Отсрочка от казни
- -
- 100%
- +
– Куда ше вы! Подоштите!
Он неплохо шпарил по-русски, только букву "ж" произносил не совсем уверенно. Убедившись, что дама категорически отказывается находится с ним в одном купе, негр снова улыбнулся, на сей раз мне, и пожал плечами.
– Боится моего лица, – пояснил он мне и, оскалив зубы и сведя зрачки к носу, очень правдоподобно зарычал, здорово напоминая живущего в джунглях примата. Впрочем, через минуту я понял, что этот симпатичный парень прав был отчасти. Закончив разыгрывать спектакль, он показался в дверном проеме в полный рост, и к своему ужасу я увидел, что из одежды на нем лишь узенькие плавочки, которые одевают на соревнования по бодибилдингу спортсмены. Тонкая белая ткань почти не прикрывала ягодицы негра и очень символически – его детородный орган. Завалившись на диван, чернокожий закрыл лицо свежим номером "Плейбоя".
– Вы не поможете мне? – тоном приказал спросила дама, кивая на чемодан.
Я взялся за ручку чемодана и оторвал его от пола. Дама пошла вперед, заглядывая в каждое купе.
– Нет, – критически оглядывая диваны, покрытые девственно-чистым бельем, говорила она и шла дальше. – Нет, не здесь… Я хочу подальше от этого страшилы… Вот тут, пожалуй.
Она вошла в купе под номером три, но не села на диван, словно боялась, что я расценю это как приглашение к общению, а встала в дверях лицом ко мне.
– Спасибо. Бросьте его, все равно разбирать!
– Вы до Ташкента? – зачем-то спросил я, хотя мне было все равно.
Дама улыбнулась, набрала в грудь воздуха и, пропустив ответ, сказала:
– Спасибо!
– Как вас зовут? – не сдавался я.
– А вы уверены, что вам надо это знать?
– Нет, – признался я, удивляясь тому, как сильно на меня действует синдром командировки. – Просто нас здесь не так много, можно и представиться друг другу. К примеру, я встречу вас утром в коридоре и скажу: "Доброе утро!" и назову по имени. И вам будет приятно.
– Людмила, – призналась дама, но, скорее всего, это был псевдоним. – Можно просто Мила… Будьте здоровы!
Она решительно задвинула дверь, и, благодаря этому финалу, я смог, наконец, вернуться к Владу. Когда я открыл дверь, то в первое мгновение не мог поверить своим глазам: напротив Влада, дружно хихикая и сжимая в руках запотевшие бокалы с шампанским, сидели уже знакомые мне девушки – Регина и Леся.
– Заходи! – широко взмахнул своей ручищей Влад. – И дверь закрывай, чтобы посторонние не глазели. С нами, говорят, негр едет?
Я покосился на стол. Пока меня не было, мой друг вместе с девчонками успел опустошить две бутылки шампанского. Закинув полотенце на полочку, я сел рядом с Владом. Регина, очень хорошо улыбаясь, протянула мне свободный стакан, а Влад налил в него остатки шампанского из бутылки.
– Давай, за дружбу!
– Как? Уже за дружбу? – удивился я, переводя взгляд с Регины на Лесю и обратно.
– А какие проблемы? – вскинула тонкие брови Леся. Она сидела, откинувшись спиной на подушки, и покачивала ножкой, туго обтянутой джинсами-резинками. – Почему мы не можем выпить за дружбу?
– А потом за любовь, – тихо добавила Регина, спрятав губы в бокале.
– Я повинился перед ними, – объяснил мне Влад. – Все мы немножко погорячились, и я в том числе. Спорить было не о чем, вагон почти пустой.
Влад, оказывается, успел все разведать, и не хуже меня знал про негра и пустые места. Я подумал, что его покаяние перед девчонками преследовало вполне практичную и меркантильную цель. Наверное, пока я мылся, Влад обследовал вагон и понял, что стоит перед жесткой дилеммой: если он не сумеет наладить контакт с Лесей и Региной, то ему придется проводить досуг с негром или зрелой дамой в очках.
