- -
- 100%
- +
Кто молодец? Я молодец! Тыц-тыц. Если бы не лежала, то наверняка станцевала бы победный танец эскимосов. Но я лежу — шевелиться лень, и единственное, на что меня хватает — это повернуться с боку на бок, лицом к Тимофею.
Он еще спал, закинув руку за голову, мерно, глубоко дыша. До чего же хорош! Особенно когда вот такой расслабленный, умиротворенный. Молчит, глазищами голубыми по сторонам не шныряет. Можно подумать, что милейший персонаж, с которым одно удовольствие просыпаться в одной постели.
Только я не обманываюсь и розовых сахарных иллюзий относительно него не питаю. Это ничего не значащая ночь. Он использовал меня, чтобы похоть удовлетворить, я использовала его, пусть и с более долгосрочными целями. Мы квиты, и на продолжение рассчитывать глупо, хотя я бы не отказалась еще от одного такого постельного марафона. Давно я себя не ощущала такой приятно измотанной, опустошенной. С тех пор как… да вообще ни разу. Он побил все мои ожидания и сразу занял почетное первое место в рейтинге моих не особо многочисленных партнеров. Мой постельный кумир. Уровень — бог.
Пока я придавалась размышлениям и девичьим грезам, Лукьянов заворочался, сонно потянулся и открыл свои прекрасные голубые глаза. Зевнул в кулак и повернулся на бок, уперевшись разморенным взглядом в мою скромную персону.
У него аж лицо вытянулась от такого «приятного» сюрприза.
Ну все, Натаха, держись! Сейчас он тебе устроит! Царь-батюшка проснулся и теперь свои царские веления раздавать начнет.
— Ты еще здесь? — спросил, окатив холодом вместо приветствия.
— А где еще мне быть? — усмехаюсь, подперев щеку рукой и беззастенчиво рассматривая его.
— Где-нибудь… не здесь, — процедил сквозь зубы, — думал, ночью по-английски сбежишь
— Ага. Сейчас! Размечтался! — фыркнула недовольно, на подушку плюхнулась и одеяло по самые уши натянула, — он, значит, нежный такой, спать будет, а я по ночам по городу мотаться. Я, между прочим, тоже устала!
Он только удивленно моргнул, получив от меня столь эмоциональную тираду. По-моему, офигел в очередной раз. Не ожидал, что такая напористая бабенка достанется.
Губы недовольно поджал и рывком с подушки поднялся. Одеяло сползло вниз, являя миру красоту неописуемую — плечи, грудь, пресс, темную полоску волос вниз от пупка, скульптурно вычерченные мышцы. Сама себе завидую, как вспомню, что мы с ним сегодня вытворяли.
Взгляд мой озабоченный перехватил, покачал головой и встал с кровати. О, боже мой! Принесите мне кто-нибудь льда, чтобы охладиться, а то сгорю, погибнув в рассвете сил! Крепкие ягодицы, ноги длинные, мускулистые — все такое четкое, рельефное, будто дотошным скульптором слепленное. Когда без тени смущения разворачивается ко мне лицом, невольно краснею, стыдливо отводя взгляд в сторону, и, слегка кашлянув, выдаю, чтобы хоть как-то разбавить тишину между нами:
— Отличный член.
— Могу дать фото на память, — ворчит, одеваясь, принципиально не глядя в мою сторону, когда тоже выбираюсь из кровати и начинаю собираться.
— Непременно, — бубню себе под нос, — поставлю в рамочку на рабочем столе, чтобы в минуты печали бодриться мыслями о прекрасном.
Очарование ночи, страсть, сжигавшая нас дотла, бесследно исчезли. Остались только мы с ним — два абсолютно чужих друг другу человека, не имеющих никаких точек соприкосновения, кроме очевидных. Нам не о чем говорить, да и стремления к этому совершенно нет. Какой бы жизнерадостной оптимисткой и пофигисткой я ни была, но и у меня не возникает желания общаться с мужчиной, которого откровенно тяготит мое присутствие. Все, покувыркались — пора расходиться.
— Наверное, мне пора, — превозмогая внезапно накатившую робость, неуверенно выдаю, приглаживая растрепанные волосы.
Он смотрит на меня исподлобья, цинично, сложив руки на груди:
— Давно пора, — улыбка ледяная, колючая.
Какой же все-таки… Злыдень!
