Пленница Шейха

Дисклеймер:

Автор не претендует на точное описание всех религиозных ценностей и не пытается оскорбить чувства верующих. Если вы увидели в тексте несостыковки, обязательно напишите в комментариях или в мои соцсети. Все совпадения героев с реальными людьми абсолютно случайны, правящая королевская семья Эмиратов полностью вымышленная. Всех люблю)

Глава 1

– Да ладно, чего ты ломаешься? Соглашайся! Когда ты еще в Дубай попадешь? – воскликнула Амелия, сверкая ведьминскими зелёными глазами.

Она всегда добивалась своего. Дорогие туфли? Часами упрашивала родителей, шантажировала или обещала невозможное. А для нее невозможное – закрытие семестра с высокими баллами на курсе. Конспекты по праву? Часами уговаривала меня их дать за… сумку Биркин. Нет, на сумку я не соглашалась, но конспекты все равно дала, хоть и мечтала о дорогой сумке. Плюсы подруги в том, что она никогда не оставалась в долгу и все равно презентовала что-то дорогое за «нашу дружбу» и «конспекты». Но все вещи благополучно шли в погашение задолженности мамы по кредитке.

– Нет и ещё раз нет!

– Да чего тебе это стоит? Мы только семестр закрыли, это нужно отметить!

– Езжай одна.

– Мне скучно будет одной, понимаешь? Вот что я там буду делать? Как я одна буду знакомиться с друзьями отца? Мне нужна компания!

Ей нужна не компания, а хороший фон для того, чтобы выглядеть лучше в глазах других. Но я промолчала.

– А мне что делать?

– Будешь со мной стоять, глазами хлопать. Вдруг подцепишь кого-нибудь. Но только не того арабского красавчика.

– Это какого? – переспросила я, ибо череда красавчиков перемешались в голове за количеством фотографий и верещаний Амелии.

– Как это какого? Вон того, который племянник правителя. Ну давай, поехали же!

Она надула полные губы, слегка подколотые гиалуроновой кислотой. Хотела такие же, как у меня, хоть и не признавалась. Только натуральную красоту не повторишь.

Я улыбнулась, хотя на самом деле хотелось закатить глаза. Ведь я всю жизнь мечтала путешествовать, но денег на это не было

– Амелия, я… – я хотела согласиться, правда, но реальность жестока. – Я не могу. У меня даже на электричку до мамы не всегда хватает, на каникулах буду деньги собирать на кредит.

– Я всё оплачу. Билеты, отель, даже платье купим на тот вечер. Будет подарок тебе от Святого Николая.

Я посмотрела на ее идеальную укладка, блестящие зеленые глаза, сумку, стоящую, наверное, как вся моя стипендия за год. Её мир всегда сиял, а мой пах пылью, электричками и самой маленькой комнатой в общежитии, в то время как родители Амелии сняли для нее в квартиру в центре Варшавы.

Черт, я готова была сломаться…

– Кстати, там будут вести дело Лабковского, – она подмигнула мне.

– Это того миллиардера, который бежал из Польши, и поймали за харасмент в дунайской корпорации?

– Его самого. Ты же хотела попрактиковаться и походить на заседания для научной работы? Вот как раз сходишь.

Черт, как она это делала? Я все два года мечтала побывать на громком деле, только у нас в Польше таких не предвещалось. Я слышала о Вильгельме Лабковском, замешанном в махинациях и государственных преступлениях. Затем он бежал в эмираты и, вроде как, был недосягаем. Но и там он успел накосячить.

– Ладно, уговорила.

– Отлично! Прилетим, будем тусить, встретим Рождество и Новый год, подцепим какого-нибудь богатого шейха. Она покруче, чем наши одногруппники.

– А тебе-то зачем? У тебя семья обеспечена.

– Деньги к деньгам, Марго. Мне нужен лучший мужчина на земле, а не кто попало. К тому же ты знаешь, сколько денег у этих шейхов? Мои родители нервно в сторонке курят.

Я улыбнулась, хотя внутри сжалось от предвкушения и в то же время страха. Что-то мне подсказывало, что я больше не вернусь прежней. Но лучше провести каникулы с пользой и совместить лето с обучением. Если мой куратор узнает, что я присутствовала на деле, то я сто процентов получу степень к следующему году. К тому же я ненавидела зиму. Даже рождественские ярмарки не спасали, а блестящие гирлянды лишь подчеркивали холод и пустоту.

