- -
- 100%
- +
– И что, Богдан, – усмехнулась Булочка. – От меня сексом так запахло, что ты решил раньше времени в мой огонек засунуть свой фитилек?
Сказать ей, что я чуть голову рядом с ней не потерял, что у меня шифер сорвало? Да щас!
Огонек? Фитилек? Очень, блять, смешно!
Я забрал у Лены пустую посуду и ушел обратно на кухню. Позвал кошака ее бестолкового. Обычно он прятался от меня. Стоило мне войти в квартиру, как он испарялся в воздухе. Тоже мне самец! Охранять должен свою территорию, тем более от других самцов! А он профукал момент, лошара мохнатая, и теперь с его хозяйкой спит не он, а мужик залетный.
Который всех тут зашугал. И питомца и хозяйку.
Да похер!
Маркиз прибежал на кухню, стоило мне зашуршать пакетом с его кормом. Вошел с опаской. По стеночке, не сводя с меня глаз, пробрался к своей миске. Голод не тетка. Жрать захочешь, вылезешь из любого укрытия.
И Булочка вылезет. Уже вылезла, начала раскрываться передо мной.
Как же долго мне с ней еще возиться! Дала бы уже, хоть что ли!
Сука толстожопая!
Надо бы дочке позвонить. Взглянул на часы – поздно уже в Москве. Чем я весь день был занят? Булочку мял? Надо было днем звонить, а не сиськи Овечкиной облизывать!
Завтра позвоню. Спрошу, как дела хотя бы. Просрал я все ее детство. Воспитание запоздало. Может быть, ей финансовая помощь нужна? Скоро аванс. Кроме денег мне ей и помочь нечем.
Не отец, а сплошное недоразумение!
Почему я не спохватился раньше? Хотя бы год назад? Еще можно было все исправить. И с ребенком наладить отношения, и с женой. Не было бы этого дурацкого развода. Я бы смог. Наташку бы долюбил, Нике бы больше внимания уделял.
Дурак! Какой же я дурак!
Так паршиво мне было. Лег спать во втором часу ночи. Обнял спящую Булочку, уже по привычке упираясь хером в ее жопушку. Титьки тоже потрогал, пользуясь случаем.
Лена сонно зашевелилась, повернулась ко мне, уткнулась курносым носиком в мою грудь, положив на нее рядом с лицом ладошку.
Милаха такая, пока спит! Черты лица нежные, посапывает так сладко. Горячая. Булочка, да и только!
Я улыбнулся сам себе, поправил на ней одеяло и тоже уснул, раздираемый своими невеселыми мыслями.
Утром я проснулся от какой-то возни рядом с собой. От того, что с меня стаскивали трусы. Что, на хрен, происходит?
Я вцепился в резинку своих труханов, пресекая посягательство на самое дорогое, что у меня осталось, и только потом открыл глаза.
Это Булочка колдовала у меня в ногах. Совестно ей стало? Интересно, кто вперед проснулся: Лена, ее совесть или мой член?
Я отпустил свои трусы и закинул руки за голову, наслаждаясь утренним минетом.
Мы прогрессируем семимильными шагами? Бульдозер поехал в гору, раз ОНА САМА вызвалась сделать мне приятное? Чувствует, сучка, что мой хер налево просится?
Мое настроение поднялось так же уверенно, как и член.
Зашибись!
После все еще ужасного, но такого неожиданного и сладкого минета, Лена убежала снова в ванную, а я, пока ее ждал, размышлял о том, как вести себя с комиссией, которая должна была сегодня посетить наш объект. Бумаги я проверял лично. Документы у нас в полном порядке. Но все равно немного волнительно было.
– Богдан, ты что хочешь на завтрак? – вошла в спальню Лена.
Она была причесана, накрашена и так ярко улыбалась.
– А я не понял? Ты куда это собралась, дорогуша?
– На работу, – вылупилась на меня женщина. – Комиссия у нас, если ты не забыл!