Жму плечами и иду в коридор. Мне здесь делать нечего. Хочу домой, выспаться хорошенько, привести себя в порядок, выпить свежемолотого кофе. При мыслях о мягкой постельке и любимом напитке губы непроизвольно в мечтательную улыбку растянулись. Ее-то Фей и заметил, тут же подозрительно нахмурившись:
— Я надеюсь, ты понимаешь, что эта ночь была разовой акцией? — Лукьянов спрашивает жестко, в лоб, даже не думая смягчать.
Если бы я витала в облаках относительно его персоны, то от этого тона сорвалась бы вниз. На самое дно. Но, слава богу, иллюзий ноль, а вот настроения подурачиться — хоть отбавляй:
— Ох, миленький, как ты можешь говорить такие жестокие вещи? — начала гундосить и руки к нему, как белая лебедь, потянула. — Нам же так хорошо было! Давай попробуем начать что-то серьезное? Поживем вместе?
Мне на фиг не надо ничего серьезного с таким субъектом, и перееду я к нему, только если это будет единственное жилое место на всей планете. Но удержаться не могу, специально провоцирую. Что же мне его так бесить-то нравится? А?
С удовольствием наблюдаю за тем, как этот самоуверенный мужик подбирается, как в глазах опасный блеск появляется. Ай, суров, Царь-батюшка! У меня аж дыхание перехватило от хищного взгляда. Красавец!
— Значит, так, — произносит твердо, с четко выверенной интонацией. Видать, не в первый раз дает от ворот поворот надоедливым барышням, — слушай меня очень и очень внимательно…
Он мне вещает о том, что произошедшее между нами — ничего не значит. Лупит наотмашь холодными равнодушными словами, а я стою, смотрю на него с блаженной улыбкой, млею и разве что слюни струйкой не пускаю, представляя, что мой сын будет похож на этого говнюка. Боже, да за Сережкой (именно так его назову) девушки табуном ходить будут!
— Твоя моя вообще понимать? — подозрительно уточнил он, заметив, что его рулады впечатления не произвели.
— Я особо не вслушивалась, но звучало грозно.
— Милочка…
— Наташа! — бодро перебила его, напоминая свое имя. — Можешь звать меня Натусей!
— Не могу, — сердито припечатал он, — не хочу!
— Дело твое, — беспечно пожала плечами. — Тимош, расслабься. Ты слишком серьезно относишься к мелочам.
— Какой я тебе Тимоша? — взвился он.
А я вообще дар речи потеряла от восторга. Шикарен! Он просто шикарен!
— Ну, я подумала, после того, что у нас было, можно уже обойтись без формальностей, — с кокетливой улыбкой продолжала его доводить, получая ни с чем не сравнимое удовольствие, — мы же теперь как родные. Не разлей вода. Практически муж и жена!
— Все! Ты меня достала! — шагает к двери, распахивает ее широко и кивает, указывая направление. — На выход!
Злыдень! Но классный!
Не спеша обуваюсь, чувствуя, как прожигает своими голубыми очами, кипит от негодования.
— Все, дорогой мой, не скучай, — развела руками, приглашая его в прощальные объятия. — Давай, что ли, потискаемся напоследок…
Лукьянов отшатнулся от меня, как от прокаженной, и на дверь указал.
Суров! Разозлился не на шутку, но зато теперь точно будет держаться от меня подальше, а мне другого и не надо. Мне вообще от него больше ничего не надо, все что нужно, я уже получила. А его тень пускай даже на горизонте не отсвечивает!
Его квартиру я покидала с улыбкой победительницы и твердой уверенностью в том, что у меня все получилось. После такого безумного качественного траха я просто не могла не залететь…
…что и подтвердилось через пару недель утренней тошнотой и шеренгой полосатых тестов.
На радостях чуть было не позвонила счастливому папаше, но вовремя остановилась. Вряд ли его эта весть обрадует. После нашей ночи он в мою сторону вообще не смотрел, даже если случайно оказывались на одной территории, а потом и вовсе укатил в долгосрочную командировку в европейский филиал.
Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! Главное, что моя мечта сбылась.
Глава 5
Фей
По возвращении из затяжной командировки выясняется, что совет директоров решил перевести меня в главный офис. Мне, в принципе, плевать, так даже добираться ближе, а работа — везде работа, что здесь, что там, разве что кабинет стал больше — хоть в футбол играй — да людей в подчинении прибавилось.
