Одуванчик в тёмном саду
- -
- 100%
- +
На мою просьбу мужчина опять отреагировал неопределенным насмешливым хмыканьем и снова принялся разглядывать меня, теперь уже всю целиком, словно сканируя сквозь тонкое покрывало.
– Вы не возражаете, если я оденусь? – вежливо поинтересовалась я. – А то как-то некрасиво с моей стороны беседовать с вами в таком непрезентабельном виде.
– Конечно, леди, если вам так будет комфортнее, – услышала я в ответ и слегка зависла, потому что одновременно с этим и совершенно отчетливо этот странный господин сказал совсем другое: «Ну что вы, леди, вид у вас очень даже… презентабельный». Вот хоть тресни, кажется мне, что кто-то мысленно покатывается со смеху.
«Так что я, наоборот, даже настаиваю, чтобы вы оставались именно в таком… виде!» – продолжал веселиться паразит.
И как отвечать? На то, что слышала ушами, или на то, что уловила… мозгами?
– Ну, если вас это не смущает, – пожала я плечами, невольно улыбнувшись и вспомнив несравненную Фаину Раневскую.
«Учитывая то, что я уже оценил все, что нужно… А что не разглядел, то додумал».
Так. Мужик. В гареме. В халате и в тапочках. Стоит спокойно, веселится и рассылает всякие разные ментальные ехидства. А это не?..
– Дина, смотри, какие жирные! Ой… Приветствую вас, повелитель!
Ну, собственно, вынырнувшая из-за коряги ОʼРения подтвердила то, о чем я сама уже почти догадалась. Я склонила голову к плечу и посмотрела на собеседника новым взглядом. Все же первый настоящий властелин на моей памяти, да еще так близко. Пощупать можно.
Так, похоже, кто-то бессовестно подслушивает чужие мысли… иначе с чего бы он так развеселился и вспомнил «бедного защупанного Ррашшарда».
Вредный какой… а на вид не страшный. Как бы даже наоборот. Из черноты у него пока только халат в наличии, домогаться с ходу не стал, то есть не кролик. Хотя, может, не успел, конечно.
Кстати, что-то я невежливо с повелителем – сижу тут… все же не просто мимо мужик шел.
Я встала, поправила покрывало, чтобы не сползало, и еще раз склонила голову, теперь уже в почтительном поклоне:
– Повелитель.
Русалочка между тем явно не знала, куда пристроить свою добычу – десяток крупных жирных пиявок. Похоже, после бурной любви в прибрежных кустах девочке захотелось заполировать удовольствие спелой малиной. За просто так эта подводная выжига даже хвостом шевелить отказывалась, не то что пиявок ловить.
– Кстати, хорошая малина за южной аллеей, а вы где собираете? – Теперь повелитель уже и не скрывал, что моя голова для него – открытая книга, и отвечал сразу на мои мысли.
Нет, надо что-то сообразить, а то мало ли что я могу представить… чур меня от повелителя с корзинкой малины на голове… нет-нет, я даже и не думала о таком!
Тем более что я же слышу… или чувствую… или… вот кривой смычок, я совсем запуталась. Но мне этот властелин, чтоб он был здоров, про малину распинается, а сам где-то на заднем плане ржет как ненормальный и все повторяет, что бедный Ррашшард спалился, не видать ему теперь ласк эльфийской леди.
В этот момент повелитель вдруг перестал веселиться и очень серьезно посмотрел мне прямо в глаза. А потом…
«Откуда у вас ментальный дар такой силы, леди Диндэниэль?»
«Что вы помните из своего детства, леди Диндэниэль?»
«Зачем вам пиявки, леди Диндэниэль?»
Ох ты… как петь хором, я знаю. А вот как можно хором думать?! Как он умудрился задать все три вопроса одновременно, причем с одинаковой властной интонацией?!
– А… ответ на какой вопрос вам нужен в первую очередь?
– А сколько вы услышали?
– Три, – честно призналась я. – Про пиявок вам действительно интересно?
– Очень, – совершенно искренне ответил мужчина и вновь стал похож на ту ехидину, которая швыряла в меня пауками.
– У них слюна полезная. – Похоже, судьба у меня такая – просвещать местное население о разных свойствах флоры и фауны.
Кстати, надо бы несчастных кровососок у русалки отобрать, а то она их сейчас раздавит…
«Я-то об этом знаю, а откуда об этом знаете вы? – Нет, у него и ментальные интонации с ядовитинкой, подумать только. А сам вторым планом еще и подначивает: – Продолжайте, продолжайте, очень интересно. Неужели эльфы уже и до пиявок добрались?»
