Вендетта до востребования

© Екатерина Дымова, 2017

ISBN 978-5-4485-8779-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Начало игры

Эта история началась в 1988 году в славном морском городе Владивостоке. Впрочем, там всё и произошло, и за пределы этого города история не вышла.

Очаровательная и безбашенная девушка, едва ли окончившая институт, вышла замуж за сомнительного молодого человека, которому было почти тридцать. О связи его с криминальным миром девушка могла только догадываться. Ведь для неё он был, прежде всего, сильным и мужественным защитником, каменной стеной, человеком, способным защитить от всех опасностей мира.

Спустя семь месяцев в 1989 году у них родилась очаровательная девочка с огромными голубыми глазами. Дело было в июне. Было ещё по-весеннему прохладно, но солнце уже радовало, и хотелось пить эту жизнь жадными глотками, будто воду из горного источника.

Вадим забирал свою супругу и дочь из роддома на белой «Волге», украшенной яркими лентами и воздушными шариками. Специально по такому случаю был приглашён фотограф, работавший в одном из лучших в городе фотоателье.

– Ну, чего ты копаешься? – прикрикивал на него Вадим. – Давай, снимай уже.

Фотограф то и дело что-то крутил на своём новеньком «Зените», подстраивал вспышку. Он понимал, какая высокая ответственность на нём лежала.

– Внимание! – воскликнул он, и счастливые молодые родители на мгновение замерли. Фотограф сделал кадры около роддома. Молодые родители по очереди держали на руках пока ещё мало что понимающую кроху.

Молодая семья Дарины и Вадима Железняк после фотосессии около роддома поехали домой. А домом для них служила просторная трёхкомнатная квартира, где Вадим жил со своими родителями, когда те были живы. Волею судьбы у новорожденной не было ни бабушек, ни дедушек.

Фотограф сделал несколько кадров в уютной домашней обстановке, а на следующие сутки уже принёс готовые фотографии.

– Вот, это тебе за отличную работу! – Вадим выдал изрядно смущённому фотографу приличный по тем временам гонорар. – Мы ещё в ателье к тебе зайдём, когда подрастём немного, – и подмигнул.

– Буду рад видеть вас у нас, – взволнованным голосом ответил фотограф, сжимая в руке заветные денежные купюры. Он рассчитывал получить гораздо меньше. Однако заказчик расщёдрился. А, впрочем, счастливые люди всегда довольно щедры, будь то свадьба, юбилей или, как сейчас, рождение ребёнка.

Дверь закрылась. Молодые родители остались наедине со своим маленьким счастьем.

– Дарина, а как мы её назовём?

– А чего тут думать? Машенькой… Мария Вадимовна будет… – выговорила Дарина и перевела взгляд с крохи на мужа.

– Ну, какая ещё Мария? – чертыхнулся молодой отец.

– Дарья, Наталья… А что тебе не нравится?.. У, какой же ты привереда, Вадик!..

– Как же тебя звать, доченька? – Вадим наклонился над кроваткой, в которой лежала малышка.

– Яна… – в задумчивости произнесла Дарина. Как озарение. – Яночка…

– Сильная духом, непоколебимая, яркая… Значит, Яна Вадимовна. Ну, тогда так тебя и запишем. Ты не против?

Девочка на младенческом языке согласие. На следующий день Вадим отправился в ЗАГС, где и зарегистрировал Яну Вадимовну Железняк.

***

2010 год. Июль.

Через приоткрытое окно дул свежий утренний ветерок, попеременно поднимая и опуская занавеску. Было уже светло, но времени на часах было ещё мало.

Супруги Железняк уже не спали.

Вадим думал о чём-то, но нежный запах волос супруги то и дело сбивал, не давая сосредоточиться. Дарина лежала рядом, совсем близко, опираясь головой о его крепкое плечо. Тонкие пальчики теребили махровое покрывало. Дарина вспоминала своё прошлое, и было немножечко грустно, что время так быстро шло, будто вода сквозь пальцы. Ведь, казалось, ещё вчера они подбирали имя для дочки, а сегодня она, студентка, уже учит их жизни. Яна выросла таким же кактусом, каким была её мать, но почему-то была слишком правильной, до тошноты.

– Вадь, Вадик, – первой нарушила предутреннюю тишину женщина. – А ты помнишь, как забирал нас из роддома?

– Ага, – пробубнил мужчина. – Надо было с молодых ногтей эту егозу ремнём воспитывать, а то ишь сколько смелости поперёк родителей идти!.. Ты другая была, когда я женился на тебе, – заметил Вадим.

