- -
- 100%
- +
Анины «соперницы» Таня и Наташа одевались намного скромнее, Таня вообще совсем просто, она с первых дней в университете жила с каким-то парнем, служащим в милиции, который порадовать ее нарядами, пусть и не заграничными, а хотя бы советскими, из своих скромных заработков не мог, а Наташа жила с родителями, те старались ее принарядить по мере сил и возможностей, но вот этих самых возможностей у них было несравнимо меньше, чем у «выездных» родителей Ани.
В общем, стоило Сашке увидеть Большунову, его сердце сразу начинало петь какую-то бравурную мелодию полного удовлетворения, не омрачаемого даже невозможностью пока физического обладания ею, но от того не менее сладкую, поскольку такое обладание, как завершающий музыкальный аккорд, так сказать, было еще впереди!
В таком ритме и прошел весь их первый курс, в университете они всегда были вчетвером, Сашка с Аней любили друг друга, Малышка Сашку, а Гордей Малышку, но дружбе их это не мешало. Да и с учебой все складывалось вполне неплохо, девчонки вообще отличницы, парни чуть похуже, в основном, по причине пропусков из-за работы, но тоже вполне сносно.
После университета парни работали, а девчонки ждали, пока кто-нибудь из парней освободится и предложит погулять. Гуляли и по парам – Сашка с Большуновой, Малышка, просто чтобы дома не сидеть, с Гордеем, и втроем, если свободен был именно Гордей, и Аня на предложение Малышки погулять с ними, пока Сашка занят, соглашалась, и все вчетвером.
Только Сашкины надежды убедить Аню не ждать в смысле интимной близости момента, когда они поженятся, в чем ни Сашка ни Аня уже совершенно не сомневались, просто время еще не наступило, нужно было сначала «на ноги встать», а согласиться на первый контакт просто после достижения ею восемнадцатилетия не сбылись.
Анин восемнадцатый День рождения праздновали широко, жила она после приезда с «картошки» у одной из бабушек, поскольку той было поручено за Аней приглядывать, но отмечать всех позвала в пустую родительскую квартиру в кирпичном доме на Фрунзенской набережной, организовав там довольно большую тусовку, как сейчас говорят, из своих ближайших друзей и еще почти десятка сокурсников, многие из которых пришли со своими парнями или девушками. Веселились до утра.
Когда все разошлись, даже Малышка, от помощи которой в уборке Аня отказалась, Сашка вновь начал Аню целовать, как делал это украдкой, да и вполне открыто почти все время празднования, шепча ей на ушко: «Ну, вот он и наступил, этот день!», но она аккуратно отстранилась: «Пожалуйста, Сашенька, не надо, ты же знаешь мою позицию, я не могу от нее отступить.».
Сашка не на шутку расстроился, но тут же ее отпустил, за время их знакомства, он прекрасно изучил Анину манеру общения, если бы сказала свое обычное напевное: «Алекс», значит лукавит, дразнит, и шанс уговорить есть, но прозвучало: «Сашенька», а это уже мольба, свидетельствующая о твердости ее решения, хоть и сопровождаемой пониманием, что Сашка будет здорово разочарован. Продолжать настаивать в такой ситуации, это уже принуждать, практически насиловать, чего Сашка совершенно точно делать не собирался.
«Хорошо, давай еще подождем, раз ты просишь.» – только и ответил он и молча стал собирать грязную посуду со стола.
«Прости меня, но я правда не могу по-другому.» – тихо произнесла Аня у него за спиной.
«Тебе не за что просить у меня прощения.» – твердо ответил Сашка, «Просто теперь я усиленно буду думать над тем, как мне скорее «встать на ноги», чтобы быть готовым содержать семью и иметь право сделать тебе предложение. Вот и все.».
«Спасибо!» – только и ответила Аня.
Глава 9.
Первый курс пролетел буквально «на одном дыхании», в июне сдали экзамены, защитили первые курсовики и разъехались до конца лета, Аня улетела к родителям в Бельгию, Малышка с тетей Машей и близнецами к дяде Геворку в Армению, а Сашка с Гордеем завербовались в стройотряд, намереваясь создать себе некоторую финансовую «подушку» на будущий год.
Для Сашки вопрос финансовой «подушки» был особенно актуален, женитьба на Ане была у него в планах пунктом номер один, уж очень он устал ждать момента, когда сможет наконец получить «доступ к ее телу», Гордей же думал скорее о том, что с каждым годом учеба будет становиться все сложнее, и тратить на подработку также много времени и сил, как на первом курсе, будет уже невозможно.