– Я не забыл! Как и обморок твой! – напомнил я. – Посидишь дома еще денек. На всякий случай!
Я натянул трусы и принялся собираться на работу.
– Богдан, – мягко позвала меня Лена. – Я совсем ненадолго. Ибрагимов подпишет документы, и я сразу домой! Честное слово!
– Нет!
Я ушел в ванную, а Лена пошла готовить завтрак. Когда я вышел, она уже накрывала на стол. Интересно, она сама-то будет есть? Если будет, то что? Или вчера ее отпустило, и она опять за свое взялась?
– Ты не понимаешь, Богдан, – ставя передо мной тарелку с овсянкой, сказала Лена. Вторую тарелку, с порцией поменьше, она поставила для себя, слава богу! – У меня к Ибрагимову есть особый подход. Он такой сложный человек…
– Я сказал, нет! – уже жестче повторил я.
– Ты не имеешь права мне указывать! Это касается работы! Мы так не договаривались! – не сдавалась Елена Павловна. – Если я тебе отсосала с утра, то это не значит, что я перестала быть твоим руководителем!
– Ты мне сосала, как незаслуженно продинамившая меня вчера жена! – утихомиривал я разогнавшийся Бульдозер. – Я этот минет, как компенсацию, заслужил! И я запрещаю тебе идти на работу, как твой муж! Работа тут вообще ни где не отсвечивает!
Лена нервно поджала губы. Я видел, что она еле сдерживается!
– Только попробуй, сука, прийти домой без подписи Ибрагимова! – прошипела она.
Лена швырнула со всей дури полотенце на стул и пулей вылетела из кухни.
– Завтра вызовешь меня на ковер, если я облажаюсь! – крикнул я ей в след. – Там и наорешь! А дома чтобы я такого больше не слышал! Глуши Бульдозер, детка!
Прямо, как настоящие муж с женой, усмехнулся я про себя и принялся за завтрак.
Лену я нашел в спальне. Она сидела на кровати, спиной ко мне. Ревет что ли?
Я прошел в комнату и присел рядом. Точно ревет. Да, блять!
Я обнял ее и притянул к себе на грудь.
– Не реви, Елена Павловна, я справлюсь! – пообещал я, уверенный в своих словах. – А ты, чтобы отдыхала! И ела! Скинешь мне фотку, что на обед будешь есть! Поняла меня?
– Ы-ы, – вместо ответа проголосила Булочка.
Ну, что она за плакса? Мне было и смешно и жалко ее. Для Лены это была целая трагедия, но в то же время она послушалась меня. Смирилась с тем, что придется отдыхать еще день. Вот и славненько! Без нее справлюсь. Балду погоняю на работе, пока Елену Павловну муж из дома не выпускает. Хороший муж у нее! Заботливый!
В то же время, я Булочку понимал. Тяжело Лене кого-либо слушаться. Ей раньше никто ничего не запрещал, как и мне. Нам обоим в этом плену было неуютно, некомфортно и непривычно.
– Возьми мою машину, – успокоившись, предложила она.
– На автобусе доберусь! За меня не беспокойся!
Я чмокнул Лену в губы, потрогал за жопу, задрав ее халатик и поехал на работу.
Что не день, то приключения! Не так уж и плохо в этой самой Сибири!
– Здравствуй, Томочка! – поздоровался я с секретаршей, улыбаясь во все 32 зуба.
Настроение было великолепным!
– Здравствуйте, Богдан Алексеевич! – подскочила девушка из-за стола, увидев меня в приемной. – А Елены Павловны сегодня не будет.
– Я догадывался, что ее не будет, – лукавил я. – Я сам лично поймал ее вчера во время обморока. Перерабатывает наш начальник…
– Так она же беременна! – громким шепотом воскликнула Тома.
– Что?
– Ой! А вы не знали? – смутилась Тома. – Елена Павловна это скрывает, но у нее уже такой живот, что скрывать бессмысленно…
У меня сердце упало и руки затряслись от этой новости.