Вот тут я уже посмотрела на здешнего повелителя всея и всех более внимательно. И оценивать перспективы пришлось мгновенно, не пускаясь в долгие раздумья, потому что их бы он прочитал. Да он и прочитает… в любой момент. Так что нечего и огород городить с секретностью.
«Я об эльфах только сказки читала, да и те… очень противоречивые. Извините». – И улыбнулась.
«Когда у вас проявился ментальный дар такой силы и откуда вы свалились на моего паука, леди Диндэниэль?»
«Хороший вопрос. Если бы я еще знала ответ, было бы совсем здорово. Я о том, что меня зовут леди Диндэниэль, узнала пять минут назад, от вас».
«Это я заметил. Редко кто так искренне радуется, услышав собственное имя». – Нет, все же какая ехидная зара… кхм… повелитель.
«Еще бы мне не радоваться. Сначала меня машиной задавило, потом водой облили, обозвали непонятно кем и огорошили новостью о гареме вашей темности. А потом еще и колданули чем попало».
«И чем же таким на вас попало, что вы стали ментальным магом первого уровня?»
Я, недолго думая, взяла и вспомнила картинку собственного попаданчества. В подробностях. А потом уставилась на повелителя с искренним любопытством: может, он поймет, откуда что взялось, и со мной поделится?
Делиться он не стал, но зато поинтересовался:
«Давайте вернемся к нашим… пиявкам. – Тут он на них искоса посмотрел. Я пару минут назад как можно незаметнее подпихнула русалочке платок, на который она и вывалила свою добычу с нескрываемым облегчением. И тут же смылась. – Зачем вам их слюна? И почему вы проводите время в этом саду, а не на светлой половине гарема?»
Интересно, что обращался он ко мне по-прежнему мысленно, а вот неясное гудение и «второй-третий план» совершенно пропали. Очень похоже на то, что собеседник сознательно «закрылся». Эх, вот бы мне так… Только где бы учебник достать? Вряд ли сам повелитель всея и всего согласится давать мне уроки. Насколько я знаю из истории, хороший властелин – товарищ занятой.
«Разве это запрещено? Я люблю лес, а кроме того, здесь очень красиво. – Это мое признание оценили и даже улыбнулись. – И травы растут… да не только травы. А пиявки – это для косметических целей. Хорошо влияют на кожу».
«В гареме проблема с косметическими средствами?» – Похоже, мужчина (как его зовут, кстати? Мне так никто и не сказал) удивился.
«Нет, мне просто нравится все делать самой». – Еще не хватало ябедничать… Вот блин! Но я и правда люблю это дело. Интересно же, и не позволяет со скуки киснуть.
«Скука? – насторожился подслушивающий изверг и принялся мысленно перечислять: – Вышивание, рисование, стихосложение, музицирование?»
При этом на лице у него появилась улыбка. А вот ментально я уже его эмоций не чувствовала, даже ехидства.
«А вам очень нравились обязательные уроки в школе? – в свою очередь поинтересовалась я. – Особенно если ваших рисунков учителя пугаются, а стихи просят никогда никому не показывать?»
«Так все плохо? – чему он, спрашивается, обрадовался? – Удивите меня примером вашего поэтического творчества».
«Вы уверены? – На всякий случай переспросить надо, чтобы потом не было претензий. – Ну тогда не жалуйтесь… кхм. "Дам корове я морковь, вот и вся моя любовь!" Конец, – уточнила я, глядя на любителя поэзии. Как бы не лопнул, бедолага, в попытках сдержать неприличный хохот. – Да смейтесь уже, что вы мучаетесь», – разрешила я и сама хихикнула.
– Вы просто гениальный поэт, – всхлипнул он вслух, героическим усилием сохраняя нейтральное выражение лица. – С остальными предметами у вас такие же прекрасные взаимоотношения?
«Я умею рисовать елочку, правда кривую. Цветочек почти ровный получается… А вот когда мы рисовали портрет какого-то мраморного господина, учитель испугался и больше ко мне не подходил». – Я тоже постаралась сделать самое серьезное выражение лица и докладывала с прилежанием первой ученицы.
«Надеюсь, ваш труд был вставлен в рамку и вывешен в зале, где выставляются все работы моих прекрасных воспитанниц?»
