Первая семья. Джузеппе Морелло и зарождение американской мафии. Предисловие Дмитрий Goblin Пучков
- -
- 100%
- +
Чувство такта Гарри Эванса, полицейского из Буффало, было весьма ограниченным. Представившись, он прямолинейно заявил:
– Полиция Нью-Йорка полагает, что итальянец, которого нашли с перерезанным горлом, – ваш отец.
– Я ничего не знаю об этом, – осторожно ответил Сальваторе.
– Ваш отец дома?
– Мой отец в Нью-Йорке, мы ждем его домой через несколько дней.
Эванс гнул свое:
– Знаете ли вы, жив ваш отец или нет?
– Думаю, жив.
Только когда репортер передал молодому Мадониа фотографию его отца в нью-йоркском морге, опубликованную в New York Journal, тот наконец осознал, что́ произошло. Потрясенный, сын убитого разрыдался и в слезах убежал в дом в поисках семейного портрета. Когда он поднес одну фотографию к другой, сомнений не осталось: на обеих был изображен один и тот же человек.
– Вам лучше войти, – сказал юноша.
Петрозино прибыл в дом Мадониа на следующее утро. Вся семья была в трауре, а жена погибшего лежала в постели. Люси Мадониа чувствовала себя нездоровой еще до того, как до нее дошла новость о жестоком убийстве ее мужа. Сейчас она выглядела больной и значительно старше своих сорока двух лет.
Прошло много времени, прежде чем Люси признала, что ей было известно, чем занимался ее муж. Он был простым каменщиком, продолжала она утверждать в ответ на расспросы Петрозино, и никогда в жизни не попадал в беду. Да, Бенедетто делал все, что мог, для того чтобы помочь ее брату, когда они узнали о том, что его посадили в тюрьму. Он срочно поехал в Нью-Йорк на встречу с адвокатом, затем в Синг-Синг – навестить ди Приемо. Но его целью было просто сделать запрос на перевод шурина[23] в тюрьму в Эри, штат Пенсильвания, где членам семьи было бы значительно удобнее навещать узника.
Петрозино стоял на своем. У него имелся опыт ведения допросов, и он знал, когда сто́ит придержать информацию, а когда пустить ее в ход. К тому времени, когда он выложил все, что было известно о Бенедетто полиции и Секретной службе, Люси Мадониа ничего не оставалось, как признать, что ее муж был знаком с группой сицилийцев в Нью-Йорке. Ради них он «пустился в путь», добравшись на поезде от Питтсбурга до Чикаго, а оттуда – до Буффало. Что́ именно Мадониа делал во время этих визитов, Люси, по ее словам, не знала, но сотрудники Секретной службы, которым Петрозино представил ее показания по возвращении на Манхэттен, узнали один из излюбленных маршрутов фальшивомонетчиков. Это вполне согласовывалось с информацией неизвестного автора письма о том, что у себя на родине, на Сицилии, Мадониа был осужден за подделку бумаг.
Миссис Мадониа сообщила Петрозино еще кое-что. Ее брат, ди Приемо, писал ей более месяца назад о том, что он в беде. Вскоре после этого он телеграфировал о том, что ему срочно нужны деньги. Ее муж достал откуда-то тысячу долларов – большую сумму, которую он не рискнул отправить напрямую. Пока ди Приемо ожидал приговора в кутузке, Бенедетто отправил конверт знакомым в Нью-Йорк. К деньгам была приложена записка с инструкцией получателю: взять наличные и передать их человеку в салуне на Принс-стрит.
То, что последовало за этим, как полагала Люси, и привело ее мужа к гибели. Его дружки успешно получили деньги, но не сделали ничего, чтобы помочь ди Приемо, – ни наняв адвоката, ни использовав наличные для оказания влияния на ход дела. Не вернули Мадониа и неизрасходованные деньги. Запросы, а впоследствии и письма с мольбами не возымели никакого действия. В конце концов каменщик из Буффало решил, что единственная возможность вернуть деньги – приехать в Нью-Йорк лично.
То, что миссис Мадониа добавила затем, заставило Петрозино вздрогнуть. Был один человек, сказала вдова, который должен знать, почему убили Бенедетто. Ее муж упоминал его имя лишь однажды, когда они обсуждали, как помочь ди Приемо. Некий Джузеппе Морелло, прошептала Мадониа, был главой «большого общества, тайного общества, членом которого являлся и он сам, но Морелло был против него и не сделал бы ничего, чтобы помочь ее брату».