– А от кого наша Елена Павловна беременна? – поинтересовался я. – Ну, она же не замужем?
– Так от Ибрагимова!
– Что?
Лена трахается с председателем комиссии? Это и есть ее «особый подход»? Она поэтому так на работу рвалась, чтобы с ним покувыркаться между делом?
Вот же черт!
– Я сама лично слышала, как Елена Павловна говорила об этом Афанасьеву, когда они ругались у нее в кабинете пару недель назад. Так и сказала! Вот вам крест!
Я смотрел, как Тамара крестится в подкрепление своих слов, а перед глазами стоял Афанасьев, нагибающий Овечкину в ее кабинете.
Наверняка, она и Афанасьеву дала, чтобы мою задницу накладными прикрыть?
Этому дала и этому дала…
Только мне, сука, не дала…
28. Богдан
Вот уж не думал, что Бульдозер НАСТОЛЬКО карьеристка…
Так противно стало…
Черт, меня вообще не должно волновать с кем трахается Елена Павловна. Это не мое дело. Не мое, сука, дело.
Но беременность…
Вот о чем она говорила, имея в виду что ей некогда кувыркаться с любовниками, что ей срочно нужно замуж? Она поэтому сразу от спорта отказалась? Потом же согласилась…
Почему она не сказала врачу на скорой, что ждет ребенка? Голодом себя морила? Не сходится. Ни хрена не сходится.
Ладно, допустим, ждет она ребенка…
Пусть ждет. Это ее жизнь, ее карьера и ее ребенок. Не мой! И дело не мое!
Хватит!
Мне нужно взять себя в руки и разобраться со своим дитём.
Я набрал дочку.
– Алло, Никусь, привет!
– Алло! А кто это?
– Это папа, Ник! Как дела у тебя?
– Папа? – удивленно, с издевкой воскликнула дочка. – Что-то я не припомню такого. Мужчина, вы номером ошиблись. Нет у меня никакого папы.
Блять!
– Вероника, давай поговорим? Дочь, пожалуйста, не надо так!
– А как ты хотел, папочка? Ты нас бросил! У меня теперь новый папаша. Денис!
– Ник…
Вероника бросила трубку.
Вот, о чем я и говорил. К ребенку претензий нет. Это только моя вина. Целиком и полностью.
Набрал жену следом. Наташа заверила меня, что все хорошо, просто Вероника тяжело перенесла расставание родителей.
ПРОСТО ТЯЖЕЛО ПЕРЕНЕСЛА?
Не перенесла она ничего еще. Не приняла. Я должен был поговорить с ребенком, объяснить, почему так вышло с нашей семьей, признать свою вину, поддержать девочку, сказать, что я ее люблю, что всегда буду любить, как и ее маму.
Пойди, скажи теперь!
Позвонили с объекта, сообщили, что сломался подъемный кран. Нужно было ехать туда.
Я прихватил с собой обед, папку для комиссии и погнал.
Когда приехал Ибрагимов, я был так подавлен, на таком нервяке, что мне было уже похрен, подпишет он документы или нет.
Овечкина поправится и отсосет ему в крайнем случае, так чего мне переживать? Ну получу я по шее… Подумаешь…
Любопытно было, что он за птица такая. Что за петух, которому моя Булочка за подписи дает? Он в курсе вообще, что папашей станет?
Ибрагимов приехал один, без подручных. Хорошо. Пока он шел ко мне, размахивая на ходу портфелем, я придирчиво рассматривал мужика. Молодой, подтянутый, младше меня, ему еще нет и сорока. Костюм, часы, холеный, гладковыбритый, приехал на "Бэхе".
Лена сама ему предложилась? Или он ее склонил к непотребству? Она поэтому такая зажатая и пугливая? Из-за любовника своего? Что он там с ней делал? Что-то делал, раз она беременна.
Хер, может, у Ибрагимова и стоит, а в башке-то пусто, раз обрюхатил девку. Его папа не научил презервативами пользоваться? Видимо, нет, раз он сам папой скоро станет.