К моему появлению сотрудники отнеслись настороженно — оказывается, слава впереди меня бежит. Я свое место не за красивые глаза получил, а потому что пахал и требовательным был не только к себе, но и окружающим. Неделю в своей новой вотчине порядок наводил, работу налаживал, вопросы с кадрами решал. Ряды прочесал, отбрасывая бесполезные элементы, убирая тех, кто для фона в компании числился. В итоге отдел заработал как часы, что мне и нужно было. Даже помощница толковая попалась, не понаслышке знакомая с тайм-менеджментом. Повезло.
Закончив последние телефонные переговоры, без колебаний выключил компьютер. На сегодняшний вечер у меня большие планы — с мужиками надо встретиться, сто лет уж не виделись.
Мы собрались дружной компанией в одном из любимых баров. Сначала я, Серега, Денис, потом подтянулись остальные, и нам уже пришлось перебираться за большой стол в закрытом зале. За хорошими разговорами время шло быстро, мы общались, глушили коньяк семилетней выдержки, то ржали, то начинали обсуждать серьезные проблемы. Все как всегда. Веселые официантки задорно шныряли вокруг нас и, предвкушая хорошие чаевые, были готовы выполнить любую прихоть.
Самым последним пришел Вадим, с которым притащился какой-то молодой сумрачный парень:
— Егор, — представили нам нового персонажа.
Все обменялись рукопожатиями, перезнакомились, и вечер потек в том же русле, что и раньше.
Новый знакомый по большей части молча сидел в углу, угрюмо крутил в руках стакан, то и дело подливая янтарную жидкость. Похоже, парнишка пребывал в глубокой печали и решил утопить свои горести в дорогом коньяке. Спустя полчаса он уже заметно охмелел, но продолжал заливаться спиртным.
Мне как-то фиолетово, я бы даже и спрашивать не стал, в чем дело, но тут на этого печального удода обратил внимание Серега:
— Ты чего смурной такой?
Парень отмахнулся, плечом нервно повел, как бы прося оставить в покое, но от Серого так просто не отмахнешься, докопается так, что все расскажешь, лишь бы отвалил со своими расспросами.
— Давай рассказывай. Мы весь вечер твою кислую физиономию лицезрели. Может, компанией недоволен, и от того квасишь больше всех остальных вместе взятых?
Теперь уже все обратили внимание на мрачного насупившегося Егора.
— Да нормально все у меня! — процедил сквозь зубы.
— Конечно! Заливай давай, — уже все наперебой набросились за него.
Он мялся, пытался увернуться от расспросов, но в конечном итоге сдался, махнул рукой, дескать «задолбали вы меня», и хмельным чуть заплетающимся голосом произнес:
— Я в полной жопе!
— Детали! — требовательно произнес Серега. — Ширина, глубина и обхват это самой жопы.
— Гигантская! — Егор замолчал на миг, а потом с траурной интонацией сообщил. — Я женюсь.
— Поздравляем… — начали было мужики, но осеклись, когда взглядом злым полоснул и снова за бутылкой потянулся.
Выпил залпом, стакан громко зазвенел, когда опустил его на стол с силой.
— Я не хочу на ней жениться.
— Не женись, — усмехнулся я, рассматривая парня.
Молодой, уверенный в себе, наглый, но сейчас сидел с видом побитого пса.
— Не могу, — проворчал он себе под нос, а потом добавил нехотя: — Залетела она.
— У-у-у… — сочувствующе протянули окружающие.
— Может, все у вас получится, — беспечно пожал плечами Денис.
— Ни черта не получится. Я другую люблю, — так горько произнес, что замолчали все, — больше жизни люблю и жениться на ней хотел, а тут… подарок, мать его…
— Хм, тогда не женись. Если уверен, что твой — будешь алименты платить, и все. Зачем в кабалу влезать? — предложил один из товарищей.
— Фиг бы там. У наших родителей бизнес совместный, прижали так, что не выпутаешься. Или жениться, или валить на хер без права наследования.
— И что? Сам пробьешься, — Сергей никак не уймется, — бери свою любовь, и живите с ней отдельно, а остальные на фиг пусть идут. А от беременной деньгами откупишься.
— Я бы ушел, все бросил, да только та, которую люблю, больше знать меня не хочет. Ей обо всем донесли, и теперь… — он замолчал, — в общем пиздец. Со всех сторон. И все от того, что член в штанах не смог удержать. Повелся, дебил, на сиськи. Думал, что такого? Гульну разок другой, это ж как нужду справить. А теперь вот в тисках. И девушку потерял, и ребенок мне на хрен не сдался, и родители насели, и телка эта, сука хитрая! Специально все подстроила! Изначально поставила цель залететь, чтобы потом женить на себе!