И все пошло по известному сценарию. Мы пили шампанское, трепались о красоте Копетдагского хребта и Каракумов, где так интересно путешествовать, собирать гербарий и красивые камешки. Влад, захмелев, вкоре перешел на анекдоты, причем предпочтение отдавал эротической теме. Девчонки хихикали, Влад регулярно выходил из купе и приносил откуда-то ледяное шампанское, потом Леся оказалась рядом с ним, а Регина – со мной, но все же мне никак не удавалось расслабиться и, подобно Владу, получать удовольствие от поездки.
За окнами стемнело, на изнуренную солнцем пустыню опустилась душная южная ночь. Сколько я ни смотрел в окно, ничего не смог увидеть, кроме собственного отражения. Казалось, поезд никуда не едет, а лишь качается под аккомпанемент шумовых эффектов, находясь в закрытом темном ангаре. Проводница, заглянув к нам, предложила чаю, но мы все хором отказались, так как были переполнены шампанским.
– Как хотите, – двусмысленно ответила она, почему-то с укором взглянув на меня, и вышла. Через минуту мы услышали, как она громко ругается с негром. Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Негр, одетый в безумно-яркий красный костюм, пытался провести из соседнего вагона в свое купе весьма страшненькую "восточную красавицу", а наша честная проводница, закрыв своей грудью проход, воинствующе размахивала руками и кричала:
– Посторонним запрещен проход в вагон! Пусть покажет билет, и тогда я ее пропущу! И разговора быть не может! Марш отсюда, пока я бригадира не вызвала!
Несчастный негр прижимал черные руки к груди, что-то пытался ей объяснить на сносном русском, но проводница твердо стояла на своем:
– Я не позволю превращать вагон в бордель! И не суйте мне свои грязные деньги! Девушка, немедленно вернитесь в свой вагон!
Не знаю, чем закончился этот поединок, но мне все равно стало жалко негра. У бедолаги неудача следовала за неудачей.
Ближе к полуночи Влад стал подавать мне какие-то сигналы глазами, и я не сразу понял, что он предлагает мне с Региной удалиться. Когда же понял, то терпение у Влада уже иссякло, и он, облапив Лесю, вместе с ней вывалился в коридор.
Регина сама закрыла за ними дверь. У меня не было никакого настроения делить постель с этой худенькой и малознакомой девицей, но, будучи воспитанным джентльменом, не посмел выставить ее за дверь. Пришлось с деланным интересом расспрашивать Регину про ее родной Ашхабад, в который она ехала, о ценах на продукты и одежду, про мумие и его целебных свойствах.
Эта болтовня Регине быстро надоела, она откровенно облизывалась, глядя на меня, и ерзала, как Киса Воробьянинов, сидя на стуле у мадам Грицацуевой. Наконец, не выдержала и спросила:
– А хочешь, я сделаю тебе массаж? Знаешь, что такое тайский массаж?
В общении с женщинами меня никогда не заставишь делать то, чего я не хочу. Я зевнул. Глаза мои слипались. Если Влада шампанское возбудило, то на меня подействовало, как снотворное.
– Знаешь что, девочка, – сказал я, принимая горизонтальное положение. – Приходи-ка ты утром.
Я откровенно ее послал, но Регина не обиделась и продолжала гнуть свое. Я впервые в жизни встречал такую целенаправленную натуру.
– Вот и хорошо, – сказала она, опускаясь передо мной на корточки и проводя тонкими пальцами по моей щеке. – Закрой глаза, расслабься. Я все сделаю сама.
И ее рука стремительно и легко скользнула мне под ремень джинсов.
Можно было плюнуть на все и позволить ей довести себя до кондиции, но что-то удерживало меня от этой утехи. Я сам не мог понять, в чем причина едва уловимой, смутной тревоги.