Через два дня я собрала все необходимое и не стыдное. Взяла единственное красное платье, которое не выцвело за безумное количество стирок, свои конспекты, косметику, даже алую помаду захватила к платью, чтобы презентабельно выглядеть на вечере с Амелией. Позвонила маме накануне и предупредила, что не приеду домой на каникулы. Она возмутилась, но не сильно, знала, как для меня важна степень.

– Только звони каждый день, хорошо?

– Конечно, мам, – произнесла я, отправляя воздушный поцелуй на камеру в смартфоне с трещиной на весь экран. Главное, что работал, остальное неважно.

Международный аэропорт Дубая встретил нас теплом, солнцем и… будущим. Боже мой! Я не могла насмотреться на женщин в черных балахонах, в мужчин в белых халатах. Не помню, как они называются. А главное, на архитектуру. Ощущение, что мы попали в мир будущего!

Амелия сияла в солнцезащитных очках и брендовом летнем пальто, пока я толкалась за ней позади с двумя чемоданами: моем и ее. Она хотела снять сторис для соцсетей, лишние тяжести были не нужны. Она бы и три взяла, если бы не планируемый шоппинг.

В отеле нас встретили как принцесс. Красивое помещение с золотым орнаментом, блестящий на полированный пол…

Я точно не попала в рай?

– Суд через час. Поедешь со мной? – предложила я подруге,

– Что? В суд? Зачем?

– Это будет полезно для нашей практики.

– Ой, нет. Я не для учебы в Дубай прилетела. Я лучше в спа пойду, а потом в Дубай Молл, я хочу вещи накупить и подписчикам потом похвастаться. Пусть завидуют.

Почему я не удивлена?

– Ладно. Встретимся вечером.

Она ушла, оставив за собой запах парфюма и эхо каблуков. А я посмотрела маршрут на метро, надела свой идеальный костюм, который тоже взяла собой специально для посещения зала суда. Черный пиджак, чёрная юбка-карандаш. Из макияжа только черные ресницы и… алая помада. Я совсем забыла про любимый бежевый оттенок, даже блеск для губ забыла положить в предвкушении посещения суда.

Если разрешат сделать хотя бы пару фото, то…

Да я звездой университета стану, а потом смогу устроиться в хорошую адвокатскую контору. Буду защищать права женщин.

Здание суда оказалось ослепительно белым. Я прошла контроль, показала документы. Внутри было прохладно и очень шумно. Почти все места были заняты, куча журналистов с камерами, и все направлены их на спокойного Вильгельма Лабковского. Хорошо, что заседание шло на английском языке, а мой уровень позволял понимать и даже переводчиком работать.

Заседание началось с речи адвоката защиты. Импозантный брюнет лет тридцати в сером костюме с платком на голове. Местный, наверное, даже акцент был слышен, от которого я сама долго избавлялась.

Он говорил мягко, с уверенной улыбкой, будто рассказывал всем популярную детскую сказку с полок Амазон.

– Обвинения, выдвинутые против моего клиента основаны на эмоциях, а не на фактах. Мы все люди, можем ошибаться, и одна ошибка не должна уничтожать репутацию уважаемого человека. Не стоит забывать, что женщины сами провоцируют нестандартное поведение к ним. Все эти короткие юбки, декольте. В этой стране подобная фривольность непозволительна, так почему мой клиент должен расплачиваться за нарушение законов, в которых сам не виноват?

Мне стало не по себе. Как можно оправдывать очевидное, прячась за вежливые фразы? Я поднялась, не успев обдумать.

– Извините, – сказала я по-английски. – Но ни одна ошибка не может оправдать сексуальные домогательства до женщин! В каждой компании существует дресс-код, и девушка его соблюдала. Ее одежда не позволяет приставать к ней, а тем более насиловать!

В зале повисла гробовая. тишина. Несколько человек обернулись, кто-то поднял брови, переводчик быстро произнёс мои слова на арабском.

Но этот взгляд серых глаз адвоката защиты…

Пронзающий, заставляющий замереть на месте и забрать свои слова обратно… Боже мой. Казалось, я попала в ловушку, из которой не было выхода.

Глава 2

Я не могла дышать. Я не могла двигаться.

Я не могла отвести взгляд от темных глаз, прикованная к своему месту.

