Роман на троих

Все персонажи, упомянутые в произведении, являются реальными людьми, когда-либо встреченными автором. Большинство диалогов записаны с их слов с минимальной художественной правкой. Изменены лишь имена…

Глава 1. Знакомство

Это было ничем не примечательное заведение в Петербурге. В народе такие ласково именуют «разливухами» и «пивнушками» и менее ласково, но более точно, —«капельницами». Здесь страждущие могли получить облегчение в виде капель горячительных напитков – водки, коньяка, вина, всевозможных наливок и настоек. И надо отдать должное – спиртное подавали весьма приличного качества. Редкий ресторан культурной столицы мог похвастаться таким чистым и неразведенным продуктом. Водка выдерживала сорок градусов, коньяк не был просто спиртом, подкрашенным карамельным сиропом, вина не оставляли на стенках стакана и языке следов пищевых красителей.

С закусками дело обстояло проще. Ассортимент ограничивался несколькими видами бутербродов, которые из холодных при помощи сыра, майонеза и микроволновки превращались в горячие. Резаные соленые и маринованные огурчики, дольки лимона и кольца лука обеспечивали вегетарианскую часть меню. Ну и, конечно же, прочно завоевавшие вкусовые рецепторы и сердца не только детей, но и взрослых всевозможные снеки – чипсы, орешки и сухарики. Аккуратные полоски и бруски сушеной рыбы и кальмаров довершали гастрономическое «изобилие».

Заведение находилось во втором по значимости после центра сердце Петербурга – на Петроградской стороне. Еще во времена Советского Союза народ уверенно протоптал сюда незарастающую тропу. И это были далеко не только местные алкоголики, жаждущие недорогого опохмела. Отнюдь. Сюда захаживали целыми компаниями рабочие с близлежащих заводов, студенты и служащие. Ходили слухи, что в разгар Перестройки и сухого закона здесь подпольно праздновали юбилеи и играли свадьбы. Достоверных фактов об этом нет, но то, что отдохнуть душой и телом в пивнушку приезжали люди даже из других районов города – вещь неоспоримая.

Однако нахлынувшая рыночная экономика, с бурным развитием малого бизнеса и как грибами после дождя появляющимися ресторанами, кафе и опять же «капельницами», неумолимо внесла свои коррективы. Заведение стали посещать гораздо реже. Не последнюю роль сыграла и новая жилищная политика по расселению коммунальных квартир и аварийных домов, в которые после ремонта въезжала богатая и очень богатая публика, обходившая «разливуху» далекой стороной. А старожилы Петроградской стороны, как беженцы, разбредались по окраинам Петербурга, заселяя блочные многоэтажные коробки. И по вечерам тешили себя мыслями: «Маленькая, но своя. Далеко от центра, зато отдельная…» Стоит ли говорить, что о посещении любимого когда-то кабака они уже и не помышляли.

Именно в это время у заведения появились новые владельцы. Куда подевался прежний хозяин, никто достоверно не знал. Одни говорили, что после выгодной сделки он купил дом в Испании и теперь нежится на берегу теплого моря. Другие были менее оптимистичны и предполагали, что на него «наехали» бандиты, заставили переписать на них собственность, а позже перепродали кафе третьим лицам.

Как бы там ни было, но теперь распорядителями уютного зала площадью 105 квадратных метров в доме, признанном памятником архитектуры, находящимся под охраной государства и от того стремительно ветшающим и вопиющем о ремонте, стали двое никому до этого неизвестных мужчин.

Примерно одинакового возраста, 45-50 лет. Роста выше среднего. Стройные и подтянутые. Без пивных животиков и отечности на лицах. Светло-каштановые волосы одного и черные другого не имели ни малейшего намека на седину или начинающееся облысение.

Лица их не были ни бледными, ни излишне румяными и пышущими здоровьем. Обычные, с правильными чертами и подвижной мимикой. Таких увидишь в толпе —пройдешь мимо и через секунду забудешь. Зацепиться глазу было не за что. Присмотревшись, мужчин, пожалуй, можно было посчитать за братьев или близких родственников, если бы не выражение глаз. Спокойный, добрый и всегда чуть «сонный» взгляд одного разительно контрастировал с ярким, злым, огненным блеском глаз другого.

