Ходящий по Мирам. За далёкими звездами

Глава 6

– Кто ты? Откуда ты? Зачем ты здесь?

Три самых распространённых вопроса, который задают разумные при первом контакте с эрхи-буу-таг. В мирах более примитивных – сразу же, там, где развитие шагнуло намного дальше, либо прилетевший межмирник не слишком отличался внешностью от суургассов31 – при столкновении со съяву. И все отвечают по-разному. Кто-то уклоняется от прямого ответа. Кто-то лжёт. Кто-то прикидывается высшим разумом, стараясь подчинить себе волю, а если обладает такими способностями, то и подчиняя. Чёткой системы ответов не было придумано и каждый выкручивался как мог.

Когда Бу-Ож вышел в сумерках на поляну, выше на три головы самого высокого из смертных, одетый, обвешанный оружием, с закрытым лицом, то вызвал недоумение и страх у разумных. Дети замолчали и спрятались за женщин, тех, прикрыли собой мужчины. Они, в свою очередь, тоже были обескуражены, но благоразумие, либо оцепенение, не позволило им напасть. Сжимая своё оружие, едва слышно собираясь с поляны в одну кучу, пристально глядели почти три десятка пар глаз на явившегося перед ними незнакомца. Все дела были брошены.

Бу, возможно казался им великаном, монстром с продолговатым от маски лицом и красными глазами-стёклами очков-консерв. Однако межмирник не показывал агрессии, вёл себя сдержано и всеми силами старался демонстрировать дружелюбие, ну или, по крайней мере, нейтральность. Племя начало переговариваться. Тихо, едва слышно. Но этого вполне хватало, чтобы речь улавливалась, систематизировалась и становилась понятной. Уже через несколько минут после начала тихих переговоров, Бу-Ож понимал их нехитрый язык, а ещё через небольшой период времени мог сам его воспроизвести. Но он ждал. И дождался. Самый рослый из всех, медленной походкой, сжимая в руке копьё, на пару шагов выдвинулся абориген. И тут же задал первый типичный вопрос.

– Кто ты?

Межмирник внимательно оглядел всех ещё раз, выдержал паузу и наконец произнёс, указывая обеими ладонями на себя.

– Бу-Ож – особо не мудрствовал с ответом он, называя своё настоящее имя. Порой он представлялся, переводя своё имя на язык аборигенов, но сейчас решил этого не делать.

Племя переглянулось. Имя ничего не говорило им, и тот, кого Бу принимал за вождя, задал второй типичный вопрос.

– Откуда ты?

С этим ответом никогда не стоило торопиться. Необходимо было подбирать нужные слова и объяснения. К тому же, язык данных существ был довольно примитивен и включал в себя всего лишь несколько сотен слов. Бу поднял палец к небу и коротко произнес.

– Оттуда.

– С дерева? – Не понял разумный.

– Нет, выше.

– С неба? – С недоумением проговорил смертный. Группа за ним взволновано зашевелилась, пристально и с недоверием глядя на чужака. Бу спокойно произнёс.

– Нет. Ещё выше. – в языке этого племени не было слов, обозначающих Вселенную или даже огромный мир и звёзды, а то, как они их называли, Бу пока не знал.

– От небесных костров, что горят в ночи? – Послышался вопрос, и глаза вопрошающего округлились от удивления. Межмирник немного помолчал и, решив, что если уж начал объяснять на свою голову, то стоит объяснять до конца.

– Нет, ещё выше. – толпа перед ним загудела и с непониманием вперила свои взоры на эрхи. Для их разума это было чересчур непонятно, и тогда Бу-Ож попытался объяснить наглядно. Присел на корточки, взмахом руки подозвал всех желающих. Очень мало, но такие нашлись. Межмирника окружили, а он смахнул рукой немаленький пласт лежалой листвы и принялся рисовать пальцем на земле. Для начала нарисовал человечков – Это мы – после чего обвёл их кругом и продолжил – Это поляна, на которой мы стоим. – затем нарисовал круг побольше – Это лес вокруг. – толпа зашумела, некоторые даже засмеялись. Тот, кто вышел первым, проговорил.