В зале было прохладно, но мне казалось, что воздух вокруг стал гуще, теплее, как пески летом при температуре плюс шестьдесят. Мы смотрели друг на друга слишком долго, чтобы это было случайностью, многие перешептывались, кто-то осуждал и говорил что-то на арабском, но мне было все равно.

Меня учили уважать закон, слушать, анализировать, но не вмешиваться. А я встала и высказала свое мнение. В чужой стране, среди чужих людей. Сказала то, что думала, и теперь платила за это взглядом, от которого невозможно было спрятаться.

Я не знала, чего во мне больше, страха или странного трепета от этого взгляда и загадочной улыбки на мужском лице. Нет, даже не так. Он лишь приподнял уголки губ.

– Общество должно различать правду и эмоции. Любое обвинение требует доказательств. Мы не можем разрушать судьбы из-за вспышек гнева.

– Продолжайте, господин Рашид, – потребовал судья.

Он нехотя оторвал от меня взгляд и ровным, холодным тоном продолжил оправдательную речь подопечного. Я больше не слышала слов, не вникала в суть и в построение речи защиты, которой нас обучали в начале семестра. Я лишь чувствовала его голос, его ритм. Он спокойный и уверенный, будто ставил невидимую точку после каждого предложения своим голосом.

Когда заседание закончилось, я стояла у выхода, пытаясь перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось, а на улице, казалось, и не было так жарко.

Но перевести дух я не успела, даже черкануть Амелии сообщение не удосужилась. Она наверняка на своем шоппинге, ей не до моих эмоций. Ко мне подошла молодая девушка в чёрном платке. Я не видела ее лица. Только карие глаза, обрамленные черными густыми ресницами. У неё были мягкие черты лица и светлые, внимательные глаза.

– Простите, – сказала она по-английски, с легким акцентом. – У нас… не принято не принято вставать и говорить.

Я моргнула, не понимая ее претензии.

– Почему?

– Женщины здесь… не имеют права голоса на заседаниях.

Она говорила без упрека, скорее с жалостью.

– Но если женщина молчит, кто тогда скажет? – спросила я.

– У нас другие законы, другой мир, мисс. Вы откуда? Из России?

– Нет, из Варшавы, – поправила я.

– Тогда вы не поймете нашу страну и наш мир.

– Ни один мир не должен позволять унижать женщин, даже ваш.

– Понимаю, – произнесла она мягче. – Но таковы законы. Мне понравилась ваша речь. Удачи.

Я не успела ее поблагодарить. Девушка опустила глаза и незаметно потеряла в толпе кивающих мужчин.

Что это было? Зачем она подошла?

Задав себе снова и снова один и тот же вопрос, я не заметила, как добралась до отеля. Хорошо, что она в паре станций метро от зала суда. Но возвращалась я так, будто шагала во сне в невидимую пропасть. Воздух был горячим, асфальт блестел. В телефоне пиликали уведомления: соцсети уже переполнены видео из зала суда. Кто-то заснял моё выступление. Под заголовками мелькали фразы вроде «смелая европейка вступилась за права женщин в мусульманском государстве».

Я не знала, радоваться или бояться. Надеюсь, меня за это не посадят.

В номере люкс Амелия встретила меня сияющей и отдохнувшей. На кровати лежали пакеты с покупками. Таки она сходила в шопинг и, судя по блеску кожи, даже успела в спа. Интересно, как у нее это получалось?

– Наконец-то! – воскликнула. – Я уж думала, ты уснула на том слушании!. Смотри, что я купила!

Она небрежно вытряхнула один из пакетов на пол, и все содержимое с треском повалилось и звенело о кафель. Платья, туфли, украшения, даже золото.

– Оно же сломается.

– Не сломается. Ну, или родители новое купят. Ну, как тебе? – спросила она, схватив пальцами бордовое коктейльное платье.

– Красиво, – сказала я.

– Конечно красиво. Хотя тебе, наверное, всё равно. У тебя же свои приоритеты. Как там? Суды, мораль и кофе из автомата?

Я усмехнулась.

– Зато кофе дешевле, чем твои серьги.

– Ага, и на вкус тоже лучший в мире! – отрезала она с сарказмом, глядя поверх платья. – Уж извини, но это правда. Как ты его пьешь, я не представляю.