Петрозино знал, что это означало. Это означало, что калека Морелло не был простым фальшивомонетчиком с безжалостным нравом.
Он был кем-то гораздо более опасным. Он был главарем нью-йоркской Мафии.
2. Уважаемые люди
Мафия, как и сам Джузеппе Морелло, родилась на западе Сицилии в 1860-е годы. Она укоренилась и оформилась на земле совершенной красоты, мучительной нищеты и частого насилия, внедрившись в самые основы бытия острова, пока не стала оказывать пагубное влияние практически на все области жизни сицилийцев. Она сделалась – почти на целый век – наиболее богатой и наиболее успешной преступной организацией в мире. Тем не менее в ее основе таились огромные противоречия.
Мафия была тайным обществом, о существовании которого было известно каждому мужчине и каждой женщине на острове. Название общества знали десятки тысяч человек, но его члены никогда не произносили это слово вслух. Общество выступало за справедливость – во всяком случае, так было обещано посвященным – в тех местах, где справедливость было трудно отыскать, но в реальности оно действовало рука об руку со знатными землевладельцами, угнетая обездоленных крестьян Сицилии. Оно почитало честь, но жаждало наживы. В Нью-Йорке общество утверждало, что предлагает поддержку простым иммигрантам. Правда же заключалась в том, что еще в 1920 году его жертвами становились исключительно представители итальянской общины.
Мафия расцвела на почве насилия. Ее наводящая ужас репутация как на Сицилии, так и в Соединенных Штатах основывалась на извечной готовности убивать: мужчин, женщин, детей – всякого, кто встанет у нее на пути. Ее невинные жертвы – предприятия, у которых вымогали деньги, родители детей, похищенных с целью получения выкупа, неудобные свидетели, которые видели или слышали больше, чем положено, – все знали, что мафиози неизменно претворяли свои угрозы в жизнь и неосторожное отношение к ним имело катастрофические последствия. Было и еще одно обстоятельство, придававшее всему этому дьявольский оттенок. С первых дней Мафия заботилась о развитии хитроумной сети деловых отношений с людьми, ответственными за борьбу с ней. Полиция была подкуплена. Землевладельцам оказывали необходимые услуги. Политикам показывали, насколько полезной может оказаться в период избирательной кампании группа беспощадных преступников. Таким образом братство, основой существования которого было навязывание услуг по защите, обеспечивало защиту самому себе. Настоящая причина, по которой Мафии боялись – и поэтому выполняли ее требования, подчинялись ее приказаниям, – была не просто в том, что она убивала. Причина была в том, что она оставалась безнаказанной. Она убивала, и это сходило ей с рук.
Для того чтобы понять, как и почему возникло это смертоносное общество, нужно понять историю Сицилии, поскольку она была единственным местом, где могла зародиться Мафия. Остров, расположенный у носка итальянского «сапога», всегда был уникален. На протяжении тысяч лет он являлся жизненно важным пересечением торговых путей, которые шли через Средиземное море на север, юг, запад и восток, и его стратегическое значение оказывалось причиной многочисленных войн за обладание им, начиная со времен Древнего Рима. В разное время Сицилией правили греки, арабы, норманны, властители Священной Римской империи, французы и арагонцы, и все они безжалостно эксплуатировали ее народ. Относительно недавно, в середине восемнадцатого века, остров сделался владением неаполитанских Бурбонов, младшей ветви испанской королевской семьи, которые правили хрупким Королевством обеих Сицилий, доставшимся в наследство от старшего поколения королей. Это государство Бурбонов состояло из южной половины материковой Италии и собственно острова. То, какая из этих областей имела бо́льшую важность, никогда не вызывало сомнений. Короли жили и правили в Неаполе, крупнейшем городе во всей Италии, и посещали островную часть королевства не чаще чем раз в десять лет. Проще говоря, даже в Королевстве обеих Сицилий сама Сицилия считалась местом далеким, неспокойным и варварским – пусть ценным своими доходами, но слишком суровым и слишком «деревенским», чтобы приличествовать королю.
