Жаркий отпуск для ведьмы

Глава 1

Аэропорт встретил меня громкими криками таксистов, густой жарой, настоянной на песке и специях, и полным отсутствием встречающих.

Впрочем, ничего особенно страшного или неожиданного в этом не было. Не первый раз в Египте. Тут главное не поддаваться на провокации бойких таксистов и стойко держать курс на оранжевый фирменный флажок транспортной компании.

– One minute please, – смуглый красавчик в пилотке улыбнулся мне во все свои тридцать два зуба и уткнулся в экран компьютера. Ну да, нормально все. Заранее заказанная мной через интернет машина заблудилась в трех пирамидах. И теперь диспетчер срочно искал другую. Судя по тому, сколько пришлось ждать, – собственноручно выкапывал ее из песка, как мумию фараона, не иначе.

Бодро прокатив свой небольшой, но увесистый чемоданчик к стеклянным раздвижным дверям, я спустила со лба темные очки и вышла в плавящийся от солнца отпуск с видом победительницы. Плевать, что до моего отеля ехать на верблюдах через всю страну! Зато у меня хватило денег не на две недели солнечного счастья, а на целый месяц.

Правда, найденным неизвестно в каких далях такси приключения не ограничивались – оно всего лишь довезло меня до автовокзала, откуда еще предстояло ночь ползти местным автобусом до самого синего моря и отеля «ол инклюзив». Когда я рассказывала об этом в Москве подругам, они дружно таращили глаза и в ужасе зажимали рты руками, наверное, чтобы не выдать вслух: «Славка, ты ненормальная!»

А я нормальнее многих, просто экономная и неприхотливая. Прямым самолетом до выбранного мною курорта добираться вдвое дороже.

Подумаешь, арабский автобус… Я вот к тетке на Урал ездила на попутках, и ничего, вернулась живая. Тут главный секрет в том, чтобы не есть на остановках никаких местных лепешек и не пить местную воду. Понятно, что удержаться трудно.

Дико жарко, и захваченная из аэропорта вода кончается быстро. Ехать далеко, а голод – не тетка. На стоянках же пахнет так вкусно, что слюной можно захлебнуться. Но стоит посмотреть, какими руками улыбчивый египтянин месит тесто для лепешек, и весь аппетит сразу пропадает.

Я хмыкнула про себя, вспомнив, как в прошлом году ставила на телефон будильник, чтобы успеть к шведскому столу первой, пока веселые арабские соседи по отелю не перещупают руками все булочки и бутерброды в поисках самого теплого. Непосредственный народ эти египтяне, и бесстрашный. Ну, или нечувствительный к кишечным инфекциям. Многих это отпугивает, а мне нормально: немного сообразительности и проворства – и я царь горы. В смысле, нормально поела и ничью бациллу не приютила.

В отель мы приехали под самый рассвет, автобус катил между мягкими песчаными барханами всю ночь. Забросив чемодан в номер, я уточнила, во сколько завтрак, и поспешила встретить восход солнца на пляже – красота, никого нет, только я, море и бесконечные ряды шезлонгов…

Замотавшись в парео, я устроилась на одном из парусиновых лежаков и с наслаждением вытянула ноги. Пекло еще не началось, самое то для первого, нежного и бережного загара. Даже подремать можно, минут пятнадцать-двадцать, все же дорога была утомительной. Главное, не заснуть слишком крепко. А то вместо первого блаженства можно заполучить первые ожоги и начать отпуск с температуры и непередаваемого ощущения заживо содранной кожи.

Я на всякий случай поставила таймер на телефоне, убедилась, что он заверещит на весь пляж ровно через двадцать минут, и блаженно прикрыла глаза…

Проснулась я оттого, что кожу на теле припекало и щипало, словно кипятком окатили. Черт! Неужели не услышала телефон, проспала до полудня и все-таки сгорела?!

С трудом разлепив отекшие веки и проморгавшись, я попыталась встать и с досадой поняла, что запуталась в парео так, что не каждая мумия таким макаром в бинты завернется. Что за…

И тут перед глазами прояснилось. Я моргнула раз, другой и попыталась заорать от ужаса. В искренней надежде на то, что все это сон и я сейчас проснусь на пляже, черт с ним, пусть даже покрытая солнечными ожогами с головы до ног.

Ничем иным это просто не могло быть! Ни серое дождливое небо, ни раскисшая кривая улочка между покосившимися деревянными домишками, ни замусоренная соломой и какими-то жалкими оборванцами в странных балахонах площадь, посреди которой я и… торчала.

