Тысяцкий. Должность и люди

Тысяцкий – роль данной должности в истории Киевской Руси[2]

Должность тысяцкого представляет в настоящее время особый интерес при исследовании. Она показывает с новой стороны политический и военный уклад (структуру) древнего государства или, точнее, Великого княжества Московского, Киевской Руси и Новгородской республики. Она указывает особую роль в развитии и упадке данных государств. Также с новой стороны открывает перед нами глубинные иерархические взаимосвязи внутри этих княжеств и республики, а также определённый «контроль» над населением и верное манипулирование его сознанием.

В настоящем исследовании изучим роль тысяцкого в истории Киевской Руси.

Киевские тысяцкие известны как первые лица, занимающие эту должность на Руси: о киевской тысяче летописные источники писали уже в XI веке.

В частности, при описании освящения соборной церкви Успения Богородицы в Киево-Печерском монастыре (1089 г.) летописец отмечал, что вместе с представителями княжеской знати в обряде принимал участие «воеводьство держащю Киевьскои тысящи Яневи» [1] – т. е. «воевода киевской тысячи Ян».

Перечень воевод, державших тысяцкое в Киеве, достаточно обширен и разнообразен: численность тысяцких в Киеве заметно уступает числу тысяцких в Великом Новгороде, но превосходит число тысяцких в Великом княжестве Московском. Многие тысяцкие в Киеве занимали свою должность десятилетиями (Табл. 1).

Таблица 1.

Приведённый в Таблице 1 перечень позволяет сделать ряд выводов о роли и положении тысяцкого в киевском обществе.

Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что в то время как в других городских центрах с сильной властью князя должность тысяцкого нередко узурпировалась представителями одного рода и передавалась по наследству, в Киеве такая практика была скорее исключением.

В частности, первые два киевских тысяцких – Ян Вышатич и Путята Вышатич – несомненно, приходились друг другу родственниками. О братьях Вышатичах как о первых тысяцких Киева известно довольно много. В определённом смысле личность Яна Вышатича можно даже назвать легендарной.

Ян Вышатич обычно называется первым человеком, ставшим во главе «киевской тысячи» – вооружённого формирования древнерусского ополчения численностью 1000 человек [3], а также округа, управляемого воеводой-тысяцким [4].

Отцом Яна и ставшего тысяцким впоследствии его брата Путяты был Вышата – видный воевода при дворе Ярослава Мудрого, совершавшего в 1043 году поход на Константинополь с его сыном, Владимиром [5] (Рис. 1).

Отсюда следует, что Ян Вышатич, прежде чем стать тысяцким, уже принадлежал к прослойке общества, приближённой к князьям, в том числе и к великим князьям.

Согласно летописным источникам, Ян Вышатич прожил около 90 лет и свою деятельность в должности тысяцкого осуществлял на протяжении многих лет, в том числе и в уже почтенных годах. Так, например, в знаменитом походе на Белоозеро в целях подавления восстания, инициированного волхвами в конце 1071 года, Яну Вышатичу было уже предположительно 55 лет (предположительно, потому что точный год его рождения известен лишь приблизительно).

Рис. 1. Поход на Константинополь [6]

Многим позже, в 1093 году, тысяцкий Ян Вышатич вместе с Владимиром Мономахом принимал стратегическое решение о перебросе войск на левый берег реки Стугны вместо вступления в бой с половцами (данное решение, однако, положительного исхода не дало, потому что киевский князь Святополк Изяславич решил биться с кочевниками), а в 1106 году, незадолго до своей смерти в 90-летнем возрасте, он принимал участие в защите от половцев киевского города Зареченск [7].

Принимая во внимание продолжительность срока нахождения в должности, можно сделать вывод о том, что Ян Вышатич служил целым поколениям киевской княжеской знати: от сыновей Ярослава Мудрого до Святополка Изяславовича включительно.

