За горизонт
- -
- 100%
- +
Апокалипсис откладывается
Объяснительная записка Дмитрия Глуховского
«За горизонт» Андрея Дьякова – завершение самой громкой и любимой читателями трилогии проекта «Вселенная Метро 2033» – уходит в печать сегодня, 11 декабря 2012 года, чтобы появиться в книжных магазинах в январе 2013-го. Поэтому на данный момент мне еще достоверно неизвестно, случится ли Апокалипсис или его отложили.
Первые две книги этой трилогии, «К свету» и «Во мрак», были признаны лучшими романами нашей серии в 2011 и 2012 годах. К третьей книге Андрей не только накопил опыт, мастерство и освоил премудрости плетения сюжета, но и сросся со своими героями настолько, что они уже стали членами его семьи – и вопрос еще, какую семью он за последние три года видел чаще.
Результат – книга захватывающая, эмоциональная и просто очень интересная. Настоящее приключение – и для героев, и для читателей. Новые локации, неожиданные повороты сюжета, океан адреналина и море слез. Мощный финальный аккорд прекрасной саги.
Если вы читаете эту объяснительную записку, значит, конец света не наступил; значит, нам с вами опять остается только фантазировать на эту тему. Не могу сказать, что я сильно расстроился, если вы все же держите в руках эту книгу. Так случилось, что из четырех моих книг три в той или иной степени посвящены теме Судного дня. Так что, можно сказать, Апокалипсис – это мой личный праздник.
Однако мой собственный интерес к Концу света был всегда теоретическим, а не практическим. Больше того, сам-то Апокалипсис мне не очень нравится: что хорошего в гибели миллиардов и крушении цивилизации? Что мне всегда было любо – так это фантазировать о том, как на руинах сгинувшего мира горстка выживших выстраивает мир новый, ностальгируя при этом по потерянному.
Воспоминания о сегодняшней нашей жизни – суетной, суматошной, необустроенной и часто несчастливой – написанные мрачным завтрашним днем, по сравнению с которым все сегодняшние невзгоды кажутся детской новогодней елкой, – вот на чем держится «Метро 2033» и еще добрая часть романов «Вселенной». Мне кажется, главный посыл тут – ценить то, что есть. Говорят, только лишившись чего-то – или кого-то, – человек способен действительно понять, насколько ему это было дорого и важно. В общем, призываю не ждать Апокалипсиса.
Если вы читаете сейчас эту записку, значит, ждать его опять придется долго.
Появляется масса времени на реализацию всех – самых амбициозных – планов и мечтаний, повод наконец признаться в любви, перестать откладывать жизнь на потом. А для меня – и для всей команды «Вселенной Метро» – это сигнал к захвату мира. Конец света не настал – а ничто другое нас не остановит!
Дмитрий Глуховский
Пролог
Шорох…
Едва различимый на фоне убаюкивающего перезвона капели, но все же достаточно внятный, чтобы развеять дремоту. Тишина, тревожная и вязкая, вернулась было в свои владения, но… Снова тот же звук, теперь более отчетливый, окончательно разметал остатки сна.
Зверь дернулся и, судорожно всхрапнув, повел бугристой головой, оглядывая покрытые копотью стены просторной норы. Шум, настойчивый и пугающе чуждый, не желал исчезать. Пытаясь избавиться от источника раздражения, мутант свернул метровую шею дугой и спрятал непропорционально вытянутое рыло в складках кожи под брюхом.
Комья земли, камни, куски бетона, скатываясь по отвалам осевшей породы, выдавали то место, где нежданный и не в меру самонадеянный гость бесцеремонно пробивал себе лаз внутрь рукотворной пещеры.
Луч режуще яркого света, словно удар током, выдавил из глотки мутанта протяжный вопль негодования. Шумно сопя и расплескивая грязь кряжистыми лапами, хозяин берлоги неуклюже поднялся с мшистого ложа, развернулся во всю длину, выгнув хребет в боевой стойке, и с вызовом уставился в сумрак впереди.
Четыре зловещих, источающих режуще-белое сияние глаза пристально таращились из темноты, сбивая с толку, ослепляя, не позволяя разглядеть загадочного врага. Угрожающе зашипев, мутант припал к земле и приготовился к атаке, вознамерившись выдворить чужака с обжитой территории. Однако серия оглушительных хлопков и всполохи огня заставили зверя отшатнуться. Следом, прокатившись по телу молниеносными жалящими уколами, пришла нестерпимая боль.