Слушаю его и не могу сарказм удержать:
— Тебе родители разве не говорили, что от секса дети рождаются?
Парень, подперев щеку, грустно смотрел на свой в очередной раз опустевший стакан:
— Говорили, а хрен ли толку?
Правильно. Не будет никакого толка, если у самого на плечах головы нет. Распущенность рано или поздно принесет свои невеселые плоды. Все логично, закономерно. Это будет уроком для него на всю жизнь. Жестоким, мучительным, но весьма доходчивым.
— А презервативами пользоваться умеешь?
— Я, по-твоему, совсем кретин? — смотрит на меня сердито, нагло, с вызовом.
— Возможно. Раз позволил такому дерьму случиться.
Мне его не жалко ни капли. Во-первых, я противник таких вот забегов, когда есть постоянная женщина, которую к тому же любишь. Это вопиющее неуважение и к ней, и к себе. А во-вторых, сам во всем виноват, теперь пусть выгребает как хочет. Хотя сдается мне, при таком раскладе шансов у него нет. Остается лишь смириться, признать проигрыш.
Он как-то сразу приуныл, сник и снова за бутылкой потянулся, но на середине пути рука замерла и безвольно опустилась на стол.
— Пожалуй, мне пора, — проговорил бесцветно и, пошатываясь, начал подниматься из-за стола, — пройдусь… подумаю…
Не глядя бросил на стол несколько крупных купюр и, не торопясь, направился к выходу, грустно плечи опустив.
— Вот бедолага, — покачал головой Серега, — встрял так встрял.
— Не бедолага он, а дурак сказочный. Это каким охламоном надо быть, чтобы за своими сперматозоидами не уследить? — равнодушно припечатал я, озвучив неприглядную правду.
— Может, его страсть безумная накрыла.
— Дебилизм его накрыл. Начеку надо быть в таких вопросах.
— Вдруг там женщина настолько коварная, что запросто вокруг пальца обвела?
— Ты преувеличиваешь значение женской коварности. И вообще всегда за километр видно, что дамочка сети плетет. Так что обманывается лишь тот, кто хочет быть обманутым.
— Это ты так думаешь. Потому что стреляный уже, матерый, а у этого еще молоко на губах не обсохло, поэтому и развела его без проблем, — Серега откинулся на спинку стула, руки на груди сложил, — и насчет женской хитрости ты не прав. Женщины — само воплощение коварства, и глубоко ошибается тот, кто думает иначе. Тебе, видать, еще просто не попадалась такая — тонко играющая на струнах души.
Я лишь махнул рукой. Бесполезный разговор, каждый останется при своем мнении. А мое таково: парень сам себе проблемы создал, дав волю своему отростку и не уследив за возможными последствия. Бестолковость и безалаберность — страшный коктейль с горьким послевкусием.
В такие моменты особенно радует, что я с головой дружу, и на такие вот левые провокации не ведусь. Все-таки мозгами пользоваться умею и всегда думаю о последствиях. Так что мне такой казус точно не грозит.
***
Следующий день выдался богатым на события: приезд генерального, затяжное совещание, новые планы и цели. Только успевай вникать и пометки делать.
Поэтому когда, наконец, эта карусель закончилась, я облегченно выдохнул. Слишком много информации — все надо тщательно обдумать, проанализировать, разложить по полочкам, выработать план действий. Дома, в тишине и спокойствии.
Снимаю дубленку с вешалки и уже собираюсь выйти из кабинета, но взгляд цепляется за папку, которую в отдел кадров надо передать. Помощница уже ушла по другому поручению, поэтому беру документы и, заперев дверь, выхожу в коридор. Сам отнесу, заодно посмотрю на отдел, на людей. За то время, что в этом филиале работаю, ни разу не удостоил их своим вниманием. Надо исправлять.
Несмотря на то, что день подкинул забот, мыслями я был совсем в другом месте. Не знаю с чего, но вспомнился вчерашний знакомый и его проблема в виде нелюбимой беременной невесты. Вот не насрать бы, а? А все думаю, думаю, недоумевая, как таким дураком можно быть.
Размышляя о безалаберности некоторых личностей, спустился на лифте до второго этажа, нашел нужный кабинет и решительно распахнул дверь:
— Добрый день!