– Лес больше.

– Я знаю, – ответил Бу и нарисовал ещё круг, в котором уместился предыдущий. – Это то, где все живут, – попытался объяснить он, – оно огромное и на нём растут леса, текут реки и много воды. Я называю это ёх, – проговорил он, понимая, что слова обозначающего планету у данных существ просто нет. На мгновение в их глазах мелькнуло понимание, но так же быстро испарилось, а Бу продолжил, рисуя ещё больший круг.

– Это небо, – следующим рисунком уже был шар с лучами – это то, что светит днём, – племя одобрительно закивало головами, выказывая понимание. А Бу продолжил. Нарисовал ещё четыре такие же картинки – это другие ёх и другие светила. В ночи вы их называете небесными кострами – проговорил он и поднял голову. Повисла гробовая тишина. Все с удивлением и ужасом смотрели на рисунок и него. Эрхи продолжил, – Их много, не сосчитать. – Он обвёл все рисунки одним большим кругом и проговорил – это таг, – от поляны провёл линию за пределы самого большого круга и нарисовал символ своего имени, и человечка, для лучшего понимания. Ткнул в это пальцем. – я отсюда.

Гробовая тишина повисла над поляной. Было слышно, как где-то трещат ветки, как шелестит в кронах ветер, как поют насекомые. Только что для этих суургассов мир изменился. И скорее всего, навсегда. Они смотрели со смесью удивления, ужаса, любопытства. На рисунок, на Бу, на небо. Это было выше границ их понимания. Но они старались понять изо всех сил. И тогда старший снова задал типичный вопрос.

– Зачем ты здесь?

– Чтобы знать ваш ёх – коротко ответил Бу, понимая в душе, что ничего не даст этим ответом. И тут же добавил – и чтобы было светло у вас тут, – с этими словами он показал на голову.

Старший оторвался от разглядывания рисунка и произнёс. – Я У, а все мы У-ннэ32. Мы живём везде и нигде. Мы из леса, что выше. – и он указал на север.

– Почему вы уходите оттуда? – Спросил Бу

– Холодно. Скоро придёт большая вода, а потом станет очень холодно, – проговорил У.

– Как скоро?

– Когда костёр небесный станет меньше – объяснил старший. Бу огляделся и проговорил.

– Я хочу идти с вами.

– Иди, – просто ответил У, хотя и было видно, что это решение пугало его, как и всё племя. Но никто не посмел возразить. Мужчины только переглянулись, женщины же и дети испуганно стали перешёптываться, с опаской поглядывая на своего нового знакомого. Эрхи выпрямился в полный рост и от его габаритов всем стало ещё больше не по себе. Ближайшие даже слегка отпрянули, но, судя по всему, слово старшего было самым авторитетным и не оспаривалось.

Темнело, и потому все начали расходиться и заниматься своими делами. Разводился костёр. Натаскав валежника, У соорудил нехитрый механизм для разведения огня из сухих листьев, да пары палочек, одну из которых предварительно расщепил. В центре поляны заплясали языки пламени. Из корзины доставали завёрнутое в листья мясо, коренья, разномастные плоды. Всё это клалось на увесистый, круглый камень, который заблаговременно положили с краю костра, давая разогреться. Поджаренные кусочки мяса отдирали от камня и складывались в одну корзинку. Никто не смел прикоснуться к еде, пока оставались неприготовленные порции.