Мутант забился в корчах, скручиваясь в кольцо и вытягиваясь в струну, клацал челюстями и ревел, но нескончаемый огненный дождь продолжал нещадно лупить исходящую паром плоть, превращая грубую кожу в решето, выбивая фонтанчики алых брызг… Пока еще один раскаленный кусочек свинца не прошил голову зверя. Всхрапнув в последний раз, хозяин берлоги плюхнулся на брюхо и затих навсегда.
– Отставить!
Грохот автоматных очередей стих. Когда эхо отгремевших выстрелов рассеялось в сводах зала, с тихим шипением задымил самопальный фальшфейер. Подземелье озарилось мерцающим светом, ломаные тени заплясали по бетону межуровневых перекрытий.
Повинуясь жесту командира, от группы отделилась одинокая тень. Аккуратно ступая по устланному слоем золы полу, сталкер приблизился к поверженному мутанту и опасливо пнул неподвижную тушу носком сапога.
– Издох, кажись…
– Вот и славно. – Широкоплечий здоровяк в бандане облегченно выдохнул и опустил «калаш». – Не спим, девочки. Вы знаете, что искать.
Бойцы разбрелись по залу, шаря по закуткам лучами фонарей и переворачивая обломки обуглившейся мебели. Стараясь как можно быстрее выполнить поручение командира, они, тем не менее, то и дело озирались на труп диковинного зверя, успевшего обжиться в подвале Пулковской обсерватории после гибели ее прежнего хозяина, Черного Санитара[1].
Совсем недавно здесь бушевал нешуточный пожар. Опалины на потолке, закоптившиеся металлические остовы стеллажей, кружащая в воздухе взвесь пепла… Неприглядное местечко для обитания. Однако безумствующая природа нового мира добралась и сюда. Лоскуты рыжего мха, словно пятна проказы, покрывали пол, вольготно расположились на пластах скисшей от сырости штукатурки стен и кое-где даже переползли на пористый бетон потолка. Возможно, именно эта импровизированная подстилка глянулась мутанту настолько, что он решился устроить берлогу в месте, где все еще витал запах смерти и ощущалось недавнее присутствие ненавистных двуногих.
– Командир, кажется, здесь!
Сталкеры прекратили поиски и сгрудились вокруг более удачливого товарища. Оттеснив подчиненных, здоровяк присел возле почерневшего от копоти системного блока. Монитор компьютера валялся чуть поодаль, внутри разбитого вдребезги экрана копошились мокрицы.
– Это и есть компьютер Пахома? Амбец аппарату, – авторитетно заключил самый молодой боец, подтягивая увесистую разгрузку. – Можно сваливать.
Командир бросил на юнца испепеляющий взгляд, под которым сталкер смешался и отступил в тень.
– Мы должны быть уверены. Приказ Терентьева никто не отменял – носитель информации необходимо изъять. – В руке здоровяка словно по мановению волшебной палочки появился десантный нож.
Поддев край корпуса лезвием, сталкер нажал. С жалобным скрежетом панель отскочила, хлопья окалины осыпались в нутро системного блока. Неумело подцепив жесткий диск пальцами, командир осторожно потянул прямоугольник винчестера, но тот не поддавался.
– Вот ведь вражья техника! Тысячу лет к компу не подходил…
Сдабривая возню отборным матом, здоровяк поднапрягся, крякнул и резко повел плечом. Жесткий диск с хрустом выскочил из проржавевших креплений, обрывки шлейфа стеганули по пальцам.
– Все, братцы. Дело сделано. Возвращаемся в кабельный коллектор.
Запихав добычу в карман разгрузки, сталкер подхватил с пола автомат и зашагал к маячившему за отвалами грунта лестничному маршу. Бойцы двинулись следом, выстроившись ромбом и не забывая поглядывать по сторонам. Каждому из них не терпелось вернуться в подземку, раствориться в привычной суете станций Торгового города.
Часть I
За линией фронтира
Глава 1
Шумные проводы
Забыться тревожным сном удалось лишь под утро. Из головы долго не шел ночной разговор, обеспокоенность Тарана положением дел в метро. Конечно, питерцам приходилось не сладко, это и дураку ясно. Скудный рацион, антисанитария, наземные хищники… Казалось бы, самое время сплотиться против общей беды, решать проблемы сообща. Но, разбившись на колонии и независимые «государства», обитатели подземки погрязли в раздорах, грабеже и междоусобных войнах, тем самым стремительно приближая трагическую развязку.