Привязанная к столбу и обложенная вязанками с хворостом!

Самое страшное, что хворост под ногами уже вовсю дымился и от него поднимались волны жара, которые я прекрасно чувствовала – как наяву, черт возьми. А еще реальности сну добавляло весьма противное ощущение тряпичного кляпа во рту – от него ныла челюсть, першило в горле и было трудно дышать. Он пропитался слюной, которую я не могла толком сглотнуть, и омерзительно вонял чьими-то грязными носками… Гадство, да меня сейчас стошнит, и я захлебнусь раньше, чем проснусь!

Осознав эту простую мысль, я перестала дергаться, как колбаса на веревочке, сжалась и сосредоточенно начала дышать носом, старательно отвернувшись от густых клубов дыма. Похоже, меня пытались сжечь на сырых дровах – костер все никак не разгорался как следует, припекал, конечно, но больше дымил.

Ужас вместе с плотным, душащим дымом поднимался к горлу – мне все больше казалось, что никакой это не сон. Я мысленно уговаривала сама себя, что это нормально, в кошмарах всегда так и бывает, и вот сейчас, когда станет совсем плохо, я проснусь. Вот только боль в стянутых за спиной руках, спазмы в горле и резь в глазах все усиливались, а никакого пробуждения не было и в помине!

И вдруг, в довершение всех моих несчастий, я почувствовала, как по моим ногам под серым драным платьем-балахоном что-то пробежало. Что-то… большое, живое и с коготками!

Я бы завизжала, если бы не кляп. Особенно когда совсем рядом с моим лицом из-за полотняного ворота высунулась здоровенная крысиная морда и злобно на меня зашипела.

«Как вляпалась в дерьмо, так сразу про меня вспомнила? А обещала свободу дать, стерва!» – мужской голос раздался у меня прямо в голове одновременно с крысиным шипением и так ошарашил, что я мгновенно заткнулась и даже передумала зажмуриваться. Уставилась на крыса круглыми глазами.

«Чего дуру-то из себя изображаешь?» – буркнул крыс все тем же приятным баритоном и нырнул обратно под платье.

Я почувствовала, как зверюга проворно протиснулась куда-то мне за спину и возится там, а потом вдруг руки защипало от прилива крови – он перегрыз веревки?!

«Давай, метлу вызывай! – зло фыркнул крыс, карабкаясь мне на голову и больно дергая коготками за спутанные волосы. – Да не считай ворон, сваливаем отсюда быстрее!»

– ЫЫЫЫЫ! – выразительно ответила я ему сквозь кляп и дернулась так, что чуть не свалилась с костра.

«Они тебя по голове били, что ли? Совсем память отшибло?!» – продолжал бурно возмущаться зверь.

А я, обрадовавшись удобному объяснению, тут же закивала, мычанием изображая согласие с его последними словами. Отшибло, да-да-да!

«Повторяй мысленно за мной!» – коготки упорно шарили у меня в волосах.

Я почувствовала, как крыс нащупал там что-то вроде веревочки и проворно перебирает ее, подтягивая ближе увесистый камешек, спрятанный среди прядей. Еще секунда – и зверек сжал его в лапах.

«Повторяй же!»

– Ы о ооать!? – яростно прокашляла я сквозь кляп и только тут сообразила, что крыс не поперхнулся, а выкрикнул какое-то сложносочиненное ругательство. Кажется, его и надо было повторить, но я даже не расслышала толком!

Вся эта нелепица в сопровождении пыточных ощущений начала меня порядком злить.

«Мысленно, …ять! Голова у тебя целая, так что не прикидывайся совсем ущербной!»

– О-ол а-ик о-ол! – окончательно рассвирепела я, чувствуя, что босые ноги уже припекает. – И а-ю я! Пов-о-и!

«Tempora si fuerint nubila, solus eris!»

– Тьфу…Tempora… si fuerint… nubila… solus eris!! Твою мать… – похоже, крыс наконец-то догадался перегрызть не только те веревки, что стягивали руки, но и вонючую тряпку, которой был примотан кляп.

Где-то внутри меня жила сумасшедшая надежда, что, как только я повторю нужную галиматью, проклятый кошмар наконец закончится. И там же в глубине билась мрачная уверенность – черта лысого. Это все реальность. В которой не бывает никаких спасительных чудес… если не считать странной черной точки на горизонте, стремительно летевшей в нашу сторону.