Вернувшись домой в конце августа, Сашка обнаружил в почтовом ящике письмо от Ани и буквально «на крыльях» взлетел на свой этаж, намереваясь поскорее закрыть за собой дверь квартиры и погрузиться в чтение ее новостей и слов любви. За два месяца лета он невероятно по ней соскучился, связи то в стройотряде практически не было, вот они все это время и не общались.
Открыл прямо в прихожей письмо, отправленное ему, судя по конверту, еще в конце июля, а там…
«Саша, прости меня, в середине августа я выхожу замуж. Не за тебя. Так надо, надеюсь, ты сможешь меня понять и простить.Этот год нашей жизни, который я провела с тобой, был лучшим, во всяком случае, для меня, хотя и для тебя, надеюсь, тоже.Я всегда буду о тебе помнить, но нам не суждено быть вместе.Еще раз прости меня и забудь.Забудь и будь счастлив, только уже не со мной.Аня».Читая эти строки, даже без приветствия в начале и без столь милого его сердцу: «Сашенька», и даже без ее игриво-напевного: «Алекс», обычно отдававшегося ответной музыкой у него в груди, он поначалу вообще не понял их содержания. Какое: «выхожу замуж в середине августа», уже конец этого месяца, а он даже предложения ей еще не делал?!?
А, да вот же ответ: «Не за тебя…».
Осознав, наконец, это: «Не за тебя…», Сашка чуть сознание не потерял и бросился звонить Ане в квартиру бабушки, у которой она жила на первом курсе. Пожилая женщина ответила, ее голос звучал как-то странно, но Сашка тогда внимания на это не обратил, слишком переполнен был собственными эмоциями.
«Ани нет, она еще не вернулась.» – сообщил ему женский голос в трубке, а потом добавил: «Вы ведь Александр, я правильно понимаю?».
«Да.» – коротко ответил ей Сашка.
«Александр, я Вас очень прошу сюда больше не звонить и встреч с Аней не искать. Так будет лучше для нее, а может и для вас обоих, но для нее точно лучше.» – произнесла женщина и отключилась.
Сашка так и стоял еще некоторое время с телефонной трубкой в руках, слушая короткие гудки, а потом выбежал из квартиры, даже дверь не заперев, и помчался к Гордею в общежитие. Он вообще не понимал, что происходит, и отчаянно хотел получить хоть от кого-нибудь хоть какие-то пояснения, пусть и от не имеющего никакого отношения к этому делу Гордея.
Гордей, едва его выслушав, вздохнул: «Сашка, ты что вправду рассчитывал, что родители позволят Ане выйти за тебя замуж?» – спросил он.
Сашка ошарашенно смотрел на Гордея, это: «вправду…», свидетельствовало о том, что друг то как раз всегда понимал, что им с Аней вместе не быть, и не говорил об этом Сашке раньше только потому, что всем, кроме самого Сашки, это казалось настолько очевидным, что даже в обсуждении не нуждалось.
«Ну, ты сам подумай,» – добавил правильно оценивший Сашкино замешательство Гордей, «где Аня, а где ты. Она – дочь высокопоставленного дипломата, служащего ни много ни мало в Бельгии, одной из самых престижных для выезда капиталистических стран, а ты из семьи лимитчиков без роду без племени, да еще и инвалид…».
«На коленях еще ко мне приползет, когда узнает, кем я стал!» – выдохнул ему в лицо, глядя черными от боли и обиды глазами, Сашка, и, резко развернувшись, быстро ушел, не в силах продолжать этот разговор.
Под призмой только что услышанного, весь прошедший год его взаимоотношений с Аней выглядел теперь для него по-иному. «Интересно, а она с самого начала знала, что никогда не станет моей женой, что родители давно уже подобрали ей подходящего «высокородного» жениха, поэтому просто играла со мной в любовь, развлекалась, как кошка с мышкой, смеялась мысленно, что я, дурачок, на что-то рассчитываю? Или все-таки нет? Или и для нее позиция родителей была новостью?» – постоянно «крутил» Сашка в голове одни и те же мысли, пока не пришел к однозначному, как ему казалось, выводу: Аня знала все с самого начала, ну или, если и не знала, то предполагала, как и все остальные, кроме него, дурака. Ей недостойность Сашки быть ее мужем, недостойность ее любви была очевидна, поэтому и любовью с ним заниматься она не стала, сославшись сначала на слишком юный возраст, а потом на наспех придуманные собственные принципы, которые, по сути, были и не принципами вовсе, а только циничным обманом и пустой рисовкой.
