Омский горячий твой

10. Глеб

Вспоминаю, что не взял у неё номер телефона. Матерясь, выхожу из машины, иду на мойку искать девчонку.

Захожу внутрь и вижу такую картину: Алёна всё ещё не переоделась, трёт тряпкой какой-то «Лексус» дырявый, а рядом ходит мужик и носом её тыкает. Сначала подумал, что плохо помыла, доделывает работу, но, прислушавшись к разговору, понял, что мужик просто доебался до девушки.

Возле ворот вижу ещё одну перепуганную девчонку. Блять, тут мужики вообще есть? Или охрана?

Стою в сторонке, они меня не видят. Меня накаляет этот мужик. Я, вообще-то, жду её там, а она развалюху его натирает.

– Вот ещё грязь, – тычет мужик в колесо.

– Это коррозия, и она не отмывается, – возмущается Алёна, и мужик хватает её за руку. – Отпустите меня! – пищит она.

Для меня это, как команда «Фас».

– Руки убрал! – ору на мужика на ходу.

– Тебе чего? – злобно отвечает мужик, смерив меня взглядом. Оценив противника, разжимает пальцы.

– Алёна, собирайся домой! – приказываю я девушке. Она мнётся, в ужасе переводя взгляд с меня на мужика и обратно. – Ты чё оглохла?

– Мы ещё не закончили! – вопит мужик.

– Со мной закончим, – усмехаюсь я.

Кулаки уже чешутся. Провожаю взглядом Алёну, которая убегает прочь, и подхожу к мужику. Осматриваюсь по сторонам, замечаю камеры видеонаблюдения. Значит, буду ждать, пока не рыпнется. Начал драку первым – жди проблем с ментами. Мне они были не нужны.

Мужик меня разочаровывает, открывая дверь машины. Драки не будет.

– Ещё раз тут увижу, жопу порву! – рычу я мужику.

Вторая мойщица тут же, как по команде, открывает ворота, и «Лексус» уезжает. Девушка закрывает ворота и подходит ко мне.

– Спасибо, – взволнованно бормочет она. – Он Алёнку уже замордовал совсем.

– А чё вы его нахуй не пошлёте? У вас есть охрана? – поинтересовался я.

– Да кому мы нужны? – отмахивается девушка. – Скажете тоже. Алёнка боится работу потерять, вот и помалкивает.

Я молчу, не зная, что сказать. К нам выходит Алёна. В длинной куртке, с рюкзачком и без шапки.

– Пока, Юль, до завтра! – целует в щеку подругу, и мы выходим на улицу.

Меня до сих пор потряхивает от адреналина. На ходу беру руку Алёны в свою и чувствую, что её тоже трусит. Алёна испуганно дёргается, но я держу крепко. Так мы доходим до машины.

У пассажирской двери я беру её за плечи и разворачиваю к себе лицом.

– И часто у вас такое происходит? – искренне интересуюсь я. Мне почему-то не похуй.

– Нет. Только сегодня, – отвечает Алёна.

В свете фонаря я смотрю на её трясущиеся губёшки, сильнее сжимаю плечи, и слёзы начинают литься из неё потоком. Она не всхлипывает, просто смотрит на меня, задрав голову, а из синих глаз текут по щекам два ручья.

Прижимаю её к себе, тут-то она и разрыдалась в голос. Я обнял её, а сам, пока девчонка хлюпала, бессовестно шарил руками по её телу и нюхал, чем пахнет. Застёжку лифчика на спине я не нащупал. Либо она без белья, либо носит бесшовное. Пахла она чудесно. Волосы пахли ягодами, а шея – цветами. Запах нежный, едва уловимый. Вкусна-а-а-я! Я уже собирался попробовать и её губки, но она отстранилась от меня.

Алёна перестала рыдать, а может быть, уже замёрзла. На улице не май месяц, а она без шапки. Мне, как сибиряку, было похер на мороз, а девчонку было жалко. Ещё заболеет, не дай бог, все планы мои порушит.

– Ну, всё, маленькая, не хлюпай! – я не умел успокаивать женщин. Умел только заводить. – А то линзы повыпадывают.