Он еще и женат? Кольцо на солнце аж искрится!
Тогда понятно, почему они с Бульдозером не вместе.
А я Елену Павловну расчетливой считал. В чем расчет? В том, что председатель комиссии ей теперь пожизненно документы будет подписывать?
Мелковато взяла Овечкина…
– Александр Ильич! – протянул мне руку председатель комиссии.
– Богдан Алексеевич! – представился я и через силу пожал ненавистную мне руку.
Как не пытался я выдавить из себя вежливость и доброжелательность, не смог. Бесил меня этот тип жутко. До дрожи в пальцах и голосе.
Я ему не Овечкина. Я раком становиться не собираюсь.
– А где Леночка? – первым делом спросил Ибрагимов.
Меня аж перекосило от "Леночки". Ох, блять!
– Сегодня я твоя Леночка! – с усмешкой ответил я.
– Не понял? – ошалело скривился мужик.
– Че ты там не понял? – погнал я на него. – Каска где твоя? Ты как на объект собрался заходить?
Видно было, что председатель просто охренел от моей борзости. Рассчитывал на более радушный прием?
Извини, мужик, не сегодня!
– Мне кажется, вы не совсем поняли, кто я, – откровенно накалялся Ибрагимов. – Напомните еще раз, как вас зовут?
– Козлов Богдан Алексеевич. Заместитель ЛЕНОЧКИ! – еще раз представился я. – Я все прекрасно понял. На, держи! – Я сунул председателю папку с документами и ручку. – Здесь подписывай, раз без каски. На объект не пущу! Прости, если сможешь!
– Я не буду ничего подписывать! – заверещал мужик. – Где Елена Павловна? Где ваш начальник?
Он еще и истеричка? Ну, приехали!
– Да ты охренел что ли? Начальника тебе подавай, чтобы ты свою каракулю поставил? – покатил я на него и дальше. – Поехали в Управление тогда! К твоему начальнику! Пусть мне лично объяснит, почему я должен тут тебя упрашивать, и какого хера ты себе позволяешь без каски на стройке шастать?
– Ладно! Посмотрим, что тут у нас!
Ибрагимов открыл папку и начал жадно, с пристрастием вчитываться в документы. Ошибки ищет? Недочеты?
Ищи, ищи, петушара!
Я изображал откровенно скучающий вид, нарочно поглядывая на часы, а внутри все закипело!
Через минут пятнадцать, не найдя ничего, к чему можно было бы прикопаться, Александр Ильич, скрипя зубами, нацарапал, таки, свою подпись и шлепнул большую, квадратную печать.
То-то же!
А разговоров было!
Даже жалко его немного стало. Он рассчитывал на страстный перепихон с Овечкиной, а напихал ему только что я!
Переживет, как-нибудь! Дай бог, не последний дом строим! Нагнет он еще Овечкину при случае! Как из декрета она выйдет. В отпуск декретный я ее провожать буду, там хер Ибрагимова не пролезет!
– Прощайте, господин Козлов! – всучил он мне папку обратно в руки.
– Не прощаюсь! Нам же еще объект сдавать!
– Это уже не ко мне! Полозняк будет! Слава богу! Я передам Елене Павловне, какое хамло она у себя в штате держит! Это просто возмутительно!
– Все, иди уже! – поторопил я мужика. – У себя в Управлении будешь возмущаться! – бросил я ему, поправил каску, и повернулся в сторону объекта, намекая всем своим видом, что спешу. – Смотри, чтобы я твоему шефу ничего не передал, передаст, блять!
Я проводил взглядом фигуру председателя комиссии и выдохнул.
– Подписал? – подошел ко мне Виктор. Я только кивнул головой. – Да, ну? Прям здесь?
– А где еще?
– Ленка Бульдозер его по ресторанам обычно возит. До хера выебывается мужик, вот она и страхуется!
Знаю я по каким рестораном Булочка возит Ибрагимова. "По гостиницам", правильно говорить. И не "страхуется", а "трахуется".