– Подожди, – сказал я ей, отталкивая ее руку и поднимаясь с дивана.
– Ты куда? – спросила Регина.
Я взял с полочки полотенце – только лишь с той целью, чтобы девушка не задавала мне лишних вопросов, и открыл дверь. Выйдя в безлюдный коридор, я посмотрел по сторонам и не совсем уверенно направился в сторону ближайшего умывальника. За моей спиной, где-то в начале вагона, недалеко от купе проводницы, клацнула защелка двери. Я обернулся. Неприятное чувство, словно за мной кто-то следил, охватило меня. Там, в первых купе, могла находиться лишь Мила, дама в очках.
Повинуясь странному желанию ворваться к ней и застать ее за каким-то порочным занятием, я повернулся и медленно пошел по коридору. Но не успел сделать и трех шагов, как даже не услышал, а почувствовал, что сзади на меня стремительно надвигается что-то большое и страшное.
Я обернулся и невольно вскрикнул, с трудом узнав Влада с залитым кровью лицом.
5
Он не был похож на самого себя. Грудь вздымалась и опускалась от частого дыхания, глаза беспокойно бегали, а когда он схватил меня за плечо, я заметил, что его пальцы дрожат.
– Здесь никого не было?! – отрывисто прошептал он.
– Что с тобой?! – воскликнул я, глядя на голову Влада и пытаясь найти рану.
– Долбанули по балде, – произнес он. – Чем-то тяжелым.
– Кто?!
– Да не знаю я! Давай пройдем в тамбур, посмотрим.
– Куда тебе идти! – крикнул я, хватая Влада за руку. – Тебя перевязать надо. Может, у тебя дырка в голове!
За нами кто-то приглушенно вскрикнул. Я обернулся и увидел Лесю, вышедшую из умывальника. Обеими руками она прижимала ко рту полотенце. Ее блеклые, отмытые от косметики глаза, выражали немой ужас.
– Не ори! – махнул на нее Влад. – Марш в купе!
– Что с тобой? – негромко простонала она.
– Послушай, – обратился я к девушке, – если у тебя есть бинт и вата, принеси, пожалуйста.
Леся, все еще не в силах оторвать взгляда от окровавленной головы Влада, медленно поплелась в свое купе.
– Сядь! – приказал я Владу, оттягивая откидной стульчик, и когда мой друг сел, осмотрел рану. На затылке, чуть выше уха, чернел рубец длиной в три-четыре сантиметра. Кровь уже не шла, запекшись вишневым сгустком. Слипшиеся волосы торчали короткими шипами.
– Ну, что там? – спросил Влад. – Мозги вылезли?
– Кажется, только кожа распорота, – ответил я. – Удар пошел по касательной, это тебя и спасло. Попал бы он по темечку – раскроил бы череп.
– Что-то очень тяжелое было, – сказал Влад, сидя смирно, как на приеме у врача. – Мне показалось, что башка взорвалась.
– Так где тебя долбанули? Ты что, спал?
– Да не спал я! – дернул головой Влад и, покосившись на дверь купе, в которое зашла Леся, добавил тише: – В общем, эта моя пигалица пошла в умывальник… А заводная баба, скажу тебе! Она такое вытворяла! – отвлекся от темы Влад, и я понял, что положение его не столь тяжелое, как могло показаться.
– Ну, дальше!
– Она вышла, а дверь за собой не закрыла. А я лежал на спине головой к окну и, естественно, ничего не видел. Минуты три прошло или пять, и мне по балде ка-а-а-к…
– Ты что, даже шагов не слышал?
– Нет, ничего не слышал. Мне кажется, я даже на пару минут отключился. И, знаешь, я не то, чтобы увидел, а скорее почувствовал, что человек был огромный, сильный, какой-то темный…
– Тише, не ори! – придержал я эмоции Влада, оглядываясь по сторонам. – Не нравится мне все это.