Если бы не черти в глазах, я бы даже поверила, что он серьезно. Хотя нет, вон и уголок губ дергается.
Очень забавное ощущение – когда говоришь мысленно, а эмоции отслеживаешь по изменению мимики.
«Вы думаете? Хм… вообще-то, учитель забрал мой рисунок, но я решила, что это для того, чтобы сжечь побыстрее. А в том зале как с первой помощью особо нервным зрителям?»
«Этот зал я посещаю только с теми, кого собираюсь наградить женой из воспитанниц моего гарема. У таких людей обычно очень крепкая нервная система, не переживайте».
«Тогда все в порядке. Правда, я не уверена, что мое художество может привлечь интерес к создателю, но это даже к лучшему, мне пока и здесь нравится. А тот, кто не испугается моего творчества, точно героическая личность».
«Да уж… Хороший тест на выдержку. Тем более от моего подарка рискнет отказаться только личность, полностью потерявшая чувство самосохранения. Зачем мне трусливые соратники, у которых такие серьезные проблемы?»
«Действительно… – Поверить не могу, что мы всерьез обсуждаем подобный маразм, но выходит весело. Я даже не ожидала, что здешний грозный завоеватель настолько дружит с чувством юмора. – Хотите, я тогда ваш портрет нарисую? Будете тестировать свое окружение, не отходя от трона?»
«Хм… Нет, все же такие проверки надо устраивать внезапно и наедине. Но ваша идея мне нравится. – Он вдруг очень симпатично и искренне хихикнул. – А музицируете вы так же успешно?»
«Нет, музыку я люблю. Здесь у меня все в пределах нормы». – А что, играла я точно не хуже других.
«Даже удивительно, чем так музыка перед вами провинилась, – хмыкнул мужчина. – Странно, как вы находите время поскучать, учитывая вашу загруженность».
«Но ведь занятия только до обеда, – удивилась я. – А потом свободное время. Это же целых полдня!»
«И все это время вы проводите здесь? Охотясь за пиявками?» – У здешнего властелина на лице отразилось искреннее недоумение.
«Зачем мне столько пиявок? – Что-то мне слишком весело. – В саду можно найти массу занятий, кроме того, я подружилась с некоторыми из девочек».
«С некоторыми из живущих здесь девочек?» – снова удивился. Похоже, я устроила повелителю утро сюрпризов.
«Ришшика очень милая, и ОʼРения тоже приятная в общении. Только сладкоежка страшная – обожает малину».
«А человеческие девушки чем вас не устраивали?» – Вот настырный.
«Почему, всем устраивали. Просто они пауков боятся и в сад не выходят».
Вообще-то, я уже замерзла, стоя голышом в одном покрывале. Солнце давно спряталось за серую лохматую тучу, похожую на клок ваты, и от воды тянуло свежестью.
Наверное, я очень заметно поежилась. Повелитель тут же отреагировал, тоже посмотрел на небо и наклонился, чтобы поднять мое платье и сандалии, лежавшие у его ног. Протянул их мне:
– Было очень приятно провести с вами время, леди. Но, увы, мне не то что скучать – отдохнуть не всегда получается столько, сколько самому бы хотелось. Хорошего дня.
– И вам. – Я очень обрадовалась возможности одеться, но не натягивать же белье в его присутствии. Так что я дождалась, пока властелинство скроется из виду, нырнула в платье, а потом снова уселась на покрывало, обхватила колени руками и задумалась.
Глава 10 (9-12 день)
Это что же получается? Властелин у нас вот такой простой мужик? Нет, чувство юмора – это большой и жирный плюс любому существу, а тем более коронованному. Но мне показалось или он как-то очень спокойно воспринял новость о моем попаданстве? Может, здесь оно не редкость? Честно говоря, в какой-то момент меня накрыло запоздалой паникой. А вдруг бы меня решили разобрать на запчасти и изучить, так сказать, подробнее? Хм, то есть заклинание отвалилось совсем? Или это благодаря ему я так быстро перестала дергаться?
Не знаю, почему в разговоре с властелином я была так спокойна. Анализируя собственное состояние постфактум, я с удивлением обнаружила, что мое спокойствие было не столько результатом того самого заклинания, сколько «вдруг откуда ни возьмись» вынырнувшей интуиции. То есть она и раньше была, но вот так «в голос» никогда прежде не выступала. А здесь внутри меня прямо-таки с транспарантом ходило нечто и скандировало: «Король-то гол… в смысле, нормальный мужик!» Что бы это значило, интересно?