Из упомянутого выше вытекает, что Ян Вышатич выполнял функции, традиционно приписываемые тысяцкому: возглавлял ополчение и принимал участие в походах (хотя историк, источниковед и специалист по истории средневековой Руси B. A. Кучкин отмечает, что полководческими талантами Вышатич не обладал и в походы войска вёл нечасто [7]). Тем не менее очевидно, что Ян Вышатич находился в должности тысяцкого, имея при этом статус воеводы.

При этом примечательна и судебная деятельность Яна Вышатича, в частности, проводимый им суд в отношении волхвов на Белоозере (Рис. 2).

Восстание смердов на Ростовской земле, вдохновлённое и возглавленное волхвами из Ярославля в 1071 году, Ян Вышатич отправился подавлять, имея на руках значительные полномочия, дарованные ему князем.

Официально поводом для похода Вышатича являлся сбор дани, однако историк, специалист по Древней Руси, главный научный сотрудник института российской истории PAH A. A. Горский небезосновательно полагает, что Вышатич был наделён и иными полномочиями: в частности, ему предписывалось установить на этих землях, переходящих под власть Святослава Ярославича, новые порядки. Основанием к тому могло стать перераспределение волостей после изгнания братьями Святославом и Всеволодом их брата Изяслава из Киева [9].

Рис. 2. Ян Вышатич против волхвов на Белоозере [8]

Установление новых порядков на присоединяемых территориях наряду с миссией по сбору дани демонстрирует наличие у киевского тысяцкого «княжьего слова», т. е. права вещать от его лица. В этой связи не вызывает сомнений тот факт, что право «держать тысячу» воеводам-тысяцким даровалось самими князьями.

Что касается беспорядков на Ростовской земле, то волхвов, истреблявших «лучших жён», заподозренных в сокрытии припасов в неурожайный год, Вышатич встретил на Бело-озере, где и провёл действия, по своему характеру похожие на современные следственные (в силу этих причин Яна Вышатича называют первым следователем на Руси [10]).

Сначала Вышатич провёл допрос обвиняемых волхвов, выяснив у них мотивы («Чего ради погубили столько людей?») и получив ответ: «Они держат запасы, и если истребим их, будет изобилие…».

Кроме того, тысяцкий произвёл действия, напоминающие современный следственный эксперимент: перед публикой показательно была прорезана одежда на спине («прорез за плечами»), откуда вынимались «либо жито, либо рыба» (продовольствие, которые якобы прятали жертвы волхвов).

Факт о том, что подозреваемых в краже «жён» (женщин) впоследствии волхвы убивали, а их имущество забирали себе, был установлен Вышатичем на основе показаний свидетелей [10].

Суд, учинённый Яном Вышатичем в дальнейшем, осуществлялся в соответствии с положениями «Русской Правды» (Рис. 3), однако справедливое наказание за совершённое волхвами деяние назначить по данному своду уголовных законов было проблематично: смертной казни «Русская Правда» не знала. Однако общественная опасность деяний волхвов была весьма высока. Поручить своим воинам расправу над волхвами воевода не мог. По этой причине он принял решение выдать волхвов родственникам погибших в соответствии с процедурой кровной мести.

Данный шаг, как и весь судебный процесс над волхвами, вызывает осуждение у историков. Так, историк, младший научный сотрудник отдела исторических исследований Удмуртского института истории, языка и литературы Д. В. Пузанов подчёркивает, что волхвами совершался не мятеж, а языческий обряд, предусматривавший умерщвление конкретных людей, виновных в неурожае. В этой связи Д. В. Пузанов отмечает, что на Белоозере имела место банальная «охота на ведьм», направленная на запугивание населения властью [12].

Таким образом, Д. В. Пузанов указывает на отсутствие у волхвов стремлений выступить против феодальной власти.

Рис. 3. Выдержка из текста Краткой редакции Русской Правды по Академическому списку Новгородской первой летописи младшего извода, содержащей свидетельства о восстании [11]

Как бы то ни было, представляется, что волхвами, умертвившими женщин, было совершено тяжкое преступление, которое должно было повлечь за собой наказание, адекватное совершённому деянию.