– А мне, думаешь, нравится?
Из купе вышла Леся. Я не мог не заметить резкую перемену в ее настроении. Она уже не смотрела на Влада со страхом и сочувствием. Глаза ее, как в момент нашей первой встречи, горели жестоким мстительным огнем. Швырнув мне в лицо упаковку стерильного бинта, она зло спросила:
– Регина где?
– В нашем купе, – ответил я.
Девушка прошла мимо нас, обдав запахом цветочного мыла, и рванула ручку двери на себя. Регина, совершенно голая, ослепленная ярким светом коридора, отшатнулась от прохода, села на диван и, глядя дурными глазами на подругу, стала натягивать на себя простыню. Она ожидала увидеть меня, а увидела Лесю с таким нехорошим выражением на лице. Я бы тоже испугался.
– Поздравляю! – язвительно сказала Леся Регине. – Нас обокрали. Мой кошелек пуст.
Регина ахнула и, забыв про стыдливость, на ходу упаковывая себя в простыню, кинулась в коридор. Влад оживал прямо на глазах. Успев разглядеть некоторые фрагменты ее тела, он с мужской солидарностью глянул на меня и подмигнул.
Я пошел вслед за девушками и встал напротив двери. Регина нагнулась, выволакивая из-под столика сумку, просунула руку в раскрытую секцию, пошарила там рукой и, выпрямившись, со слезами в голосе сказала:
– Ни кошелька, ни золотых сережек, ни цепочки!
– Превосходно! – процедила Леся и почему-то кинула на Влада недобрый взгляд.
– Много было денег? – спросил я.
– Почти штука баксов, – слабеющим голосом ответила Регина, опустилась на диван и закрыла лицо руками. – Все, что я в Небит-Даге за месяц заработала.
– Ладно тебе сопли распускать! – прикрикнула Леся и добавила с плохо замаскированным намеком: – Разберемся.
Влад, не дожидаясь меня, кое-как намотал бинт на голову, и его скрученный в спираль конец свисал у него перед ухом, как пейсик.
– Ну и мужики пошли, – сказала Леся Регине, но достаточно громко, чтобы эти слова услышали мы с Владом. – На несколько минут купе доверить нельзя.
Она порылась в рюкзаке и вытащила оттуда небольшой туристский тесак с деревянной ручкой.
– Оставайся тут! – сказала она подруге, вышла в коридор и направилась в конец вагона, где находился умывальник, из которого она не так давно вышла.
– Ты куда? – крикнул я.
– Без сопливых обойдемся! – не обернувшись, ответила Леся, воинственно сжимая тесак в руке.
Я кинулся за ней. Влад, естественно, тоже не усидел на месте. Невольно кинув взгляд на черные окна, я едва не расхохотался. Мы очень были похожи на цирковых клоунов, пародирующих отважное войско. Леся, самая маленькая из нас, шла впереди, и тесак в ее руке смотрелся как пистолет. За ней – я, с напряженным лицом Рэмбо. И замыкал колонну долговязый Влад с перебинтованной головой и выпачканном в крови воротом безрукавки.
– Когда я зашла в умывальник, то услышала чьи-то торопливые шаги и громкий хлопок дверью, – тихо пояснила Леся, остановившись перед тамбуром.
– Погоди, – сказал я, отстраняя девушку в сторону. – Я первый.
Она подчинилась, но Влада не пустила следом за мной. Я взялся за ручку и распахнул дверь. Тамбур, как и следовало ожидать, был пуст. Громыхали и клацали на стыках рельс колеса, пахло углем и мазутом.
– Пойдем дальше, – предложила Леся.
Я с сомнением глянул на Влада и покачал головой. Если вор перешел в другие вагоны, что было само собой разумеющимся, то шансы найти его среди сотен спящих пассажиров были ничтожны. Впрочем, девушка думала иначе и решительно схватилась за ручку следующей двери, ведущей на переходной мостик.