С точки зрения жителей острова, такое безразличие было вполне ожидаемым. Века царствования иноземных захватчиков и непомерные налоги, удаленное правление людей, не имевших корней на острове и причин проявлять заботу о нем, взрастили в местном населении ненависть к власти и глубочайшее нежелание доверять улаживание споров тем самым судам, которые защищали интересы иностранцев и насаждали чуждые порядки. Мятежи были распространенным явлением в истории Сицилии, и сопротивление – пусть даже упрямое и отнюдь не героическое – всегда получало народное одобрение. Предпочтение отдавалось личной мести и вендетте[24], а не подчинению верховенству закона.
Даже в девятнадцатом веке люди, преступившие закон, были здесь популярными героями; бандитизм пустил корни на Сицилии глубже, чем где-либо в Европе, и продолжался гораздо дольше. Не произошло больших изменений даже после 1860 года, когда Джузеппе Гарибальди высадился на острове на пути к объединению всей Италии[25]. Сам Гарибальди был высоко почитаем на Сицилии, потому что он освободил ее от власти Бурбонов. Однако Италия, им созданная, со столицей в Риме, относилась к Сицилии так же, как и предшествовавшее ей государство, беря у нее все, что можно, в виде налогов – и не давая почти ничего взамен. Мир поддерживали гарнизон из северян и полиция, личный состав которой был набран на материке и основной задачей которой было не раскрытие преступлений, но соблюдение порядка. Карабинеры выполняли ее, создав и развивая сеть шпионов и информаторов, чтобы присматривать за потенциальными оппозиционерами и революционерами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Автор принял самое деятельное участие в создании русской версии книги, оперативно и исчерпывающе отвечая на вопросы переводчика и щедро снабжая повествование ценными пояснениями, что делает данное издание уникальным и за что упомянутый переводчик и издательство в целом выражают автору глубокую благодарность. – Примеч. пер.
2
Маленькая Италия (ит. Piccola Italia, англ. Little Italy) – собирательное название городских кварталов и районов в разных странах, в которых компактно селились итальянские иммигранты в XIX–XX веках. Такие «маленькие», и даже относительно «большие Италии» стали неотъемлемой частью городского пейзажа стран эмиграции. Свою известность итальянские кварталы получили как за знаменитые и весьма изысканные итальянские рестораны и модные бутики, так и за менее привлекательные стороны – грязь, бедность, высокую преступность, малообразованность основной массы населения, засилье мафии. Самыми знаменитыми «маленькими Италиями» стали италоязычные кварталы Нью-Йорка – Маленькая Италия на Манхэттене и итальянский Гарлем. Городское обновление конца XX века немного сгладило бывшие острые социальные противоречия «маленьких Италий», но не избавилось от них полностью. – Примеч. ред.
3
Nemico (ит.) – враг. В этом слове, как и в большинстве слов итальянского языка, ударение ставится на предпоследний слог. – Примеч. пер.
4
14 дюймов – примерно 35 сантиметров. – Примеч. пер.
5
Названия нумерованных улиц на Манхэттене адаптированы для русского читателя. На самом деле в английском наименовании, к примеру, East 11th Street слово East обозначает район Ист-Сайд, как и слово West обозначает Вест-Сайд в названиях улиц в западной части Манхэттена. – Примеч. пер.
6
Авеню D – самая восточная авеню Манхэттена. Многие из жилых комплексов на авеню D относятся к социальному жилью, предназначенному для беднейших жителей города. – Примеч. ред.
7
В оригинале – Mallet & Handle’s, что переводится как «Молот и рукоятка». – Примеч. пер.
8
Потогонная система (англ. Sweating system), экон., форма производства, допускающая самую крайнюю эксплуатацию трудящегося, отсюда назв. «система выжимания пота». В крупных городах Зап. Европы и Америки, где имеются постоянные кадры безработных и непрерывный приток эмигрантов, посредники и скупщики в некотор. ремеслах, например портняжном, заставляют их работать по 18 часов в сутки в ужасной гигиенич. обстановке за ничтожную плату (Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб. Т. II, вып. 3. 1909). – Примеч. ред.
9
Департамент полиции Нью-Йорка (New York Police Department) – тот самый NYPD, знакомый всем любителям современных полицейских фильмов и сериалов. – Примеч. пер.