Более того, общественная опасность совершённого деяния (убийства людей в условиях неурожая, накалившие и без того сложную социальную ситуацию) вполне посягала на устанавливаемые порядки в обществе (находившиеся в сфере ответственности тысяцкого Вышатича), что, вполне логично, потребовало от него жёсткой реакции.

«Белоозерское дело» позволяет раскрыть роль должности тысяцкого в Киевской Руси ещё в одном любопытном аспекте: дело в том, что подробности этого дела, вплоть до мельчайших деталей, были переданы в Начальном своде Новгородской первой летописи младшего извода и в «Повести временных лет». Связано это с тем, что многие рассказы, лёгшие в основу летописных сказаний, были переданы со слов самого Яна Вышатича [13].

Таким образом, одной из специфических черт киевского тысяцкого можно назвать непосредственное участие в летописании – если не на правах соавтора, то в качестве ценного источника информации, пресловутых «первых рук», из которых монахи-книжники, составлявшие летописи, могли почерпнуть необходимые данные о происходящих событиях.

Указанное обстоятельство значительным образом отличает статус тысяцкого от статуса тысяцких в других княжествах. В данном случае необходимо оговориться о том, что современники Яна Вышатича киевский князь Святополк Изяславич и позднее великий князь Киевский Владимир Мономах осознавали важность политического значения летописания и оказывали поддержку монастырям, в которых книжники осуществляли летописание [14].

Представляется, что непосредственный контроль за составлением летописи позволял великим князьям подчёркивать своё влияние на ход исторических событий, тем самым выставляя себя в более выгодном свете. В случае отражения в летописи событий на Белоозере мы видим, что подобная возможность была и у Вышатича, что свидетельствует о наличии у тысяцкого значительных полномочий и возможности нести «слово княжье».

И хотя данные функции содействия летописанию выполнялись не всеми без исключения тысяцкими Киева, Ян Вышатич не был единственным в этом начинании: как видно из Таблицы 1, летописцем в середине XII века был и тысяцкий Пётр Бориславич.

О лицах, занимавших должность тысяцкого в Киеве сразу после Яна Вышатича, также известно достаточно много.

К примеру, Путята Вышатич, брат Яна, до 1113 года упоминается в источниках как «муж» (т. е. дружинник) князя Святополка Изяславича: по его приказам он отправлялся в различные походы, например, во Владимир Волынский, осаждаемый князем Давыдом Игоревичем и оставшийся без военачальника (сын князя Святополка Изяславича Мстислав, принимавший участие в обороне города, был убит во время попыток взять город). Воспользовавшись перерывом осаждавших на отдых, Путята Вышатич перебил их полки. Впоследствии Путята как дружинник Святополка Изяславича представлял князя на княжеском съезде в Уветичах и от его лица вёл переговоры всё с тем же Давыдом Игоревичем [15].

Таким образом, как тысяцкий Путята Вышатич исполнял функции воеводы, отправлявшегося в походы по велению князя, а также выступал в качестве его доверенного лица и даже выполнял дипломатические функции на переговорах с представителями княжеской знати. Всё это указывает на максимальную приближённость киевского тысяцкого к князю киевскому.

В данном контексте стоит упомянуть о том, что выше-обозначенные функции (военные походы, дипломатическое представительство) были осуществлены Путятой ещё в период жизни и деятельности Яна Вышатича. Официальные документы подтверждают, что Путята был в должности тысяцкого до 1106 года.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

По материалам статьи О. А. Дворянкина «Тысяцкий – роль данной должности в истории Великого Новгорода», опубликованной в научном журнале «Тенденции развития науки и образования» № 104, декабрь 2023 (часть 4). Изд. Научный центр LJournal, Самара, 2023. С. 163–172.

2

По материалам статьи О. А. Дворянкина «Тысяцкий – роль данной должности в истории Киевской Руси», опубликованной в научном журнале «Тенденции развития науки и образования» № 105, январь 2024 (Часть 3). Изд. Научный центр LJournal, Самара, 2024, С. 94—102.