За горизонт

– Не части, дочка, – вклинился Безбожник. – Все и так ясно. Тех, кто не в курсе, позже просветишь. Думаю, сейчас более интересны подробности разговора с Терентьевым. Он что-нибудь еще рассказал об этом расчудесном «Алфее»?

Хирург вопросительно посмотрел на Тарана, но тот лишь отрицательно помотал головой.

– И ты готов бросить все и катить не пойми куда ради какой-то полумифической технологии, более похожей на сказку?

В наступившей тишине стал различим монотонный шелест ледяной крошки, что под порывами шквального ветра скреблась и стучала по броне ракетовоза, словно живое существо. Аккомпанируя бушующим внутри кают-компании страстям, за бортом разыгралась нешуточная пурга.

– Ради чего? – продолжал давить Безбожник, так и не дождавшись ответа. – Прихоть ботанов из чудо-бункера? Не много ли чести этим подземным крысам?

– С Эдемом как раз все понятно, – задумчиво пробасил Геннадий, катая меж пальцев поварешку. – Им не выгоден грядущий конфликт, не нужны жертвы. Боятся потерять защитный буфер между комплексом и поверхностью. Если предположить, что «Алфей» – реально существующая технология, причем настолько действенная, что в состоянии очистить хотя бы малую часть верхнего города, Веган осуществит свою заветную мечту – переберется на поверхность. Война за свободное жизненное пространство прекратится сама собой.

– То есть, чем быстрее мы отправимся на поиски, тем больше шансов по возвращении застать в подземке хоть кого-то живого… – подытожил Индеец. – Кстати, далеко пилить?

– А вот здесь кроется еще одна проблема. Точных координат лаборатории в сообщении не оказалось. Однако, прошерстив отчет, аналитики Эдема по косвенным признакам установили примерный район поиска. Называть его Тертый по телефону не стал, побоялся возможной прослушки. Но весьма конкретно намекнул… – Таран снова поймал взгляд сына. – Глеб, он сказал, ты знаешь, где искать.

– Я? – только и смог вымолвить мальчик, вмиг растеряв остатки гнева. – Но…

Под изумленными взглядами окружающих он смешался окончательно и только разевал рот подобно рыбе, выброшенной на берег.

– Вспоминай, когда видел Терентьева последний раз? Он о чем-нибудь подобном рассказывал? Может, называл места какие, координаты, цифры?

Глеб в растерянности пожал плечами, отчаянно пытаясь восстановить в памяти детали злополучной встречи на Сенной.

«Ни о какой лаборатории дядя Витя не упоминал. Хотя, когда это было? Как раз после скитаний по подвалам Апраксина двора, то есть гораздо раньше контакта Тертого с безопасниками Эдема! Тогда что тот имел в виду, заявив, что я знаю, где искать?»

Судорожные размышления мальчика прервал вкрадчивый и отрезвляюще строгий оклик отца:

– Давай, Глеб! Ты ведь знаешь, о чем идет речь.

– Но откуда? Ни о чем таком мы не говорили! Я действительно не понимаю…

Напоровшись на пристальный тяжелый взгляд, паренек внезапно замолчал.

– Или просто не веришь в историю с «Алфеем». – Теперь в голосе Тарана сквозил лед. – Думаешь, повернем обратно? Я уже говорил и повторю еще раз – это не наша война.

– Я ничего не скрываю! Дядя Витя что-то напутал и…

– Как ты не можешь понять, что предотвратить кровопролитие гораздо важнее, чем в нем участвовать?!

– Кто бы говорил… – пробурчал Глеб, насупившись. – С Шугаем ты особо не церемонился.

Обстановка накалилась до предела. Таран, не привыкший убеждать, злился все больше. Паренек, напротив, выглядел донельзя растерянным, а на глазах уже поблескивала предательская влага.

Покряхтывая, поднялся со своего места Мигалыч, расправил щуплые плечи, стянул с седой головы потрепанный, с торчащей из многочисленных прорех ватой, танкистский шлем. Решительно шагнув к столу, постарался придать себе максимально строгий вид. Елочка кустистых бровей при этом комично уползла к переносице, а островерхие уши заалели от волнения.

– Чего раздухарились, петухи? Хватит препираться! Ты, Глеб, мал еще старших попрекать. А тебе, командир, пора бы уже обороты сбавить. Не дави на мальца. Видно же, что не врет. А вспомнит что – сам расскажет. Расскажешь ведь?

Глеб, шмыгнув носом, с готовностью закивал. Несколько томительно долгих секунд Таран продолжал сверлить сына взглядом, затем, не сказав ни слова, покинул кают-компанию.

– Дела… – вздохнул Индеец. – И куда теперь?

– А вариантов не шибко много. – Мигалыч водрузил шлем на голову, сдувая упавший на нос клочок ваты. – Из города выбирались на восток, минуя Южные болота. Встали на Мурманском шоссе. Значит, по нему и двинемся пока. В лес ломиться смысла нет.

Старик вдруг насторожился, подозрительно принюхиваясь.

– Кажись, паленым потянуло…

– Мое рагу! – Дым всплеснул руками и ринулся к кабинке камбуза, едва не своротив могучим плечом стеллаж с инструментами.

Сработанная на совесть конструкция жалобно звякнула, но осталась на месте. Подмигнув Глебу здоровым глазом, Мигалыч бодро заковылял вслед за мутантом, оценивать последствия ущерба.