А может, всегда домой к себе приглашала? А теперь я в ее хате окопался, занял койку! Где бы они сегодня пежились? Или я не стенка, один хрен дома бы бумажки подписывали, пока я с подъемным краном карячусь?
Господи, да что ж я так распсиховался? Что за хрень?
Это неуютное, злобное чувство безысходности и беспомощности было мне не знакомо. Ревность? Это она?
Я жену ни разу не ревновал. Почему к чужой малознакомой бабе у меня это все повылезало?
Нет никакой ревности! Бесит меня просто ситуация!
Надо ей новость сообщить. Овечкиной.
Не хочу с ней разговаривать. Напишу. Обрадую. Переживает, небось? Нельзя волновать беременяшек.
"Подписал"
Стираю. Не так. Надо успокоиться и взять себя в руки. Включаю режим "идеальный муж".
"Леночка, как ты, малышка? Как самочувствие? Ты покушала?"
Пока писал, кривлялся, как макака. Так смешно мне было…
Отправил.
" Все хорошо. Только собираюсь." – пришел ответ от нее.
Фото своего обеда тоже выслала, как я и просил.
А я ей выслал фотографию подписи Ибрагимова. С печатью.
Ждал, что она хотя бы "молодец" мне пришлет. Но, нет, тишина.
"Буду поздно, солнышко! Кран сломался. Чиним." – отправил я ей, на что она снова промолчала.
Ехать "домой" совершенно не хотелось. Проторчал на стройке до темна.
Столько навалилось всего…
Весь день я только и делал, что брал себя в руки. Мне нужно было расслабиться. Выпить и потрахаться.
Хорошенько выпить и хорошенько потрахаться.
Снял с карты последнюю заначку и пошел в ближайший кабак. Не Москва, цены не кусаются. Соберу свое обаяние в кулак, сниму кого-нибудь, чтобы напряжение сбросить.
Любая подойдет, лишь бы полу женского. Лишь бы приласкала, а не отшила, как Овечкина.
А Бульдозер?…
Ну, я же предупредил, что буду поздно?
29. Лена
Я села обедать, когда мне позвонил Ибрагимов.
Визжал в трубку, словно истеричка, как будто ПМС у него. Жаловался, бедняжка, что мой Козлов нахамил ему при встрече, как последняя падла, оскорблял и угрожал!
Ну не козел, а?
Запорол мне годами выстроенную схему. Я же с таким трудом к Александру Ильичу подход нашла! Любил он по душам за жизнь со мной поговорить и крепкой выпить. А теперь что?
Пусть только явится домой, гаденыш! Я его тапком отхожу! Всю рожу его небритую расцарапаю! Не буду я ждать до завтра! Ни ковра, ни кабинета ему не будет! Дома все получит! Я до кабинета не донесу! Расплескаю по дороге подзатыльники!
Ну, да, бумаги-то Богдан Алексеевич подписал, как я и хотела. А про вежливость и чувство такта разговора не было. Он уедет, а мне Ибрагимову заново задницу вылизвывать? Там и так уже все блестит!
Только к вечеру я немного успокоилась. Занялась собой. Пяточки отпарила, отскоблила, педикюрчик сделала, масочку на лицо.
Поужинала уже, Козлова все нет.
Смеркалось…
Да где этот придурошный?
Позвонить ему и спросить, где его черти носят? Не хочу. Подумает, что я его контролирую, как жена ревнивая. Оно мне надо?
А я вообще ревнивая? Да хер его знает…
В десять вечера позвонила на объект дежурному сторожу. Он сообщил, что Козлов уехал со стройки часов в восемь. Странно. Что могло случиться?
В одиннадцать моя злость на Москвиченка сменилась тревогой. Куда он запропостился? Ходила по квартире туда-сюда на нервяке вся.
Надо лечь спать и забить на Козлова. Нагуляется, придет. Не маленький уже!
Да разве ж я усну?