«Станции пустеют на глазах. Мы вырождаемся…»
Кажется, так сказал отец? Его слова лишь подтверждали то, в чем уже пришлось неоднократно убеждаться самому, поскитавшись по подземке во время недавней истории с Черным Санитаром.
К мрачным мыслям, лениво шевелящимся в окутанном дремотой сознании, добавилось вдруг необъяснимое чувство тревоги. Острое и понуждающее действовать без проволочек. Какие-то мгновения
Глеб еще сомневался, затем открыл глаза, бесшумно выбрался из уютного тепла кровати и выскочил в коридор. В темноте он не сразу заметил высокую неподвижную фигуру и сначала порядком струхнул, буквально налетев на неожиданное препятствие. Но, признав знакомый силуэт, успокоился. Таран стоял, застыв, напротив гермодвери и словно гончая, взявшая след, прислушивался к чему-то, недосягаемому пока слуху мальчика. Поймав взгляд сталкера, Глеб прочитал в нем ту же тревогу, что мгновение назад ощутил сам.
Собравшись было задать вопрос, крутившийся на языке все это время, мальчик вдруг осекся, разглядев в полумраке предупреждающий жест отца. Тот призывал к молчанию, не прекращая попыток идентифицировать источник надвигающейся опасности.
Протяжная трель телефонного аппарата, висевшего на стене, прорезала тишину внезапно, заставив обоих нервно вздрогнуть. Дорогостоящую связь с центральными станциями технари протянули в бомбоубежище Тарана совсем недавно, под нажимом начальника Сенной, Виктора Терентьева. После расследования дела о взрыве на острове Мощном, Тертый проникся особой симпатией к наемнику, сумевшему предотвратить конфликт с моряками Вавилона, и взял на себя расходы по прокладке выделенной линии, чтобы в случае чего иметь возможность оперативно «достучаться» до полезного знакомца.
Похоже, звонил сейчас именно он, один из самых бойких дельцов Торгового Города. О чем Терентьев говорил и почему вышел на связь в столь неурочное время, Глеб мог только догадываться. Со своего места паренек слышал лишь непрекращающийся ни на секунду бубнеж, разбавленный частыми восклицаниями. Судя по реакции Тарана, сжавшего трубку аппарата до белизны пальцев, новости не сулили ничего хорошего.
– Да, Витя, я понял. Это шанс. Какой-никакой, но шанс… – Сталкер вцепился в трубку обеими руками. – Координаты! Мне нужны точные координаты!.. Нет? Хоть что-нибудь! Хоть какие-то зацепки?!
Волнение Тарана передалось и мальчику. Нервно теребя край майки, Глеб изо всех сил напрягал слух и с волнением наблюдал за меняющейся мимикой отца. Сейчас безумно хотелось только одного – узнать о предмете эмоционального разговора взрослых. Однако в ответ на немой вопрос сына сталкер лишь на мгновение оторвался от беседы, без объяснений бросив короткое:
– Срочно буди остальных. Мы выезжаем немедленно.
Давно не доводилось наблюдать Тарана в столь крайнем возбуждении, поэтому паренек, оставив расспросы на потом, стремглав кинулся выполнять поручение. Влетев в отсек, заставленный двухъярусными нарами и выполнявший функции спальни, Глеб мимоходом стянул с Авроры одеяло, перемахнул через тумбочку к соседнему ряду лежанок и с ходу врезался в необъятную зеленую спину гиганта Геннадия, скорчившегося на просевшей до пола койке в позе эмбриона.
– Подъем! Тревога!
От ощутимого тычка Дым даже не шелохнулся, продолжая сладко посапывать во сне, зато Индеец, среагировав на крик, подскочил как ошпаренный, смачно приложившись темечком о раму верхней койки и пытаясь на ходу собрать непослушные патлы в подобие хвоста. Несмотря на солидный возраст, старик-путеец Мигалыч бодро скатился со своей лежанки, нащупывая впотьмах автомат. Безбожник, растирая глаза кулаками и надрывая осипшие связки, кудахтал и матерился вполголоса. Аврора, ежась от холода, непонимающе следила за метаниями Глеба.