– Я не ношу линзы, – буркнула Алёна.

Усадил её в машину и достал букет с заднего сидения. Чуть не забыл про него.

– Это от Валеры? – просияла Алёна.

– Да, – скрипнул зубами я. Не хотел снова расстраивать девчонку. – Куда тебе?

Алёна назвала адрес, и я вбил его в навигатор. Общага, что ли? Так и есть. Какой-то колледж задрипанный. На универ мозгов не хватило? Я молча вёл машину, изредка бросая взгляды на ее улыбающееся лицо. Таких цветов, наверное, в жизни не видела. Было приятно знать, что она рада букету, пусть даже от Валеры.

– Глеб! – она так громко позвала меня по имени, впервые, что я вздрогнул. – А вы давно у Валеры работаете?

– Два года, – нехотя бурчу я. Про него вот мне совсем не хочется разговаривать.

– А чем он занимается?

– Юрист он.

– Правда? Я тоже учусь на юридическом. В колледже, правда. На университет у меня мозгов не хватило.

Девушка печально вздохнула, а я поразился, как она слово в слово повторила мою мысль. Она что, мысли мои читает?

– Колледж тоже неплохо, – пытаюсь я поддержать разговор и приободрить Алену. – Ты не местная? Откуда ты?

– Я из Сочи. Понаехала.

– А я из Омска.

– Правда? А где это?

Блять, у неё что по географии в школе было? Она так переспросила, как будто я про Мухосранск сказал. Да мой родной город покруче её Сочей будет.

– Это в Сибири, – еле сдерживая раздражение, отвечаю я.

– Говорят, там очень красиво?

– Очень.

– И холодно!

– Чистая правда!

– Я холод не очень… Мне и в Москве тяжело. Всё время мёрзну.

– Ты поэтому без шапки ходишь? – уже не скрывая раздражения, сквозь зубы спрашиваю я.

– Нет, я в шапке, – рассеянно отвечает Алёна, и, покопавшись в своём рюкзаке, достаёт оттуда смешную шапочку с помпончиком. – Просто вы же на машине.

– «Выкать» перестань! – приказываю я.

Дальше едем в полной тишине. За оставшийся промежуток времени я немного успокаиваюсь. Паркую тачку по указанному адресу у крыльца.

– Спасибо, Глеб. Пока! А когда Валера вернётся? – прощается Алёна.

– Не знаю, он передо мной не отчитывается.

Алёна кивает, но не выходит. Ждёт, что я ей двери открою? Королева, блядь! Выхожу из машины, обхожу, открываю её дверь. Подаю ей ДАЖЕ руку. Алёна элегантно опирается на неё и выходит, а я резко преграждаю ей путь.

Теперь мне нужна её благодарность, более существенная, чем спасибо. Она прижимает к груди букет и вопросительно поднимает на меня свои глаза.

– Может, поцелуешь? – нагло ухмыляюсь я. – В щёчку, – добавляю я, видя, что она колеблется.

Алёна несмело тянется к моей бородатой щеке, а я, конечно же, поворачиваю голову и подставляю ей губы. Она испуганно дёргается, пытается меня отпихнуть, но я уже впиваюсь в её рот. Одной рукой держу её затылок, другая прижимает её ягодицы. Вдруг она перестаёт трепыхаться и растекается в моих руках, как кусок тёплого сливочного масла.

У меня темнеет в глазах и кружится голова, когда я чувствую, что она отвечает на поцелуй. Её рот поддаётся мне и приоткрывается, позволяя моему языку проскользнуть внутрь. Она стонет, слегка прикусывая мою нижнюю губу. Моё сердце колотится уже в ушах и в паху. Член моментально реагирует на нежную плоть, которую я ласкаю своими губами.

Такого чувственного поцелуя у меня ещё не было. В этом поцелуе не было и намёка на страсть, но то, как девушка отвечала на него, было удивительным. Алёна была так податлива и отзывчива, как будто зеркалила меня эмоционально.

Теперь она водит своим язычком по моим губам, исследуя, пробуя. Алёна запрокидывает голову назад и теснее жмётся ко мне. Я обхватываю руками её ягодицы и вжимаю её в свой горящий пах.