Обед прошел в гробовом молчании. Перекусывали наскоро, даже не похвалив Геннадия за проявленные кулинарные способности. Просто разобрали порцайки и разбрелись, кто куда, по углам и клетушкам. После шумного отъезда и весьма эмоционального совещания разговор не клеился. Хотелось немного прийти в себя, поразмыслить над новостями, обвыкнуться в непривычной обстановке.

Непрекращающаяся тряска и монотонный гул двигателя комфорта не добавляли. Жилой отсек мотало из стороны в сторону, незакрепленное снаряжение кочевало вдоль всего тягача по немыслимым траекториям, а пассажиры, набив уже не по одной шишке, чувствовали себя немногим лучше килек, закатанных в катящуюся с горы консервную банку.

«Малютка», ведомый опытным Мигалычем, упорно штурмовал поросшую жидким подлеском заснеженную просеку, все дальше пробиваясь по остаткам Мурманского шоссе на восток. С каждым пройденным километром препятствий в виде заметенных снегом авто и массивных коробов грузовых фур становилось все меньше. Город остался далеко позади, и брошенная давным-давно техника попадалась на пути все реже и реже.

Вскоре многотонный ракетовоз перестало штормить, и экипаж под неусыпным контролем Тарана принялся обживать новый «дом». Колонисты Мощного в свое время приложили массу усилий, тотально переоснащая тягач для разведывательных рейдов вглубь диких территорий. Под слоем брони изобретательные механики умудрились спрятать внушительное количество полезных систем, начиная от установки водоочистки и заканчивая мудреной схемой отвода тепла от двигателя, используемого для обогрева жилого отсека. Защита от агрессивных внешних сред – кислотных дождей, отравленного воздуха и радиационного излучения – добавила ракетовозу не одну сотню лишних килограммов, однако герметичные двери, приточная вентиляция с фильтровальной установкой и слой свинца, которым были проложены стены отсеков, позволяли при необходимости проскочить зараженные участки без угрозы для жизни пассажиров.

На своем долгом веку Мигалыч повидал много всевозможной техники, а в лихие довоенные годы даже летчиком-испытателем умудрился поработать, но от чудо-машины вавилонян, проинспектировав ее в первый раз, пришел в неописуемый восторг. С тех пор старик не уставал расхваливать тягач на все лады, и мог делать это часами. Запомнить все перечисленные пожилым путейцем достоинства «Малютки» Глеб даже и не пытался, но самые полезные качества – повышенную проходимость и дальность хода – уже успел оценить. Многоосное шасси и полуметровый дорожный просвет позволяли без особых проблем двигаться по пересеченной местности, преодолевать снежные наносы и даже целые полосы поваленного ураганами леса. Железнодорожная цистерна с горючим, приваренная к шасси в передней части тягача, как раз на том месте, где когда-то покоилась головная часть межконтинентальной баллистической ракеты «Тополь-М», съедала весомую часть полезной нагрузки, но зато обеспечивала модифицированному транспорту практически неограниченный запас хода.

Двадцать тонн восстановленного, но вполне пригодного, дизтоплива… Целое состояние по меркам любой обитаемой станции подземки. Приморцы предпочли умолчать о том, где раздобыли столь внушительный запас горючки, с которой даже у вездесущих мазутов с «Техноложки» было весьма напряженно. Не иначе как наткнулись на неразграбленное подземное топливохранилище на окраинах города. В любом случае щедрое предложение Альянса застало Тарана врасплох и пришлось весьма кстати. Да и цена оказалась вполне приемлемой – информация о разведанных чистых землях. Правда, с учетом неудавшейся «отвальной», вряд ли прежние договоренности останутся в силе. Теперь приморцев устроит разве что голова строптивого наемника на эшафоте, да и то при условии, если после войны с Империей Веган будет кому проводить экзекуцию…

Глеб, не отставая от остальных, выбивался из сил, выполняя сыплющиеся от отца и путейца поручения. Закончив с починкой драных спальников, он принялся помогать Авроре с инвентаризацией съестных припасов. Затем вместе с Индейцем до одури отдраивал стены отсеков от пятен ржавчины, пока руки не заныли от усталости. Время летело незаметно, и шанс поглазеть на проплывающие за окном просторы внешнего мира подвернулся лишь ближе к вечеру, когда вокруг стемнело настолько, что разобрать что-либо в сгустившемся сумраке, сколько ни вглядывайся, уже не получалось. Однако отказываться от возможности совершить вылазку наружу паренек не собирался и потому с готовностью вызвался помогать Дыму с починкой лебедки, установленной во внешнем кузове.

Таран не возражал, поэтому уже через несколько минут мальчик стоял возле входа в шлюзовую камеру, облаченный в химзу и пахнущий тальком противогаз. Мутант по обыкновению «намордником» пренебрег и, втиснувшись в крошечный для его габаритов переходной тамбур, первым ступил в клеть кормовой платформы. Затем, наконец, настала очередь Глеба.

Стоило приоткрыть неподатливую створку внешней двери, как по ушам ударил басовитый рокот движка. На коротком, в три ступеньки, трапе и решетчатых металлических мостках поблескивал лед. Забранный мутным оргстеклом фонарь освещал небольшой пятачок припорошенного снегом пространства платформы. Силуэт Геннадия чернильным пятном маячил у дальней стенки кузова, сквозь шум мотора уже доносился лязг железа.

Примечания