Следующие трое суток Сашка беспробудно пил, а его лучшие друзья Пашка, Володя и даже Егор, сменяя друг друга, ему подливали. Помочь ничем они не могли, посоветовать было нечего, пытались только при помощи водки снять остроту ситуации. Получилось, из запоя Сашка вышел с твердой уверенностью только в одном: «Аня еще узнает, кого она потеряла! Обязательно узнает и будет «локти себе кусать», да поздно будет, Сашке она уже будет не нужна, даже если на коленях приползет, как он Гордею сказал.».
Глава 10.
К началу занятий на втором курсе Сашка немного опоздал, поехал в университет в первый раз только в понедельник 9 сентября, когда от его запоя не осталось и следа, очень уж не хотел Ане, да и остальным, слабость свою показывать.
Долго думал, как ему с Большуновой себя вести, и решил, что сам с ней разговаривать не станет и даже не подойдет ни к ней ни к Гордею с Малышкой, если она будет с ними, пусть сами к нему подходят, если по-прежнему хотят видеть и общаться. Подойдут, начнется разговор, тогда он и решит, как ему себя с ними со всеми вести.
Едва завидев его на пороге поточной аудитории, огромного лекционного зала, предусмотренного для проведения занятий в присутствии всего курса сразу, Малышка буквально бросилась вниз по лестнице к нему навстречу, чуть ли не расталкивая других поднимавшихся на верхние ряды студентов, хотя растолкать кого-то такая крошечная девушка вряд ли могла. Но сокурсники перед ней расступались, уж с очень целеустремленным видом она неслась прямо на них, расступались и с любопытством глядели ей вслед, пытаясь понять зачем или к кому она так бежит.
От этой сцены, явно привлекающей к нему излишнее и совсем нежелательное в сложившейся ситуации внимание практически всего курса, Сашка несколько оторопел, но подлетевшую кроху, с тревогой пытавшуюся заглянуть в его глаза, что из-за разницы в росте было совсем непросто, и шепотом спрашивавшую: «Ты как?», просто обнял, вызвав у всех сокурсников сочувственные взгляды. Сочувственные вовсе не к нему, как он понял буквально через пару минут, а к Малышке – Большунова в универе еще не появлялась, о том, что она «бортанула» Сашку из сокурсников никто, кроме Малышки и Гордея, не знал, и столь явное проявление чувств Малышкой окружающие списали на ее безответную влюбленность в Сашку, посочувствовав безнадежности этой любви.
Сашка поздоровался с Гордеем, и, сообщив им в Малышкой, что он в порядке, тему с Аней жестом закрыл, решив вообще ничего с ними не обсуждать, пока Большунова сама не появится.
Пока же он рассказал им о своих планах на дальнейшую жизнь, которые надумал за несколько последних дней, уже выйдя из активной фазы запоя, но еще не посещая университет. В этих планах у него был собственный бизнес, тогда еще довольно экзотичное, но уже потихоньку набирающее популярность занятие, и для начала этого бизнеса ему нужны были деньги, не те «копейки», которые он заработал за лето в стройотряде, а гораздо более существенные суммы, позволяющие купить оптом первую партию какого-нибудь дефицитного товара и продать ее в розницу, ведь именно торговля приносила тогда первым частным предпринимателям основные прибыли. Где взять эти деньги он пока не знал, но четко понимал, что единственным его «активом» является оставшаяся от родителей московская квартира. На эту мысль его навело то, что совсем недавно, буквально в июле этого, 1991, года разрешили приватизацию жилья. Вот с этой приватизации он и собирался начать, не совсем представляя, что будет делать дальше.
Большунова в университете не была ни разу до самой зимней сессии, Малышка пару раз звонила ее бабушке, втайне волнуясь за подругу, но та сказала, что все в порядке, Аня просто все еще не вернулась. Гордей с Малышкой вообще предполагали, что Аня больше учиться вместе с ними не будет, возьмет академ (академический отпуск) на год в связи с замужеством, если вообще не бросит учебу, она же теперь замужем, муж будет ее содержать, а она станет детей рожать, так зачем ей образование. Но на экзамены сразу после Нового года Большунова неожиданно пришла, ее отцу как-то удалось договориться с деканом, чтобы ее допустили до сдачи, несмотря на многочисленные пропуски занятий, хотя так было и не положено, образование то у них на курсе не заочное.
