни и с этой станции! Бежать куда угодно! Наверное, дома у родителей, до сих пор прежнее – настоящее время? А где оно сейчас настоящее? – выплыл из глубины воспалённого сознания вопрос.

Сашка вскочил с топчана, и вновь забегал по камере:

– Вот я здесь, избитый, но живой, вроде не сплю, могу себя ущипнуть и проверить, что происходящее не сон, – он ущипнул себя за ухо, – нет, не сон! На дворе август тридцать восьмого года, а я родился в сорок восьмом. Тогда кто эти люди, милиционер, железнодорожник, часовой? Милиционеру на вид, лет сорок, выходит, что он родился в прошлом столетии. И в наше время ему, ему должно быть, под восемьдесят! Бойкий старичок, – горько усмехнулся Сашка, – вспомнив тяжёлый кулак милиционера и его кованые сапоги. Надо впредь быть осмотрительным, лишнее не болтать, не спорить и не злить следователя из НКВД. Название-то какое-то тяжеловесное, вызывающее страх и мысли о Берии и Ягоде, – вспомнил Александр жуткие рассказы о застенках этого ведомства!

Время тянулось ужасно медленно, он мерил шагами камеру – три шага в одну сторону, три шага в обратную.

– Может сумасшедшим прикинуться? – подумал Саша. И тут же отбросил эту мысль, вспомнив, как в старом, черно-белом фильме «Камо», главного героя, пламенного революционера, жгли в застенках царской охранки калёным железом. Он не издал ни звука, даже не изменил позы, и только по расширенным от боли зрачкам старый психиатр понял, какую сумасшедшую боль переносит этот мужественный человек. Врач приказал, прекратить мучения, и признал узника невменяемым, тем самым спас ему жизнь.

– К сожалению, я не Камо, – грустно улыбнулся своим мыслям Александр, – начнут пытать, – буду орать так, что у палачей барабанные перепонки лопнут! А впрочем, зачем прикидываться дурачком? Проще рассказать им всю правду, как есть, о том, кто я такой, как появился, из какой жизни пришёл и что там, в той жизни, новенького! И всё! Примут за умалишённого! Дорога в «психушку» обеспечена, к местным «Наполеонам и Ньютонам». Но это всё равно, лучше, чем получить пулю в затылок по приговору «Тройки».

Александр посмотрел в щелочку двери, часовой сидел на ступеньках лестницы, обхватив обеими руками винтовку и, по-видимому, дремал.

Сашка с силой постучал в дверь, дядька встрепенулся, вскочил, поправляя видавшую виды фуражку, прохрипел испуганным голосом.

– Чё надо?

– Зови кого-нибудь из начальства!

– Время придёт, сами придут! Мне отлучаться не велено!

– Я целый день без воды и еды, – настаивал Александр, – я прокурору жаловаться буду!

– А где он, твой прокурор? В районе, поди, аль в области сидит? Тута у нас один прокурор – Пётр Палыч! Как он порешит, так и будет. С им даже люди с шахтного поезда считаются, советуются! – ответил часовой и, вероятно, поняв, что сболтнул лишнее, надолго замолчал.

Вскоре за Александром пришёл милиционер, сыромятным ремешком привычно связал ему руки за спиной и привёл в прежний кабинет. В кабинете, на подоконнике настежь открытого окна, сидел и курил средних лет худощавый мужчина, в военной форме, с двумя прямоугольниками в малиновых петлицах.

Саша прошёл и сел на прежний табурет, милиционер остался возле дверей. Незнакомец, не вставая с подоконника, негромко произнёс:

– Здравствуйте Александр Иванович! – дождавшись, когда Саша повернётся к нему лицом, продолжил, – старший лейтенант государственной безопасности Сухарев, мне поручено проведение дознания по вашему делу. Заметив, что Саша задержал взгляд на струйке папиросного дыма уплывающего в окно, поинтересовался, – курите?