Глава 2

Римус:

«Про мою мать – это ты зря, – огрызнулся я, нервничая все сильнее. – Если она сейчас объявится, то эти очистители мира от скверны очистятся вплоть до вчерашнего завтрака».

Велислава всегда была редкой стервой, но слабоумием и потерей памяти никогда не страдала. А тут прям хоть хватай, через метлу перекидывай и к лекарю тащи! Когда ведьма забывает слова для вызова собственного летающего веника – это же последняя стадия какой-то страшной болезни, не иначе!

Главное, оставил я ее в тепле и уюте, даже пообещала на прощание больше меня не беспокоить. И ведь две седьмицы о ней ни слуху ни духу не было! Почти ж поверил, что и правда освободила… Так нет! Мало того что меня обратно призвала, так еще как-то в лапы очистителям попалась, чтоб их чесотка, вши и лишай одновременно одолели!

Мы ж от них с таким трудом оторвались, затаились в другой стране, в полной глуши… Велислава даже колдовала мало, чтобы внимания не привлекать, и на тебе! Хвост перед мордой, крутись снова!

«Метла прибыла, залезай…ля, и сваливаем отсюда!»

Это не крыс, это идиот. Хоть сообразил бы, что я после веревок вся затекшая и деревянная, лихой ковбой из меня – как из кастрюли портсигар. Хрен с ней, с метлой, я уже ничему не удивляюсь, но влезть на нее все равно не могу!

Максимум, на что меня хватило, это с тихим прочувствованным матерком уцепиться за деревянную ручку и повиснуть над костром, как перезрелая, но недопеченная груша. И как теперь заставить эту швабру подняться повыше?!

– Дальше что делать?! – прошипела я прямо в крысиный нос, благо серый засранец сидел у меня на плече. Если бы все мои силы не уходили на то, чтобы цепляться за метлу, я бы его за этот нос укусила от злости, честное слово!

– Держи ее! – ага, балахоны тоже заметили наконец, что теряют жертву. До этого они водили вокруг кучи хвороста странноватый укуренный хоровод и выли что-то, похожее на заунывную молитву. А тут спохватились! Ять! Сейчас за ногу схватят и сдернут обратно в костер, сволочи!

«На метлу садись, чтоб тебя… совсем спятила?» – крыс, уже перепрыгнувший с моего плеча на ручку метлы, забегал там, заметался нервно, даже в голосе на последней фразе вместе со злостью прорезалась озабоченность.

– Придурок! Циркового акробата нашел?! – метко пнув самого ретивого балахона прямо в капюшон, я все же подтянулась и легла на метлу животом. Ох, не иначе с перепугу такие способности к физкультуре проснулись… – Как уже улететь отсюда?!

«Дура… совсем дура… за две недели все забыла? Опоили они тебя чем-то, что ли?! – паникующий крыс только что шерсть у себя между ушей не рвал, метаясь по древку. – Глаза закрой и представь, куда хочешь попасть!»

– Да едрысь оно конем! – яростно заорала я, чувствуя, как кто-то снизу снова пытается схватить меня за босые ноги, лягнулась отчаянно, зажмурилась и изо всех сил представила свой номер в отеле. И свой чемодан! И…

«И на кой леший ты перенесла нас в охотничий домик? Что мы тут забыли?!» – устало как-то прозвучал в моей голове крысиный голос и добавил уже вслух, так что я от удивления открыла глаза: – Слезай уже с метлы, чего вцепилась-то в нее всеми четырьмя лапами?!

– А крыса где? – задала я наверное самый идиотский вопрос, только чтобы не разрыдаться от острого и болезненного разочарования: никакого отеля вокруг и в помине не наблюдалось, все то же гребаное средневековье, только побогаче.

Лес, хмурое небо над головой, озеро в пяти шагах, мокро, холодно, неуютно. Только вместо полуразрушенных серых от времени домишек – каменное нечто более-менее приличного вида. Но все равно явно древнего дизайна, чтоб ему, тому средневековью!

И в довершение всего – совершенно незнакомый мужик рядом. Точнее, молодой парень, пасмурный, как окружающая среда.

Чуть рыжеватый или, может, просто замурзанный блондин. Серо-зеленые глаза злые и какие-то обреченные, что ли. Лицо длинное, нос ему пару раз явно ломали… только губы хороши – чувственные такие, неплохо очерченные. Это я машинально отметила, по въевшейся привычке – работа с рекламными моделями даром не проходит.