– Пойдём, моя сладкая девочка, – шепчу я ей в ухо, потом начинаю покусывать нежную шею, головокружительно пахнущую духами, подталкивая её к задней двери. – Сделаю тебе ещё приятнее.

В этот момент мои яйца пронзает такая боль, что я невольно разжимаю руки и хватаюсь за них. Ноги перестают меня держать, и я падаю на колени.

По башке мне прилетает несчастным букетом, который после моих объятий, превратился уже в жалкое месиво.

– Придурок! – слышу я уже за своей спиной голос Алёны.

Девчонка дала мне по яйцам и убежала, а я ещё несколько минут продолжил ползать рядом с машиной, корчась от боли.

Охуенно сходил на свидание!

11. Глеб

Я заскочила в нашу с Юлькой комнату и заперла её на замок, но всё равно не чувствовала себя в безопасности. Дверь была такая хлипкая, а Глеб такой здоровый, что сможет вышибить её одним пинком. Не включая свет, я подошла к окну и осторожно посмотрела вниз на парковку.

Глеб курил возле машины, опершись рукой на капот. Я судорожно вздыхала, стараясь привести дыханье в норму. Он отшвырнул окурок в темноту и окинул беглым взглядом окна общаги.

Я не шевелилась и не могла дышать. К счастью, он сразу сел в машину и уехал. Только после этого я включила свет и расстегнула всё ещё трясущимися пальцами куртку.

Блин, шапки нигде не было видно. Я порылась ещё раз в рюкзаке, потом выключила свет и снова выглянула на парковку. Там валялся только истерзанный букет, шапки не было. Наверное, выпала в машине Валеры.

Я бросила полный сожаления взгляд на букет и чуть не расплакалась снова. Впервые мне подарили такие шикарные цветы, а этот придурочный Глеб со своим поцелуем угробил его, как и моё благодарное к нему отношение.

Сначала спас меня от придирчивого клиента, а потом сам же и обидел. Я вспомнила огромную фигуру Глеба и его стальные, горящие гневом глаза, когда он вступился за меня перед клиентом. Он весь был как дикий зверь, готовый наброситься на жертву одним прыжком. Борода делала его лицо ещё более суровым.

Он, не раздумывая, бросился на мою защиту. Это было так романтично! Мальчики дрались из-за меня в школе, но ведь тут были совсем недетские разборки. Я не видела продолжения, но мне было очень любопытно, что было после моего ухода в раздевалку. Утром спрошу у Юльки.

Этот мерзкий клиент на "Лексусе" уже меня достал. У нас обслуживались разные люди. И молоденькие "письки" (так их прозвала Юлька) на крутых тачках. Интересно, где они смогли столько денег заработать? И обычные трудяги, которые всегда оставляли на чай. И даже судья одна приезжала Ольга Владимировна. Она всегда спрашивала, как у меня дела, и интересовалась моей учёбой. Никогда не было конфликтов таких масштабов, как сегодня.

Грозный бородач! Странно, но его густая борода совсем не была колючей, когда он меня целовал. Это был мой первый взрослый поцелуй с языком. Он очень хорошо целовался. Мне безумно понравилось! Сравнивать было не с чем, но голову своим поцелуем, он мне закружил. Его взгляд такой жёсткий, а губы мягкие, чувственные.

Пахло от него сногсшибательно: примесь бергамота, кофе и чего-то ещё такого животного, первобытного. Откуда он там вышел? Из тайги?

Я плюхнулась на кровать и загуглила город Омск. Не так уж и далеко в сравнении с Владивостоком. Пролистав несколько фотографий местных достопримечательностей, я пошла в душ.

Ложась спать, снова подумала о поцелуе с Глебом. Что за идиот? Испортил всё впечатление о нём, предложив мне перепихнуться с ним в машине. Неужели он думал, что я соглашусь?

Конечно, подумал. Принял меня за шлюху? Или ждал более щедрой благодарности за свой рыцарский поступок?

В любом случае он был теперь для меня мерзким! Если Валера снова приедет ко мне на работу, я обязательно нажалуюсь ему на Глеба. Пусть знает, какой его водитель наглый тип! Почему-то во мне была уверенность, что Валера совсем не такой. Даже в нашу короткую встречу, я почувствовала его тепло и доброту.