Вопросов сколько накопилось… Хорошо бы поймать кого-то, кто хоть парочку ответов может дать.
Нет, у меня и мысли не возникло отловить его властелинство, если он снова выйдет в сад погулять. Во-первых, черт его знает, может, он раз в год устраивает себе променад под елочкой. Во-вторых, его чувство юмора вовсе не означает, что он разбежится мне все объяснять.
И вообще… ну поболтали. Убедилась, что мужик на первый взгляд нормальный и вменяемый. И слава богу, а дальше каждый пусть занимается своими делами. Властелин властелинит, а у меня как раз основа для крема настоялась, можно добавить туда свежие пиявочьи слюнки.
Значит, надо навестить Ришшику – основу я поставила у нее, чтобы не таскать все время то в комнату, то в сад всю мою химию. А потом еще придется топать на другой конец озера. Потому что русалочка, паршивка такая, хвостом плеснула, только ее и видели. И теперь раньше чем завтра не выплывет. Выпускать пиявок придется самой. Мне никогда не нравилась мысль просто так убивать живых существ, так что несчастных кровопийц надо бы хоть в банку с водой пока запустить.
С этой мыслью я подхватилась и, минуя малинник, а потом срезая углы прямо сквозь заросли, помчалась в гости к блондинистой паучихе.
Между прочим… судя по ментальному ржачу, о шалостях рыбки и паучка властелин в курсе и ничего против не имеет. Значит, можно смело спрашивать Ришшику, как оно у них тут вообще устроено в деле сексуального удовлетворения. Интересно же. И познавательно. Собственно, можно было и раньше спросить, но как-то к слову не приходилось.
Пока бежала, вдруг вспомнилось перекошенное лицо властелина, когда он пытался оценить мое творчество на почве стихосложения. У преподавателя было почти такое же, только он не смех сдерживал, а как бы не слезы. При том что формально придраться было не к чему, потому что задание звучало так: «Стихотворение не больше десяти строк, в котором упоминается природа, отношения и имеется эмоциональный посыл».
Корова вполне себе природное образование, эмоция и нравственный посыл на месте, не больше десяти строк. Несчастному старичку-преподавателю только и оставалось, что тяжело вздыхать и морщиться, как от зубной боли.
Этот хмырь в халате не морщился, он откровенно веселился. Но почему-то старался сдержаться. Интересно, имидж берег или нежную психику эльфийской девы? Обычно люди не любят, когда над ними смеются. А мне с двоюродной бабкой повезло. Она с детства приучила меня первой смеяться над своими недостатками и ошибками, тогда и остальные подхватят веселье и будут потешаться вместе с тобой, а не над тобой.
Я уже почти добралась до уютного гнездышка Ришшики, крайнего домика у самой стены, заплетенного диким виноградом по самую крышу, когда в стороне от тропинки заметила особенно роскошный пышный куст одуванчиков. Золотые головки цветов были величиной чуть ли не с пол-ладони. С трудом подавив приступ иррациональной жадности и уже шагнув дальше, я вдруг встала как вкопанная. Обернулась и еще раз всмотрелась в заросли резных длинных листьев.
А потом села прямо на землю и закатилась в приступе неконтролируемого ржача. Нет, это был не смех, это был именно ржач. Лошадиный.
Диндэниэль… Диндэниэль… в переводе с эльфийского – одуванчик! То-то я к ним так прикипела!
Казалось бы, ну забавно, похихикай себе, и все. Нет, меня накрыло как таракана тапкой. Я едва ли не по земле каталась, рыдала от смеха и дрыгала конечностями, как припадочная. И не могла остановиться. Оказывается, не так уж мне и легко было все это время… если организм решил таким образом сбросить стресс. Через истерику.
– Ты чего? С тобой все в порядке? – Выскочившая на террасу Ришшика кинулась ко мне с явным намерением поднять и ощупать – вдруг у меня что-то важное поломалось или отвалилось. – Чего ты… чего?!
Я слабо отмахивалась и отбрыкивалась, тыкала пальцем в сторону зарослей и подвывала. Обеспокоенная паучиха на глазах впадала в панику. Она подхватила меня человеческими руками под мышки, а передней парой паучьих лапок – под коленки и поволокла в дом. Устроила дергающееся тело на низком диванчике и рванула куда-то в сторону.