– Я же проверял, нет у тебя ран на голове! Значит, опоили… Кому сказать? – фыркнул он как-то невесело. – Опоили ведьму… Давай уже, вспоминай рецепт, как тебе мозги обратно вернуть!

Все бы ничего, только голос у парня был точь-в-точь крысиный! Ох-ре-неть мои ботинки…

И выговаривал он мне так, словно реально давний знакомый, родной, можно сказать, зануда. С теми же интонациями.

Лихорадочно пытаясь сообразить, что ж все это такое и с какого перепуга, я поняла одно: признаваться нельзя. Понятия не имею, что он в таком случае сделает, – вдруг вообще развернется и уйдет, оставив меня одну посреди всего этого исторического антуража?!

– Ничего не помню, – выдала я голосом клинической идиотки. А физиономию дебильную даже строить не пришлось – она у меня и так наверняка выражала всю степень моего обалдения.

– Велислава! В то, что ты забыла про свой красивый жест с отпусканием меня на свободу, – верю! Я даже не сомневался, что ты снова меня призовешь, как прижмет.

Судя по лицу и взгляду, он все же рассчитывал на лучшее и теперь испытывал ко мне непреодолимое отвращение из-за разрушенных надежд.

– Но в то, что у тебя от какого-то отвара память совсем отшибло… Ты эти сказки деревенским простачкам рассказывай, а не мне. Я тебя семьдесят лет знаю как облупленную!

Из его прочувствованной речи я поняла только самое важное: признаваться нельзя, отпускать нельзя… и мне семьдесят лет! А-а-а!!! Когда я успела превратиться в старую бабку?! Иначе ведь он не перепутал бы меня со своей знакомой ведьмой Велиславой…

– Ничего не помню! – в панике прокаркала я и на всякий случай вцепилась в парня обеими руками, сминая рукав его серой грубоватой рубахи. Хм… а для семидесятилетней у меня неплохо сохранились кисти рук…

– Даже как очистителям в лапы попала, не помнишь? Не верю! Ты ж все зло в отдельный сундук памяти складываешь, и пока не отомстишь раз пять, не выбрасываешь.

Самое время было пустить слезу. И хотя я терпеть не могу это мокрое дело, раньше злюсь, чем реву, но тут для дела явно было полезнее прорыдаться. Причем даже притворяться не пришлось, только вспомнить свою кровать в номере отеля, и стакан грейпфрутового сока на тумбочке, и предстоящий отпуск… и слезы сами хлынули.

– Эй, ты что? – парень, разговаривающий голосом крыса, моих слез испугался так, что даже ядом плеваться перестал. – Правда, что ли, не помнишь?

– Не помню-у-у!!! – под это дело удалось подползти поближе, облапать его поперек туловища, и теперь я рыдала ему в рубашку, почти с наслаждением утирая нос о мужскую грудь.

– Что ж они с тобой сделали такое? – в его голосе появилась озабоченность пополам с любопытством. – Надо рецепт узнать и опоить тебя снова, немножечко, чтобы про меня забыла. А то плохой какой-то отвар – ничего не помнишь, только меня вызвать как-то умудрилась.

Вот гад! Значит, точно сбежит, если зазеваюсь. Хренушки.

– Не бросай меня-а-а! – фиг его знает, если я его призвала, значит, он что-то вроде джинна или как-то так.

Может, озвучу ему пожелание, он и исполнит, а что с ревом, воем и соплями – так это для конспирации: типа я так рыдаю, а вовсе не приказы раздаю, бедная-несчастная бабушка-склеротичка.

– Давай договор заключим! – крыс отодрал меня от своей промокшей рубашки и вручил какую-то относительно сухую тряпку. А в глазах у него мелькнуло такое странное выражение, что я сразу поняла: сейчас будет разводилово. – Я выясню, как тебя выкрали прямо из герцогского замка, а ты меня снова отпустишь, но уже по-настоящему. Навсегда.

Я лихорадочно крутила шестеренками, спрятавшись за здоровенный носовой платок. Герцоги какие-то, замки… только этого мне не хватало. Фиговые, короче, он мне условия предлагает. Надо как-то выкручиваться.

– Давай… я тебя отпущу… когда вернусь домой и буду в безопасности?

– Ты мне пыль в мозги не засыпай, – резко разозлился крыс. – Мы, чтобы быть в безопасности, как раз из дома и сбежали, от очистителей.