– Какая другая? Ну, что ты такое говоришь?.. Просто нельзя с детьми слишком строго. Вадь, ты ведь знаешь, я не хочу повторять ошибки моих родителей… А, может, я с тобой другой стала? – Дарина привстала и опёрлась руками на грудь мужа. Её глаза вопросительно глядели на него, и в них до сих пор горел огонёк юности.

– Ну, ладно. Ладно, ты права. А я – счастливый человек. Мне с тобой очень повезло, – Вадим обхватил супругу за талию и уронил её на себя.

– Вадь, ну, что ты делаешь? – рассмеялась Дарина.

– Хочу поцеловать тебя, а ты далеко, – с этими словами мужчина коснулся губ супруги.

Дарина выскользнула, ловко отвоевав своё право на свободу.

– А о чём ты сейчас думаешь? – спросила она у мужа.

– Ерунда. Не бери в голову, – небрежно ответил Вадим.

Часы показывали восемь утра. Заиграли первые солнечные лучики.

В задумчивости Дарина провела рукой по левой, потом по правой щеке супруга.

– Ты бы побрился, что ли…

Вадим рассмеялся. Что бы Дарина не говорила, в любой ситуации она продолжала быть очень обаятельной.

– Прямо сейчас?

– Угу, – иронично хмыкнула женщина. – То, что сегодня выходной, не даёт тебе право…

– Понял, – перебил супругу мужчина. – Сейчас исправим, – бросил на любимую тёплый взгляд, накинул халат и пошёл в ванную комнату.

Было прохладно. Сквозняки, рождённые открытыми настежь окнами, резво щекотали щиколотки.

По дороге в ванную комнату и за бритьём Вадим вспомнил события почти двадцатидвухлетней давности…

Вадим и Дарина лежали в постели, прижавшись друг к другу. Вадим выкуривал сигарету.

Где-то у соседей голосом Виктора Цоя и солистов группы «Кино» надрывался магнитофон:

– Дай-ка мне, – Дарина потянулась за его сигаретой.

– Моя любимая женщина не должна курить, – выговорил мужчина и поцеловал обнажённое плечо Дарины.

– А с чего ты взял, что я – твоя? – хохотнула Дарина и выразительно посмотрела на Вадима.

– Потому что сейчас ты со мной. И я тебя никуда теперь не отпущу.

– Да ты что!.. – сыронизировала женщина и едва не вырвала сигарету из его цепких пальцев. Но Вадим смог увернуться от атаки и сломал сигарету. Потом он приподнялся и достал с тумбочки какую-то миниатюрную коробочку и вручил её Дарине.

– Выходи за меня замуж.

Сердце Дарины в волнении сжалось, руки задрожали.

– Ты… ты шутишь? – выдавила она из себя.

– Нет.

– Вадь, я знаю тебя без году неделя…

– Не разбивай моё сердце, – мужчина глядел на Дарину с какой-то щенячьей надеждой, и только сейчас она поняла, насколько искренни его чувства.

– А я думала, что ты только ради этого всё делал… – во внезапно образовавшейся тишине её голос прозвучал слишком растеряно.

– Прости…

– Не извиняйся… Просто дай мне немного времени.

– Да, конечно…

Трогательные воспоминания разбередили душу убеждённого циника, и он едва не порезался. Признаться, в этом мире его трогала только любовь супруги и детей.

***

Яна открыла глаза и с радостью поняла, что день наступил. Эта ночь была ужасной. После вчерашней ходьбы по городу жутко болели ноги и голова, но сейчас боль ощущалась не так сильно.

Девушка присела на кровати. Младший брат с улыбкой смотрел на неё.

– А, ну, отвернись немедленно! – строго выговорила Яна.

– И не подумаю!.. Чего это я там у тебя не видел?.. – хихикнул парень.

Яна бы с радостью его треснула, если бы братишка от рождения не страдал от повышенного мозгового давления. Родители пылинки с него сдували, а он радовался и продолжал чудить, позоря их на каждом шагу.

Яна схватила свои вещи и пошла в ванную комнату.

Пахло пеной для бритья. Значит, отец уже не спит. И мама, наверное, тоже.

Девушка быстро надела топ, бриджи, свернула ночную рубашку и вернулась к себе.

– Ты куда так рано? – поинтересовался Миша.

– Не твоё дело.

– А чего невежливая такая?

