Письма к самому себе

Запись 14.

Последний день зимы. Вода набирает силу в последний раз, чтобы угаснуть еще на один год. А земля набирает силу. Южные ветра всегда несли только песок. А что же я? За эти пару дней я научился… ничему. Сон тянет в могилу, и на этом все. Нет идей, чем заняться, нет смыла жизни в работе. Учеба все тянет и ждет, а работа не может найтись. Я все больше живу видениями, воспоминаниями… Меня тянет в небытие, и ничто не может помочь мне. Была ли Вероника видением из сна, или она и правду проезжала проездом? Может, стоит давно подстричься? Меня ничто не отвлекает – и это нечто навевает сон и скуку. О дитя, почему ты так и не научился ценить радость труда? Почему детские книжки ничему тебя не научили? Вспомни школу, в которой тебе было весело. Разве речь инвалидов была столь невыносимой? Или же ты боишься вновь туда попасть? Что тебя в этом смущает? Интересно, изменился ли я.

Зеленая тоска. Люди – хорошая вещь, но иногда хочется, чтобы тебя никто не трогал. Ты достиг покоя, о да, но при этом открыл двери стать овощем и ему подобным. Гораздо лучше, когда дружба достигается через прямое общение, трудом и потом, а не через зло и угрозы. Господа, я должен найти себе достойных друзей. И достойную работу!

За ничто платят ничем. Что я такое сделал, что мне должны платить? От вечного сна пополам с бессоницей голова кругом, а мигрень, как мне сказали – это болезнь против общества. Кто готов принять нас? Буйнопомешанные всегда изгонялись народом, а аутизм стал ругательством. Я не могу найти доказательств, что хоть чего-то добился в своей жизни. Как же я глуп, как же слеп. Как много ошибок я совершил. Сама смерть станет мне причиной для радости, а боль душевная – небольшая цена для постижения истины. Как перестать себя считать больным, если ты то тут, то там натыкаешься на доказательства того, что ты болен? Призраки прошлого преследуют меня по пятам, и я не могу отделаться от мысли,, что судьба вот-вот зайдет с козыря в рукаве. К кому идти? Что сказать? Это ужас бытия – ужас для тебя самого.

Ничто не должно отвлекать меня. Ночи так прекрасны под Луной, а Солнце наполняет счастьем. Снег начинает таять, и у меня такое чувство, что это уже окончательно. Сам свет станет мне причиной для радости, а случайность дарит надежду на то, что все будет к лучшему.

Не с кем.

Меня просто не с кем сравнить в эти дни. Никто не звонил, никто не отвечал , не вступал в контакт. Некому обвинить меня, кроме меня самого.

Кроме меня.

Я – Артем Дятлов. Я бастард велики людей и последний носитель своей фамилии. Я много раз падал и вставал. Мое имя – вот что имеет значение. Я могу много раз укрываться за псевдонимами и именами, рисовать в голове воздушные замки. Я тот, кто я есть. Меня ломали трудности, но мне просто было необходимо найти смысл своей жизни, и я сделаю это САМ.

Вероника Ермакова, чем же ты занята? Позвонить тебе? Или попросить прощения у Риты Алексеевны? Рассвет скоро обернется закатом – как можно всех обижать? Что же будет с мамой? Как бы я ее не любил, она пытается выстроить связь. Я должен связаться со всеми.

Найди свой путь, чумба! Хватит нам прятаться по углам и бояться своей судьбы. Что не убивает – делает сильнее. Нужно только время – и немного напора довести все до конца. Это будет тяжело. Возможно, уйдут годы. Но нельзя позволить страху убить себя как личность. Сопротивляйся страху. Держи гнев на призязи, не выплескивай тирады наружу. Иногда лучше просто уйти, и ты это доказал. Но надо всегда возвращаться. Помни, что ты Владыка Зазнайства, и хранитель памяти. Кто ты такой, если не можешь взглянуть в глаза страху и победить его?

Запись 15.