– Не помню ничего! – мгновенно перевести стрелки – это я умею. И снова взвыть в платочек – правильная стратегия.

– И невыполнимое условие так вот сразу само по себе придумала?! Знаешь же, что или домой, или в безопасности!

– Не знаю! Не помню! – рыдалось как-то уже через силу, потому что проснулся вдруг странный азарт – кто кого.

Ну не позволять же какому-то крысу меня облапошить?… Я с цыганкой на рынке раз поспорила и уговорила ее, что я ей погадаю.

– Вот давай, как ВСЕ вспомню – так и отпущу? – уже более деловитым тоном предложила я. – А еще можно… если попаду туда, куда всеми силами стремилась в последний месяц!

– К герцогу своему ты стремилась, и я тебя у него и оставил. Не прокатит! Это условие уже было: «Помоги мне, Римус, стать герцогиней – и получишь свободу!» – ехидно передразнил крыс.

– Ну вот и выясни тогда, кто меня оттуда украл на костер, зачем и как, и помоги ВСЕ вспомнить, – угу, особенно то, чего я и не знала отродясь.

Хорошее условие. Главное, «выполнимое».

– И я тебя отпущу, честное… э… слово.

Блин, я вроде все предусмотрела… но не то, что парень встанет, выматерится и… исчезнет.

И только стремительное шевеление высокой травы укажет, в какую сторону утек возникший на его месте здоровенный серый крыс…

– Твою же ма-ать… – сказала я ему вслед. Ну вот надо ж было так просчитаться!?

Оставалась надежда, что грызун-паразит вернется, как только выяснит что-то там про герцогский замок и прочие интриги.

Черт побери! Лишь бы он не сообразил, что «узнавать» об этом можно хоть до морковкина заговенья, – я никаких четких сроков ему не озвучила, дура. А знала же, что это в договоре чуть ли не самое важное, сколько раз сама так заказчиками манипулировала…

Кряхтя и ощущая себя натуральной старухой, я поднялась с мокрой травы и заковыляла к домику. Хм, судя по архитектуре, это что-то из раннего Ренессанса. Окна-арки, мелкое витражное остекление, симметричный дизайн. Ох, черт, о чем я думаю?

Дверь оказалась не заперта, в доме немного пахло сыростью от каменных стен, но зато был камин, чья-то шкура на полу и не было дождя и ветра. Судя по пыли – хозяева в этот приют лесного скитальца заглядывают крайне редко, а значит, есть надежда дождаться моего волшебного грызуна как минимум в тепле и сухости. Особенно если я соображу, как разжечь огонь. Не имея ни человеческих спичек, ни зажигалки.

Я уже вовсю шарила на каминной полке, смутно припоминая детскую сказку про огниво, когда дверь за спиной хлопнула. Я радостно обернулась, решив, что это крыс так оперативно сработал и уже притащил полный клюв сведений.

…И застыла.

На пороге стоял совершенно сногсшибательный кудрявый шатен. Вот застрелиться и не встать. Высоченный, атлетически сложенный, сероглазый до обморока, с правильными мужественными чертами аристократического лица…

И злой как собака.

Глава 3

– Сбежать от меня решила? Не выйдет! – рявкнул шатен, стремительно врываясь в дом. – Ты только моя!

– Охренеть не встать, – едва успела пискнуть я, прежде чем мужик пролетел разделяющие нас метры и сцапал меня за руки. Я даже попробовала дернуться – но это было все равно, что бабочке бороться с вентилятором. Вжжжих – и меня уже перекинули через плечо, как куль с картошкой, и потащили… потащили… на лошадь! А-а-а!!! У меня аллергия на копытных, и я их боюсь!!!

– Отпусти, геронтофил чертов! – взвыла я и попробовала брыкнуть его хоть куда-нибудь. Бесполезно.

Сама не поняла, как оказалась уже в седле, сидела перед моим похитителем в железном кольце его рук и только воздух глотала открытым ртом, в ужасе таращась на внезапно оказавшуюся далеко внизу землю.

– Что на тебя нашло, Велислава?! Что ты опять себе навыдумывала?! Зачем сбежала?! – выговорил мне мой пленитель таким голосом, словно нотацию читал нерадивой школьнице. К счастью, он, кажется, не расслышал, кем я его обругала, а то не успеешь вот так себя за язык поймать – и добро пожаловать обратно на костер… Ярослава-гриль!

– Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – напомнил о себе шатен, рыкнув и легонечко тряхнув меня за плечи. Ну, по его меркам, наверное, легонечко, а я себе чуть язык не откусила.

Больше всего мне хотелось ответить ему с матом: «Оставь бабушку в покое, извращенец!» Но вовремя прикушенный язык очень хорошо прочищает мозги. К тому же в том, что я далеко не бабушка, уже была возможность убедиться. Вон, пока этот амбал меня на лошадь тащил – за вполне себе молодые сиськи успел всю общупать… Типа невзначай. Да и вообще, по ощущениям у меня было мое, привычное, молодое и весьма, на мой вкус, соблазнительное тело… Родинка на плече – и та на месте.

– Я жду! – меня встряхнули посильнее.

Да твою же! И что ему отвечать?! Как крысу – я не я, голова не моя, ничего не помню? А прокатит? Может, ему вообще про костер лучше не знать? Наряд у мужика вполне соответствует эпохе великого отопления Европы ведьмами.

Так… не, мне это вообще не нравится. А что делать, если отвечать не хочется, но при этом требуют? Что у нас там дамы в древние времена предпринимали?.. А!

– Мне дурно… – умирающим голосом выдала я и профессионально обмякла.

Мы когда-то с девками на спор учились обморок изображать – было дело в дурные студенческие времена. И я была чемпионкой. Тут главный секрет в том, чтобы падать туда, где обязательно поймают.

– Как сбегать от меня – так не дурно. В тряпье какое-то вырядилась! – продолжал брюзжать шатен, словно не проникнувшись случившимся. – Обморок тебе не поможет.

Это он зря так думал. Глобально, конечно, без сознания отлежаться не получится, но во всяком случае сейчас он от меня с расспросами отстал. Дал время обдумать все, что на меня свалилось… и с лошади не уронил, а то на самом деле было жутко страшно изображать умирающую лебедь так далеко от твердой поверхности: передумал бы ловить – и привет, свернутая шея…

Меня даже усадили в седле поудобнее, обняли, чтобы не грохнулась, наверное. Короче, шансов на побег не оставили. Сквозь ресницы я пыталась смотреть по сторонам, но особенно разглядывать было нечего. Лес – он и есть лес, дорога вроде проселочная. Низко висящие тучи немного поредели, расплылись по небу рваными клочьями серой ваты. Выглянуло солнышко, и сразу стало жарко в грубом, толстом дерюжном балахоне до пят. Особенно если со спины к тебе прижимается живая печка, которая еще и опять приставать начала:

– Обморок несколько затянулся, ты так не считаешь? Если не ответишь, отправлю в подвал на сутки, подумать над своим поведением.

Да тьфу на тебя два раза, прекрасный ты принц! Я, блин, даже не знаю, на «вы» к тебе обращаться или на «ты»! То ли мы любовники давнишние, раз ты меня за анатомию щупаешь, если я «выкать» начну – странно будет… То ли сатрап и пленница, а может, вообще хозяин и рабыня…«Тыкнешь» тебе не в цвет – и пес знает, чем это кончится.

Хотя… «выкать» по-любому безопаснее. Даже если мы любовники – может, я обиделась?

– Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, – голосом вдовствующей герцогини, вдруг обнаружившей в корсете червяка, выдала я.

– За время обморока вопросы забыла? – ехидно так, но раздраженно переспросил шатен. Незаметно обернувшись к нему и бегло глянув из-под ресниц, я оценила проявленное им терпение – оно было большими буквами написано у него на лбу, прямо над иронично приподнятыми бровями. – Зачем ты сбежала из замка?!

– Наверное, мне не понравилось, как там со мной обращаются? – скорби в голос, но в меру.

– Кто в этот раз тебя обидел? – уже скорее устало переспросил шатен, словно выдохнув все свое раздражение. – Настолько, что надо было сбежать среди ночи, одной, в тряпке какой-то… Где ты ее нашла?! – тут он еще более устало вздохнул и снова начал злиться: – Хорошо, что я вспомнил про этот домик, подаренный твоему брату. Но в следующий раз искать тебя по всему герцогству не буду – сама обратно явишься, – последние слова прозвучали уже не так уверенно.

Собственно, весь его монолог не предполагал никаких особенных ответов с моей стороны – мужик ругался и выпускал пар. Но карами не грозил, продать не обещал и в целом вроде на свое рабовладение не намекал. Выговаривал скорее как родственнице или действительно бестолковой подружке.