– Всё пытаюсь бросить, но не как не получается, – признался Сашка.

– Угощайтесь! – предложил старший лейтенант, подходя к Александру и протягивая пачку «Беломорканала».

– Спасибо! – поблагодарил Саша, – предпочитаю свои, «Беломор» я считаю очень крепким. Хотя отец курит его до сих пор, несмотря на возраст. При обыске у меня изъяли мои сигареты, если возможно, разрешите их?

Чекист посмотрел на стоящего возле двери милиционера. Тот путано стал объяснять:

– Товарищ старший лейтенант госбезопасности, при задержании сигареты поломались, мы их выбросили, а пачку из-под них я вам предъявлял.

Уловив испуг в оправданиях милиционера, Сашка хотел понимающе махнуть рукой, – «мол, Бог с ними!». Но руки оказались связанными. И ему ничего не оставалось, как сказать:

– Ничего страшного! Всё равно, когда-то нужно бросать курить!

– Развяжите его! – приказал старший лейтенант.

Милиционер поспешно развязал ремешок на Сашкиных руках и вытянулся у двери.

– Ну, тогда давайте приступим к делу, – даже как-то радостно, предложил чекист, обходя Александра и садясь за стол.

Милиционер, торопливо доставая связку ключей из кармана своих необъятных галифе, протопал в угол кабинета, где стоял древний сейф, со скрипом открыл его толстенную дверцу, извлёк тоненькую папочку для бумаг, смятую пачку из-под Сашкиных сигарет и осторожно приблизившись, положил всё на стол перед чекистом. Вернулся к сейфу, стоя спиной к комнате, безуспешно пытался его закрыть.

– Разломали все сигареты, идиоты! – подумал Александр, – наверное, спрятанную шпионскую шифровку искали! Ничего не нашли, сделали самокрутки из табака и искурили вместе с толстяком-железнодорожником!

Чекист, вероятно, не в первый раз перечитывал протокол предыдущего Сашкиного допроса, пытаясь разобрать корявый подчерк милиционера.

Сашка, пользуясь тем, что на него в этот момент никто не смотрел, прикидывал возможный вариант побега. Ранее, следя за струйкой дыма улетающей в раскрытое окно, он пытался представить, что там, за окном? Заросший кустами палисадник, с невысоким штакетником, или крепкий забор из островерхих досок? Эта была тыльная сторона здания вокзала, обращённая к посёлку, железнодорожные пути, кусты и река располагались с противоположной стороны.

– Пока никто на меня не смотрит, – чекист за столом, милиционер далеко у сейфа, сейчас рывком развернусь, три шага, прыг в окно и дёру! Пока они подбегут и вылезут, может быть, и убегу! – лихорадочно соображал Сашка. Он даже почувствовал лёгкую дрожь в теле, как на старте стометровки, – сейчас рвану! Будь, что будет!

Но другой внутренний, рассудительный голос, предостерегал:

– А если там высокий забор, стена амбара, или чей-то огород? Не убежишь, будешь метаться, как жучка вдоль ограды. Тогда точно поймают, и хорошо, если не убьют! Надо подождать, вести себя спокойно и тихо! Надо оглядеться, как говорил отец!

– Я ознакомился с протоколом вашего допроса! – начал старший лейтенант, – думаю, вы понимаете, что государственная безопасность мелкими делами не занимается? И если я здесь, то дело очень серьёзное и вам стоит подумать о последствиях. Я хочу уточнить некоторые вопросы. Вы утверждаете, что были в шахте?

– Да были?

– Кто ваш друг?

– Михаил, я знаю, что он офицер Советской армии.

– Я не знаю такой армии?

– Так станет называться после войны теперешняя Красная армия.

– О какой войне вы говорите?

– Это война с Германией, она начнётся летом сорок первого года и закончится весной сорок пятого. Мы победим!

Чекист предостерегающе поднял перед Александром руку:

– Помолчите!