Одни события ничего не меняют. Другие же становятся важнее всего для тех, в чьей жизн они происходят. Много, слишком много раз я падал – и физически, и душевно, и морально. Но смог ли я обратно встать на ноги? Люди говорят, что не убивает – делает сильнее. Моя максима такова, что я только падал, и не поднимался наверх, все ниже к Зверю внутри себя. Демоны моего сознания накатывают с головой – одного желания спать достаточно, чтобы разрушить все, что делает меня мной – мою семью. Моим вспышкам гнева на семью нет прощения. Как я мог так эгоистично себя вести?! Я знал, что я всегда был эгоистом, но некоторые вещи даже я не могу себе позволить. Я не пророк, если не умею лечить душевные раны, хотя б у самого себя. Про боль бабушки Вероники и остальных людей не стоит и говорить. Зачем я свожу себя с ума, чтобы получить просветление? Путь безумца – это то, что врагу не пожелаешь. Отказ от реальности не стоит эпизодических озарений. Сам черт открыл мне эту дверь в яму вниз – в Тартар. И мне с каждым днем все интереснее туда идти. Стоит ли оно того? Едва ли.

Вероника… Пока я пишу эти строки, я лишь могу сказать: мне жаль. Я сожалею о нападках и грусти, что мне приходилось тебе доставлять. Но я не могу быть уверенным в том, что это не произойдет снова. Слишком много раз история повторялась снова. Твое сострадание не дает тебе пасть во тьму, но будь иначе, меня уже давно ждала бы смерть. Того, кто не хотел исправляться, всегда ждал один приговор – смерть. Почему я жду именно ее? С дурачка спроса нет, но при чем тут буйнопомешанный сын? От меня не ждут многого. С меня не требуют быть идеальным. Нужно лишь быть хорошим человеком. Я еще не сделал ничего плохого, что нельзя было исправить. Многие люди ведут себя намного хуже. Но достоин ли я тех качеств, что я избрал как ценностный ориентир?

Я зол на себя любимого. Эгоизм во мне нельзя отрицать, но откуда такая ненависть к себе? Я совершил плохой поступок и знаю об этом. Жить с этим эмоционально просто и морально тяжело. Я не чувствую раскаяния или вины. Но последствия тяготят меня. Число моих грехов слишком велико, а воздаяния за них нет. Кто-то ждет, что я почувствую, как мне и остальным родственникам тяжело, но каждый раз всем приходится довольствоваться тем, что есть. Вольха из деревни Топлые Реды не даст соврать, кривая рожа при извинении – это еще не всё. Я хочу еще боли, потому что ничего не ощущаю? Мне стыдно и я жду наказания? Или же я мазохист поневоле, развитый на почве шизофрении?

Только дурак ждет от кровавых соплей чего-то полезного. Кровь решает всё, сила – мерило мужского сознания и воли. Иные просто загнаны в угол и вынуждены убивать, лишь бы доказать, что мужчины. Война берет именно тем, что там куется характер и сила – победы лишь побочный эффект…

Я отвлекся.

Я видел это слишком много раз. Все играют в свой личный джихад в поисках ответов на вопросы. Но ведь не все могут воевать. Победы можно заслужить и в тылу. Работа на заводе вызывает у меня отвращение. Работа в офисе – неподходящая роль для того, кому нравится ходить пешком. Сам Менделеев в четыре года дал мне указания, куда идти. Я не обгоню спортсменов, но пятое место будет у меня в кармане. Иногда утро вечера мудренее, я всегда это знал. А что же все те знания, что я изучал в стольких местах? Мне однозначно пригодится по жизни умение работать с компьютером, но почему я выбрал, что выбрал? Я не люблю зеркала из обсидиана – они позор для тех, кто бьет их. Зеркала надо разбивать, – не забавы ради, но в назидание дуракам. Как долго родители проживут без ПК? С каких пор детям дают телефон, лишь бы они отстали? Никто не знает могущества наших гаджетов, и куда все это приведет. Я должен быть готов.

Легкие дожди не должны огорчать весну. Красоту души не запятнаешь сумасшествием. Покуда я чист душой, я прекрасен внешне, а мораль не так важна, когда речь идет о безумии. В ночи полно красоты, и мы сами ее творцы. Солнце тоже прекрасно, и особенно когда слепит в глаза. Сама Смерть бессильна перед светом. Я уверен, что Тьма не есть зло. С демонами можно договориться, но сначала нужно понять себя. Это будет долго, но не стоит бояться неуверенности будущего.

Вероника мне судья. Я ее очень сильно обидел, в духе "Я вас не звал." Иногда одного желания спать достаточно, чтобы прогнать ее. Как же я виноват! И некому обвинить меня в этом, кроме меня самого. Моя полярная семья не примет чужую сторону, и лишь ссылает на первоисточники. Мне всегда было этого мало. Но и извинений от меня никто не ждет. С паршивой овцы хоть шерсти клок!

