Игра демона

Пролог

Демоны…

Мы – создания преисподней. Мы существуем, чтобы наказывать

грешных за их отступления от пути Божьего…

Как смешно…

Божий путь… все люди грешны, только кто-то боится признаться себе в

этом, боится показаться неправедным…

Демоны испокон веков пожирали души таких людей: беспощадно

убивали их, желая насытиться вдоволь… Но такие из нас не могли добиться

больших успехов.

Те же, кто оказался выше своих первобытных инстинктов, встали на

новую ступень и начали пытаться противиться бессмысленной жажде душ –

не сладких, немощных, не имеющих (в основном) цели… Таких демонов до

сих пор не так уж много, но и здесь существует конкуренция…

Тебе не просто нужно съесть душу, тебе нужно её сперва воспитать…

Души, которые имеют цель – вкусны… а души, которые достигли своей цели

– вкусны вдвойне… нет, в миллионы раз вкуснее! И каждый демон стремится

выбрать ту душу, цель которой будет сложнее… чтобы постепенно, шаг за

шагом, воспитывать в ней те чувства, которые сделают душу, в конечном

счёте, неповторимой…

Взамен же демон становится марионеткой в руках хозяина. И каждое

его слово будет являться неоспоримым законом, каким бы сложным не был

приказ. Но кто мы? Мы – демоны. Для нас нет ничего невозможного.

Однако этот позор для демона подкрепляется тем, что душа,

запятнанная скверной Преисподней, никуда не сможет скрыться от своего

верного пса. При заключении договора, на тело души, которая теперь

принадлежит демону, ставится печать, эксклюзивная для каждого из нас. Как

правило – это пентаграмма в различных вариациях. И где бы не находился

хозяин, демон всегда сможет его найти.

Так как иногда люди бывают очень поспешны в своих решениях, они

призывают демонов, заключают с ними договоры, а потом начинают

понимать, что были не правы. Но обратного пути нет. Это как старый

подвесной мост: каждая доска, на которую ты наступаешь, падает в глубокую

чёрную пропасть, ты не можешь отступить, ведь путь назад охраняет время.

Поступки – уже не исправить, и всегда есть риск провалиться в темнеющую

бездну, но демон обязательно сможет подхватить своего хозяина. Ведь, как я

уже говорил ранее, для нас нет ничего невозможного. Поэтому есть только

начало и конец, к которому ты должен придти. А какая будет душа на вкус –

это уже зависит и от человека, и от демона: смотря насколько готов к этому

человек, и смотря насколько хитёр демон.

Если же человек отступится от его желания, то демон больше не будет

его марионеткой, но душа останется осквернённой им и уже никогда не

прибудет в Рай после смерти. И каково же будет счастье, встретить демону

именно эту душу потом в Преисподней.

Ещё добавлю, что каждый демон может заключать только один договор

и обязан довести его до конца, чтобы ему был открыт следующий. В конце

демон, превзошедший своих первобытных собратьев, получит гораздо

большие удовлетворение и силу, чем они.

И тот, кто правильно воспитает много душ, станет более знатным и

могущественным демоном, он будет подниматься вверх по иерархии и,

возможно, окажется более почитаем среди своего адского войска душ.

Поэтому конкуренция с каждым разом растёт. Но, по секрету скажу, что есть и

другой способ.

И если вы хотите стать полноценным демоном, прошу, прошу,

придерживайтесь не сложных правил и будьте чуточку наблюдательнее, чтобы

не пропустить свою новую идеальную жертву. Но не будьте слишком

самоуверенны. Самая капелька сомнения никогда не помешает.

Единственный и неповторимый, Кра́дикус де Тива́р

Глава 1: Начало

В далёком 1870 году, во Франции, когда, казалось бы, работы должно

быть много, я не слышал ни одного голоса, который бы смог позвать меня.

Никого стоящего… И вот в один июльский день, как сейчас помню, шёл

дождь… была жуткая гроза… и сквозь неё я наконец-то услышал сладкий

голос отчаянной души…

Как же прекрасно это чувство, когда ты первый слышишь её… ты

первый приходишь к ней и хитро заманиваешь её к себе в клетку… она в

отчаяние может наделать глупостей, но больше никогда не сможет получить

за них прощения.