Через секунду на меня обрушился поток ледяной воды. Я поперхнулась и замолкла, немного ошалело хлопая глазами и пытаясь отдышаться.
– Тебе уже лучше? – заботливо поинтересовалась Ришшика, явно готовая мчаться за вторым ведром «лекарства».
– Да-да, спасибо! – поспешила я с ответом. – Значительно лучше! Возьми, кстати, на вооружение: ведро воды – отличное лекарство от истерики.
– У тебя была истерика? – Удивление подруги можно было черпать ложкой, таким оно было густым и вещественным. – Почему? Тебя кто-то обидел? – тут она воинственно встопорщила шерсть на лапах и сразу стала в полтора раза крупнее. Смотрелось очень грозно.
– Да нет! Истерика бывает не только от обиды, бывает и… – Я запнулась, пытаясь подобрать слова. Мне было очень приятно, что Ришшика так явно выказала готовность меня защитить, но вовсе не хотелось, чтобы она пошла войной на остальной гарем, а тем более на повелителя. – Это я сама над собой начала смеяться, а потом как-то не смогла остановиться. Скажи, ты знаешь, как переводится с эльфийского «диндэниэль»?
Ришшика задумчиво наморщила лоб, потом отрицательно помотала головой. Вздыбленная шерстка улеглась обратно, и паучиха приняла свой обычный умилительно мимимишный вид.
– Одуванчик. Диндэниэль переводится как одуванчик, – просветила я и опять хихикнула.
Ришшика хмыкнула и глубоко погрузилась в обдумывание моих слов, а потом продемонстрировала шикарный фокус. Правая задняя лапка, явно независимо от осознанного желания хозяйки, приподнялась, ловко вывернулась и быстро почесала брюшко.
– Смешно… – задумчиво протянула девушка. – Но истерика-то зачем?
– Не зачем, а почему. – Я отжала мокрую косу и зябко передернула плечами. – Дашь полотенце? Ага, спасибо. Просто я все никак до конца проникнуться не могла тем, как сюда попала. Суетилась чего-то, одуванчики… хи-хи… запаривала. Властелину вот у озера стихи свои почитала. Все как во сне. И вдруг проснулась.
– После твоих стихов кто хочешь проснется! – выпалила подруга не задумываясь, а потом вдруг ойкнула: – Повелителю? ТВОИ стихи? И он слушал?
– Он ржал, – успокоила я. – И вообще, зря ты меня стращала, вполне нормальный властелин у нас. С чувством юмора.
– Да? Я никогда не пробовала его смешить… – эта новая мысль захватила Ришшику с головой.
– Знаешь, смешить нарочно не стоит, – поспешила предостеречь я. – Когда это стараешься сделать намеренно, только глупости получаются. Ни капли не смешные.
Ришшика со мной согласилась, а потом, чтобы сменить тему, предложила перекусить. Я уже поела с утра, но после всех этих приключений внезапно почувствовала зверский голод, махнула рукой на второй завтрак в столовой, куда надо было еще идти, и осталась у подруги. М-да, заклинание заклинанием, но, похоже, мой новый эльфийский организм нашел способ отыграться за задавленные эмоции. Сначала истерика, а теперь приступ слабости и лени.
Вечером в постели я неожиданно для себя немного всплакнула. Вспоминала мужа, детей… как мы хорошо жили… Петька теперь бросит скрипку, маленький лентяй, некому будет стоять над душой… Интересно, нашли репетитора для Аринки? Наташа с ними замучается. Ну, ничего, зять у меня хороший… отличный зять! Он о них позаботится.
Олег так и не позвонил из своей Калифорнии… А у него жена в третий раз беременна. Ждали такую желанную девочку после двух пацанов. Я собиралась поехать к ним, помочь со старшими внуками.
А Лешка? Сильный, умный, красивый, но такой… мужчина. Наташа его, конечно, не бросит одного. Не даст закиснуть, заставит заниматься внуками. А он будет закапываться в свою работу и пахать сутками… и питаться всухомятку, лодырь! Почему-то больше всего сердце болело не за внуков, не за детей, а за мужа.
Слезы были светлыми какими-то, они текли сами собой, и вместе с ними вытекала неизвестно откуда взявшаяся горечь. Оставалась только нежность, любовь и отчаянное желание – пусть у них все будет хорошо!
С этим я и заснула.