– Помогите же! – крикнула она, не в силах справиться с дверью.
Влад ударил по ручке, словно кувалдой, и дернул дверь на себя.
– Она заперта, – сказал он.
– Проводница заперла ее на ночь, – пояснил я Лесе, – чтобы сюда не ходили "восточные красавицы"… Не мог вор уйти в другие вагоны, ясно?
– Что значит – не мог? – спросила она таким тоном, словно я был сообщником вора и создал ему условия для побега. – А куда он в таком случае подевался?
Я пожал плечами и сказал то, от чего у меня самого мурашки побежали по спине:
– Если не выпрыгнул из вагона, значит, он никуда не делся. Он в вагоне.
Лесе не понравилась эта версия. Она принялась дергать ручки входных дверей.
– Обе заперты, – пришла она к выводу и в сердцах пнула по двери ногой.
– Плохи дела, – произнес Влад и вопросительно взглянул на меня, словно ждал от меня подтверждения этого вывода.
– Вот что, девочка, – сказал я Лесе, взяв ее под локоть. – Ты сама видишь – здесь происходят не совсем хорошие дела. А поэтому очень советую тебе запереться в своем купе и до утра оттуда не выходить.
На излишне самоуверенных и эмансипированных пацанок лучше всего действует сила мужской логики. Как бы то ни было, но подчинение более властному человеку заложено в каждой женщине на генетическом уровне.
Леся недолго колебалась, затем повернулась и пробормотала:
– Хорошо. Но если вы все-таки его поймаете, то приведите ко мне, я ему глаза выцарапаю.
– А почему ты говоришь "ему"? – для чего-то уточнил Влад. – Может быть, "ей"?
– Вы же сами говорили – "вор", – не задумываясь, ответила Леся. – Если бы это была женщина, вы бы сказали "воровка".
Мы довели девушку до купе. Леся сдвинула дверь, но внутрь не вошла, застыв на пороге.
– Регинка пропала!
– Ладно тебе, не пугай! – изменившимся голосом произнес я. – Слова такие подбираешь…
– Тихо! – вскинул палец Влад.
Мы замерли, прислушиваясь к стуку колес. Мгновение спустя я понял, что привлекло внимание Влада. Из крайнего купе доносился тихий стон.
Влад первый кинулся по коридору. Купе негра было заперто.
Я, Леся и Влад плотным строем встали напротив двери. Изнутри доносился тяжелый стон. Я постучал костяшками пальцев:
– Эй, товарищ! Откройте! Как вас там?.. Господин негр!
Стоны прекратились. Мы переглянулись. Влад двинул по двери ногой.
– Немедленно откройте! – зловещим басом сказал он. – Полиция!
Эти слова подействовали, как пароль. Клацнул замок, дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель могла протиснуться голова негра. Он блеснул снежными белками глаз, оглядывая "полицию" и, увидев меня, почему-то несказанно обрадовался. Сверкнув зубами, чернокожий воскликнул:
– О! Друг! Извини! Я занят!
– Пропала девушка, – мрачным голосом сказал Влад, на всякий случай просовывая ногу в щель. – Ее зовут Регина.
– Да здесь я, здесь! – раздался приглушенный голос Регины из купе.
– Да! Да! – охотно подтвердил негр. – Она здесь!
– Предупреждать надо, когда уходишь, – недовольно проворчала Леся и преукрасила: – Битый час по всему поезду тебя разыскиваем.
– Мошет быть, вы хотите к нам? – вдруг осенила негра свежая идея и, как горилла на банан, посмотрел на Лесю. – В тесноте не обишай, – по-своему пересказал он поговорку. – Будет весело. Будем делать бино-мино!
– Никаких бинов-минов и йохимбов! – строгим голосом заклятого пуритана ответил Влад. – Имей ввиду, если с нашей девушкой что-нибудь случится…
– О! – перебил негр. – Такого быть не мошет! Меня зовут Дшонсон! – протянул он свою черную руку Владу. – Я студент! Все будет хорошо!