Одевались они тоже совершенно по-разному. Если обладатель светлой шевелюры предпочитал носить белые рубашки свободного кроя, на размер больше положенного его фигуре, голубые джинсы или легкие хлопковые штаны и кожаные полуботинки-мокасины, то брюнет никогда не изменял черным классическим костюмам, тёмно-красным и тёмно-синим сорочкам и начищенным до блеска чёрным лакированным туфлям с изящной позолоченной декоративной пряжкой сбоку.

Друг друга они называли ласково «Бо» и «Ди», что, конечно же, было странным для «русскоязычного» уха. Но они и не скрывали своих настоящих имен, представляясь наиболее любопытным посетителям как «Бог» и «Дьявол», чем вызывали вначале громкий смех и улыбки до ушей. А после защитную браваду, скрывающую смущение, и возгласы: «Ну что же, давайте выпьем за наших небожителей!» И пили, и закусывали, и снова пили, нажираясь до поросячьего визга. Да так иногда хорошо сиживали, что на следующий день не могли вспомнить не только имен своих благодетелей, но даже и адреса пивнушки, где принимали чарку из рук высших сил.

И утром, сидя в одних трусах дома на кухне, отпиваясь пивом, или горячим куриным бульоном, или холодной минеральной водой, никак не могли взять в толк – зачем же они вчера так сильно напились? Что за великий повод заставил их забыть о печени, поджелудочной железе и других внутренних органах и нырнуть без оглядки в объятия Бахуса, рискуя не только деньгами, но и здоровьем? Не иначе как магнитная буря…

Глава 2. Коллеги

– Знаешь, Ди, я все равно не могу понять, зачем мы перенесли наше заведение именно в Петербург, – протирая длинную барную стойку супервпитывающей салфеткой, произнес Бо. – На Свете существуют куда более приятные места. Рим, Стамбул, Каир, Нью-Йорк, Париж. Даже в Москве было не так мрачно и промозгло. И солнечный свет там радовал нас куда чаще. Мне вообще кажется, что Санкт-Петербург расположен в аномальной зоне Земли, в которую небесное светило предпочитает не заглядывать, чтобы не портить себе настроение. И как это великого и ужасного Петра I посетила безумная мысль устроить в этом болоте величайший город Новой России? Не понимаю.

– Это я его «за ногу дернул», так в народе говорят. Можно подумать, что у меня нет других дел, кроме как хватать сумасбродных царей за конечности. Люди никак не желают понять, что принимают свои решения самостоятельно. Безусловно, на их выбор влияет много факторов – статус в обществе, степень образованности, материальное положение, мнение родных и знакомых. Но то, что мы с тобой не шепчем на ухо каждому встречному, как себя вести и что при этом говорить – в этот факт не верит никто.

– А так легче: «Я только исполнял Божью волю», «Меня черт попутал», «Я действовал от имени Господа», – сколько тысяч лет мы с тобой слышим эти оправдания, Ди. И никакой технический прогресс и новые лекарства не меняют заскорузлой риторики.

– Что-то ты сегодня вялый и невеселый, – если бы я не знал, кто передо мной, решил бы, что ты заболел, – пошутил Ди, наливая себе из большой бутылки односолодовый виски.

– Да уж, будь моя воля, взял бы отпуск по болезни лет на 300. Повалялся бы на облаках во вселенской безмятежности. Вот только миллиарды страждущих с их проблемами не на кого оставить.

– Так в чем же дело? – встрепенулся Ди. – Давай я устрою небольшой Армагеддон, помножим на ноль всех живых тварей – и лети себе спокойно отдыхай. А когда поднаберешься сил – сотворишь новый мир. Судя по написанному, прошлый раз тебе на это хватило шести дней.

– Тебе лишь бы уничтожать, – устало выдохнул Бо, отжимая тряпку в раковину и закрывая кран. – Никогда не понимал такой искренней нелюбви ко всему живому. Можно подумать, что люди мешают тебе существовать, являясь личными врагами дьявола.

– Как знать… как знать… – цедя напиток, уклончиво ответил Ди. – Меня же они не гнушаются видеть воплощением вселенского зла и корнем всех проблем.

– Им можно, они смертны. Когда твой путь ограничен временными рамками, тогда любой камушек, попавший в сандалии, любая пылинка, залетевшая с дуновением ветерка в глаз, любая преграда, заставляющая тратить на её преодоление драгоценное время, расценивается людьми как зло, вызывая в душе негодование.

– То есть ты хочешь уподобить меня камню или пылинке? – наигранно обиделся Ди и надул губы.