Увидев Аню на первом экзамене, Сашка даже не сразу ее узнал: свои роскошные черные волосы она состригла почти напрочь, оставив на голове стильный, но очень короткий почти «ежик», выкрашенный в пепельный блонд. На фоне новой стрижки, ее смуглая кожа казалась какой-то даже слишком темной, будто Большунова пересидела в солярии, а еще Аня очень сильно похудела, привычный костюм висел на ней как на вешалке. Но больше всего Сашку в ней поразил совершенно изменившийся взгляд, она все время смотрела куда-то вдаль, мимо бывших друзей и прочих сокурсников, и сразу почему-то было понятно, что друзья теперь именно «бывшие», общение с ними Большунову больше не интересует. Подходя, она поздоровалась со всеми сразу и ни с кем конкретно, от Малышки, бросившейся от широты души ее обнимать, аккуратно отстранилась, холодно сказав: «И тебе, Оля, привет.», и сразу отошла в дальний конец коридора, ни к Сашке ни к Гордею даже не приблизившись. Они тоже не стали к ней подходить.
«Явилась, Снежная королева!» – отреагировал на ее появление Гордей, моментально подобравший лучшее определение и ее изменившейся внешности и новой холодно-надменной манере поведения.
«Ага, только она не просто «Снежная королева», а «поджаренная».» – уточнил Сашка, на которого именно впечатление «поджаренности» произвел контраст Аниной смуглой кожи и излишне поджарой фигуры с новым цветом волос.
С тех пор Аня Большунова ходила в университет регулярно до самого его окончания, но с бывшими друзьями больше не общалась, да и среди других однокурсников друзей не завела, поскольку не стремилась, постоянно держась особняком. И они все, конечно же, отвечали ей взаимностью.
По поводу ее разрыва с Сашкой сокурсники немного пошептались у них за спиной, но ни Сашка, ни Аня, ни Гордей с Малышкой ничего об истинных причинах расставания никому не рассказывали, поэтому тема быстро сошла на нет, тем более что гораздо больше всех интересовали первые успехи Сашки в бизнесе.
Глава 11.
А успехи эти были, уже к новому 1992 году Сашка успел сделать две вещи: приватизировать родительскую квартиру и утроить средства, заработанные им летом в стройотряде. А дело было так: еще работая в стройотряде, Сашка заметил, что единственным товаром, которого в деревенском магазине было в достатке, был остродефицитный в Москве сахар-песок. Завезли его в этот неприметный деревянный магазинчик на дальней границе Московской области еще в приснопамятные времена, сахар то товар стратегический с практически неограниченным сроком хранения. Завезли в мешках по 50 кг., а продавали на развес, то есть прямо на магазинных весах отсыпали запрошенное каждым покупателем количество в максимум пару килограммов и отпускали. Отпускали, как тогда было почти повсеместно распространено, даже можно сказать принято, с недовесом, ноль на магазинных весах, на практике был вовсе не нулем, а примерно двумястами граммами фактического веса, вот и получалось что в конце продажи на развес пятидесятикилограммового мешка в нем еще килограмм пять, если не больше оставалось. Из таких остатков постепенно накапливались целые неучтенные мешки, которые втихую пускали налево, то есть продавали за наличные без всяких документов по немного сниженной относительно первоначальной оптовой цене.
Вот в покупку таких «левых» мешков Сашка и вложил все заработанные им в стройотряде деньги, вложил, разумеется не сразу, их еще довезти до Москвы нужно было и там хранить, но за четыре месяца с сентября до Нового года Сашка уже приобрел, перевез в Москву и здесь продал несколько небольших партий, что и позволило ему втрое превысить заработанные в стройотряде деньги. Работа эта была адовой: Сашка покупал мешок и на своем горбу тащил его сначала до электрички, а потом до своей квартиры в Измайлово, машины то у него не было, и на следующий день ехал за следующим мешком. За неделю он проделывал это не меньше пяти раз, буквально каждый будний день, чтобы в выходные повесить на дверях соседних подъездов объявление о продаже сахара-песка в мешках с доставкой до двери. Соседи, привыкшие в условиях всеобщего дефицита все скупать заранее и хранить дома до лучших времен, такие мешки у него с удовольствием покупали, платя за них розничную московскую цену в пересчете на килограмм.