Следующий день после встречи с властелином прошел как обычно. Сходила на занятия, навестила Ришшику, проболтала с ней почти до самого вечера и опять не пошла в столовую на ужин. И наутро получила замечание от какой-то очень серьезной девушки из-за соседнего стола. Поскольку она не была замечена в шушуканье и шараханье, я восприняла ее слова всерьез. Действительно, неудобно, когда кто-то все приготовил, накрыл на стол, а ты взял и не явился. О таких вещах нужно предупреждать заранее.
Я не стала спорить или что-то уточнять, только спокойно кивнула и села на свое место. Черт, это все же вроде как столовая, а не ресторан, вряд ли… хотя кто его знает. Непонятно только, кого предупреждать?
А после завтрака выяснилось, что сегодня ни с того ни с сего снова объявлен выходной для нашей группы новеньких. Зачем, почему – никто ничего не объяснил. Пришла мадам паучиха, объявила, осмотрела нас орлиным взглядом и так же величественно удалилась.
Нет, я не против, но странно как-то. Ладно, зато я успею пришить карманы еще на одну тунику, загляну в пустую купальню за мылом – вот из принципа не возьму готовые бальзамы, даже если они там есть. Самой интереснее. А потом пойду к Ришшике, и мы будем думать, из чего собрать простейший самогонный аппарат. По идее, нужны две кастрюли – одна чуть больше, другая чуть меньше – и обычная миска. Мы так в студенческой общаге добывали самогон из забродившего вишневого варенья. А тут вон малины сколько.
Нет, выпить мне не хотелось, а спаивать ребенка вообще плохая мысль. Но я внезапно вспомнила, какой шикарный лосьон на самогоне настаивала мама на дынной мякоти с косточками. Просто вчера в паучий домик как раз подали к ужину дыньку, причем целую, и мы ее приберегли на эксперименты.
Мимолетную встречу у озера я, если честно, почти забыла… никаких репрессий не последовало, никакого пристального наблюдения я не заметила и успокоилась.
Не знаю, почему я так легко отнеслась к разоблачению. Подумаешь, поистерила немного на одуванчик, а потом поплакала в подушку. Может, это были остаточные всплески заклинания, может, мой природный оптимизм-пофигизм, а может, перенос в другой мир вообще подействовал на меня как хороший удар пыльным мешком по голове. И я до сих пор торможу с реакцией на все.
Напомнила мне о властелине ОʼРения. Причем так, что я не знала, смеяться или плакать вместе с ней.
Это было на третье утро после той случайной встречи. День был обычный, никаких внеплановых выходных. В сад я попала только после обеда. И сразу отправилась к озеру. Потому как крем с пиявочными слюнями оказался действительно более эффективным в увлажнении наших с Ришшикой рук.
Тех кровососок, что ОʼРения притащила во время нашего разговора с властелином, я выпустила – сначала в горшок с водой, а потом в озеро. И теперь мне нужна была хотя бы парочка свежих.
Русалки нигде не было видно. Поразмыслив, я решила попробовать паучий позывной. Вернулась к деревьям, выбрала две подходящие сухие и сломанные ветки и пошла барабанить ими по воде.
Подействовало! Вот только русалка, увидев меня, раздраженно забила хвостом, поднимая тучу брызг, и попыталась смыться обратно на глубину. Мне пришлось довольно долго и громко уговаривать вредную девчонку подплыть поближе, чтобы поговорить.
В конце концов чешуйчатая вертихвостка выбралась на ту самую корягу, возле которой мы и познакомились, но сидела такая несчастная, надутая и недовольная, что я решила пока о пиявках не заикаться. И стала расспрашивать, кто же обидел нашу самую красивую русалочку.
«Самую красивую» надутая рыбка приняла благосклонно, даже бровки почти перестала хмурить. И вообще, ей явно понравились мои танцы с бубном. А я что, мне не трудно… сначала дочь, потом внучка. Обе, бывало, возвращались из детского сада пасмурными тучками. И всегда ждали, что сейчас вот мама обо всем расспросит, потом утешит, потом даст мандаринку или яблоко… Эх, не сообразила я заранее набрать малины, сейчас бы пригодилась.
Ничего, ягоду ведь можно и пообещать. Целых три корзинки.
Это я правильно угадала. Малинка, пусть и в перспективе, развязала ОʼРении язычок, и на меня вывалили все русалочьи обиды и проблемы.
Как всегда, во всем оказались виноваты мужики. А конкретно – один излишне осторожный и стеснительный арахнид и один ни с того ни с сего воспылавший страстью к прогулкам властелин.