Я шёл на её зов… и очутился в огромном особняке. Он был абсолютно

пуст, в нём не было слуг, в нём не было дворян, только лишь одна душа,

желающая мести.

Я заполз чёрной змеёй в ту комнату, откуда исходил этот приятный звук

и увидел молодого юношу, лет двадцати пяти, со светлыми волосами и яркими

глазами цвета неба.

– Ты действительно хочешь этого? – спросил я ту, пока ещё маленькую,

несформированную душу… – Назад пути не будет. Это дорога ведёт в один

конец, порочный и тёмный. Готов ли ты вступить на этот путь?

– Не задавай лишних вопросов. Я призвал тебя, а значит, я хочу сделать

это, во что бы то ни стало…

– Приказ хозяина – закон для меня. Кем я могу стать для тебя? Может

быть, твоим слугой? Или твоим названным родственником, или ещё кем-

нибудь?

– Я уеду из этого особняка, здесь все уже давно погибли для меня.

Поэтому хочу, чтобы ты был моим братом.

– Хорошо, господин. Какое имя желаете мне дать?

Помолчав, молодой человек сказал:

– Крадикус де Тивар.

– Да, хозяин.

Я подарил ему печать у самого сердца, чтобы сделать вкус его души как

можно слаще. Ах, как же наивны они, когда стремятся отомстить… когда

слепо идут к своей цели, думая, что важнее для них ничего нет. И тогда

приходим мы… и делаем их желание реальностью…

Поставив печать, я узнал многое о нём.

Несколько месяцев назад Фильбер Дива[1] ещё жил здесь и был

счастлив. У него была прекрасная невеста, которую звали Екатерина. Эта

женщина приехала из другой страны, поскольку очень любила

путешествия. И когда давний друг моего господина попросил приютить её у

себя, хозяин радушно согласился, не догадываясь о последствиях. Вскоре,

беспамятно влюбившись, он сделал ей официальное предложение, но

Екатерина отказала ему, сказав, что хочет немного подождать. Но так как на

моём хозяине была пелена любви, он не замечал ничего, кроме якобы

взаимности с её стороны. Любовь и преданность… какие глупые чувства

испытывает человек.

Но вскоре моему хозяину нужно было уехать в Англию на долгих

четыре месяца. Он звал с собой свою возлюбленную, но она отказала ему,

найдя красивую отговорку, чтобы он ни в чём не смог винить её… По

истечение данного срока, в который он работал, не покладая рук, налаживая

торговые и государственные связи между Францией и Англией, мой хозяин

вернулся домой. Но увидел лишь то, что его дом опустел. В нём не было ни

души. Поначалу он отчаялся… не знал, что делать… возможно, что-то

ужасное произошло за то время, пока он отсутствовал. Но, зайдя в свои покои,

он заметил клочок бумаги, лежащий на комоде около кровати. Развернув его,

мой господин увидел, что это была записка, предназначенная для него. Она

оказалась написана рукой его любимой Екатерины. Там было следующее:

«Милый мой… я знаю, что ты никогда больше не вернёшься ко мне, потому

что я тебя никогда не любила…»

Спустя какое-то время, обманутый человек понял, что хочет отомстить

тому, кто забрал у него эту девушку, а потом и то, что эту девушку он никогда

не сможет простить… за все её лживые слова, за то, что она использовала его

в своих целях, и что ушла при первой же возможности.

Тут до меня и донёсся голос его души. И я помогу ему, преследуя свою

цель.

Глава 2: Голубая смерть

Спустя несколько дней, мой господин, наконец-то, решил уехать из

особняка в небольшой загородный дом недалеко от Парижа. Слуг у него

больше не было, а как приказывать демонам он тоже ещё не знал. Поэтому

мне приходилось напоминать ему, что отныне я его всемогущий слуга, и, что

бы он ни приказал, я выполню всё без колебаний.

К этому чувству нужно привыкнуть, осознать себя богом, управляющим

смертоносным оружием. Это должен пройти каждый человек, связавший свою

душу с демоном.