Глеб же, напротив, был холодным, сдержанным, немногословным. Ледышка сибирская!

12. Глеб

Бешеная курица! Идиотка! Тупая мокрощелка!

Ещё сто, а может, и тысяча оскорблений, были мысленно отправлены мною в адрес Алёны. Моё отбитое хозяйство болело ещё два дня. Такими темпами, до импотента рукой подать, точнее, её коленом.

Я понятия не имел, что делать дальше. Одно я знал точно – если я не извинюсь как следует перед девушкой, она пожалуется Валере, а тот разобьёт мне всё хлебало. Как пить дать, разобьёт! А потом уволится. Допускать такого нельзя! Ни в коем случае!

Если она уже не нажаловалась. Он мог ей позвонить, между прочим. А я – нет. На мою удачу Алёна выронила в машине свою шапку. Я второй день таскал её с собой и нюхал, как маньяк какой-то. Шапка пахла её волосами, сладкими ягодами. Что это? Шампунь такой? Или бальзам для волос? Не могут так волосы пахнуть.

Лучше бы она трусы свои потеряла. Интересно, какое она носит бельё? Вряд ли изысканное кружево ей по карману. Фантазии насчёт её белья снова вызвали каменный стояк. Да что же это такое? Она меня чем-то зацепила. Определённо зацепила! Только вот чем?

О сладких потрахушках с её участием я старался больше не мечтать. Может, она своим отказом и набивала себе цену, проверять особо не хотелось, ибо Валерина кара меня пугала больше, чем желание присунуть этой деревенщине.

О чём я только думал, ввязываясь в эту авантюру? От нечего делать? В натуре, захотелось говна похавать.

Надо было снова ехать на эту ебаную автомойку! Я нашёл адрес в "Дубльгис" и позвонил, чтобы узнать её график. Почему я в первый раз так не поступил? Тогда я думал членом, а сейчас – головой.

Кое-как улавливая суть вялотекущего собрания моих подчинённых, я думал совсем не о судебных процессах. Стоило мне пошевелить губами, как я сразу ощущал на них сладкий девичий вкус. Это безумие довело меня до того, что я искусал свои губы, как нервная бабёшка.

После собрания меня озадачил один из сотрудников Денис Сальников. Взрослый мужик, хороший специалист. Занимался в основном уголовкой. Проводив взглядом остальных коллег, он остался сидеть на месте.

– Глеб, у нас проблемы, – напрямую заявил он. – Я взял дело Колесникова, но теперь понял, что не потяну его.

Колесников и Андронов – два известных депутата от разных партий, они не впервой бодались в суде, пытаясь посадить друг друга. Делёжка власти. Сейчас была очередь Колесникова присесть. Я что-то слышал в новостях о том, что ему вменяли какую-то нелепицу, но я и подумать не мог, что он обратится в мою фирму. Видимо, в этот раз дело плохо.

– А в чём проблемы, Денис? – я поначалу не понял, что смутило матёрого адвоката.

– Я боюсь, Глеб, у меня дети.

– Ты чего? Андронова испугался?

– Тебе легко говорить, у тебя охрана есть.

– Сколько? – коротко поинтересовался я о размере гонорара.

– Пять, – также коротко ответил Денис. Речь шла о сумме, с шестью нулями. И, судя по первой цифре, всё очень печально.

– Занеси мне всё, что есть. Я сам займусь.

– Глеб, давай откажемся, – отговаривал меня Денис. – Нехорошо всё это закончится.

– От таких дел не отказываются! – сказал как отрезал. – Не в моей фирме!

Денис ушёл, а я был даже рад взяться за это дело. Хоть мозги отвлеку от Алёны.

Еле дождался вечера. Сегодня был как раз её рабочий день. Получив в прошлую нашу встречу своим же букетом по голове, я решил не повторять ошибок. В этот раз купил огромного плюшевого медведя. Им хоть не так больно будет. Неизвестно, что у этой бешеной суки на уме.