Бу гулял по поляне. Он заметил, что аборигены не знают не только соли, но и не используют никаких приправ, и сейчас активно занимался поиском кореньев и трав, которые могли бы послужить оными. Перепробовав с добрых три десятка разномастных корешков, ягод, листьев и цветков, он остановил свой выбор на трёх растениях. Корни непонятной фиолетовой травы, имеющие яркий солёный привкус, красные мелкие цветки, кисточками росшие на высоких стеблях почти без листьев, которые не имели почти своего вкуса, но были невероятно ароматны и по запаху отдалённо напоминали душистый перец, и листья того дерева, ядовитые плоды которого Бу вкушал до встречи. В отличие от них, листья яда не содержали и обладали приятным, чуть кисловатым привкусом. Собрав всё это в достаточном количестве, и разложив по карманам, межмирник подошёл к костру, где суетились женщины и старики. Положил ранец недалеко от костра и выложил на него все приправы под удивлённые взгляды готовящих.

Мужчины в это время готовили небольшой лагерь, а именно – расчищали место для ночлега. Судя по всему, строить что-либо они не собирались. Очистив приличных размеров пятак от валяющихся веток, они стаскивали в тех же корзинах, в которых несли свои пожитки, листья и траву, которую собирали вокруг. Дети обоих полов активно в этом им помогали. Несколько мужчин ушли вглубь леса, но вскоре возвратились, неся высушенные плоды неизвестного дерева, которые блестели влагой только что набранной в них воды. Бу просто наблюдал за процессом, стараясь не мешать и готовый в любой момент помочь. Проявлять слишком активные действия было ещё рано, и посему он выжидал.

Наконец, всё было готово. У-ннэ распределились у костра, садясь на колени прямо на голую землю. Ближе всех к костру сел У, и заблаговременно подтащивший поближе ранец, приглашённый Бу-Ож. Прямо за спиной У села женщина, судя по всему, его спутница жизни. За ней полукругом сели самые рослые мужчины, у каждого из которых сбоку сидела женщина. Дети сидели чуть поодаль, ещё дальше молодые воины и старики. Из больших корзин У первый выудил увесистый кусок мяса, взял его в руку и протянул, крепко сжимая, Бу-Ожу. Тот, как можно более нейтрально принял его, слегка кивнув в ответ в знак благодарности. Судя по всему, жест понят не был, потому что в глазах вождя проскользнуло недоумение. Он взял ещё кусок и протянул женщине за своей спиной. Та приняла мясо обеими руками, прильнула к нему лицом, втянув ноздрями запах жадно и шумно, потом лизнула, но есть не стала. У брал куски и передавал через женщину их всё дальше и дальше. И каждый проделывал одни и те же манипуляции – вдохнуть, лизнуть и положить. За мясом пошли плоды и коренья. Когда пища была роздана всем, У первый поднял кусок мяса и впился в него зубами, отгрызая полупрожаренную плоть. Остальные ждали. Бу благодаря опыту общения с аборигенами других миров понял, что судя по всему ждут его. Хотя с такой же вероятностью, они могли ждать насыщения своего главы. Он осторожно взял кусок, достал нож из ножен и отрезал кусочек поменьше. Тот был слегка сыроват, розовый сок тёк по пальцам. Так даже лучше, подумал Бу, и положил кусок в рот. Это послужило сигналом остальным к началу трапезы.

Мясо было пресным. Бу, достал из ранца миску, порезал туда на порционные куски мясо, и принялся натирать их травами. Заметив недоумение в глазах аборигенов, он проговорил.

– Так лучше.

Взяв один кусочек, он демонстративно положил его в рот и принялся жевать. Получилось крайне недурственно. Второй кусок он протянул У. Тот с осторожностью взял. Оглядел, понюха и аккуратно положил в рот. Двинув челюстями пару раз, он замер, на лице появилась радостная гримаса и жевать он стал намного активнее. Бу протянул специи, показал, как надо натирать, а потом встал и раздал всем желающим, коих оказалось подавляющее большинство. Все принялись активно сдабривать мясо травами и жевать. Кто-то удивлялся, кто-то с упоением чавкал и шипел от удовольствия. Даже старики и дети не показывали признаков недовольства или разочарования. По молчаливому вопросу аборигенов, Бу достал припасённые целые растения, показал на них рукой и постарался объяснить, как их ещё можно использовать.