Душа моя не выдержала в двенадцать. Набрала его. Просто хотела убедиться, что с ним все хорошо. Что не сбила его машина и кирпич на голову не упал, что не валяется он пьяный под забором. О том, что он с другой бабой кувыркается, мысли прочь гнала, как могла.
Он мне муж не настоящий. Его личное дело, куда свой член пристраивать. Я его херу не командир! Да и самому мужику не повелительница. Не на работе мы с Москвиченком.
А противно все равно!
– Алло! – раздался женский голос из трубки.
У меня все ухнуло внутри. Так обидно стало от чего-то. Неприятно. Кобель бесстыжий! Я ему не дала, так он сразу по бабам побежал. Отвратительный мужик! Ох…
– Здравствуйте! – стараясь быть вежливой, поздоровалась я. – Мне нужен Богдан Алексеевич! Вы не могли бы передать ему трубку?
– А вы ему кто? – спросила меня молоденькая девушка, судя по голосу.
– Начальник я его! – это все, что я смогла ответить. Что мне этой бабе еще сказать? Нечего.
– Как хорошо, что вы позвонили! – неожиданно сказала девушка. – Богдан телефон забыл и куртку. В баре. Я бармен Вика! Вы его как увидите, передайте, чтобы забрал вещи свои! Я их прибрала.
Бармен? Он был в баре? Бухал что ли, скотина такая?
Прислушавшись, я услышала музыку и громкие голоса на фоне.
– А он сам давно ушел? – поинтересовалась я.
– С час назад примерно.
– Диктуйте адрес, я сейчас подъеду, Вика! – сама не знаю, зачем, сказала я.
Через полчаса я была в баре. Отблагодарила девушку денежкой за заботу и внимание, забрала куртку и телефон Козлова. Повезло ему, что барменша порядочной оказалась, даже деньги брать с меня не хотела, но я умею быть настойчивой.
Вика сказала, что ушел Козлов один и в жопу пьяный. Куда?
Не хотела шариться по его карманам, пришлось. Бумажника в куртке я не нашла, значит, деньги есть у мужика, если он и кошель свой не посеял.
Зато, нашла презервативы во внутреннем кармане. Две пачки. Запасливый какой! Или самоуверенный?
Я сожалела, что за рулем. Так охота было жахнуть в этом кабаке грамм стописят!
Меня начал клеить какой-то алкаш не первой свежести, поэтому я в спешке покинула увеселительное заведение. Алкаш оказался настойчивым. Схватил меня за руку уже на выходе, что-то несвязно бормоча о моих потрясших его затуманенное сознание формах.
Я баба не пугливая, не растерялась. Врезала бы ему в лобешник, только вот руки были заняты.
– Отойди от нее! – раздался рядом с нами звучный мужской голос.
Алкаш разжал клешню и попятился назад. Этого было достаточно, чтобы я беспрепятственно покинула бар.
– Девушка! – окликнул меня тот же красивый мужской голос уже на улице.
Я испуганно обернулась, чуть не налетев на какого-то мужика. Он подхватил меня, не дав грохнуться на асфальт, но едва убедившись, что я больше не падаю, убрал от меня руки.
– Простите! – рассеянно извинилась я за свою неуклюжесть.
– Да, ничего! Можно с вами познакомиться?
Я растерялась еще больше. Вылупилась на мужика, как будто бы он фигню сморозил. На улице было достаточно светло от уличного освещения, чтобы хорошо рассмотреть мужчину.
Парень. Это молодой парень. Не совсем сопляк. Лет тридцать ему. Кареглазый блондин. Чуть выше меня. Крепкий, одет хорошо. И улыбался так ослепительно…
Боже! Я даже не накрашена! Одета в обычные джинсы и куртку затрапезную. Можно сказать, выскочила, в чем была. Он прикалывается? Или пьяный?
Какие, на хрен, знакомства? У меня мужик потерялся… Или сбежал? НЕ важно…
– Нет, спасибо! – вежливо отшила я блондинчика и пошла к машине.
– Почему? Я могу узнать? – увязался за мной парнишка.