10
Штемпель-календарь – компактное устройство с рукояткой, печатавшее дату на бланках писем, конвертах и счетах, а также на различной документации в конторах и присутственных учреждениях. На штемпеле обычно размещались имя, фамилия, место жительства, звание и род занятия владельца. – Примеч. ред.
11
Сейчас бы сказали «встали в сцепку». – Примеч. ред.
12
Пять футов три дюйма – около 1 метра 60 сантиметров. – Примеч. пер.
13
Триста фунтов – 136 килограммов. – Примеч. пер.
14
Лед в те времена продавался большими блоками. Ледовая подушка (bed of ice) получалась путем измельчения этих блоков специальными инструментами. – Примеч. пер. при участии авт.
15
Гражданская война в США (Война Севера и Юга; англ. American Civil War) – гражданская война 1861–1865 годов между Союзом 20 штатов и четырех пограничных рабовладельческих штатов Севера, оставшихся в Союзе, с одной стороны, и Конфедерацией 11 рабовладельческих штатов Юга – с другой. – Примеч. ред.
16
6 сентября 1901 года на Панамериканской выставке в Буффало президент был ранен американским анархистом Леоном Франком Чолгошем. Первая пуля убийцы, стоявшего буквально в метре от президента, отскочила от пуговицы его смокинга, не причинив ему никакого вреда. Но вторая пуля попала в живот, повредила внутренние органы и застряла в спине. Несмотря на своевременную операцию, через неделю после ранения, 14 сентября Мак-Кинли скончался от осложнений раневой инфекции. – Примеч. ред.
17
В соответствии с требованиями русской грамматики, мужские и женские имена и фамилии, оканчивающиеся на – а, – я безударное, склоняются независимо от их языкового происхождения. В данной книге мы всецело стараемся соблюдать эти требования. – Примеч. ред.
18
Шесть футов четыре дюйма – 1 метр 93 сантиметра. – Примеч. пер.
19
Под названием «допрос третьей степени» (англ. third degree) в американской гражданской системе правосудия известен допрос с пристрастием – дознавательные мероприятия, при проведении которых используется физическое, эмоциональное или психологическое давление на допрашиваемого. – Примеч. ред.
20
Тридцать миль – около пятидесяти километров. – Примеч. пер.
21
В современном российском обществе за койкой закрепилось употребление в армейско-флотской среде, а за шконкой – в тюремной, хотя внешне они мало чем отличаются друг от друга: 1(2) – этажные сварные металлические конструкции. Предвосхищая возмущение тех читателей, которые ревностно выступают за несмешивание армейского и тюремного жаргонов, процитируем классическую книгу «Одноэтажная Америка» Ильфа и Петрова, в которой, в частности, авторы описывают свой визит именно в Синг-Синг: «В каждой камере-каютке есть кровать, столик и унитаз… Две койки помещаются одна над другой…». – Примеч. ред.
22
150 градусов по Фаренгейту – 65 градусов по Цельсию. – Примеч. пер.
23
Чтобы читатель не запутался, поясняем: Мадониа – зять (муж сестры) ди Приемо, а ди Приемо, в свою очередь, – шурин (брат жены) Мадониа. По-английски и тот, и другой обозначаются просто: brother-in-law. – Примеч. ред.
24
Обычай кровной мести (ит. vendetta – от лат. vindicta «мщение»). – Примеч. ред.
25
Джузеппе Гарибальди (1807–1882) – национальный герой Италии, полководец, революционер и политический деятель. Один из лидеров Рисорджименто – национально-освободительного движения итальянского народа против иноземного господства, за объединение раздробленной Италии в середине XIX в. В 1860 г. новая волна народных волнений охватила юг Италии. Начиная с Сицилии, они распространились по всему Неаполитанскому королевству. Гарибальди возглавил поход волонтеров на юг Италии. Правящему монарху было направлено письмо, повествующее о намерениях захватить территории во благо объединения государства. 27 мая Гарибальди осадил Палермо и уже через несколько дней провозгласил себя диктатором Сицилии. За лето, при широкой поддержке народных масс, ему удалось овладеть всем островом. В руках Гарибальди оказалось собственное государство, в котором он провел ряд преобразований. В начале 1861 года было объявлено о создании единого Итальянского королевства во главе с Виктором Эммануилом II. – Примеч. ред.