– Мой господин…

– Я же просил тебя, называй меня просто Фильбер.

– Извините, господин, мне не подобает обращаться к Вам так

неуважительно… я ведь Ваш…

– Но хоть при людях называй меня по имени, и не кланяйся мне при

первой же возможности… ты же, всё-таки, для них мой брат, а не слуга.

– Можно понимать это как Ваш приказ? – нарочно спросил я, чтобы мой

хозяин привыкал отдавать мне приказы, чтобы всё больше и больше

слышалась в нём нотка эгоизма и ненависти. Такой должна быть душа моего

хозяина… порочной, грязной и…

Господин кивнул головой в знак того, что не хочет произносить слово

«приказ». Ещё рано было осознавать хозяину, на какой путь ступила душа, и

насколько уже она почернела. Но мой господин не из тех, кто будут отступать,

я был уверен.

– Слушаюсь, – я снова поклонился, проверяя реакцию.

– Я же просил, Крадикус… – возмутился было хозяин…

Но у меня на всё найдётся ответ.

– Приказ распространялся на публичные места, здесь же нет ни единой

души, которая бы нас увидела, поэтому, как Ваш слуга, я обязан выказывать

знаки уважения, мой господин.

Я очень люблю улыбаться. Есть ли это улыбка счастья? Нет, отнюдь.

Это улыбка наслаждения, получения удовольствия и удовлетворения от

приказов хозяина, а также предвкушения того самого чувства сладкой души,

воспитанной ненавистью…

– Улыбайтесь чаще, господин. Улыбка привлекает людей, заводя их в

тупик. К тому же Вас природа наградила прекрасной внешностью, которая

тянет к себе других. Пользуйтесь своими преимуществами.

Хозяин промолчал, но по глазам было видно, что разум и душа совсем

ещё не привыкли к такому повороту событий, не смирились ещё с тем, что

есть сейчас, и, я очень надеюсь, что не смирятся. То, что заставило их

заключить со мной контракт – это и есть цель моего воспитания. У меня не

было ни одного провала… не зря ведь я ношу гордый титул демона.

***

После полудня, я помог собрать вещи моему хозяину, и мы отправились

в путь. Лошадей в поместье больше не было, поэтому мне пришлось

потратить немного времени, чтобы купить тройку в ближайшей конюшне.

– Я немного задержался, но эти лошади отлично подойдут для упряжи.

Ах, как же прекрасно смотреть на удивлённое лицо своих хозяев, когда

они впервые видят работу демонов. Хочешь ты, или не хочешь, улыбка сама

осветит твоё лицо.

– К-… как ты это сделал? – спросил господин, но сам вскоре понял, что

этот вопрос не имел смысла, ведь теперь рука об руку со всеми делами будет

идти демон.

– Просто я очень любящий брат, – сказал я с улыбкой на лице, а

господин только ухмыльнулся.

Я видел в глазах господина пока ещё много грусти. Мне нужно было

перевести эту грусть в ненависть, боль – в злобу, страдания – в месть. Я

чувствовал, что душа хозяина готова была поддаться этим порочным

перевоплощениям, в нём уже было зарождение этих чувств, поэтому мне

просто было нужно направить их в правильное русло.

Помолчав несколько минут за погрузкой вещей в небольшую карету,

которая осталась в поместье, я, наконец-то задал моему хозяину один вопрос.

Хотя, по сути, он мне не был особо важен. Но поскольку теперь я хотел быть

осведомлён о каждом действии моего господина, я решил спросить:

– Ах, да… Я же не поинтересовался, куда именно теперь мы будем

держать путь?

– В Версаль[2]… Это совсем недалеко от Парижа, поэтому к вечеру, я

думаю, мы туда доберёмся. Там есть одно поместье, которое досталось мне от

родителей. Я думаю, что в нём я быстрее забуду о любви…

– Через какое-то время она Вас больше не потревожит. Главное, не

забывать о своей цели, – сказал я.

– Да… цель… теперь у меня она есть… отомстить тому, кто забрал у

меня всё моё счастье. Если оно вообще когда-то было.