Что было, то прошло (то есть уже было). Все было не случайно, и у тебя есть шанс все исправить так, чтобы больше такого не повторится. Ничего плохого не произошло, а жизнь можно обустроить. Удачи тебе по дороге!

Запись 16.

Да покроет пепел мою тупую голову.

Слишком много неудач, старых знакомств я выяснил сегодня. Прошлое гноится из всех щелей, а я ничего нового не узнал. Лишь херувимский ладан мне в помощь. Я всегда останусь студентом либо курьером – нет образования для достойной работы. Холод с дороги пробивает пальцы даже дома, а дела с учебой не делаются. Рано или поздно мне придется выбирать, и желательно побыстрее. Я слишком много времени трачу на рефлексию, и давно исписал бы весь журнал, если бы не порядок ведения и не отсутствие желания писать. Даже предыдущие письма не вдохновляют. Ей богу, лучше учить алгебру и геометрию, чем писать. А "друзья" и знакомые растут быстрее тебя и что-то требуют взамен. Ты не можешь им ничего дать, а самого следует раскачивать. Идеи, которые они предлагают, не впечатляют. Учеба пугает. Основы жизнедеятельности провалены еще в школе, и возможно, я найду тетрадь с потверждением этому. Чем быстрее я сотру это кровь с моих рук, тем лучше.

Я понял, что хочу ощутить рост себя. Хочется, чтобы код под руками строчился как из пулемета, а кристаллы росли, стоило мне разбить их. Война зовет, но поле боя мне надо искать в тылу, на заводах, в офисах и на дому. Чем заняться тому, у кого нет увлечений? Инода сон ломает мою жизнь, а мою сломал Менделеев, показав как быстро бегать. Тетя Мария, зачем ты познакомила меня в детстве с химией? Я многое знаю в теории, но ничего не умею на практике. В школе все знания давали на бумаге, но никаких опытов не было. Тяга химичить во снах лишь растет, а выхода рукам и делу нет.

Я не знаю, на кого злиться. Я не виноват, что таким уродился. Ни мама, ни Виктория не виноваты в том, что происходит. Болезнь, по идее, можно преодолеть, но я лишь продолжаю хандрить. Что такое боль для того, кто ее не до конца понимает? Это душевные страдания, это стесненные виски, это красные глаза после запойного кино. Это боль в груди после ходьбы, когда грустно на душе. Это отсутствие радости, тоска и, возможно, скорбь, хотя смерть тоже не совсем ясна. Вера? Сладкий ладан и мирра, терпкая корица и овес. Кислый хлеб и сладкий изюм. Но не крест. Я отверг любое крещение, чтобы у меня был выбор. Порой выбор слишком большой – вплоть до иудаизма и ислама. Дитя евреев и татар не знает, куда идти и только жадность пылает в нем. О лень, далеко ты меня завела, русского.

Сегодня очень многое сделано. Это вдохновляет. Даже ели эти строки я никогда не прочту, сама радость от двух собеседований никуда не денется. Пепел от ладана успокаивет кожу, а старые друзья дали новый взгляд на старую работу изнутри. Не хочу думать, что бы меня там ждало. Просто некоторые вещи меняются, и это здорово.

Люди порой очень странные. К восьмому марта все стали продавать мимозу, и бабауси на улице порой сильно пугают посетителей кафе и ресторанов. На заводе полно архивариусов (и тезок!) А в риелтовском агенстве забыли о том, что такое текучка и нанимают сразу десятки работников, пополам с "гостями". Хотел бы я получить визитку таких строителей.

Нельзя отчаиваться. Хороший был день или плохой – целиком зависит от восприятия. Только на запах и вкусовые удовольствия не стоит и невозможно полагаться. Пепел ладана не такой душный и сладкий. Вера не растет от благовоний, а вот воля растет. Да хранит тебя свет!

Запись 17.

