Сто фактов о себе. Полная версия

№023. У меня все с собой

От родственников, которые держали огромные сумки, и постоянно спрашивали перед выходом на улицу, все ли я взял с собой, я определенно выучил лишь одно — надо быть всегда подготовленным и во всеоружии. Это заходило до того, что иногда те же родственники спрашивали, почему сумки такие тяжелые и можно ли разгрузить все то, что там лежало. Я, как правило, отвечал, что там находилось, и вопрос разрешался сам собой. Но кое-что лишнее я все — таки брал с собой, и зачастую это что-то помогало скрасить скучные времена простоя в дороге или между делами.

Те же игры, которые я брал с собой, не считаются за нужные вещи — если только мы не едем в гости, конечно. Тетради и учебники— бесполезны, если не будет соответствующей пары, куда все это записывается. Некоторые книги даже специально убирались, потому что можно было обойтись без них. Справки и бумаги были нужны только тогда, когда у меня возникала необходимость приме6нить их там, куда я собирался пойти. И, конечно, ручки и записные книжки занимали так много места, и не имели возможности взять меньше с потерей веса, что приходилось порой носить очень тяжелый вес только затем, чтобы можно было поделиться с соседом по парте, который забыл нужный предмет дома. Но я всегда был щедрый на эти подарки. Главное — я всегда добавляю в конце — не забудьте вернуть то, что попросили.

Я часто беру с собой небольшие сумки, которые помещаются на ремне, потому что брать портфель без должной необходимости — моветон и предел моей грузоподъемности. Даже в сумочке полно мусора: карандаши, ингаляторы, фонарики, свистки, платочки и карабины, переходники, наушники и флешки... Это все не занимает много места, но когда-то может быть полезно. Самое главное в сумочке на ремне — телефон и проездной билет по городу. Пропуск в университет или кошелек для покупок беру только в случае необходимости. При желании некоторые вещи, такие как пакет для покупок или ключи, я ложу в карман на брюках.

Все мои "хранилища" — постоянно нараспашку, все открыты всем ветрам и всем карманникам. Везде сломаны замки, отходят застежки — молнии, дыры и прочее. Я хожу крайне неаккуратно, и остальным приходится постоянно напоминать, чтобы я застегивал карманы и держал все при себе. Некоторые вещи открыто просят не показывать остальным, кроме полиции на входе в общественные места. Я не против, чтобы у меня что-то просили, но я постоянно отказываю, если уверен, что у меня этого нет. Мне надоело, когда у меня спрашивают сигареты, или огоньку — если мои родственники курят, или если они работают в кабинете химии, от них можно ожидать зажигалки или спичек в кармане, но я панически боюсь что-то зажигать, и не ношу с собой ни чего острого или способного зажечь огонь. Когда ты весь в царапинах, от острого стараешься дистанцироваться, чтобы про тебя не подумали плохо.

№024. У меня бывали мелтдауны

Ко мне периодически возвращается один и тот же сон — крики, подобные воплю зверей; меня "вяжут", как буйно помешанного — страх, гнев, желание убежать, разрушения, родители шепчут на ухо что-то вроде: "Не сопротивляйся, успокойся, все хорошо..." Но потом приходит огромная физическая сила и мощь, я начинаю ломать и крушить всех подряд. Приходит полиция, снайперы, военные — в меня стреляют, пытаются усыпить. Сначала я сопротивляюсь, но усталость берет свое... И я просыпаюсь, в холодном поту, — было страшно; истерика...

Мелтдауны.

Что это такое? Почему вроде бы взрослые люди начинают биться в корчах и громко орать посреди толпы, бросаясь предметами и приводя в ужас абсолютно всех — и друзей, и врагов? Мелтдаун — это эмоциональная перегрузка, вызванная переизбытком либо сенсорной информации, либо эмоционального отклика на внешние раздражители. От детской истерики мелтдаун отличает большая продолжительность, бесцельность, сохранение сознания и возможность нанесения самому себе увечий — царапать руки или биться головой об стену — обычное дело. Мы можем внешне выглядеть нормально, но внутри горит буря — как будто в чайнике от перегретой воды начинает отлетать клепка и гореть проводка внутри нагревателя...

Это опасное состояние — для меня же самого. В таком состоянии человек не просит ничего взамен и не требует чего-либо — это инстинктивное поведение, сродни животному, загнанному в угол. Разумеется, в таком состоянии аспи, как дикий зверь, будет сражаться отчаянно и безрассудно — наносить увечья самому себе, ломать все вокруг, и прочее, и прочее... Потом наступает раскаяние и чувство "разрядки" — словно гору скинули с плеч, — но последствия огромны; это не лечится успокоительными, это невозможно изменить нейролептиками, как нельзя отключить сами эмоции, перестроить саму нервную и гормональную системы.

И наоборот: когда аспи — экстраверт испытывает мелтдаун, аутист — интроверт предпочтет еще глубже уйти в себя, словно в спячку — шатдаун отличается тем, что в отличие от активного поведения человек будто цепенеет, впадает в анабиоз. И там, и там сохраняется возможность анализа ситуации во время приступа, но шатдаун больше напоминает эпилептический припадок, чем нервный срыв. Внешне, снова, все может выглядеть нормально, но просто неожиданный цвет в одежде, раздражающий звук или еще что-то подобное, — и все, человека нет с нами. Как говорили в Ведьмаке: "Здесь нет ничего святого; самые ужасные существа не чудовища и нелюди, а человеческий род."

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.