Я не обиделась. Амелия всегда так. Её самооценка держалась на моих молчаниях, хотя порой мне очень хотелось высказать пару ласковых слов. Но это Амелия, это ее недостаток, и я ценю ее такой, какой она есть. Капризная, высокомерная, но в то же время умная и не бросающая людей в беде. Правда, исключением становятся деньги, в долг она никогда не дает, хотя я и не просила, когда у мамы начались проблемы после закрытия кофейни, и она погрязла в долгах перед банками и кредиторами.

– Кстати, вечером мы идём на ужин, – сказала она, кинув платье на кровать «кинг-сайз».

– На какой?

– Ты забыла? Мы же вечером должны пойти. Ресторан при отеле, говорят, там собирается весь высший свет. Мы же ради этого приехали.

Я приехала ради слушания и заодно хотела составить компанию, но не более того. На ужин я не соглашалась.

– Я не пойду, я ужасно устала после суда. К тому же там такое произошло…

– Ой, я уже видела твое вякание в суде. «Европейка в мини указывает арабам, как жить». Зря ты так, арестовать могли за нарушение порядка.

– Плевать, я хочу… – я собралась плюхнуться на соседнюю односпальную кровать, но подруга быстро потянула меня за руку и подняла с кровати.

– Ты идешь со мной.

– Нет.

– Ну давай, – она включила умоляюще-деловой тон и протянула мне. – Я даже купила тебе платье. Недорогое, но приличное. Давай, посмотри.

– Но я не…

– Или что, будешь сидеть в номере и писать свои скучные заметки? Ты в Дубае! Здесь тусуются, а не жалеют себя. Давай, примерь его. Оно тебе подойдет.

Я открыла пакет. Внутри черное платье с длинными рукавами и высоким горлом. Простое, но ткань блестела, будто дышала светом. И правда красивое, хоть и закрытое. Но здесь декольте и не наденешь, по крайней мере, я такие не брала с собой.

– Надень его и вперед, – велела Амелия. – Только не красься слишком ярко, мыне на карнавале.

– У меня только красная помада.

– Ой, ладно, нанеси ее, с черным платьем хорошо будет смотреться. Хоть раз сделай так, чтобы не выглядеть, как студентка из бараков.

– Я и есть студентка из бараков.

– А будешь холеной студенткой из бараков. Давай, вперед.

Она была права, помада действительно дополнила образ к черному закрытому платью, которое немного подчеркивало мою тонкую талию и высокую грудь второго с половиной размера. Хотя и Амелия неплохо выглядела в своем розовом коктейльном платье.

Когда мы спустились в ресторан, меня ослепил свет. Кристаллы люстры переливались, в зале пахло ванилью и дорогими духами. Женщины словно вышли с обложек глянцевых журналов: открытые плечи, блестящие платья, уверенные улыбки. И Амелия говорила, чтобы мы не открывали свои части тела? Мужчины в дорогих костюмах, с часами, которые стоили дороже моей квартиры.

Всё вокруг казалось неестественно красивым, как будто этот мир вырезали из рекламы. Я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Чужой. Мне точно стоило сюда приходить?

Я заметила, что арабов здесь немного, и те без странных платков на голове, а женщин в платках не было вовсе.

– Я думала, здесь всё строже, – прошептала я.

Амелия рассмеялась.

– Это Дубай, детка. Здесь всё разрешено, пока платишь.

Вот почему она надела платье с открытыми плечами и накинула жакет? Хотя она лишь несла его в руках, когда мы вошли в зал. Пока мы шли к нашему столику, я все время поправляла и чесала платье. Ох, не думала, что оно будет так колоть бока.

– Не трогай, – шипела Амелия. – Выглядишь нелепо. Не позорь меня!

– Оно чешется.

– Будь благодарна, что я вообще тебя сюда затащила. И улыбайся, пожалуйста. Не порти мне вечер.

– Амелия…

– Тсс. Не мешай мне искать будущего мужа. О, вон красавчик к нам подходит!

Это уже перебор. Я нервничала, сдерживалась, ещё этот суд. Все, терпение мое лопнуло. Иногда я позволяла себе крикнуть на Амелию, но она нормально реагировала. Почти. В прошлый раз не разговаривала месяц, но я готова была потерпеть, чтобы не дать себя в обиду.