– Слушай, вот спишь? Ну, и спи дальше, – Яна выразительно взглянула на брата и направилась на кухню.

«Значит, родители у себя», – сделала она вывод, не обнаружив никаких следов утреннего приёма пищи.

Странные чувства девушка испытывала по отношению к своим родителям. С одной стороны она их бесконечно любила, как любят дети своих родителей, с другой – иногда ей было противно, что у неё именно такие родители. Какие такие? Отец, который постоянно что-то не договаривает, мать, которая организовала в гостиной дважды в неделю так называемые вечера для элиты и первых эстетов города, как она сама говорила. От всего этого Яне претило. Приходили люди, которые делали вид, что они умные и тонкие, но на деле они курили сигареты, играли в карты, потягивали коньяк и, казалось, даже крутили интриги за спиной друг у друга.

Яна сварила себе кофе и сделала пару бутербродов с сыром.

– Яна, а чего ты так рано? – Вадим не ожидал увидеть на кухне дочь в столь ранний час.

– У меня сегодня куча дел. Позволю себе встречный вопрос: как прошёл утренний моцион?

– Ты кому хамишь? – голос мужчины задрожал от негодования.

– Я просто выросла, папа. А вот двери в спальню вам лучше плотнее закрывать, а то Мишка когда-нибудь снимет вас на видео. Поверь мне, у него на это ума точно хватит.

Вадима на мгновение замкнуло. Этого мгновения Яне хватило, чтобы ретироваться.

– Видала, как язычок-то заточить успела? И у кого научилась?.. – всё не мог успокоиться мужчина.

– Вадь, она, правда, выросла. Ну, что ты хотел? Девочке двадцать один год. Ты вспомни, ведь я такой точно была. Хм, и осталась, – Дарина медленно вошла на кухню и присела на колени к супругу.

– Лучше бы она пацаном была, – с горечью выговорил Вадим и хлопнул ладонью по столу. Своего младшего сына он любил, но переживал, что парень родился с непростым недугом. В школе он был освобождён от физической культуры, но вот в жизни частенько приходилось бегать. Раз не рассчитает собственные силы, и поминай, как звали. Это ли наследник? А ведь Яна была абсолютно здорова, но ведь девчонка – что с неё взять?!

– Вадь, никто не виноват, что так вышло. Люди с более опасными недугами живут… Так судьба распорядилась.

– Хреново она распорядилась. Дебилов, вон, куча – быки здоровые! А наш…

– Сердце побереги, Вадь, – Дарина обняла супруга за руку.

***

1994 год. Апрель, шестнадцатое.

– Папочка, а завтра что будет? – спросила у отца большеглазая и очень любознательная Яночка.

– Завтра будет ещё один выходной, а потом ты опять пойдёшь в садик к своим подругам и друзьям, – ответил Вадим. – И вы будете играть, да?

– Будем. У нас там, в уголке, есть много-много куколок. Воспитательницы туда не пускают, если ты себя плохо ведёшь, – с важным видом заметила малышка.

– Но ты ведь себя хорошо ведёшь, правда?

– Правда, папочка. Я у вас с мамочкой – молодец.

Отец и дочь вошли на кухню. Солнце слабо светило, и оттого помещение казалось каким-то грустным и серым. Было прохладно, и, казалось, в воздухе повисла какая-то тревога.

Дарина сидела на стуле, чуть опустив глаза. У неё было замученное лицо.

– Мамочка, а почему ты такая грустная? – девочка прижалась к матери. – Это из-за братика?

– Дарина, тебе нехорошо?

– Мне кажется, что он сегодня родится… Вадь, отвези меня в роддом, – слабым голосом выговорила женщина и, переведя взгляд на дочь, добавила. – Яночка, ты ведь умеешь уже одеваться, да?

– Умею… Мам, а тебе, правда, нехорошо? – обеспокоенная малышка повторила вопрос отца.

– Яночка, иди, одевайся. Папа меня в больницу сейчас повезёт. Ты ведь не останешься одна дома?

– Хорошо, мамочка. Я сейчас оденусь, – испуганная девочка поспешила к себе и оделась довольно быстро.

Едва машина тронулась от дома, где жила молодая семья, как у Дарины начались схватки. Интуиция её не обманула. До роддома ехали в пробках. Вадим нервничал. Когда приехали, Вадим устроил настоящий скандал – найти врача оказалось не так просто. Именно в этой ситуации Дарина поняла, насколько любит её супруг.