– Для них ты – проблема, которая мешает идти по дороге жизни легко и беззаботно, наслаждаясь красотой мира, – улыбнулся в ответ Бо.

– Я еще даже не начинал мешать, а на меня уже навешали ярлыков. Нет, Бо, воля твоя, но я бы устроил им прочистку мозгов. Наслал бы неизлечимую болячку, передающуюся воздушно-капельным путем. Или поднял уровень океана метров на пятнадцать недели на две. Вот тогда бы до этих муд…ков доперло, что такое настоящий «камушек в сандалиях». Совсем зажрались двуногие…

– Успокойся, – подлил ему еще виски Бо. – Гибель планеты не входит в наши планы. Это банально и неинтересно. А вот добиться того, чтобы всё и вся существовали на Земле в полной гармонии, – вот это задачка, достойная богов. Мы сами с тобой еще как дети. Создали то, в чем не можем до конца разобраться многие тысячи лет. То в одном сбой, то в другом. Поэтому в ближайшую вечность предлагаю просто наблюдать, вмешиваясь только в крайних случаях.

– Как скажешь, – устало согласился Ди. – Мне незачем торопиться, все равно времени девать некуда. Не продашь и не пропьешь, – и они оба негромко засмеялись удачной шутке.

– Ладно, хватит разговоров, пора открываться, – для вида сверившись с часами на стене, произнес Бо. – И, пожалуйста, очень тебя прошу, дорогой Ди: не надо запугивать посетителей прямо с порога. Страх – это то, во что люди верят активнее всего.

– Ну они же считают, что созданы по образу и подобию Божьему. Вот пусть и учатся общаться с себе равными. Нет же подобных амбиций у котиков и песиков. Поэтому и живут себе спокойно и нам никаких проблем не доставляют, – усмехнулся в ответ Ди.

Глава 3. Меценат

– Здравствуйте, я могу позавтракать? Ваша кухня уже начала готовить? – тоном, не терпящим возражений, приветствовал хозяев первый посетитель, одетый в дорогой костюм, модный плащ и туфли из кожи рептилии. Седой пухлый мужчина лет 60-ти бодро прошел через весь зал мимо рядов столиков и плюхнулся мягким теплым задом на барный стул. Короткие ножки повисли в воздухе, забавно болтаясь.

– Простите, но у нас питейное заведение, – почтительно склонил голову Бо. – Можем предложить Вам несложные закуски, снеки и лучшую выпивку в городе.

Толстяк брезгливо поморщился. Видимо, ответ пришелся ему не по душе. Однако дождь на улице и тот факт, что в случае смены кафе придется оторвать задницу от довольно-таки удобного стула и тащиться неизвестно куда, перевесили чашу весов.

– Рашен сервис… – устало выдохнул он и добавил, – ладно, черт с вами, несите что есть. Только дайте вешалку – хочу хоть немного просушить просушиться.

В одно мгновение Ди оказался рядом, услужливо протягивая изящные плечики с резьбой, сделанные из черного дерева.

– Хм… Надо же, – удивился посетитель, успев краем глаз заметить причудливый орнамент из чертиков, прежде чем его скрыла одежда. Но уже через мгновение забыл о нём, углубившись в изучение винной карты.

– У вас прекрасный выбор вин. Что, и Бароло, и Амароне есть? Не может быть, наверняка подделки. Chateau Haut-Brion (Rouge)! Не верю своим глазам, – бубнил себе под нос толстяк. – Кто бы мог подумать, что в таком захолустье найдутся столь благородные напитки.

– Вы, наверное, большой ценитель элитного алкоголя? – поинтересовался Бо и поставил на барную стойку бокал с порцией только что налитого коньяка.

– Это за счет заведения, – поспешил он ответить он на немой вопрос, застывший в глазах мужчины. – Пока Вы не определились с заказом. Пейте, не бойтесь, это хороший коньяк, настоящий…

Толстяк недоверчиво взял бокал, слегка поболтал против часовой стрелки, потом поднес к носу, сделал глубокий вдох. Потом еще раз поболтал и осушил залпом.

– Ну как? – глядя ему прямо в глаза, спросил Бо.

– Божественно! – выдохнул мужчина. – Как раз то, чего мне так не хватало в это мерзкое утро.

После выпитой рюмки он как-то сразу обмяк и расслабился. Немного распустил галстук на шее и расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке.