Однако я даже не успела и рта раскрыть, как в этот момент к нашему столику подошел мужчина со спины. Я не видела его лица, он смотрел на Амелию, а та смотрела на него. Вот она и нашла себе мужа, как и планировала.

– Добрый вечер, – произнес он по-английски, мягко, уверенно.

Какой знакомый голос, аж до мурашек пробрал.

– Я видела вас сегодня на заседании! Вы потрясающе говорите! Ваша речь такая воодушевляющая.

– Вы правы. Однако ваша подруга так не считает, верно?

Я. Его. Узнала.

Медленно повернулась к нему корпусом и арвстретилась с тем пронзительным темным взглядом, который видела пару часов назад. На долю секунды я снова почувствовала тот же холодок, что утром в зале суда.

Его глаза встретились с моими, а мир вокруг замер.

Глава 3

Что он здесь делал? Почему не защищал своего горячо любимого подопечного, который перетрахал половину женского коллектива в дубайском филиале и почти всех женщин в головном офисе в Варшаве?

Тот самый мужчина из зала суда смотрел на меня так, словно поймал добычу в свои лапы. И в какой-то степени я себя ощущала той самой добычей. Хотелось раствориться, потеряться среди роскоши и дорогих украшений на женских шеях.

Он стоял близко. Слишком близко. Смотрел сверху вниз как орел на дичь. Теперь между нами не было холодной кафедры и расстояния в десятки шагов. Только тонкая грань между вежливостью и чем-то, от чего хотелось одновременно сбежать и остаться. На его лице не было ни тени улыбки, но от этого становилось только жарче в помещении, хотя тут во всю работали кондиционеры.

– Она просто стеснительная, – пропела Амелия, чуть касаясь моей руки, словно извиняясь за меня. – Не обращайте внимания.

– Стеснительная? – он чуть склонил голову, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. – В суде вы показались мне очень красноречивой, мисс…

– Полански. Маргарита Полански.

Я поднялась со своего места, чтобы быть на одном уровне с противником, и протянула руку. Надо держаться уверенно, как бы быстро не колотилось сердце от страха. Он пожал ее в ответ, и я почувствовала легкое сдавливание ладони, будто меня проверяли.

– Странно, что вы меня помните, – добавила я.

– Я помню всех, кто не боится говорить. Ваше видео набрало много просмотров.

– Это плохо?

– Не имею ничего против хайпа, однако в нашей стране лишнее внимание для женщин играет злую шутку.

Голос у него был низкий, ровный, уверенный. Каждое слово будто разрезало воздух, и я ловила себя на том, что с каждой сказанной фразой становилось не по себе.

– Ах да, забыл представиться. Рашид аль-Дин Абдул.

– Аль Дин Абдул? Это же имя королевской семьи? – с визгом встряла Амелия.

– Все верно. Двоюродный племянник эмира Ибрагима.

Имя упало как камень в воду. Амелия замерла, глаза округлились, дыхание перехватило.

– Племянник? Такие высокопоставленные личности ходят на подобные мероприятия? – переспросила она чуть громче, чем нужно.

– Я не исполняю королевских обязанностей, но иногда беру интересные дела.

Как удобно он устроился! Заниматься правом и уголовными делами ради удовольствия, а не ради справедливости…

Я не удержалась:

– Что интересного в обвинении о домогательствах?

Он посмотрел прямо в глаза своими темными омутами, и мне показалось, будто земля на мгновение ушла из-под ног. От этого взгляда хотелось отвернуться, но я не могла.

– Реакция общества всегда интереснее самого преступления.

– То есть, вы изучаете людей, пока кто-то страдает от совершенного преступления?

– А вы изучаете законы, пока кто-то теряет свободу?

Мы замолчали. Его слова больно задели, хотя он не вкладывал в них злобы. Просто констатация. Преподаватель, задающий вопрос, на который не существовало правильного ответа.

– Ну, вы прямо устроили дебаты посреди ужина! – Амелия нервно рассмеялась.

– Просто у мисс Полански сильная позиция, но иногда мир не нуждается в правде. Ему нужна стабильность.

– Ели стабильность построена на молчании, это уже не мир, – сказала я, сама удивившись своей дерзости.

Мой звучал тише, чем хотелось, но внутри всё кипело. Почему-то именно его спокойствие злило сильнее всего.

Мне захотелось отвернуться, но я не смогла. Я чувствовала, как сердце гулко отзывалось в груди, ладони становились влажными, а горло пересыхает. Почему-то казалось, что если я моргну, он подумает, будто я отступила.