Холод коридоров, нервные и несколько циничные взгляды медсестёр, запах лекарств и крови, а ещё вкус солёных слёз на губах. Невыносимая боль, от которой мутилось сознание, минуты, которые казались часами, и вот он – долгожданный крик сына. Но крик был похож на горький плач, и женщина чувствовала, что ничего хорошего это не предвещает. Не обмануло материнское сердце.

Врачи долго не решались говорить вспыльчивому супругу Дарины, что мальчик не совсем здоров. И всё же перед выпиской сказали. Вопреки их ожиданиям Вадим не разнёс роддом, а крепко задумался. С тех пор мужчина иногда тайком от жены плакал. Он чувствовал, что его сын расплачивается за его грехи…

– Это вам Янка успела настроение испортить? – Михаил вошёл на кухню и застал родителей с печатью грусти на лицах. – Эй, вы чего, а?

– Всё в порядке, Миша. Ты на море собираешься?

– Может быть… Ещё не решил. А вы? Мам, вам бы с отцом тоже не мешало проветриться, – парень подмигнул родителям, затем налил себе стакан сока.

Родители ничего не ответили. Михаил опустошил стакан и был таков.

Улица встретила его тёплыми солнечными лучиками и прохладным ветерком. Парень загадал, что если сегодня всё пройдёт удачно, то скоро сможет купить себе новый мобильник. Он надеялся, что риск будет оправданным, и крупная рыбёшка сразу попадётся на крючок. Миша был щипачом.

***

Тремя сутками ранее.

Вечер медленно опускался на город. Майор юстиции Андрей Савицкий мысленно готовился к возвращению домой. Несмотря на то, что он жил совсем один, и что порой ему было грустно, а свой дом всё же гораздо лучше, чем казенный прокуренный Winston’ом и страдающий от круглогодичной сырости кабинет, где ежедневно приходится видеть лиц из криминального мира.

Настойчивый стук в дверь.

– Да-да, войдите, – с лёгкой досадой выговорил он. Такие поздние визиты, как правило, ничего хорошего не предвещают.

В кабинете появилась молодая женщина. Ей было тридцать с небольшим лет. У неё было грустное строгое лицо. Тёмные волосы были подобраны в тугой хвост.

– Здравствуйте, – зазвучал чуть грубоватый голос гостьи. – Товарищ майор, мне ваши коллеги сказали, что я могу к вам обратиться.

– Вы присаживайтесь. Присаживайтесь… Простите, вы…?

– Светлана Васильевна. Мягкович.

– Светлана Васильевна, присаживайтесь. По какому вы делу?

– Погиб мой муж, – выговорила женщина. По её напряжённому лицу Савицкий понял, что ей непросто держать себя в руках.

– Простите… Светлана Васильевна, вы считаете, что это было убийство?

– Да. Я так считаю… Более того, я знаю, кто это сделал.

– Светлана Васильевна, простите, а что заставило вас сделать такие выводы? – майор решил вести разговор конструктивно, хотя сказывалась усталость. Но работа есть работа.

Прежде чем ответить, женщина сделала продолжительную паузу.

– Пропало…

– Так, а что вы хотите этим сказать? – следователь подался немного вперёд. Вечерняя дремота стала понемногу выветриваться.

– У нас пропала одна очень ценная вещь… Об этом я узнала, когда моего мужа уже не стало… Случайно обнаружила.

– Какая связь?

– Эта вещь очень дорого стоит. А тот, кого я считаю убийцей, нуждался в деньгах.

– Ну, он ведь мог просто украсть эту вещь. Почему вы считаете, что этот человек должен был при этом убить вашего мужа?

– Я не знаю… Просто мне кажется, что таких совпадений случайных не бывает.

– А что это за вещь, простите?

– Морская сабля… Знаете, мой покойный супруг был тренером в частной спортивной школе «Атлетика». Фехтование. Наследственный фактор определил его профессию, можно сказать. Эта сабля в семье моего мужа передавалось из поколения в поколение… Мы не хранили её на виду… У антикваров эта сабля может стоить не меньше полумиллиона рублей.

«Пропала сабля. Дорогая вещь. Полмиллиона рублей… Возможный убийца решил убить свидетеля, который видел, как сабля была украдена. Подстраховался…», – рассуждал про себя Савицкий.

– Значит, Светлана Васильевна, вы связываете смерть вашего супруга и похищение из вашего дома сабли? Я вас правильно понял?