Переполох длился недолго. Как только разбудили засоню Геннадия, угостив громилу ковшом ледяной воды, суматоха улеглась сама собой. Никто не пытался больше вызнать причину раннего подъема, стоило лишь взглянуть на наемника, буквально приросшего к телефону. В гнетущем безмолвии команда суетливо экипировалась, щелкая затворами автоматов, натягивая противогазы и проверяя «банки» фильтров. К счастью, продовольствие, боеприпасы, а также походные рюкзаки с теплой одеждой и прочими необходимыми в экспедиции мелочами были погружены на борт тягача еще с вечера, поэтому сборы не отняли много времени.
Когда в помещение шагнул Таран, неведомо когда успевший облачиться в привычный бронекомбинезон, пять пар глаз пристально, не мигая, смотрели на вожака. Воздух загустел от напряжения, предчувствие незримой опасности било по нервам не хуже адреналина.
– Веган начал боевые действия. Атакован один из передовых форпостов Приморского Альянса. У мазутов и в Торговом городе пока тихо, но думаю, ненадолго.
На осмысление шокирующей новости ушло несколько секунд, проведенных в гробовой тишине. Не секрет, что «зеленые» упорно копили силы на протяжении последних лет, однако каждый метрожитель втайне надеялся, что Империя никогда не решится на открытое противостояние.
Что ж… В который раз приходилось убеждаться в том, что тешить себя пустыми надеждами в этом проклятом мире – занятие глупое и опасное.
Пока остальные приходили в себя, повисшее было молчание первым нарушил Мигалыч.
– Значит, все-таки… война? – озвучил старик общий вопрос.
Сталкер мрачно кивнул в ответ, надевая разгрузку.
– А как же мы? – Глеб подался вперед, пытаясь поймать взгляд отца.
– Что «мы»? – раздраженно переспросил Таран.
– Остаемся в стороне?… Дезертируем?!
Теперь ответа вожака ожидали все, включая вмиг помрачневшего Мигалыча и притихшую Аврору. Но сталкер отчего-то медлил с ответом, а то и вовсе не желал реагировать на неудобные вопросы приемного сына.
– Это же звери! Они не остановятся на Альянсе! – закипал Глеб. – Первыми пострадают слабые окраинные станции, независимые колонии! Мы должны…
– Хватит! – строго оборвал сталкер, обдав паренька отрезвляюще суровым взглядом исподлобья. – Мы никому ничего не должны. Это не наша война. Приморцы, поди, тоже не ангелы! На Веган давно зубы точат…
Дым, до сего момента не вступавший в разговор, потянулся до хруста в позвонках, повел головой. При этом бугры трапециевидных мышц на могучей шее мутанта ощутимо вздулись.
– Не вижу причин помогать этим чистоплюям, – пробасил он. – В Альянсе всегда чужаков чурались. На помощь извне с такой политикой рассчитывать глупо. Вот пусть теперь сами и разбираются!
Глеб с удивлением покосился на Геннадия, но, припомнив, как обошлись приморцы с мутантом, выдворив за пределы своих владений, да еще и проигнорировав его заслуги в поимке Черного Санитара, понял, что вступаться за недавних обидчиков громила при любом раскладе не станет.
Ну ладно, Дым. Его еще можно худо-бедно понять. Но как же Таран? Неужели не вмешается? Что это? Трусость? Не может быть! Где ж такое видано, чтобы этот матерый сталкер чего-либо испугался?!
«В этой жизни идиотом надо быть, чтобы не бояться», – всплыли в памяти слова наставника.
Значит, все-таки… струсил? Как странно и непривычно осознавать, что твой кумир, твой идеал и просто объект подражания тоже может оказаться не без греха, а успевшие стать привычными спутниками восторг и восхищение вдруг разом блекнут и теряются на фоне едва зародившегося, но уже пустившего корни, неприятного чувства… В тот момент мальчик не ощущал ничего, кроме разочарования.
Видимо, Таран прочитал во взгляде сына нечто, заставившее его сбавить обороты, смягчиться.
– Не время и не место для объяснений, Глеб. Обсудим это позже. А сейчас пора уходить.
Последняя фраза, по всей видимости, предназначалась уже всем. Услышав команду, отряд зашевелился, завершая последние приготовления. Когда Таран решительно направился к тамбуру выхода, краем уха мальчик уловил, как Мигалыч негромко бросил вслед:
– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, сталкер.
Сказанные не то с укором, не то в качестве предостережения, слова старика стронули с места лавину стремительно сменяющих друг друга событий. Время внезапно сорвалось в бег, а размышления и разговоры пришлось отложить на потом, потому что в следующее мгновение все звуки потонули в реве оглушительного взрыва.