Иногда мысль заводит не туда. Иногда мистерия сна так болезненна, что не хочется спать. В такие моменты вся жизнь посвящается познанию себя или попыткам полной деградации личности. Нас слишком сильно беспокоят дела насущные: что поесть, куда пойти работать? Есть что-то, что выше всего этого. Выше даже таких понятий, как сон, здравомыслие, дружба, семья. Нигилизм захватывает с головой, но я не чудовище. Тьма в колодце, клинки холода, кровь и смерть, потеря и месть… Возникающие в голове образы не имеют смысла, они лишь воплощение тайных желаний, страхов и надежд. Эмоциональное значение сна куда важнее, чем образная форма. Только собственные чувства имеют во тьме значение…

Но я никогда не думал, что буду во сне желать кому-то смерти, сордни мифу о чумном предсказателе. О мама, чем ты меня так обидела, что уподобилась Мишелю де Нотрдаму в колодце, упав туда вниз головой и заживо замурованной?

Кровь на пижаме – доказательство самоуничижения и страданий. Возможно, я мазохист, но я не выдвигаю требований; лишь звериное начало заставляет меня снова и снова уродовать себе лицо, лишь бы от меня "отстали". Я дурак, если думаю что уродство или дефекты заставят меня порвать с окружающим миром. Желание стать немым выглядит еще более странно, чем больше отдаешь себе отчета в том, зачем тебе это. Анализ прошлого не дает адекватного ответа. Мое восприятие мира просто есть, я с ним родился и никто в этом не виноват. Я хочу знать причину, но ответ лежит глубоко в земле. Никто не даст ответов – у всех своя точка зрения. Только память о том роковом падении отца может выдавить из меня слезы; в остальное время я даже не знаю слова "Эмпатия"…

Я отвлекся.

Я хочу орать. Я никогда не знал меры – только животный позыв. Я могу простить себе все свои сиюминутные психозы и слабости, но неумеренность я себе не прощу никогда. Бессонные ночи, переедание, вспышки гнева – всё это вызвано одним диагнозом. Меня не так волнует, что по этому поводу скажут другие – персональный ужас всегда возьмет верх. Даже смерть не заставит меня бросить разрушать собственный мир. От таких, как я, в конечном счете не остается ничего.

Создать новый мир с нуля тоже не получится. Чем больше я изучаю психологию, тем больше убеждаюсь: что бы мы ни выбрали, деградация неизбежна. Пока есть ресурсы, я буду продолжать падать во тьму. Даже повторение о чем-то да говорит. Научился ли я чему-то новому? Не знаю. Мне некому об этом сказать. Я не научился ничему, но это лишь сделало меня сильнее. Я трачу свое время на осмысление пройденного и по итогу узнаю то, чего не мог или не имею права знать. Иные вещи лучше никогда не проходить.

Солнце набирает ход, и я стараюсь не скатиться в манию. Что такое тьма, когда половина суток остается темной? Даже свет не заставит меня оставить просеивание снов, видений и их анализ. Эпилептоидная степень спада ума в сочетании с шизоидными акцентуациями дают свои плоды, если знать, как дружить с ними. Вскоре начинаешь понимать, что ты ничего не знал о теме, которую считал закрытой. Мать учения дает много всего, но решать, как применить эти плоды, только тебе.

Alma mater дает многое, но лишь в теории. Никто не научит простой, казалось бы, вещи. Прощение – качество, которому римлянам пришлось учиться у сектантов христиан. Мне его свойства тоже никто не потрудился объяснить. Я много раз его выпрашивал у родных, не понимая его щедрости и безграничности. Сам я давно пылал кровавой местью, но меня продолжали любить. Я всегда считал, что щедрость – единственная добродетель, которую я в состоянии реализовать. Смешение чувств, пополам с "отуплением" трудно понять как-то иначе. Но теперь я прихожду к выводу, что именно нехватка терпения заставляет меня злоупотреблять одним и пренебрегать другим. Мне всегда было куда бежать. Но пару дней назад, я кажется, впервые сказал Веронике, как сильно я ее прощаю за все то, что с нами произошло. Ничего страшного не было. Я просто шел своим путем, с уважением к ее выбору. Умение прощать – это все, что я о ней знаю.

Вероника никогда не жаловалась. Лишь здоровье заставило проглотить какую-то горькую пилюлю. Она считала, что здоровье позволит ей избежать всякой видимой слабости. Она надеялась, что ей никогда не придется ничего просить. Я, будучи с детства «больным», хорошо знал, что она ошибалась. Это было вопросом времени. Но когда она изменила свое мнение за много лет, я ее не узнал. Казалось, что само имя изменило ей. Смерть и наследство, а точнее наследие после себя, – вот все, что ее теперь интересует. Я давно не подходил на роль наследника, но теперь ей нечего терять. Приходится работать с тем, что есть, и мы впервые разошлись с миром. С ноткой тревоги, как я и хотел, – впервые чувствую себя удовлетворенным.