– Не хочу!
– Ты замужем? У тебя кто-то есть? – не унимался он.
Кто-то есть, подумала я, сжимая в руках куртку этого кого-то.
– Тебе лет сколько, мальчик? – язвительно спросила я.
– Тридцать два! – выпалил парень, продолжая за мной идти. – А что, не выгляжу? Да, брось!
– А мне уже тридцать пять!
– А! Ты поэтому… – рассмеялся парень. – Не «уже», а «еще»! Что за глупости? – Мы остановились возле моей машины, и я снова посмотрела на парня. Пожалуй, я перегнула. Не сопляк он вовсе. – Так ты скажешь хотя бы, как тебя зовут?
– Е…Лена, – сдалась я, чуть не ляпнув с дуру "Елена Павловна".
– Никита! – представился блондинчик.
Он взял меня за руку и слегка коснулся ее губами. Джентльмен? Как же, сука, мило!
Я от этого мимолетного касания парня, чуть по асфальту не растеклась. Что-то дернулось внутри, всколыхнулось… Романтикой повеяло…
– Дай свой номер телефона, – попросил Никита.
– Зачем? – испугалась я и прижала к себе куртку Козлова.
– Лена, ты мне очень понравилась, – сказал он. – Позвоню завтра, пообщаемся?
Трезвый. Никита был трезвый. Альфонс? Увидел, что девочка на машине не дешевой и решил подкатить шарики?
Никита достал из кармана последний айфон. Я его только на картинке видела, но сразу поняла, что это он.
– Ну, я пишу? – снова улыбнулся он.
Часы дорогие. Цепочка на шее золотая в палец толщиной. Даже если и альфонс, у меня все равно столько денег нету его содержать. От меня предыдущий альфонс еще не съехал. Очередь уже из ущербных собирается?
Да какого черта я тут мямлю! Вот, нормальный парень. Вроде бы…
Совсем уже с этим Москвиченком запарилась! Все мозги мне засрал! Хватать надо этого Никиту с руками и ногами! И со всем остальным!
А Козлова выселять обратно в общагу! Ну, или где он там сейчас шарохается? Вот, пусть туда и валит! Прямо сегодня вещи ему соберу! Вот мужик обрадуется, что я ему вольную дала!
– Пиши, Никита, – сдалась я и продиктовала номер своего телефона уже с энтузиазмом.
– До завтра, Лен! – радостно воскликнул парень и пошел прочь.
Я села в машину, бросила куртку Богдана на заднее сиденье и выдохнула. Никита отошел не далеко. Он постоял, привалившись к черному внедорожнику плечом, покурил, копаясь в своем телефоне, а потом ловко запрыгнул в машину и сорвался с парковки.
Вот же черт! Я только что познакомилась с мужчиной! С молодым, красивым и богатым парнем, младше меня!
Ахринеть!
30. Богдан
– Папа, посмотри, что я для тебя нарисовала! – выбежала ко мне Вероничка и бросилась на шею, сжимая в кулачке изрядно помятый листок.
– Никусь, дай папе раздеться, – одернула дочку Наташа.
Но малышка уже повисла на мне, заливисто хохоча от того, что моя щетина колет ее нежные щечки.
– Что ты мне привез из командировки? – хитро покосилась дочка на мой чемодан.
– Давай посмотрим вместе? – предложил я, ставя ее на пол.
Ника была чуть выше моего чемодана. Она стояла не дыша. Ее глаза стали просто огромными, а ротик приоткрылся от изумления, когда я, присев между ней и чемоданом на корточки, достал из него большую, красивую, нарядную куклу.
– Вау! – шепотом сказала Ника, с восхищением принимая мой подарок.
Я перевел взгляд на жену. Она смотрела на нас обоих с таким умилением и нежностью…
Рисунок дочери выпал по ее рассеянности и лежал теперь прямо у меня под ногами. Дочка уже и забыла о своем творении, увлекшись куклой. Я поднял презент, адресованный мне, и поднес его к лицу.