А он действительно очень необычный человек… Да, он такой

непорочный, но запятнанный демоном… такой невинный, но мечтающий о

мести… кажется, я желаю…

Но вдруг мои мысли прервал голос господина.

– Ладно, не будем медлить… нужно выдвигаться в путь.

– Да, мой хозяин.

Когда господин сел в карету, я больше не мог видеть печальных глаз, я

больше не мог знать, о чём думает обладатель моей печати, но я был уверен,

что даже если в мыслях промелькнуло желание отступления, то это было что-

то мимолётное, не имеющее в дальнейшем развития. Я вёл карету с

неимоверным удовлетворением… как же ликовала моя душа, когда я

предвкушал события, которым суждено произойти.

***

Путь в Версаль оказался довольно скучным. Везде мелькали лица

людей, занятых своими делами. Они все были печальными, ведь в такое время

трудно веселиться, особенно людям низших слоёв общества. Хотя, дети,

пожалуй, единственные, кто могли находить радость в мелочах, в которых бы

взрослый ничего не заметил, кроме обыденности.

По дороге я замечал, что на нас обращали слишком много внимания,

когда мы ехали по Парижу, особенно на меня. Наверное, я немного выдаю

себя чем-то… но меняться нет смысла. Пусть они обращают внимание, мне

это даже нравится. Смущать людей взглядом – вот настоящая забава для меня.

Жизнь с хозяином всегда привносит разнообразие в нескончаемую порочную

жизнь демона. Это как особое развлечение для нас, для тех, кто переборол

свои первобытные инстинкты. У тебя у самого появляется цель на какой-то

период. И это можно назвать прекрасным… в той степени, в которой это

может почувствовать демон…

К вечеру мы добрались до поместья в Версале. Оно действительно было

меньше, чем то, в Париже, но, всё же, его нельзя было назвать маленьким. На

улице похолодало, был уже закат… ах, как же закаты мне напоминают

кровь… Кто бы знал, сколько я уже не проливал эту тёплую жидкость. И с

каждым днём жажда крови тогда росла всё больше и больше. И я думал

только о том, чтобы мой господин поскорее отдал мне приказ убить своих

врагов одного за другим… каждого… безжалостно…

Я открыл дверцу кареты и увидел, как господин пристально смотрит на

закат. В неизменно печальных глазах я видел раздумье. И по тому, как сильно

были сжаты руки, я мог понять, какие мысли произрастали в этой

запутавшейся голове.

– Мы уже прибыли.

– Да… я знаю, – хозяин по-прежнему смотрел на заходящее солнце.

– Я пока занесу вещи.

Пока я разбирал чемоданы, мой господин думал… Размышлять ему

было полезно, ведь с помощью раздумий можно придти к истине, можно

придумать план действий в той или иной ситуации. Все мои хозяева были

отнюдь не глупцами, а нынешний господин был, кажется, ещё умнее, чем все

остальные… Что-то в этой душе было такое, что отличает её от всех

остальных. Я ещё не мог понять, что это за отличия… Но с каждым часом

пребывания рядом с господином я понимал, что хочу эту душу всё больше и

больше… светлую… но порочную…

Я занёс все вещи внутрь и пошёл посмотреть на моего господина,

который уже вышел из кареты и, сам того не замечая, гладил одну из лошадей

по переносице. Глядя на закат, хозяин монотонно продолжал выполнять

одинаковые движения. Я видел лишь тёмную спину одинокого человека, но

было ясно, что закат оставался незамеченным, это был всего лишь фон перед

физическими глазами. Перед глазами души вставали некие другие картины,

которых я, к сожалению, не видел.

Я подошёл к господину и медленно положил руку на плечо. Хозяин

немного вздрогнул, но, как ни в чём не бывало, повернулся ко мне, и в

небесно-голубых глазах я увидел остатки слёз.

– Проявляете слабость? – спросил я, опустив руку на мягкую щёку и

утерев влажную полоску с лица. – Нечего плакать о тех, кому Вы хотите

отомстить. Они для Вас более не существуют. Это уже не те люди, с которыми

Вы встречались раньше… Это – враги. И Вы тоже – их враг. А я… я – Ваше

оружие.