Дикая деревенская баба. Никакого этикета. Никакой благодарности. Наказать бы её в коленно-локтевой позе или минетно-горловой, да как следует! Чтобы знала, как взрослых дяденек по яйцам бить, почём зря! За что? За что она со мной так?

Поцелуй же ей понравился? И я ей понравился. Так какого хера тогда?..

Приехал пораньше. Ждал на парковке, как мудак. В жизни у баб прощения не просил. Такие обидчивые не попадались. Нужно просто пройти через это заслуженное унижение, и жить дальше. И не связываться больше с деревенщинами тупорылыми. Может быть, Валера знает, как с ними обращаться? Я пас!

В начале девятого я увидел, как Алёна выходит из дверей автомойки. Одета она была в ту же длинную куртку, что и в прошлый раз. Слава богу, у неё была ещё одна шапка, и она была на её глупой головёнке.

От нетерпения я не набросил даже куртки. Выскочил из машины в одном только свитере и ждал, пока она попрощается со своими коллегами. Увидев меня, она остановилась, как вкопанная. Её губы сжались в плотную линию, а глаза смотрели с презрением. К ней подошла Юля и взяла Алёну под руку.

– Привет, – с вызовом поздоровалась со мной Юля.

Алёна даже не поздоровалась. Просто смотрела на меня и молчала. Конечно же, они подруги, и Юле всё было известно о моём поступке до мельчайших деталей.

– Привет, – поздоровался я с девчонками. – Алёна, я могу с тобой поговорить?

– Говори, – вскинув подбородок, как будто делала мне великое одолжение, произнесла Алёна.

Мне дали понять, что наедине поговорить не получится. Неужели я так сильно её напугал?

– Я приехал извиниться, – стараясь, чтобы мои слова звучали искренне, сказал я. – Прости меня, пожалуйста, я не хотел того, что случилось.

– Хотел, – уверенно произнесла Алёна. – Конечно же, ты этого хотел.

Нихуя себе заявочки! Юля улыбнулась, а Алёна стояла совершенно серьёзная и смотрела мне прямо в глаза. Её слова вообще выбили меня из колеи. Что теперь говорить?

– Я имел в виду, что… – Блядь, твою мать! Да что ж такое! – Я, конечно, хотел поцеловать тебя…

– Хотел и поцеловал! – перебила меня Алёна.

Юля рассмеялась, глядя на мой растерянный вид. Эти суки открыто потешались надо мной! Вот это да! Соберись, Малиновский!

– Да, и поцеловал, – сдался я. – Я имел в виду, что я не хотел тебя…

– Ещё как хотел! – снова перебила меня Алёна, так что у меня челюсть отвисла. – Или у тебя член всё время стоит? – Ну как на такое реагировать? Она нормальная вообще? – А потом ты хотел меня трахнуть на заднем сиденье, как шалаву последнюю! Так, Глеб? Ты всегда так делаешь? Не дохуя ли самоуверенности?

Матершинные слова, сорвавшиеся с девичьих губ, звучали и смешно, и угрожающе! У Юльки уже была настоящая истерика. Перчаткой она вытирала слёзы, сгибаясь от смеха в три погибели.

– Да, я очень тебя хотел, – выбила из меня признание Алёна. – Но я не хотел выставлять тебя… легкодоступной. Не смог сдержать инстинктов. И, да, я всегда так делаю, поэтому прости меня, пожалуйста! И… я не знаю, что сказать ещё. Мне очень-очень стыдно!

Мне и вправду стало очень стыдно. Теперь я высказался, и у меня как будто камень с души упал.

– Ты забыл сказать, что так больше не будешь, – продолжала издеваться Алёна. – Что это больше не повториться.

– Да что ты? Даже думать об этом не буду! – почти поклялся я.

Ну что, сучка, довольна теперь? Уф! Отшлёпать бы тебя хорошенько по тощей жопе! Или по губёшкам кое-чем!

– Опять врёшь! – не унималась Алёна. – Будешь думать! Ещё как будешь! Будешь помнить обо мне до конца своих дней! Признай, что ты повёл себя, как придурок!

Если я сейчас не скажу, что я придурок, все испытанные мною унижения до, будут напрасны. Что мне остаётся?