А вот маму я так и не знаю…

Решай проблемы по мере их поступления. Работа – в приоритете, но также и в отдаленном будущем. Учеба – на первом местеНе стоит беспокоиться о старых вещах – главное, функции и результаты. Жертвы, на которые ты идешь, не имеют значения. Твоя правота сделают со временем свое. Не думай об отражении в зеркалах – они лишь светят, а не отражают. Добывай знания отовсюду, но не любой ценой – помни о человечности и слушай глас рассудка. Memento mori!

Запись 18.

Масленница.

Проводы зимы – вещь необходимая, но неоднозначная. Нарастающая мания дорого обходится всем, кто не умеет держать себя в руках. Запах ожидания не прибавляет оптимизма. И тогда всё, что остается изможденному, это…

Я не заплачу. Нет. Только ярость, обусловленная эмоциональной перегрузкой, клокочет внутри, не в силах вылиться, поскольку вокруг никого нет. Субординация убьет меня, как это было когда-то. Бред во мне очевиден – но смерть ли это? Никто не стерпит, никто не будет свободно обсуждать готовность умирать. Вся философия есть подготовка к гробу. По иронии судьбы, самого страшного в жизни я избегал всегда, но свою собственную давно заждался. Блины с маслом и чай со вкусом пластика не стоят того, чтобы часами стоять на улице. Конфеты – лишь жалкое напоминание о совершенном грехе. О Ян, почему та книга стала роковой в моей жизни? Я нашел увлечение, но потерял себя. Когда я наконец сойду с ума, меня из застенок не выпустят.

Разочарование – вот подходящее слово для моего состояния. Когда понимаешь, что самые близкие в детстве люди тебя больше не любят, это позор. Ты стал чудовищем, которое приходит в ночи, оставляет следы и исчезает с кошмаром в памяти. Такому курьеру, как я, приспичило разносить наркоту и подкладывать бомбы, попутно воруя все, что плохо лежит. Что держит меня на плаву? Я не вижу ответа. У меня не было голосов в голове. И тем не менее, я никогда не был одинок.

Работа на стажировке наполняет меня счастьем. Тихая работа над проектом делает меня лучше – я начинаю работать над собой. В это время седьмой пот делает меня другим. Кто я такой, чтобы недооценивать труд? Порою кажется, что счастье только в этом.

Мама одарила меня звонком – и отругала за тяжелый характер. Трудно жить с тем, кто постоянно лает на других. На стажировке не легче. Меня начинают спрашивать, как настроение, из-за моего словесного поноса. Позор мне как ученику!

Подави гнев, отнесись к людям с уважением. Ярость – не единственный способ общаться с людьми. Учись, учись, и еще раз учись. Уроки по программированию ждут тебя повсюду. Ложись вовремя спать, решай задачи вовремя. Если будешь готовым, останется время на работу над ошибками. Банально, но некоторые старые истины не выодят из моды.

Запись 19.

Конец Масленицы – Прощёное воскресенье. Добился ли я чего хотел? Определённо нет. Критична ли эта ситуация? Навряд ли. Перфекционизм – недостижимая ачивка, и чем меньше я гонюсь за ней, тем спокойнее мне на душе. Запахи, звуки – всё это не имеет значения. Главное – спокойствие и результат. Я полностью выполняю учебную программу курса 1С; домашнее задание из-за ошибок слегка запаздывает. Знаки от преподавателей, что всё хорошо, – доказательство успеха и гарант того, что я смогу пройти дальше. Книги и мелкий беспорядок на столе не спроста – в них спрятаны напутствия в долгий путь, полный счастья и успехов по жизни. И хотя я могу писать под наплывом от просмотра новостной недели или же от поней, мне это не столь важно – это был мой выбор; на меня не давят.

«Помоги себе сам, научись самостоятельности» – эти полные праведного гнева слова мелькают между строк в каждом выражении Вероники с тех самых пор, как она покинула меня. Она в целом поступила мудро, выбрав близкую мне философию экзистенциалистов в качестве основы для исцеления моей души. Она ошибалась, полагая, что я смогу полностью ее принять.