Амелия закатила глаза, подняла бокал.

– Господи, вы оба такие зануды! Лучше скажите, где можно повеселиться по-настоящему?.

– Если вы ищете место, где забывают о спорах, могу предложить один приватный клуб «Вайт Парадайс». Там умеют отдыхать и находить прекрасную компанию. Некоторые гости делают щедрые подарки тем, кто умеет поддерживать беседу.

Амелия мгновенно оживилась, как кошка, которой показали игрушку. Ее зеленые глаза загорелись, а улыбка на губах стала ярче, шире.

– О, звучит идеально!

– Что вы имеете в виду? – спросила я моментально, не обращая внимания на радостную Амелию.

Он чуть наклонил голову:

– Всего лишь вечеринку, мисс Полански. Иногда людям просто нужно общество.

Амелия хлопнула в ладоши, будто не услышала подтекста:

– Мы идём!

– Мы? – я резко повернулась к ней. – Ты серьёзно?

Она посмотрела на меня с вызовом.

– А что такого? Это же весело.

Я почувствовала, как холод прокатился по спине. Я кивнула адвокату Рашиду и отвела подругу за локоть в сторону, чтобы нас не услыхала ни одна юридическая беспринципная скотина.

– Ты серьезно?

– Да ладно тебе, Марго! Не будь занудой. Вдруг повезет?

– Повезёт с чем? С приключениями на наши задницы? Он же покупает нас!

– Не говори так! – прошипела она. – Ты ничего не понимаешь.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – прошептала я. – Сколько девушек попадали на такие «вечеринки» с подарками, шейхами и предложением снять квартиру?

– Ну, не знаю… я…

– Амелия, их тысячи! Потом их не находили. Помнишь, во втором семестре мы изучали суд над девушками из эскорта?

– Ой, не говори ерунду! С нами такого не произойдет!

– Ты уверена?

– Я… я не…

Почему она выглядела такой растерянной и так рвалась в этот мир порока?

– Что тебе нужно на этой вечеринке на самом деле? Зачем нам туда идти? – едва ли не крикнула я, привлекая внимания двух старушек в платиновых ожерельях. – Тебе не нужны состоятельные мужчины, ты и так обеспечена до конца жизни! Ты… ты не я.

Я мельком глянула на того адвоката Рашида, который посматривал то на часы, то на нас. Казалось, он наблюдал за нами как за сценой драмы, к которой сам написал сценарий.

Амелия резко повернулась, а в ее зеленых глазах заблестели маленькие капли слез.

– Мне нужны эти деньги, ясно? Моя семья – банкроты. Папа проигрался, бизнес развалился. Теперь мы с мамой должны найти источник дохода»

Я растерялась, глядя на сломленную подругу, которая до этого изображала из себя высокомерную девицу.

– Но… ты никогда не говорила…

– А зачем? Чтобы ты пожалела меня? Чтобы я выглядела также ущербно, как ты?

Я пропустила слова об ущербности и внимательно ждала ответ от подруги.

– Но как мы оказались здесь? На какие деньги ты купила билеты и номер в гостинице? Это же люкс, а не обычный стандарт!

– Поездку оплатил один ухажёр. Точнее он оставил денег и свалил от меня, и я решила попытать удачу и вложила все в наше путешествие.

Боже…

Она последние деньги внесла не в накопительный счет, а в поездку, чтобы подцепить богача?

Я смотрела на неё, и в груди всё сжималось. Передо мной стояла не самоуверенная Амелия в шелках, а растерянная девочка, которая цепляется за блестящие осколки прошлой жизни.

Я вздохнула.

– Марго, это мой последний шанс, понимаешь? – сказала она уже тише. – Если я никого в этой поездке не подцеплю, то буду до конца дней жить как нищебродка. Я этого не хочу, понимаешь? Пойдем со мной, пожалуйста. Не оставляй меня одну.

В ответ я лишь кивнула. Я словно почувствовала себя ответственной за ее существование. Не обращая внимание на «нищебродку» и на то, что моя жизнь всегда была такой. Нищей, когда мы с мамой считали каждый злотный. Конечно, у нас были и лучшие времена, когда еще папа был жив, но после его смерти мама окончательно сломалась, да и бизнес мы потеряли.