– Джонсон и Джонсон, – вздохнул Влад, пожимая руку негра. – Мы заботимся о вас…
– Я тебя жду в купе, Регина! – громко сказала Леся, глядя себе под ноги.
Лицо Джонсона растаяло в темной утробе купе, как капля чернил в чернильнице. Дверь захлопнулась.
– Чао, мальчики! – не глядя на нас, сказала Леся, вяло махнув рукой. – Праздник не получился.
Она зашла в свое купе, тихо прикрыла дверь и щелкнула замком.
Я взглянул на Влада и поправил повязку, сползшую ему на глаза.
– Тебя бы врачу показать.
– Брось! – махнул рукой Влад. – На мне все заживает, как на собаке. Но все-таки хотел бы я знать, что это за собака, которая шарахнула меня по балде.
Я прижал палец к губам и шепотом сказал:
– Сейчас покажу.
Мы дошли до купе под номером три. Влад вопросительно взглянул на меня, словно хотел узнать, какого черта я здесь забыл, и почему у меня такой загадочный вид. Хорошо, что он все-таки не спросил. Интуиция – это такая вещь, которая, как и аксиома, не поддается доказательству. Я чувствовал, что, внедрившись в купе дамы в очках, мы узнаем нечто очень любопытное, но почему я так решил – объяснить не мог.
Не дожидаясь, пока меня начнут одолевать сомнения, я схватился за ручку и рванул дверь в сторону. Нашим глазам представилась смятая постель, остатки колбасы и сыра на тарелке и ополовиненная маленькая бутылочка коньяка. Милы в купе не было.
– Где она? – спросил Влад, словно я мог тотчас ответить на этот вопрос.
Вместо ответа я пошел дальше по коридору, открывая двери свободных купе. Все они оказались пусты.
Собственно, ничего особенного в том, что мы не обнаружили даму в своей постели, не было. Она могла выйти в туалет или в рабочий тамбур покурить. Может быть, она пошла вечером в вагон-ресторан, засиделась там и не смогла вернуться в наш запертый вагон. Это было ее право. Но великая вещь – азарт! Влад, обуреваемый желанием найти и наказать своего обидчика, уже не ведал про чьи-либо интересы или права.
– Та-а-ак! – с умным видом протянул он, вращая головой с такой силой, что конец бинта едва ли не хлестал меня плетью по лицу. – Хорошо порядочки! Одному ни за что, ни про что дали по балде, второй посреди ночи бино-мино устроил, третья вообще неизвестно где болтается! А проводница, наверное, десятый сон досматривает!.. Я наведу тут порядок! Я сейчас с каждым разберусь в отдельности!
Он прошел мимо купе проводницы, титана, встал напротив туалета и мягко надавил на ручку.
– Пожалуйста! – взмахнул он руками и самодовольно усмехнулся, словно сделал научное открытие. – Заперта!.. Будем ждать!
Сложив на груди руки, он оперся о перегородку. Его терпения хватило на полминуты.
– Эй, мадам! – крикнул он в щель между дверью и перегородкой. – Вы в вагоне, между прочим, не одна!
Я вздрогнул от тихого щелчка, раздавшегося за моей спиной. Обернувшись, я с удивлением увидел, как из купе проводницы вышла Мила. Мне показалось, что она усилием воли убрала с лица выражение испуга.
– Ага! – обрадовался Влад. – Вот вы, оказывается, где!
Мила была в домашнем халате и тапочках. Наверное, у нее было не в порядке с глазами, потому что даже сейчас она оставалась в черных очках. Сунув руки в карманы халата, дама натянуто улыбнулась.
– А разве вы меня искали? – спросила она.
– Представьте себе, да! – ответил Влад. – Нас очень интересует вопрос: почему вы не в своей постели и не спите?