В небольшом помещении повисла секундная тишина, а потом женщина, сидевшая за самым большим столом вежливо, но настороженно произнесла:
— Здравствуйте, Тимофей Андреевич…
Понятно. Это Елена Леонидовна — начальница. По голосу узнал. С ней мы общались по телефону не единожды. Чуть поодаль сидит еще одна дама лет тридцати пяти. При моем появлении она смущенно притихла и в экран уставилась с крайне заинтересованным видом. В самом углу девица молоденькая. Глазками тотчас стрелять начала, волосы поправила, села, изогнувшись буквой зю. В общем, все ясно… и скучно. Четвертый стол у окна пуст, но компьютер работает, значит, сотрудник где-то бродит. Впрочем, мне плевать.
— Вы к нам зачем пожаловали? — старая лиса, в отличие от юной прелестницы в углу, к моему появлению отнеслась весьма осторожно.
— Да вот документы решил занести и посмотреть, как наш отдел кадров поживает.
— Потихоньку, — улыбнулась вежливо.
Тут за спиной тихо скрипнула дверь и послышались шаги.
— Миронова! Ты с ума сошла такие коробки таскаешь? — тут же набросилась начальница. — Надорвешься!
— Да она пустая, — бойкий голос, от которого волосы на загривке дыбов встали.
Мать твою! Надеюсь, мне только кажется! Просто похожий голос!
Оборачиваюсь медленно и тут же натыкаюсь на слегка растерянный взгляд карих глаз. Тех самых, что мне нет-нет, да и приснятся в ночных кошмарах.
Я совсем забыл, что она здесь работает! Напрочь из головы вылетело. Как отрезало.
Наталья держит перед собой большую коробку, удивленно хлопает глазами и, слегка заикнувшись, выдает:
— Здра… здравствуйте!
И руку на отсечение даю, на ее лице выражение проскочило под стать моему. Типа, да ну на фиг?! Радости ноль. Только настороженный интерес.
— Я когда тебя за коробкой посылала, то имела в виду обычную, из-под офисной бумаги. Ее в архив удобно сдавать!
— Спокойствие. Только спокойствие, — Наталья обошла меня с совершенно невозмутимым видом, будто я столб какой-то, а не человек.
К пустующему столу подошла, поставила на него коробищу, раскрыла ее ловко и одна за другой достала пяток коробов, о которых говорила ее начальницы.
— Вуаля! — гордо указала на них рукой. — Ну? Кто здесь молодец? Отжала у соседей!
И, насмешливо улыбаясь, будто довольная кошка, развернулась лицом ко мне.
«Она слишком много ест!» — это была первая мысль.
«Ест воздушные шары!» — вторая мысль.
«Глотает их целиком!» — третья.
Вперед выступал весьма однозначный круглый живот явно беременного происхождения. От того, чтобы начать на него пялиться, спасла только профессиональная выдержка — мазнул по ней равнодушным взглядом и к Елене Леонидовне обернулся:
— В общем, принимайте документы, — протянул папку женщине, — надеюсь, мы с вами сработаемся.
— Непременно, — со всей серьезностью заверила она.
Киваю, со сдержанной улыбкой всем говорю «до свидания» и, получив нестройный хор ответов, покидаю кабинет. Уже в коридоре, прикрыв за собой дверь, останавливаюсь, ошалело оглядываясь назад. Ощущение — будто с размаху лбом в стену врезался. Шок и ступор.
Яйца боязливо поджимаются, настойчиво пытаясь забраться внутрь, повыше. И, может, это мои фантазии, но я слышу их тонкий голосок: «Чувак! Валим отсюда на хрен! Ва-а-алим, пока не поздно!».
Беру себя в руки и быстрым шагом направляюсь к лифту, а перед глазами образ этой заразы с животом и взглядом, полным насмешки, что пот холодный прошибает.
Спустился на подземную парковку, как зомби дошел до своего автомобиля и, забравшись в салон, минут пять просто сидел, судорожно обхватив за руль, не моргая, смотрел перед собой, тщетно пытаясь справиться с ощущением подкрадывающегося Армагеддона.
Как добрался до дома — в памяти вообще не отложилось. Только что был на парковке, а потом хоп — и дверь квартиры отпираю. Разулся, одежду повесил, рассеянно потирая щеку, прошел в кухню к окну и снова завис, вглядываясь в вечерний пейзаж.
Я не силен в женских беременных животах, но на вид ему примерно полгода. Мне так кажется.