– Что это за коньяк? Какой марки?

– А Вам что, обязательно идентифицировать то, от чего вы получаете удовольствие? – ехидно заметил Ди. – Простого момента счастья уже недостаточно?

– Наверное, вы правы, – смутился посетитель. Потом, немного помолчав, словно собираясь с мыслями, добавил:

– Вы спрашивали про элитный алкоголь? – припомнил он недавний вопрос Бо. – Да пропади он пропадом. Я люблю пиво, хорошее домашнее пиво. А когда хочется погорячее – балуюсь водочкой или самогоном. А всю эту ересь, – и он нервным движением пальцев отодвинул от себя винную карту, – я вынужден терпеть исключительно ради знакомых. Они богаты и весьма чопорны. Хотя иногда мне кажется, что галиматья с элитными винами, урожаями, сырами с плесенью им самим порядком наскучила.

– То есть Вы, обретя богатство и положение, утратили при этом свободу выбора и полноту желаний?

– Да поймите же, я успешный предприниматель, держу современное мясо-колбасное производство с филиалами в пяти городах России. Бизнес развивается. Естественно, для продвижения приходится общаться и налаживать связи с людьми из высшего общества. Недавно, например, хорошенько посидели в загородном доме одного депутата Госдумы. Банька, икорка, девочки, мальчики – угощения на любой вкус, ну вы меня понимаете!

– О да, ― закивал головой подсевший рядом Ди. ― Я Вас прекрасно понимаю, поверьте. Пороки ― это по моей части.

– Ну почему же сразу пороки? ― осушив вторую рюмку коньяка, возразил посетитель, который уже напрочь забыл и о винной карте, и о меню. ― Просто культурно посидели, обсудили текущие дела и планы на будущее. Совместили приятное с полезным, так сказать.

– Тогда чем Вы так недовольны, если даже нудные деловые переговоры проводите в столь приятной обстановке? ― не поверил Бо.

– Обстановка приятная, спору нет. И беседы о бизнесе – штука терпимая. Но когда заходят базары, извините, разговоры про частную жизнь – туши свет. О том, кто какие купил очередные золотые часы, новую модель мерседеса или быстроходный катер. У кого залетела любовница или подтянула сиськи жена – уже нет никаких сил слушать. Простой рассказ об ужине в ресторане обязательно превращается в занудное перечисление марок, брендов, прайсов.

Любые оценки и суждения идут не от сердца, а со страниц глянцевых журналов и телепередач. Просто излагать СОБСТВЕННУЮ точку зрения, без постоянных отсылок к признанным звездам, экспертам, дутым знаменитостям, без цитирования статей из раскрученных источников нынче не комильфо. Наши души скрыли буквы, цифры и цитаты…

– Вы думаете, что это проблема только богатых людей? ― видя, что гость уже порядком хмелеет, Бо поставил перед ним тарелку с двумя большими горячими бутербродами. Под тонким слоем аппетитно пахнущего расплавленного сыра утонули толстый кружок вареной колбасы, ломтики помидора и огурца. Кусок мягкого белого хлеба мужественно сдерживал эту конструкцию, сам изрядно пропитавшись соками.

– Да нет, я, конечно, понимаю, что трудности есть у всех. Но чего никак не могу взять в толк, так это то, почему с увеличением денег на твоем банковском счету количество жизненного геморроя только растет? В детстве я считал, что вырасту, куплю мотоцикл, кожаную куртку, и тем буду безмерно счастлив. Ах да, еще очень хотелось собственную пневматическую винтовку, чтобы без конца не копить деньги на походы в тир.

В юности верилось, что приобретение отдельной от родителей квартиры и подержанной машины станут тем самым билетом в безоблачную жизнь и пучину взрослых удовольствий.

Но нынче у меня есть всё. Всё, о чем могут только мечтать большинство жителей России да и других стран тоже. Вот только с каждой новой покоренной мечтой радости все меньше и меньше. Нечего хотеть, нечего желать, не к чему стремиться. Получается, что и жить, в общем-то, незачем.

– Почему же «незачем»? ― даже подскочил на своем стуле Ди. ― Живите ради того, чтобы получать удовольствие, «я меня подери»! Пейте, ешьте, спите с самыми красивыми женщинами. Попробуйте садомазохизм, прочие шалости. Море алкоголя, наркотики. Кайфуйте, дядя, просто кайфуйте!