Деньги то, заработанные Сашкой, к Новогодним праздникам утроились, но и силы его практически покинули, постоянно таскать пятидесятикилограммовые мешки, имея протез вместо ноги, было уже практически невозможно, но сдаваться он не собирался, ему нужен был старенький автомобиль и небольшой склад, в покупку первого и аренду второго он и вложил практически все заработанные деньги.
Дело пошло намного лучше, тем более что таких сельских магазинов Сашка постепенно нашел довольно много, а число покупателей в Москве ничуть не снижалось, просто объявления о продаже Сашка развешивал уже не только в своем, но и в соседних дворах, постепенно расширяя «географию» и на соседние микрорайоны. Проблем в его бизнесе конечно тоже было немало, и машина постоянно ломалась, да и управлять ею Сашке, не признающему «инвалидные» машины с ручным управлением, имея протез вместо ноги, было совсем непросто, и склад, который он арендовал первоначально, однажды ограбили, вынеся все подчистую, хорошо, что запас товара там на тот момент был совсем невелик, и сам Сашка уже с трудом спину разгибал, продолжая работать сам у себя грузчиком, но все эти проблемы Сашка решал, и решал весьма успешно, зарабатывая все больше и больше.
И у такой увлеченности Сашки бизнесом была еще одна положительная сторона – все это время он уставал настолько, что о Большуновой даже вспоминать было некогда, времени на обычную учебу катастрофически не хватало, где уж тут силы взять на обиды или несбыточные мечты.
Окончить второй курс и не вылететь из универа ему вообще Малышка помогла, снабдившая его перед самыми экзаменами собственными подробными и очень качественными конспектами лекций и написавшая за него примерно три четверти его курсовика, который он даже не на тройку, а на четверку умудрился защитить.
Летом, освободившись временно хотя бы от учебы, Сашка стал мозговать над путями расширения своего бизнеса. И очень быстро понял, что без значительного первоначального капитала никакого качественного скачка сделать не получится, недаром еще Фридрих Энгельс, некоторые труды которого Сашка и его ровесники еще в школе изучали, сформулировал так называемый закон «перехода количества в качество». Такого первоначального капитала взять ему было негде, банки тогда были еще полусоветскими и граждан на бизнес, да и не на бизнес практически не кредитовали.
Оставался только один выход – продать родительскую квартиру, благо, вместе с приватизацией жилья в стране за год до этого и его продажу разрешили. Это было очень непростое решение, Сашка рисковал «остаться на улице» и в прямом и в переносном смысле этих слов. В прямом, поскольку жить после продажи родительской квартиры ему будет просто негде, а в переносном из-за прописки, значимость которой в жизни москвичей, да и всех остальных к тому моменту уже россиян, была все еще необычайно велика.
Сашка решил обсудить этот вопрос со своими лучшими друзьями, тем более что и момент для этого подходящий подвернулся – мальчишник перед свадьбой Володи, который в последних числах июля собрался жениться. Мальчишниками такие мероприятия тогда не называли, как-то непринято было устраивать оргии прямо накануне свадьбы, отрываясь будто в последний раз, но вот сходить мужской компанией в баню было вполне даже в духе времени, что парни и собирались сделать. Девочки легкого поведения на таких мероприятиях тогда не предполагались, и не положено как-то, да и дорого, а вот поговорить с мужиками по душам самое то.
Что Сашка и сделал.
Глава 12.
В бане они были вчетвером: жених Володя, Сашка и Пашка, как лучшие друзья жениха, и Егор, вновь вернувшийся в их кампанию после совместного отмечания Сашкиного дембеля, но появлявшийся на их горизонте нечасто, в основном, только по таким вот личным для кого-то из друзей праздникам, поскольку основное свое время Егор проводил с другими своими знакомцами, к тому моменту он уже плотно входил в одну из небольших преступных группировок, базирующихся у них на районе.
Невесту Володи никто из друзей до сих пор ни разу не видел, их знакомство с нею предполагалось только уже непосредственно на свадьбе, да и сам Володя познакомился со своей будущей женой меньше двух месяцев назад, поэтому его брак казался друзьям несколько скоропалительным. Впрочем, в то время двадцатичетырехлетний Володя, наряду с другими своими ровесниками, уже считался, да и был, вполне взрослым мужиком, способным принимать самостоятельные решения и нести в полной мере ответственность за их последствия, поэтому некоторая скоропалительность его брака никого из друзей и не беспокоила, тем более что Володя в будущую жену был очевидно влюблен, даже говорил о ней с придыханием.