А когда мы с ней переспали? На дне рождения у Сереги. Черт, как раз шесть месяцев назад. По спине холодной волной мурашки прошлись.
Да, нет! Не может быть! Это я просто под впечатлением от вчерашнего знакомства начинаю всякую ересь думать. Не могла она от меня залететь! Просто не могла, и все! Я всегда за этим делом тщательно слежу, чтобы неприятных сюрпризов не было.
И с Натальей следил. Точно помню… первый раз в коридоре, а потом смутная пелена, череда безумных прикосновений, стонов, поцелуев, порочные отрывки самого процесса.
Я ведь в презервативе был, да? Я же не дурак, чтобы не пойми с кем без защиты совокупляться?
Черт, а может, и дурак… В первый-то раз точно без резинки был, на спину ей спустил. А потом… Не помню!
Если бы залетела от меня — давным-давно бы уже нагрянула с претензиями и требованиями обеспечить достойную жизнь ей и ребенку. Хотя меня полгода в стране не было, так что некуда ей было с претензиями идти.
Бред. Чистой воды бред!
Нет претензий — потому что я ни при чем! Вот и все! Сегодня ведь она явно не загорелась желанием выставить счет за возможное отцовство. Равнодушно отреагировала, без малейшего интереса.
Вот только насмешка, проскочившая в карих глазах, как-то напрягает.
Строить предположения и гипотезы, не имея входных данных — дело неблагодарное, поэтому звоню хорошему и очень полезному знакомому.
— Романыч, привет! — здороваюсь, когда на другом конце трубки раздается раскатистое «да».
— Здорово, коль не шутишь.
— Слушай, выручи с информацией.
— Без проблем. Что надо?
Олег всегда готов выручить. Ему самому в кайф находить нужные сведения.
— Тут, понимаешь, дело деликатное. По одной дамочке надо пробить все, что возможно.
— Влюбился, что ли? — хохотнул Романов.
— Если бы! — раздраженно плечами дернул. — Миронова Наталья, наша сотрудница. Мне надо знать, кто она, что она, с кем она. Все-все, что сможешь найти. И чем быстрее, тем лучше.
— По работе копать или личное разнюхивать?
— Личное! — ответил резче, чем надо было, выдавая свою заинтересованность. — Замужем, в разводе, встречается. В общем, все. И еще. Она беременная. Надо выяснить что можно и по этому поводу тоже — сроки, кто отец.
— Ого. На хрена это тебе?
— Не мне. Очень близкому другу, — вру бессовестно, не желая признаваться, что сам мог так жестоко налажать.
— Слава богу, а то я уж подумал, что ты встрял не по-детски.
— Глупости не говори, — отмел ледяным тоном его предположения, — в общем, жду результаты.
— Без проблем. Что смогу — достану.
— С меня причитается.
— Забей!
Разговор завершился, а я так и продолжал стоять у окна, тупо пялясь на улицу и прижимая к уху заснувший телефон.
Конечно же, все это ерунда! Эта паучиха давно замужем, нашла себе смертника, из которого каждый день кровь пьет и веревки вьет, и родится у них маленький лохматый паучонок, и будут они жить долго и счастливо… как можно дальше от меня.
Кое-как заставил себя переключиться на рабочие моменты и не думать о Мироновой. Сконцентрировался на своих записях, тщательно прогоняя прочь все мысли о ней.
Только, несмотря на все старания, меня ждала долгая бессонная ночь, наполненная тоскливыми размышлениями о том, что будет дальше, и что делать, если все-таки мой сперматозоид постарался.
***
На следующий день, после работы отправился в кафе «Ерш», где договорились встретиться с Романовым… На самом деле это мой давний друг, одноклассник, один из немногих, с кем удалось сохранить связь после школы. Он работает в таком месте, где информация — это главная валюта, и чем выше уровень — тем ценнее. Нарыть данные по простой сотруднице для него вообще плевое дело.
Отправляясь на встречу, я с надеждой ждал хороших новостей, но где-то внутри сидел мерзкий червь и глумливо повторял «Хана тебе, Лукьянов, хана».
Я пришел с опозданием в полторы минуты, а Олег, похожий на большого усатого моржа, уже сидел за столиком возле окна и сосредоточенно ел горячее:
— Здорово, — кивнул, когда я уселся напротив, — извини, не дождался. С утра ни крошки во рту не было. Голодный, как медведь после спячки.