В моем видении мира есть отличия от многоуважаемого Камю и Сартра. Я не согласен с тем, что такое смерть и почему ее стоит бояться. Для Камю это было напоминанием о бренности бытия; я же вижу в страхе самоцель на манер аналитиков наподобие оргии Фрейда и маскарада Юнга. Я также уважаю выбор, ценность которого Хайдеггер ставит во главу угла. Но я не могу принять его. Гаутама Будда, основывая новое восточное учение, говорил: «Делайте выбор сами, мы лишь учителя». Принять искаженное Востоком восприятие выбора значит признать, что выбор я делал под давлением. Вероника дала мне дорогу, но закрыла полное понимание этого пути.

Я недоволен той ситуацией, которая сложилась по не совсем зависящим от меня обстоятельствам. Я не смог выполнить ту цель, которую поставил себе сам. Часть энергии ушла на работу над ошибками – подобные потери времени были невосполнимы. Какое-то время уйдет на проверку всего остального, но успею ли я вовремя? Подвешенность вопроса в таких ситуациях – вечный источник напряжения.

Родители окажут поддержку в трудную минуту, но все решения принимаются лично мной. Груз ответственности за последствия – то, к чему я никогда не был готов. Мое сознание, как зеркало, бьется все сильнее, а залечить его невозможно – как оправляться после ударов, меня никто не научил.

Делать акцент на позитиве – самое важное изречение Карнеги – стоит у меня на столе в виде книги. Его следует повесить над дверью и трубить наизусть каждый день. Это тот самый элемент, который я забыл очень давно.

Мама впервые за много дней подняла трубку. Данное воскресенье действительно Прощеное. Я простил ей всё, что накопилось за долгие годы, пытаясь построить отношения хотя бы в пятнадцать минут разговора. Этого голоса мне очень сильно не хватало для полного счастья, хотя я не до конца осознаю, как с ней говорить.

А вот с Маргаритой Алексеевной диалог пропал полностью. Я не знаю, как ей простить то, что сам наговорил в порыве страстей. Этот день мог бы стать надеждой, если бы я не был всё время занят. Я почти уверен, что мои бабушки неспроста поднимают одну и ту же тему. Для них обоих важно, чтобы мы друг друга простили, хоть и по разным мотивам.

Мне в диалоге с ними куда важнее Родительская суббота – поминовение всех тех, кто ушел, куда важнее, чем установление отношений с теми, с кем порывал много раз. Если уж кто и умрет, то пусть гнев станет тем, кто спасет меня от могилы, хоть и будет стыдно.

Пока есть время, найди общий язык с теми, кого оттолкнул от себя – помни, что это был твой выбор. Твоим же выбором, скорее всего, будет и график, который ты себе составил. Семинар, учеба, институт, работа – все едино и равно. Ты имеешь силы справиться с большинством своих проблем, если не будешь вставлять себе палки в колеса. Выборы кончаются, и решения ты принял сам. Стрелять себе в колено или нет – ты тоже сделал этот выбор сам. Имей мужество принимать груз ответсвенности на себя – никто твою работу делать не будет. Sapere aude!

Запись 20.

Преддверие равноденствия.

В университете празднуют Навруз, а я иду на учет в службу занятости. Сегодня была одна ярмарка, завтра другая. Что АОРЭС, что комиссариат – я уже проходил эти пути; на одном я не хочу повторяться, на втором я не хочу меняться местами. Я имею полное право не идти, но совесть гложет. Я хочу подшивать папки и работать на 1С, но позвольте! Агитировать по телефону на службу по контракту? Наступать на одни и те же грабли? У меня есть свобода, но нет предназначения.

Я всегда мечтал помогать людям. Я хотел нести свет, но всегда выходило наоборот. Только зло, только ненависть. Я мечтал стать учителем, но я всегда боялся и помнил про свой диагноз. Пустят ли аутиста к детям или студентам? Я должен попытаться, потому что игнорирую этот путь. Я должен быть готов ко всему.

Наступает весна, а я мечтаю о холоде. Быть сумасшедшим оказалось куда привлекательнее, чем до этого. Я говорю о своем безумии направо и налево, хотел предупредить – напрасно. «Инфософт» мог быть хорошей компанией, но я слил ее. Пары высказываний было достаточно, чтобы меня отстранили от занятий. Я где-то это уже видел, но большего мне и не надо. Я проиграл битву, но выигрываю войну.