С грохотом и лязгом стальная гермодверь, сорванная с петель ударной волной, рухнула на пол. Бетонная крошка шрапнелью стеганула по защитным комбинезонам, проем выхода стремительно заволокло белесой мутью. Тарана, находившегося к лестнице ближе всех, шваркнуло оземь, протащив по полу добрых несколько метров.
Остальные по инерции попадали кто куда, растерявшихся подростков сгреб в охапку и прикрыл могучей спиной Геннадий.
Мат, крики, визг пуль, хлопки подствольных гранатометов – все смешалось в дикую какофонию звуков. Краем глаза Глеб заметил выкатившийся под свет лампы цилиндрик из тусклого металла. Хвала богам, граната оказалась газовой! Словно заправский голкипер, Таран отфутболил задымивший «Гвоздь»[2] обратно в темноту за дырой в стене и, уходя с линии огня, резво метнулся под прикрытие ближайшей колонны.
– Газ! Надеть маски! Отходим, м-мать!..
Стряхнув оцепенение и огрызаясь одиночными выстрелами, беглецы ринулись вглубь убежища. Тылы прикрывали сталкер и мутант, поливая изломанный взрывом дверной проем неэкономными очередями. Кто бы ни были сегодняшние нежданные «гости», со штурмом они явно не торопились. Стреляли скорее для острастки, по верхам, ожидая, видимо, когда газовые гранаты заработают в полную силу. И лишь когда дым заполонил собой большую часть тамбура, из молочной пелены один за другим стали выныривать силуэты штурмовиков. Намордники респираторов, каски, бронежилеты, ПНВ[3] – экипировку подобного уровня могла себе позволить только одна структура во всей подземке…
Империя Веган. Если до последней секунды еще оставались сомнения в причастности «зеленых» к атаке больничного бомбоубежища, то фирменный стек, мелькнувший на поясе одного из нападавших, их развеял. Быть может, именно об этом спешил предупредить Тертый? Но почему кровожадные обитатели юга зеленой ветки вдруг озаботились нападением на небогатый трофеями бункер наемника-одиночки? Хотят отомстить за убийство интригана Сатура?
Подстраховав споткнувшуюся Аврору, Глеб приотстал и в который раз с тревогой оглянулся назад. Туда, где сполохи света от автоматного огня разбивали мрак на тысячи осколков, где сталкеры отыгрывали для беглецов драгоценные секунды форы.
Безбожник уже возился с запорным механизмом люка, когда подскочивший сзади Мигалыч бесцеремонно оттащил того назад.
– Стой, дурень! Вдруг тоже рванет?!
Хирург с запозданием шарахнулся от покрытой пятнами ржавчины металлической створки, готовой в любой момент взлететь в воздух. Веганцы вполне могли прознать о «черном ходе» из жилища наемника, сквозь сеть технических колодцев ведущем прямиком к туннелю перегона между Московской и «Папой». Ничто не мешало им заминировать вставшую на пути преграду. Однако вместо ожидаемого взрыва послышался глухой, но ощутимый удар в днище люка. Следом, с небольшой задержкой, еще один. И еще…
– Котелков им своих, что ли, не жалко?… – озадаченно подал голос Индеец. – Эдак они до второго пришествия провозятся. Или с тротилом напряг?
– Взрывать не будут, – заключил старик после недолгого раздумья. – Боятся обрушения шахты. Только нам-то не легче. Этой дорогой не уйдем!
– Чего ж не уйти-то? – подключился хирург. – Гранатой шугануть, и дело с концом!
– Гранатой, говоришь? – Мигалыч недобро осклабился. – А ты уверен, что с той стороны человек?
В подтверждение его слов ритмичные удары стихли, и в повисшей было жутковатой тишине по мозгам ударил утробный басовитый рев неведомой твари.
– Что это? – испуганно взвизгнула девочка.
– Веганские «поводыри» подмогу с болот подтянули, – пояснил Глеб. – Боюсь, надолго этой железяки не хватит.
Люк сотрясался от нещадных ударов, ржавая труха осыпалась с петель, крепления ходили ходуном. Аврора отчаянно вцепилась в руку паренька, продолжая словно под гипнозом коситься на подрагивающую створку.