– Правильно… Только почему вы ничего не записываете? Я хочу, чтобы виновный в смерти моего мужа был наказан, – сухо и безапелляционно выговорила Светлана.

– Светлана Васильевна, чтобы мы работали по данному делу, вам необходимо составить заявление по форме, – майор пошарил рукой по заваленному столу, нашёл образец. – Вот.

– А что писать?

– Пишите всё, что только что мне сообщили. И мы обязательно во всём разберёмся, – без тени пафоса произнёс майор. Ему очень хотелось домой, и в тоже время ему было очень жаль несчастную вдову, от которой ясно ощущался запах слёз, погребальных венков и сырой земли Морского кладбища.

Женщина писала медленно. Минуты будто растягивались на часы. По её лицу пробегали желваки, отчего казалось, что каждым написанным словом она будто выносит всё более и более суровый приговор виновному, по её мнению, в смерти её супруга.

– Светлана Васильевна, простите. Я, наверное, сразу должен был вас спросить.

– О чём? – не отрываясь от заявления, спросила Мягкович.

– Вы не боитесь?

Вдова подняла глаза на следователя.

– Мне нечего больше бояться. И терять мне тоже нечего, – в тишине кабинета в преддверии ночи её голос прозвучал особенно холодно, но более от отчаяния, чем от бессердечности.

– А ваши дети?

– Я не боюсь, товарищ майор. Я устала бояться…

По глазам вдовы Савицкий понял, что на самом деле она боится, но какое-то странное, малопонятное ему, мужчине, чувство, двигало этой отчаянной женщиной.

***

Семья Железняк полным составом собралась вечером на кухне, чтобы поужинать.

Единственная лампочка слабо освещала небольшое помещение, придавая тёплую матовость всем предметам. Из приоткрытого окна дул свежий ветерок. Пахло пирожками с капустой, апельсиновым соком, только что выкуренными Вадимом сигаретами и потом, который исходил от футболки только что появившегося в кругу семьи Михаила.

– Мам, откуда у Мишки столько денег? Ты знаешь, откуда у него столько денег? Я за всё время стипендий столько не получала, сколько у него есть. Это вы с отцом ему даёте? – вопрос Яны был провокацией. Она знала, откуда что берётся, но хотелось вывести братца на чистую воду, хотелось спасти его от самого себя.

– Это я смог заработать, – с петушиной гордостью заявил парень.

– Обманываешь, – Яна направила свой могучий взгляд на Мишку.

– Я не виноват, что у меня такая завистливая сестра.

– Вы хотя бы за ужином можете вести себя мирно? – Дарина строго обратилась к детям. Иногда ей казалось, что им обоим по пять-восемь лет.

– Заткнули рты! Оба! – прикрикнул на дочь и на сына глава семьи. – Янка – девчонка, но ты-то умней должен быть.

– Закрыли тему. Мне надоело, что вы ругаетесь из-за ерунды, – с нажимом выговорила женщина.

– Ничего себе ерунда, мам!? Он же ворует деньги! Если он сейчас этим занимается, то дальше что будет? Мам, скажи мне, что будет дальше? – Яна подалась вперёд в ожидании хоть какого-то ответа.

– Голос на мать не повышай, – Вадим с упрёком посмотрел на дочь. Эта её извечная нравоучительность безумно его утомляла. Так и хотелось иногда пройтись ремнём вдоль спины этой хамки.

– Значит, вы потакаете ему, да? – Яне хотелось плакать, кричать, но, к сожалению, это никак не повлияет на ситуацию. Родители воспитали будущего, хотя почему будущего, настоящего преступника, и не хотят признавать этого. Поэтому во всём виновата она, потому что правильная.

– Яна, успокойся… – Дарина коснулась руки дочери, но та сорвалась с места и покинула кухню.

– Тоже мне, добропорядочная гражданка РФ, – хохотнул Михаил. – Как вчера на свет родилась.

– Миш, ну, правда, заканчивай давай со всем этим. А то попадёшься ещё. Ты же у нас с отцом талантливый парень, – Дарина задорно подмигнула сыну. Как мать она переживала, что всё это рано или поздно может очень плохо кончиться. Ни раз она уже пыталась повлиять на ситуацию, но пока ни один подход не помогал. Это было её большой материнской болью.

– Мне адреналина не хватает, мама. Мне надоело, что вы меня оберегаете, что пылинки с меня сдуваете, что я как тепличное растение… Я не могу так!.. – Михаил выразительно прошагал по кухне и замер у выхода. – Я сегодня буду спать в гостиной. Боюсь, как бы эта фурия меня сегодня ночью не придушила…

Супруги остались наедине.