Влад, кажется, перегнул палку. Он стремительно наглел и не чувствовал меры.
– Хорошенький вопрос! – усмехнулась дама. – Вы уверены, что я стану на него отвечать? Позвольте полюбопытствовать в свою очередь: кто вы такой и почему так орете?
– Потому что я жертва преступления и представитель возмущенной общественности! – выдал Влад, и я с трудом подавил улыбку. – До прибытия милиции я беру на себя ответственность разобраться в происшедшем.
– Ага, понятно, – кивнула Мила и отступила от Влада на шаг. – И жертвой какого преступления вы являетесь?
– Вы что?! – выпучил глаза Влад. – Вы посмотрите на мою голову! Какая-то негодяйка ударила меня, когда я отдыхал!
– Я очень вам сочувствую, – сказала Мила. – А что конкретно вы хотите от меня?
– Я хочу получить вразумительный ответ на вопрос: что вы здесь делаете? Зачем вы заходили к проводнице?
– Мне нужна была минеральная вода, чтобы запить таблетку анальгина, – ответила Мила. На ее губах играла улыбка, а в голосе звучала ирония. – А теперь я отправляюсь спать. Спокойной ночи, господа!
Влад кинул на меня растерянный взгляд. Его остроумие и фантазия иссякли. Он не знал, о чем еще можно спросить даму.
– Черт возьми, – пробормотал он. – Вагон заперт, посторонний зайти сюда не мог, из пассажиров здесь только две девчонки, Йохимбе-экстракт да вы, мадам, а мне кто-то едва не проломил башку!
– Может быть, вам это лишь показалось? – сказала Мила. Ее взгляд теплел. – Бывает, в поезде выпьешь немного, а так укачает, так развезет, что запросто можно с полки свалиться и сильно удариться.
Эта мысль показалась мне интересной, и я вопросительно посмотрел на Влада. Когда до него дошло, что дама имела ввиду, он взревел:
– Да пожалейте себя! Я выпил всего пару бутылок шампанского, когда мне, чтобы немного захмелеть, два литра водки надо! Повторяю для тугодумов: я лежал на диване и не падал с него! Дверь в купе была открыта настежь! Кто-то тихо подошел ко мне и ударил чем-то тяжелым. Какие еще вопросы?
– Все это, конечно, очень странно, – сказала дама и, ухватившись за поручень окна, попыталась его опустить. – Вам не кажется, что здесь невыносимо душно и пахнет чем-то плохим?
Лично я этого не заметил. В вагоне работали кондиционеры, и воздух был достаточно свежим и прохладным.
– Помогите же кто-нибудь! – капризно попросила Мила.
Я вместе с ней схватился за поручень и повис на нем. Окно даже не дрогнуло.
– Оно заперто, – сказал я.
– Жаль, – ответила Мила и зевнула. – Вынуждена покинуть вас. Еще раз – спокойной ночи!
Мы с Владом кивнули. Мила зашла в купе, закрыла дверь и заперлась на замок.
– Надо выломать дверь туалета, – сказал Влад. – Этот гад точно там сидит!
– Зачем выламывать, если можно открыть ключом? – возразил я. – У проводницы есть накидной ключ, которым запираются все двери в вагоне.
– Что ж, – произнес Влад. – Придется побеспокоить проводницу. Ты стой около туалета, а я попрошу ключ.
Я занял позицию напротив пластиковой двери с табличкой "WC", на всякий случай выдвинув вперед левое плечо, чтобы при необходимости нанести правой рукой прямой удар. Влад, тихо постучавшись, медленно сдвинул дверь купе проводника и просунул внутрь голову. Я видел, как он замер и еще сильнее подался вперед. Затем вдруг с силой раскрыл дверь до упора, нырнул в купе, и через мгновение я услышал его взволнованный голос:
– Кирилл! Иди сюда!
Предчувствуя недоброе, я шагнул к купе и заглянул внутрь.