После этих слов я невольно улыбнулся, представив, сколько душ я могу

получить…

– Да… что это я… я же, в конце концов, ещё и мужчина…

Мой господин утёр вторую полоску со щеки и пошёл в дом. На улице

уже совсем похолодало, а солнцу осталось совсем немного, чтобы зайти за

горизонт. Я провожал своего хозяина взглядом… а его тело будто летел на

своих невидимых крыльях… порхало, словно бабочка у огня… Как бы душа

не обожглась об него…

Поставив лошадей в конюшню, я решил осмотреть дом. Войдя в

поместье, я увидел, что внутри всё было накрыто тряпками. И если бы мебель

стояла оголённой всё это время, то тонна пыли, повисшая на тряпье, оказалась

бы на бесценных антиквариатах. Тот, кто последний раз был здесь, хорошо

подумал о том, что никто долгое время не будет сюда приезжать. И за это ему

большое спасибо, ведь не придётся стряхивать всю эту гадость с комодов и

диванов.

– Здесь давно уже никого не было. Это поместье досталось мне от

родителей… а последний раз я был здесь в возрасте шестнадцати лет. С тех

пор мы больше не приезжали сюда. А теперь их больше нет… и я в первый

раз за десять лет оказался здесь, – господин глубоко вздохнул и провёл

пальцем по слою пыли, прочертив на ткани светлый след. – Всё осталось на

своих местах. Такое чувство, что окунаешься в детство.

Я немного помолчал, чтобы выдержать паузу и подумал о том, что мне

придётся заняться разбором этих пыльных тряпок. Хотя, я решил, что мой

хозяин с радостью поможет мне в этом деле.

– Может, Вы голодны? – спросил я. – Я могу что-нибудь приготовить,

ведь я как-то раз был шеф-поваром, и у меня неплохо получается.

– Если честно, Крадикус, я бы не отказался… если тебя не затруднит,

то…

Тут меня сдуло, как ветром. Я так же быстро нашёл нужные

ингредиенты для будущего ужина. Изящным движением рук я сорвал пыльное

тряпьё с кухонного стола, не уронив на него ни одной пылинки. Затем я

приготовил неповторимый ужин. Ах, какие же были времена, когда я

«работал» поваром… Люди целыми толпами ходили в ресторан моего

бывшего хозяина, чтобы вкусить мою стряпню. Его душу я, естественно, съел.

Однако теперь грелии времена ещё лучше, и я это чувствовал.

– Крадикус! Это восхитительно! Ты превосходный повар! – воскликнул

хозяин, когда попробовал приготовленную мной телятину под классическим

французским соусом. – Но всё-таки нужно будет нанять слуг…

– Не стоит… я и сам со всем справлюсь. Мне даже нравится такая

работа… – я снова улыбнулся, но господин, поглощённый ужином, даже не

заметил.

Когда хозяин закончил ужинать, то сразу же пошёл спать, сказав, что

сам разберётся с мебелью в его комнате. Я же решил убрать всё остальное

поместье. Мне было достаточно пяти минут, чтобы всё вокруг стало блестеть

чистотой. А вот чем занять себя на ночь, я не знал. Демоны не спят, в отличие

от людей. Нам нужно занимать своё неиссякаемое время какими-либо

занятиями, иначе так можно совсем умереть со скуки (такой вот каламбур). Я

думал о завтрашнем дне, о том, как же можно будет выйти на верный путь

мести. Но до этого нам ещё идти и идти. Душа моего господина ещё не была

взращена и воспитана по демоническим правилам.