Повернулся к милиционеру и приказал:

– Закройте окно, выйдите в коридор и ни кого сюда не впускайте! Будет необходимо, я вас позову!

Когда за милиционером закрылась дверь, сотрудник государственной безопасности с металлом в голосе обратился к Александру:

– Вы отдаёте себе отчёт в том, что вы говорите?

Это же полнейший бред! Вы сумасшедший? Мы успешно сотрудничаем с Германией во многих областях. Насколько мне известно, готовится подписание договора о мире и сотрудничестве. Вы кто? Провокатор, подстрекатель? А может, бывший белогвардеец из Харбина? – с трудом сдерживая гнев, следователь продолжил, – заявленный вами год рождения, это что? Глупая шутка, или издевательство надо мной и законом?

– Нет! Я действительно родился в одна тысяча девятьсот сорок восьмом году и не знаю, как очутился в вашем времени!

– Вы вспоминали своего отца. Родители живут вместе с вами?

Неожиданно для себя, Александр соврал:

– Да, мы живём в городе Братске.

Чекист, поперхнувшись матерным словом, спросил:

– Здесь правильно указана ваша специальность?

– Да, я специалист по силовому оборудованию электрических железных дорог.

– Так! – злобно прошипел, чекист, – мне кажется, я зря теряю время! И не собираюсь выслушивать твой бред! – неожиданно перейдя на «ты», закончил Сухарёв, – сейчас мы кое-куда проедем, а потом, возможно, вернёмся к нашему разговору

– Алябьев! – громко позвал следователь.

– Слушаю! – появился в дверях милиционер.

– Выезжаем!

На улице их ждала бричка. На козлы за кучера взгромоздился хмурый часовой из подвала, под поднятым брезентовым верхом экипажа, разместились сотрудник госбезопасности и милиционер, между ними втиснулся Александр со связанными впереди руками. Поколесив по пыльным улочкам посёлка, миновали железнодорожный переезд, перед въездом на дамбу деревянного моста, пропустили паровоз с единственным вагоном угля, ползущий от шахты. Когда под колёсами брички застучали доски моста, Александр через перила вновь увидел воду знакомой с детства речки и в душе появился холодок страха:

– Куда везут? К шахте. Что у этого вежливого старшего лейтенанта госбезопасности в голове? Отведут в какую-нибудь подземную келью, посадят на цепь и буду сидеть до конца жизни, дабы не распространял ненужных слухов и домыслов. Он вспомнил слова чекиста – «сейчас мы кое-куда поедем, а потом, возможно, вернёмся к этому разговору». Вот именно, – «возможно» вернёмся, а возможно и не вернёмся! А до этого он сказал, что госбезопасность мелким делами не занимается. Хотя сам-то, только старший лейтенант? Впрочем, если не ошибаюсь, это соответствовало майору в армии. А кто же был тогда главным чекистом страны? Товарищ Сталин их быстро менял! В это время, вероятнее всего, был кто-то из этих троих: – Ягода, Ежов, Берия? Наверное, всё-таки Ежов. Тридцать седьмой – тридцать девятый годы, самый разгар репрессий. Врагов народа и шпионов расстреливали пачками! Вот попал в переплёт! – подумал Сашка, – может попробовать соскочить с брички, перевернуться через перила и в реку? – промелькнуло в голове. – Нет, со связанными руками далеко не уплывёшь! Они все с оружием, начнут стрелять, а подвальный часовой из своей трёхлинейки может за километр подстрелить, если попадёт!

Между тем бричка подъехала к шахте. Стоящий у громадных ворот часовой, вытянулся, изображая воинское приветствие. Одна половина ворот было открыта, в тёмном чреве были видны тусклые лампочки, и доносился неясный шум. Подталкиваемый милиционером, Александр сошёл с брички и направился следом за чекистом к входу в шахту, подвальный часовой двигался сбоку, держа винтовку стволом в направлении задержанного.