Не нравится нытье ваших партнеров и друзей – так пошлите их куда подальше. Денег Вы уже накопили, как я понимаю, не на одну жизнь. Хватит детям и внукам. Найдите других, более интересных собеседников ― бедных артистов, художников, писателей, журналистов, политиков-неудачников. Эта публика готова ночи напролет забавлять вас своими фантазиями и видениями мира в тридцати двух различных измерениях.

А уж если посчастливится общаться с отставными военными или ветеранами спецслужб, то вообще забудете, что такое скука. Лепите свою жизнь без оглядки на авторитеты. Сколько её Вам осталось то… ― и Ди, махнув рукой, другой взял горсть орешков и закинул их в рот.

Толстяк задумался, смачно откусывая и жуя горячий бутерброд.

– Может быть, вы и правы, ― ответил он после очередного осушенного бокала. ― Только вот какая штука: если у меня забрать из жизни бизнес, сминусовать все общения с коллегами, то получится, что и делать-то мне будет на этом Свете особенно нечего. Со школьными друзьями я давно не общаюсь. Институтских разбросало кого куда. Квартиры у меня новые с хорошим ремонтом. Загородные дома тоже построены на совесть, за ними следит обслуга. Охота, рыбалка – это не по моей части. Женщины – хорошо, но больше плотское, нежели для души, да и не молод я уже, чтобы ставить олимпийские секс-рекорды… Водочка в изрядных количествах, сами знаете, еще никого до добра не доводила. Наркотики никогда не пробовал и не собираюсь…

– Выходит, что Вы делаете в этой жизни то, что у Вас лучше всего получается, даже если лично Вам это уже не приносит никакого удовлетворения? ― подытожил Бо.

– На первый взгляд, у Вас есть как минимум два варианта выхода из сложившейся ситуации. Первый уже озвучил мой коллега Ди. А второй – это заняться благотворительностью. Не той липовой, ради общественного мнения или ухода от налогов. А реальной, существенной. Возьмите, например, на «прокорм» детские дома, приюты для бездомных, онкологические центры в тех местах, где стоят ваши производства. Бесплатно обеспечьте их колбасой и сосисками хорошего качества, а не той отравой, которой забиты магазинные полки. Установите пониженные цены для малоимущих. Уверяю, что Вы получите от этого ни с чем не сравнимое моральное удовлетворение. Вас будут благодарить тысячи людей.

– Но это такие затраты! ― охнул мужчина. ― Я понимаю, какие-то разовые акции: подарки к Новому году или на Рождество. Но постоянно и много – это существенно снизит мою прибыль, это большой риск.

– Верно, живите проще. Добро пожаловать в мою гавань! ― радостный Ди заключил толстяка в крепкие объятия. ― Не нужны Вам эти сопливые сироты и облысевшие раковые бедолаги. Не надо вмешиваться в ход эволюции. Сдохнут молодыми – значит, так и было задумано Вселенной.

– Но это действительно закон природы. Выживает сильнейший и более удачливый, ― толстяк даже обрадовался, что его скупости и черствости было найдено логическое объяснение. ― Кому-то не повезло – он заболел смертельной болезнью. Но это же не значит, что мы, здоровые, виноваты в этом и обязаны костьми лечь, лишь бы бедолага выздоровел. Я исправно плачу налоги, которые как раз и идут на социальные расходы государства. А то, что их где-то там наверху разворовывают и до больниц доходят крохи, так в этом моей вины нет. Пусть полиция лучше работает…

– Общество богатых вам осточертело. С бедными и нуждающимися вы тоже предпочитаете близко не контактировать. Чего же Вы хотите, что ищете на этом свете? – не унимался Бо.

– А черт его знает! – сдался толстяк и допил остатки коньяка, после чего засобирался. Кряхтя, сполз со стула. Неуклюже вдел руки в поданный Ди плащ и полез во внутренний карман.

– Сколько я вам должен? – спросил он, расстегивая большой кожаный бумажник.

– С Вас полторы тысячи рублей. За коньяк и бутерброды.

– Совсем недорого. И обслужили отменно. Надо будет почаще сюда наведываться. Держите, сдачи не надо, – положил он на барную стойку две тысячных купюры.