– Кто стучится в дверь ко мне, с толстой сумкой на ремне… – забормотал побледневший разом Мигалыч. – Это он, это он, Ленинградский почтальон…[4]
Мальчик вздрогнул, старательно пряча замешательство. Байку о Ленинградском Почтальоне ему уже доводилась слышать. Причем не раз. И во всех историях эта твердолобая в прямом смысле слова и жутко кровожадная тварь неизменно добиралась до своих жертв, продираясь через любые заслоны и укрепления. Правда, по легенде бронированный монстр сначала деликатно так стучал, будто ожидая, что гостеприимные хозяева откроют по своей воле. И лишь потом начинал бесноваться и разбивать в труху все, что попадалось на пути. Однако в многочисленных байках ничего не говорилось о том, что веганцы подобрали ключик к управлению этим свирепым хищником…
И снова с появлением Тарана всеобщая растерянность улетучилась, уступив место деловой суете. Когда в отсек, пригнувшись, нырнул запыхавшийся Дым, наемник ударил по невзрачной кнопке, вмурованной прямо в стену. Тотчас из-под притолоки с лязгом упала грубо сваренная из толстых арматурных прутьев решетка, отсекая беглецов от преследователей.
– Будем уходить через больничный подвал. Глеб, ты знаешь, где это. И без меня герму не вскрывать! – Раздав указания, сталкер озадаченно взглянул на пляшущую створку и метнулся к стояку водопровода. – Гена, подсоби-ка!
Мутант без лишних слов обхватил рыжий от потеков цилиндр огромными лапищами, без видимых усилий выдрал трубу из цементного постамента и водрузил на люк. Верхний край выломанного стояка уткнулся в потолочное перекрытие. В целом получилась вполне надежная распорка.
– Пусть теперь побесится, ирод.
Перезаряжая на ходу автоматы, сталкеры ринулись вдогонку за остальными. Мигалыч и Безбожник уже заняли позиции вокруг гермодвери, а Индеец, прижавшись ухом к железу, пытался на слух определить наличие засады. Таран кинул мимолетный взгляд на детей. Сын не выказывал признаков страха, решительно сжимая в руках короткоствольный «Бизон»[5]. А вот бедняжке Авроре, не привыкшей еще к богатой на события жизни в подземке, сохранять самообладание удавалось с трудом. Девочка не отходила от напарника ни на шаг, для верности сжимая в кулачке край Глебовой разгрузки.
– У нас минута. От силы – две, – резюмировал наемник, прислушиваясь к звукам погони. – Судя по всему, веганцы не знают про сообщающийся с больничным подвалом ход. Иначе давно бы уже были внутри. Значит, у нас есть шанс добраться до «Малютки». И сделать это надо раньше «зеленых».
Члены отряда внимали, нервно переминаясь с ноги на ногу в преддверии предстоящего боя. Безбожника так и вовсе колотило, то ли от гуляющего по телу адреналина, то ли от эпической по своим масштабам прощальной попойки, которую он украдкой закатил на днях по поводу расставания со старым другом – зеленым змием. Даже бывший вождь «огрызков», за смуглое остроносое лицо получивший от Тарана прозвище «Индеец», побледнел настолько, что в свете тусклой лампы походил скорее на мертвеца, нежели на пышущего здоровьем двадцатилетнего парня.
– Мы с Дымом выходим первые. Как подам знак, вы двое – следом. – Наемник кивнул на Безбожника и Мигалыча. – Затем Глеб с Авророй. Индеец, ты в арьергарде. И без геройства! Глеб, тебя в первую очередь касается! Главное – загрузиться в тягач. Если повезет, уйдем без лишнего шума.
Жалобный звон взорванной решетки послужил сигналом к действию. Преследователи наступали на пятки, не давая опомниться. Следовало торопиться. Крутанув колесо запорного механизма, Геннадий, пригибаясь, исчез во мраке коридора вслед за Тараном. Отряд вереницей двинулся сквозь темень узкого подземного перехода. Поворот, за ним прямая, следом – анфилада стылых подвалов… Лучи фонарей щупают пространство, выдергивая из кромешной тьмы остовы разбитых стоек для капельниц, груды спаявшихся в монолитную массу панцирных коек, щедро покрытые ржой кронштейны операционных светильников… Издалека доносится грохот разбиваемой в щепы мебели – штурмовики орудуют внутри убежища в поисках поживы.
Скорее… Скорее!
Сзади слышен топот сапог – имперцы уже нашли неучтенный выход из бункера.