Игрушка мента

Она дёрнула рукой, как будто надеялась вырвать батарею или порвать цепочку, но это было ей не по силам. Она была в ловушке. Снова. Но на этот раз все было серьёзно.

– Ты не имеешь права меня держать! Я ничего не сделала! – выкрикнула она, но в её голосе, помимо ярости, я уловил нотки настоящего, не наигранного отчаяния.

– Да ладно? У меня совершенно другая информация. Отпечатки твоих пальцев на рукоятке ножа, – начал я, садясь напротив неё и глядя прямо в её горящие глаза, – твои угрозы убить отца, которые слышала мачеха. Это не я тебя держу, Женя. Это улики.

– Она врёт! Эта стерва всю жизнь меня ненавидит! Может, это она хотела папу убить? Ты бы лучше Светку проверил.

– Может, и она, – не стал спорить я. – Но это ещё нужно доказать. А пока всё выглядит очень, очень плохо для тебя. Так что, если хочешь выбраться отсюда, начни говорить. Что случилось на самом деле?

Она сжала губы и замолчала. Но я видел – она думает. Шестерёнки в её голове, наконец, начали крутиться не с целью нахамить или спровоцировать, а чтобы спасти свою шкуру. Ещё бы, на кону её свобода, и, возможно, жизнь.

– Если я скажу, что ничего не помню, ты мне всё равно не поверишь, – наконец, выдавила она из себя. – Мне рассказывать нечего.

– Ладно, Евгения Аркадьевна, – пожал я плечами и вернулся к своему столу. – Я никуда не тороплюсь. В СИЗО к тебе память вернётся, я надеюсь. Тогда и поговорим.

– Погоди, ты что меня в тюрьму посадишь? Да ты гонишь, что ли? – снова начала возмущаться Женя. – Адвоката мне предоставь! Прямо сейчас!

Я смотрел на неё, прикованную к батарее, и в голове с холодной ясностью выстраивалась вся идиотская бюрократическая машина. Если сейчас оформлять её в СИЗО и предоставлять адвоката – а это неизбежно, – моё расследование превратится в кошмар.

Я видел это, как наяву. Тонны бумаг. Каждое действие – ходатайство судье. Каждый допрос с противным, ухмыляющимся адвокатом, который будет совать своё рыло в каждую деталь, справедливо требуя соблюдения всех процессуальных норм.

– Майор Дёмин, а на каком основании вы задали этот вопрос? Майор, предоставьте протоколы. Майор, где разрешение прокурора на обыск?

Он будет тянуть время, заваливать меня бумажной волокитой, пока настоящий убийца, если это не Женя, будет заметать следы.

Это было абсолютно, на сто процентов невыгодно. Мне. Делу. Правде.

Вся эта система, созданная для защиты прав, в данном случае работала бы на защиту лжи, которая бы увязла в папках и протоколах, пока не стало бы слишком поздно.

Я взял со стола заключение врача. В крови Ермоловой нашли синтетический наркотик. Убойную дозу. Либо не рассчитала по глупости, как бывает у новичков, либо её намеренно накачали этой дрянью.

– У тебя в крови наркоту нашли. Давно употребляешь? – задал я вопрос, особо не рассчитывая на правдивый ответ. Ещё ни один нарик не сознался в том, что он балуется запрещёнкой.

– Я вообще не понимаю о чём ты. Я устала и хочу есть.

– Сейчас тебя уведут в изолятор. Там как раз обед скоро.

– Я не хочу в изолятор. Просто отстегни меня, и я поеду домой. Я же ничего не сделала. Когда папа очнётся, он это подтвердит. Он расскажет, что я на него не нападала.

Она не понимала до конца, что происходит? Реально надеялась, что сможет поехать домой?

Я снова сел напротив Ермоловой и заглянул ей в лицо.

– Вот пока Аркадий Николаевич не очнулся и не дал показания, ты главная подозреваемая, Женя. И ты будешь сидеть в СИЗО, пока идёт следствие или пока я не найду другого подозреваемого и веские основания, чтобы снять обвинения с тебя. Даже если я предоставлю тебе адвоката, тебя никто никуда не отпустит.

– А можно мне другого следователя? Ты мне не нравишься. Ты нарочно хочешь меня посадить. Это же очевидно.

– Можно. Только это тебя не спасёт. Есть улики и есть закон. Придётся потерпеть.

– Ты мне не веришь, да? В этом всё дело? – девчонка горько расплакалась, начиная понимать, что к чему.

– Пока мне не за что уцепиться. Ты молчишь, все факты против тебя. Камеры в вашем доме ночью не работали, твой отец в коме. Два свидетеля утверждают, что ты хотела отца зарезать. Отпечатки на ноже твои. Ты ещё и обдолбанная была. Могло произойти всё что угодно. Ты просто не запомнила момент, как схватила нож и ударила им потерпевшего. Так что да, я тебе не верю, Женя. Но, если тебе станет легче, я больше не испытываю к тебе неприязни. Это просто очередное дело, которое я расследую.

– У меня есть деньги. Много, – внезапно понизив голос, сказала Женя.

– Откуда? – поинтересовался я, помня о том, что отец вроде бы заблокировал ей все карты.

– От мамы наследство. Я всё тебе отдам, только не отправляй меня в изолятор.

– Сколько? – Женя назвала внушительную цифру. Этих денег хватило бы, чтобы отмазаться, будь у неё нужные связи. И не таким мокрушникам удавалось выйти сухими из воды, тем более что потерпевший остался жив. – Этого недостаточно. Дело громкое, уже в прессу ушло, – ответил я, уничтожив последнюю надежду девчонки.

– Неужели ничего нельзя сделать? Придумай что-нибудь. Ты же умный?

Вот. Я уже умный? Забавно.

Я смотрел девчонку, и в моей голове постепенно созревал план. Грязный. Опасный. Не по уставу. Но чертовски эффективный. Который устроит нас обоих.

Женя была готова на всё, лишь бы не в камеру – это было ясно, как день.

– У тебя есть два пути, девочка: СИЗО, где тебя сломают... или я.

– В каком смысле? Что я должна буду делать?

– Всё, что прикажу. Ты будешь принадлежать мне. Полностью. Без возражений.

– Ты меня просто трахнуть хочешь? – поморщилась она, как будто эта мысль вызывала у неё тошноту.

– В данный момент нет, но не исключено, что захочу. Позже, – кровожадно усмехнулся я. – Если с этим проблемы...

– Господи, ну ты и урод! – выдохнула она, откидываясь на спинку стула. – Я ведь ни в чём не виновата!

– Следствие разберётся, – парировал я, с наслаждением наблюдая, как она бьётся в этой ловушке. – Решай живее, пока за тобой конвоир не пришёл.

– Я согласна.