– Хорошо, я признаю это, – послушно соглашаюсь я с девушкой.

– Глеб, я тебя прощаю, – наконец, прекращает меня мучить Алёна. – Всё, пока!

Девчонки развернулись и пошли прочь от моей машины. А я стоял, как последний идиот, в одном свитере, не чувствуя холода, потому что на меня как будто вылили ведро кипятка. Казалось бы, что мне ещё надо? Сказала же, что простила? Я отчаянно метался, не зная, как не дать ей сейчас уйти.

– Алёна, подожди! – заорал я, наконец. – Ты шапку забыла!

Я метнулся к машине, распахивая заднюю дверь.

– Оставь на память! – даже не оборачиваясь, крикнула она!

Медведь! Медведь же ещё!

– Валера тебе подарок передал! – на грани отчаяния закричал я, потому что девчонки почти скрылись из вида.

Уф… Возвращаются! Ради Валеры.

Также вместе девчонки подошли к машине. Я вытащил медведя из салона, протягивая Алёне.

– Ум, какой классный, – умилялась Юля, глядя, с какой сияющей улыбкой Алёна обнимает игрушку.

– Глеб, передай Валере спасибо! – продолжая улыбаться, попросила Алёна.

– А что сама не передашь, – осторожно поинтересовался я. – Он не звонил?

Алёна покачала головой, и у меня окончательно отлегло от сердца. Слава богу, мои извинения были сделаны и приняты вовремя. Мне стало так радостно, что хотелось продолжить общение с этими сучками, уже не казавшимися мне такими мерзкими. Очень даже милые и приятные девчонки.

– Девчонки, а давайте я вас подвезу? – предложил я. – Медведя затолкают в метро. Жалко же!

– Хорошо, – на удивление легко согласилась Алёна.

Она запихнула медведя обратно на заднее сиденье и, глядя мне прямо в глаза, протянула мне руку, чтобы я помог ей сесть в машину. Юля залезла следом, без моей помощи.

Я закрыл за ними дверь, обошёл машину и сел за руль. Только сейчас я почувствовал, что продрог.

– А ты чего в одной кофте шастаешь? – спросила меня Юля.

– А он сибиряк, – ответила за меня Алёна. – Омич! Горячий парень!

Подружки снова захихикали, но теперь я совсем не злился на них. Пробок не было, и мы доехали быстро. Я молчал всю дорогу, боясь взболтнуть лишнего. Девчонки тоже молчали. Устали, наверное. Я ловил время от времени взгляд Алёны в зеркале заднего вида. И эти взгляды мне совсем не нравились.

Точнее, нравились. В них чувствовались любопытство и заинтересованность, но её уже выбрал Валера, так что…

Возле общежития я уже по традиции, вышел из машины и открыл заднюю дверь. Я протянул руку Алёне, помогая выйти, следом вытащили медведя, затем подал руку Юле. Обнимая одной рукой свой мягкий подарок, Алёна задержалась на секунду возле меня.

– Спасибо, что подвёз, – с лёгкой улыбкой поблагодарила она меня, а затем обняла меня за шею свободной рукой и коснулась губами моей щеки. У меня от этого лёгкого, невинного поцелуя все внутренности сжало единым спазмом.– Прощай, Глеб!

Я смотрел им вслед, пока дверь общаги не закрылась за ними.

Нихуя не прощай!

13. Глеб

Валера вернулся раньше положенного срока. Я был рад. Уже соскучился по этой горилле. Не хватало его немногословного общения и жёсткого месива в спортзале.

Даже не это меня радовало. Валера был стенкой между мной и Алёной, и он не отодвинется. Не хочу! Не буду о ней думать! Пошла она!

Он сейчас охмурит Алёну, и я не буду сметь, даже посмотреть в её сторону. В том, что они будут вместе, я не сомневался. Она же так радостно реагировала на его подарки? Расспрашивала о нём?

И так сладко отвечала на мой поцелуй… Потом нежно чмокнула в щеку…

Я ею заболел. Не мог не думать о ней. Что она сейчас делает? Ласкает ли себя перед сном? В чём она спит? Какие на ней трусики?