***

Всю ночь я занимался исследованием прилежащих территорий,

наблюдал за неспящими людьми, коих было не так много. В основном во всех

домах гуляла тьма. На улице не было ни малейшего ветерка, а пригород, как

известно, отличается своей особой тишиной. Кое-где, правда, раздавались

собачьи лаи, но они быстро затихали. Моё внимание привлёк один не

большой, но богатый дом неподалёку от того, что принадлежал моему

хозяину. В нём горел тусклый свет, однако можно было отчётливо видеть за

полупрозрачными занавесками, что в доме находились два человека. Это были

мужчина и женщина. Ничего особо интимного между ними не происходило,

но было заметно, что мужчина уделял женщине знаки внимания… А она так

красиво уходила от его попыток сближения, что его настырность возрастала

ещё больше. Вскоре женщина вышла из дома, а мужчина быстро выбежал за

ней, похоже, он не хотел, чтобы она покидала его. Прямо за воротами стояла

небольшая карета, в которую эта женщина заскочила и куда-то уехала.

В этот момент я почувствовал что-то странное, но я не мог понять, что

это. Необходимо было в этом обязательно разобраться. Я даже не сомневался,

что у меня получится, ведь ничто не смогло ускользнуть от цепких

демонических лап.

Наутро я зашёл к моему господину в комнату. Там было немного

грязновато, все тряпки – неаккуратно сложены на полу, но, тем не менее, как и

было обещано: всё оказалось убрано. Уже наступило восемь часов утра, я

подумал, что мой хозяин должен поспать ещё немного… Но вскоре господин

сам проснулся от того, что я прохаживался по его комнате.

– Который час? – спросил сонный голос из-под одеяла.

– Чуть больше восьми, – ответил я и подошёл к окну.

Немного отодвинув занавеску, я увидел уже яркое солнце.

– Пора уже вставать… Чем займёмся сегодня?

Он сел на кровать и безмятежно потянулся.

– Сегодня ночью я осматривал ближайшие окрестности. Но ничего

особо странного не заметил.

Я решил пока что не разглашать то, что почувствовал этой ночью, ведь я

ещё сам толком не знал, что это было.

Увидев, что мой хозяин уже не собирается спать, я отодвинул занавески.

В комнату полился яркий солнечный свет. Он, отражался в зеркале и падал

прямо в глаз моему господину. Люди такие забавные, когда спят. А когда

просыпаются, они похожи на маленьких только что родившихся котят: такие

же немощные и сонные.

После завтрака мы решили вместе сходить на прогулку. На улице

заметно потеплело по сравнению с ночью, поэтому все, как муравьи, вылезли

из своих муравейников. Они, так же как эти работящие насекомые, бежали

куда-то, от чего кругом стоял гул. Оказывается, здесь было больше народу,

чем я предполагал.

Прогуливаясь по парку, я наблюдал за людьми. Здесь, в большинстве

случаев, они были беспечны: смеялись, спокойно беседовали на различные

темы… Но тут я заметил, что мой господин куда-то пристально смотрит.

Кажется, он смотрел в сторону одного мужчины.

– Вас что-то заинтересовало? – спокойно спросил я, глядя в глаза

хозяину.

– Да, Крадикус. Кажется, вон там, в беседке, сидит мой знакомый из

Англии. Мы много работали вместе. Можно сказать, что стали больше

друзьями, чем просто коллегами. Он очень хороший и отзывчивый человек, –

потом хозяин немного помолчал, но затем продолжил, поглаживая подбородок

рукой. – Интересно, что он делает в Версале?..

– Ну, раз Вы с ним так неплохо общаетесь, то почему бы не подойти и

не спросить у него лично? Я вижу, что он скучает…

Господин ничего мне не ответил и, молча, пошёл к нему в беседку. Но я

напоследок, всё же, спросил:

– Мне идти с Вами?

– Да, пожалуй. И не забывай, при людях мы – на «ты»… или по имени.

Ты же мой брат всё-таки…

– Слушаюсь.

Мы оба быстрыми шагами подошли к беседке. Этот человек и вправду

скучал. Довольно высокий мужчина с длинными вьющимися волосами

разглядывал свои начищенные ботинки. Его внешность была незаурядной. Я

бы даже сказал, что он, наверняка, привлекал женщин, не только своим лицом,

но и телом. Однако, скажу по секрету, я был намного привлекательнее.

Думая о чём-то, он находился где-то далеко отсюда. Но мой господин

решил вернуть его на землю.

– Дуглас![3] – окликнул его мой хозяин, когда мы подошли прямо к нему.