Племя довольно зашумело. Открытие явно пришлось им по вкусу и эрхи остался доволен этому. По рукам пошли высушенные плоды, служащие бутылями с водой. Все жадно пили. От тишины не осталось и следа. К Бу подсели ближе, стараясь разглядеть его лучше. Но говорить с ним никто не решался. Все обсуждали его при нём же, говоря, что он страшный, что Бу немного огорчило, но травы он принёс вкусные, что межмирника обрадовало. Разговоры резко прекратил У, подняв вверх руку с растопыренными пальцами. Все тут же замолчали. Глава аборигенов посмотрел на эрхи-буу-таг и произнёс.

– Спасибо. Было вкусно, стало… ещё вкусно, – свой язык с трудом покрывал его эмоции. – мы будем спать. Ты можешь спать с нами. Вместе.

– Спасибо, – произнёс Бу, – мне приятно это слышать.

После этих слов У резко встал. Вместе с ним и все остальные. Оставив пару соплеменников охранять по очереди костёр, он с остальным племенем отправился к подготовленной поляне. Все просто легли вповалку и постарались быстрее уснуть.

Бу крайне удивился. Ни музыки, ни танцев, ни даже песен, коими любят тешить себя почти все низкоразвитые разумные, он не услышал. Хотя обычно, это показывается раньше. С другой стороны, Бу не увидел ничего, похожего на музыкальные инструменты у этих существ, что натолкнуло его на одну мысль, с которой он и улёгся с краю племени, погружаясь в глубокий, но чуткий сон.

Спал он недолго. Дав установку на лёгкий отдых, Бу был на ногах ещё до рассвета. Встал, отряхнулся и под испуганные взгляды ночных сторожей углубился в лес. Долго бродил вокруг деревьев, присматриваясь. Трогал древесину, нюхал, постукивал. Наконец сделал выбор. Вытащил из-за спины аргал и одним махом срубил тонкое ровное деревце. Достал нож и принялся за работу. Он хотел сделать всё быстро, но аккуратно и потому, как бы не старался, но провозился до того момента, когда звезда окрасила лес новыми красками, поднимаясь над горизонтом.

Всё племя уже встало, когда эрхи снова появился на поляне, неся в руках длинную тонкую палочку, на которую никто поначалу не обратил внимания. Женщины готовили, дети раскидывали листья, которые были собраны для ночлега, мужчины собирали вещи. Костер уже едва дымил, но ещё радовал окружающих теплом и маленькими язычками пламени.

Бу сел у костра, приветственно помахал всем рукой и поднёс своё изделие краем одного бока ко рту. Руки скользнули по отверстиям, проделанным в мягкой древесине, проверяя, не осталось ли заусенец. Межмирник, открыл маску, закрыл глаза и подул, перебирая пальцами по отверстиям.

Мелодия, тонкая, подобная лёгкому ветру в рассветную пору, полилась по поляне. У-ннэ удивлённо замерли, ища источник звука, а найдя его, удивлялись ещё больше. Дети перестали дурачиться, мужчины положили вещи, у женщин открылись рты от изумления. Бу-Ож играл, сливаясь с инструментов в одно целое. Он отдавал всего себя музыке, насыщая ею пространство вокруг себя и не замечая, как круг разумных сужается возле него. Племя сгрудилось рядом. У них не было слов, чтобы выразить то, что они чувствовали. Но они хотели чувствовать это как можно дольше. Когда Бу прервал мелодию, одна из женщин тихим, дрожащим голосом произнесла, минуя мнение У.

– Ещё.

И Бу-Ож играл ещё. Всем вокруг казалось, что мир замер. Что он сосредоточен на них, что больше ничего нет вокруг. Им казалось, что это не непонятный гигант манипулирует с палочкой, но ясно виделось, как звуки заставляют дрожать от восторга, сравнимого с удачной охотой, или первой ночью между мужчиной и женщиной, когда они познавали друг друга. Глаза их словно расширились, а дыхание замерло. Аборигены впервые в своей жизни слышали музыку.