Володя и его Юлечка познакомились при весьма странных для большинства людей, но не для молодого адвоката Володи обстоятельствах – в следственном изоляторе, куда Володя, незадолго до этого сдавший необходимые экзамены и получивший статус полноправного адвоката, приехал защищать Юлечку в качестве так называемого адвоката по назначению. Защитник в нашей стране положен всем, но далеко не у всех есть деньги, чтобы его оплачивать, поэтому даже в новой на тот момент России, несмотря на коммерциализацию всего и вся, в том числе и адвокатской деятельности, осталась обязательная практика назначения адвокатов, обязанных защищать тех, кто сам оплатить услуги не может. И адвокатствовать по назначению в то время было совершенно непопулярно, в стране стремительно набирала скорость рыночная экономика, лиц, способных оплатить услуги адвокатов, становилось все больше, а число самих адвокатов почти не росло, поэтому спрос на их услуги был огромен. Огромный спрос на оплачиваемые услуги, так зачем адвокату тратить собственное время и силы на работу с подзащитным, который ничего оплатить не сможет? Ответ на этот вопрос был простым – потому что так положено по закону. Но закон же не говорит, что защитником по назначению должен быть обязательно опытный адвокат, формально то все адвокаты, что опытные, что начинающие равны, все они имеют единый статус адвоката, вот и отправляли для защиты по назначению в основном только молодых, недавно получивших этот статус людей, типа Володи, у которых никакой собственной платной клиентуры еще не было.
Володя, будучи человеком глубоко порядочным, воспитанным в духе ответственности за результаты любой работы, которую начал делать, и стремящимся себя на новом поприще максимально хорошо проявить, первым в своей практике Юлиным делом занялся со всем возможным рвением. И вскоре его выиграл, добившись полного прекращения дела и освобождения Юли от уголовной ответственности за отсутствием события преступления.
А суть дела была такова: тридцатилетняя на тот момент Юля пошла на курсы вождения в автошколу, курс теоретических занятий прошел без особых проблем, начались практические, сначала на площадке, а потом они с инструктором начали потихоньку выезжать в город. Вот примерно на десятом-одиннадцатом их выезде в город и начались проблемы: Юля, по указанию своего инструктора – невысокого лысенького дядечки лет пятидесяти – пятидесяти пяти с явно выраженным «пивным» животиком, потихоньку рулила, не особо задумываясь, куда они едут. Приехали куда-то на территорию Лосиного острова, который, в принципе, был не слишком далеко от Юлиной автошколы, где они начинали свой маршрут. Лосиный остров был тогда весьма неухоженным, а под вечер в апреле еще и достаточно темным. Инструктор предложил ненадолго остановиться и передохнуть, Юля не возражала. А вот дальше показания Юли и инструктора резко разнились.
Доподлинно было известно только одно: 29 апреля 1992 года около 20.00 инспекторы ГАИ (так тогда называлась современная ГИБДД) на выезде с территории Лосиного острова на МКАД остановили учебную машину, которая петляла по дороге, буквально шарахаясь из стороны в сторону. За рулем находилась не имеющая права на управление, не окончившая обучение Юля, инструктора рядом не было. Едва остановив машину, незадачливая водительница отказалась предъявить инспекторам ГАИ какие-либо документы и почему-то бросилась от них бежать прямо по сугробам через еще заснеженный лес вокруг. Инспекторы ее толи не догнали, толи и не пытались догнать, поленившись бегать за ней по снегу. Стали оформлять происшествие, а примерно через пятнадцать минут к ним по дороге из глубины Лосиного острова вышел мужик, представился инструктором автошколы, предъявил документы на машину и заявил, что ее угнали. Угнала ученица автошколы Юлия Юльевна Юлина, угнала внезапно и по совершенно непонятным причинам, когда они остановились передохнуть, и инструктор на пару минут отошел за кустики «по нужде». «Такая же «долбанутая», как ее фамилия,» – пояснял тогда сотрудникам ГАИ инструктор, «это же надо, ладно Юлия Юлина, это я еще могу понять, но отчество Юльевна – это уже нонсенс, отца ее, что получается, Юлием что ли звали?!?». Ответа на этот риторический вопрос инспекторы давать не стали, просто оформили происшествие как угон автомобиля. На следующий день Юлю задержали прямо у нее дома, адрес по прописке, где она и жила, установить то никакого труда не составило, и доставили в СИЗО. Вот туда к ней в качестве защитника и приехал Володя.