– Ты считаешь, что я не права?

– Да вы все мне уже надоели! Права – не права, – недовольно буркнул Вадим. – Пусть своей головой живёт. Не маленький.

– Ему нельзя в тюрьму, – с напором выговорила Дарина. – Вадь, ему бы чем-нибудь более спокойным заняться. Я тебе уже говорила. При его болезни… – сердце опять неприятно защемило. – Ты же понимаешь, чем ему это всё может грозить…

Сердце Вадима забилось воробышком, которого поймал дворовый кот. Болезнь сына была его личной отцовской драмой.

Несколько настойчивых звонков. По ту сторону двери ощущалось нетерпение и явно недобрые намерения.

– Вадь, ты подумай. Хорошо? Я прошу тебя, – Дарина направилась к дверям. – Кто?

– Откройте, милиция, – послышалось, будто из другого мира.

Женщина дрожащими пальцами стала открывать замки. Больше всего она боялась, что сейчас у неё заберут сына.

В квартиру ввалились три неотёсанных парня в милицейской форме и один бравый майор, одетый по гражданке. Он всех ощущался жуткий запах недорогих сигарет.

Майор извлёк из кармана джинсового жилета удостоверение.

– Майор Савицкий. Здравствуйте. Добрый вечер перестаёт быть добрым. Простите за цинизм. Мне нужен Вадим Олегович Железняк. А вы…?

– Жена.

«Хм, вот так встреча!..» – подумал следователь и повернул голову на звук – лёгкое шарканье домашних тапок о паркет в прихожей.

– Это я. Простите, чем обязан? – Вадим шёл с гордо поднятой головой, точно император, осознающий, что его репутация sine fibula esse.

– Майор Савицкий. Вадим Олегович, вы задержаны по подозрению в убийстве Мягковича Григория Александровича.

– Товарищ майор, что значит по подозрению в убийстве? Гриша погиб. Это был несчастный случай. Почему вдруг убийство?

– Правоохранительным органам стали известны новые обстоятельства дела. И эти обстоятельства, Вадим Олегович, не в вашу пользу.

– Вам есть, что мне предъявить? Что-то конкретное? Или вы будете, товарищ майор, прикрываться правоохранительными органами?

Зелёные оперативники дёрнулись, но Савицкий успел на них шикнуть, прежде чем что-то произошло.

– Есть. Поэтому прошу проехать со мной.

– Так предъявляйте, – Вадим театрально взмахнул руками. Ему было неудобно перед супругой. Впервые попался на крючок. И у неё глазах.

– Вадим Олегович, вы сами пройдёте до машины или мне сказать ребятам, чтобы они показали вам дорогу?

Вадим надел ботинки, накинул джинсовую куртку и покинул квартиру. Пришлось отказаться от прощального взгляда в сторону супруги. Пусть думает, что это ненадолго.

Несколько секунд, и Дарина оставалась в прихожей совсем одна. Случилось то, чего она боялась много лет. Боялась тайно, никогда не показывала виду, и всё же случилось. Но парадокс ситуации в том, что Дарина была и рада этому – возможности впервые в жизни подумать и понять, соответствует ли её нынешний статус тому, о котором она мечтала в юности, имеет ли она нынче то, о чём мечтала, да и о чём она мечтала, чего хотела? Вадим стал её всем тогда, в 1988. И с той поры она уже не думала, что, поддавшись горячности, потеряла что-то очень важное – то, без чего настоящая жизнь казалась ей старым пошлым анекдотом или дешёвой трагикомедией. И всё же надо было жить как-то и делать что-то.

– Мам, это кто сейчас приходил? – в прихожей появилась Яна. Интуиция подсказывала ей, что в их прочном и, на первый взгляд, надёжно устроенном семейном гнёздышке что-то сместилось, треснул какой-то очень важный кирпичик.

– Это за отцом приходили.

– Менты? – следом за сестрой в прихожей появился Миша. – Я из окна их бобик видел.

– Нашего отца подозревают в убийстве, – ответила Дарина.

– Ну, всё! Пиши-пропало! Нету у нас больше папки, – со знанием дела начал парень. То ли он не понимал всю серьёзность ситуации, то ли не хотел понимать, то ли ему было вообще глубоко наплевать на всех и вся, кроме себя любимого. – Закатают его менты под самое не могу…