Когда межмирник остановился, его попросили ещё. Но тот лишь оглядел всех присутствующих и протянул инструмент в их сторону. Никто не шелохнулся. Не нашлось смельчаков. Тогда Бу встал и подошел. Взял молодого воина за руку и вывел из общей толпы. Протянул инструмент.

– Держи. Это урцаар33. Возьми его в руку. Вот так, молодец, не бойся. Видишь отверстие? Дуй в него.

Юноша подул, а эрхи прошёлся пальцами по отверстиям, извлекая мелодию. Играл он не так чтобы уж очень хорошо, но для этих смертных он, конечно же был виртуозом.

– Так, хорошо. Теперь давай свои руки. – твёрдо, но аккуратно он взял ладонь аборигена, и, заставляя дуть, провёл его же пальцами, меняя звук и попутно пытаясь объяснить, почему так происходит. Получалось не особо, но что-то до голов У-ннэ всё же дошло.

– Научишь меня Бу… Бууж? – проговорил наконец-то молчащий до сей поры У.

– Конечно. И научу делать такую же.

– Когда?

– Могу прямо сейчас.

Бу повёл их в лес. Показал нужное дерево, как его обрабатывать, где найти смолу, чтобы склеивать. Всё это он учил делать уже при помощи их инструментов, что было весьма непросто. Пришлось даже придумать из кости и палки что-то вроде шила или сверла, чтобы делать отверстие в дереве. В конце конов, у новоявленных музыкантов было уже два урцаара.

– Я могу учить ещё – проговорил эрхи. – могу учить так, чтобы вам не надо было много ходить. Хотите?

– Не тут. – проговорил У, отрываясь от музыкального инструмента. – сюда приходит вода, а потом становится очень холодно. Тут умрём. Пойдёшь с нами, научишь?

– Хорошо, – проговорил Бу, мысленно понимая, сколько времени это может занять. Но отступать было поздно.

Дальше собирались очень быстро. Похватав вещи, затоптали костёр и двинулись в путь.

Они шли на юг. Сквозь дебри лесов, минуя озёра и форсируя болота. Бу-Ож наблюдал. За тем, как аборигены общаются, как ведут себя по отношению друг к другу. Выспрашивал их предания и легенды. Расспрашивал, сталкивались ли они с другими разумными. Оказывается, да и очень часто. Когда уходит долгая зима, все двигались с юга, который становился очень опасен из-за мигрирующих сухопутных хищников. Было полно еды и воды и потому, встретив таких же как они, У-ннэ как правило либо просто расходились, либо даже порой общались и обменивались чем-либо. Всё проходило с наступлением осени, а затем и зимы, когда нужно было подолгу оставаться на одном месте. Тогда порой приходилось драться за особо удобные поляны. У показал межмирнику своё ожерелье из засушенных больших пальцев рук. Десять штук. Рассказал, что ещё ни разу не уступил и убил десятерых в разных схватках, защищая свои стоянки.

Но пока другие смертные на пути не попадались и племя проводило дни в обыденных заботах. Бу-Ож смастерил лук и научил делать его остальных. Научил делать стрелы и стрелять, причём, как женщин, так и мужчин. К изобретению относились скептически, пока сам Бу из своего, огромного по их меркам, лука, не убил с пятидесяти шагов высокого трёхрогого зверя на четырёх костлявых ногах, с массивным телом и продолговатой, чуть приплюснутой с боков головой, покоящейся на невероятно длиной, для такого животного, шее. Событие сие было встречено бешенным восторгом. Как рассказал У, акила, зверя, которого Бу только что пристрелил, очень сложно добыть из-за его чуткости и осторожности. Мясо его очень нежное и сладкое, в чём межмирник в скором времени и убедился. С тех пор, в любое свободное время все У-ннэ тренировались в стрельбе.