Уже стоя на пороге и поворачивая дверную ручку, он обернулся и с внезапно нахлынувшим энтузиазмом громко выпалил: «Если честно, то я ничего не хочу менять в своей жизни. Я заслужил то, что имею. А помогать каждому встречному – это утопия. Если бы Богу нужно было, чтобы счастливы были все, он бы это устроил и без моих бесплатных сосисок…»

***

– Я заглянул в будущее, – через несколько минут после ухода богатого толстяка негромко произнёс Ди. – Через две недели нашего несостоявшегося мецената собьёт машина. Повреждения внутренних органов, несовместимые с жизнью. За рулем будет некто Игминов Сергей. Врач из детской больницы. Он просто заснул за рулем, потому что перед этим отдежурил дополнительную суточную смену. И все затем, чтобы заработать на дорогие продукты к юбилейному столу. Его жене в этом году исполняется тридцать пять лет. И она очень любит копчености…

Глава 4. Революционер

– Козлы! Твари! Ну это же надо быть такими тупыми! – дверь бара чуть не слетела с петель, когда её широко распахнули, а потом, захлопнув, вдавили в раму. Виновником «торжества» оказался молодой, лет тридцати двух человек в потрепанных джинсах и ярко-красном пуховике. Его лицо было под стать одежде то ли от возмущения, то ли от морозной погоды. На улице наступила зима. Он почти добежал до барной стойки и приземлился на вращающийся стул, тяжело дыша и нервничая.

– Вы запыхались, молодой человек. Позвольте угостить Вас свежайшим тёмным пивом. Только что утром мы приняли партию прекрасного стаута.

Уже во время предложения Ди открыл кран одной из пивных колон и наполнил бокал почти чёрным напитком. Подождал, пока немного опадёт первая пенная шапка, после чего долил пива до самых краев. Положил перед клиентом картонный кругляш с нарисованным на нем чёртиком с копьём, прыгающим вокруг костра, и поставил на него бокал.

Краснолицый мигом схватил его и большим глотком осушил на треть. Потом еще глоток, еще. И вот уже пива осталось не больше, чем на два пальца.

– Уф… Спасибо большое. Действительно, мне очень хотелось пить, – вытирая губы салфеткой, поблагодарил мужчина.

– Вы что, занимаетесь бегом? Или просто спортивной ходьбой? – поинтересовался Бо, поливая из маленькой серебряной лейки цветы в зале.

– «Бегом по кругу» – я бы так это назвал. Или хождением по мукам, рождающимся после общения с идиотами! – выпалил посетитель и допил остатки пива.

Ди мгновенно поставил перед ним новый бокал и улыбнулся как доброму знакомому.

– Они даже не понимают, что своей ослиной тупостью и коровьим упрямством ведут страну в пропасть!

– Погодите, так Вы, стало быть, революционер? – удивленно вздёрнул правую бровь Ди.

– Какое там! – отмахнулся немного захмелевший молодой человек. – Нам до революции как пешком до Луны. С этими идиотами, моими соратничками, ни украсть, ни покараулить… Ну вот скажите мне, ради Бога, ну чего они все ждут? Ведь даже сопливому школьнику ясно, что система прогнила до основания. Нужен полный демонтаж, и как можно скорее. Иначе ржавый каркас и треснувшие стены просто раздавят нас своим весом. А мои «товарищи» всё долдонят, как попугаи: «Не надо резких движений. Переход от старого к новому должен быть плавным. Любые шоковые изменения народ просто испугают, начнутся бунты и погромы.

– Демонтаж – это прекрасно, особенно при землетрясении, – оживился Ди. – Пожалуй, одно из самых моих любимых занятий. Бум, бах, трах! И вокруг только горы рухнувших домов, битые кирпичи, тлеющая древесина. А как обворожительны свежие покойнички… В момент обрушения они даже не успевают понять, что пришел конец бессмысленному существованию. Оттого на их лицах нет ни скорби, ни усталости, ни умиротворенности. Легкая пелена страха – и ничего более. Поистине завораживающая картина.

– Вы, вероятно, строитель и говорите про какое-то ветхое здание, которое никак не могут снести? – решил пошутить Бо, закончивший орошать растения и присевший рядом.

– Образно говоря, да, – собеседник взял третий бокал. – Сегодняшняя власть в нашей стране – это сборище воров, подлецов и садистов. Они день и ночь обкрадывают народ, получая от этого не только гигантские бабки, но и, по всей видимости, огромное моральное удовлетворение. А люди страдают. Выживают, а не живут. Влачат полунищенское существование. И терпят, терпят, терпят…